Глава 24

– Ты готова? – спросил меня Людвиг, и я кивнула. Мы сидели в карете за углом от ИМД. Я держала в руках сундучок, украшенный замысловатым узором из платины, и руки в перчатках почти не дрожали. День клонился к вечеру, недавно прошел дождь, и веселая ребятня прыгала по лужам, сверкавшим от радостного солнца. – Давай не будем затягивать. Я пошла. – Удачи, – обронил Отеро. Я вышла из кареты, которая немедля покатила прочь, поправила кокетливую шляпку и неторопливо двинулась к нужному входу. ИМД трудилась: дверь на улицу то и дело открывалась, впуская и выпуская инспекторов в серой форме, торговцев и таких же мастеров, как я. Наверняка в здании отыщется как минимум один артефактор, пришедший забрать свои пробированные творения… – Мне нужна инспектор Лора Финч, – обратилась я к служащему, сидевшему за конторкой у входа. – Где я могу ее найти? – Вам назначено? – Нет, но я принесла нечто для нее важное. Пожалуйста, сообщите ей, что пришла Марика Смит. Наверняка она захочет немедленно меня принять. Через некоторое время посланный на разведку стажер вернулся и поманил меня в коридор. Мы прошли вдоль ряда дверей, поднялись на второй этаж, и служащий указал мне нужный кабинет. Постучав и придав лицу надлежаще испуганное выражение, я вошла. Комната оказалась небольшой: тут всего-то и помещалось, что стол, кресло инспектора, пара стульев для просителей и картотечный шкаф. Узкое окно наполовину прикрыто ставнями, поэтому в кабинете царил таинственный полумрак. Инспектор Финч что-то писала, а когда я вошла, лишь мельком на меня взглянула. – Мисс Смит. Не ожидала, что вы захотите со мной увидеться. – Я б и не старалась, если бы не это. – Я бухнула сундучок прямо на бумаги; Финч отложила самопишущее перо. – Что это? – И мне хотелось бы знать. – Я упала на стул и принялась дрожащими руками разматывать шарфик. – Вы знаете, что три дня назад я подверглась нападению? Меня похитили, и я не знаю, почему! Если вам не прислали отчет из магполиции, то можете его запросить, там все написано! Меня держали в подвале и натравили на меня крыс! – У меня есть отчет, мисс Смит. – Я ждала, что вы заглянете. Но, видимо, похищение – не такой уж и значимый повод, – усмехнулась я и тут же повинилась: – Простите, это все нервы. Доктор прописал мне успокаивающую настойку, только, признаться, я забываю ее принимать… – Что, – палец Финч уперся в сундучок, – это? – Повторяю – не знаю! Но у меня есть предположения. Это из тетиных секретов. Я даже предположить не могу, зачем такой артефакт и из чего он. И пробы на нем нет… – Где вы его взяли? – В подвале. Когда на меня было совершено это ужасное, ужасное нападение, я совершенно растерялась. Закрыла магазин, так как работать не могла. – Я достала платочек и промокнула уголок глаза. – Еще эти невежливые господа из магполиции… Задавали мне кучу вопросов, а что я могу ответить? Я в Райстоне много лет не была. Понятия не имею, во что моя тетя ввязалась! – Ящик, – холодно напомнила мне Финч. – Ах, ну да. Я бродила по всему дому и решила спуститься в подвал, посмотреть, что там. И нашла тайник в стене. Смотрела, какие формулы где стоят, и вдруг наткнулась на нечто странное. Вскрыла – а там это. – Почему не отдали магполиции? – Потому что они грубияны, – фыркнула я. – И мой инспектор – вы. Вы, конечно, тоже меня не очень любите и даже чуть не испортили мне открытие, но я лучше доверюсь вам, чем недалеким мужланам. – Я едва не добавила: «Мы-то, женщины, всегда друг друга поймем», – однако решила, что это будет немного слишком. Финч натянула защитные перчатки и осторожно подняла крышку ящика. Я вытянула шею, чтобы еще разок полюбоваться своим творением. Вот он, запретный артефакт, проклятие правящей династии. Изящный, элегантный (Зельда двое суток не спала, создавая эту оправу), похожий на свернувшуюся в клубок спящую змею. Пригрелась на солнышке, обвившись вокруг камня – фальшивого регеллита, и пока не коснутся, не ужалит. – Ну вот, – сказала я удовлетворенно, – теперь эта штука, чем бы она ни была, в надежных руках. – Почему вы принесли ее мне? – Лора Финч взглянула на меня остро, будто стилетом ткнула. – Что вас встревожило? – Сила, – не задумываясь, произнесла я, – и формулы. Входной стандарт такой странный и сложный, что я даже не решилась его разбирать. Я никогда не имела дела с подобными вещами и не хочу иметь. Заберите его, пожалуйста, и делайте с ним что хотите. Можете даже не рассказывать мне, что это такое. Оно меня пугает. – Вам известна процедура изъятия таких вещей? «Согласно внутренним правилам, – объяснил мне Людвиг, – при виде запрещенного артефакта инспектор Финч должна немедленно упрятать тебя в камеру до выяснения обстоятельств. Не волнуйся, если такое произойдет: я тебя быстро вытащу. Если она не замешана, то так и сделает». «А если замешана?» «Она тебя отпустит». – Не припомню, – я покачала головой и тут же, ахнув, прижала к губам ладонь в перчатке. – Я нарушила какие-то правила, да? Мне следовало вызвать вас на место, чтобы вы сами ее забрали? Но ящик безопасен, я проверила. Я так хотела поскорее избавиться от этой вещи, что не решилась ждать… – Ох, мисс Смит. – Финч захлопнула крышку и положила на нее руки. – Как же тяжко иметь дело с такими людьми, как вы. Разумеется, вам следовало вызвать меня в магазин; ну, что сделано, то сделано. У нас к вам еще будут вопросы, и немало. Однако я ценю ваше рвение и желание помочь. Можете идти; с полицией я сама договорюсь. – А бумаги? Надо что-то подписать? – Разберемся, что вы нам принесли, тогда и подпишете. Я дам вам знать. Сейчас все очень загружены в связи с визитом его высочества, так что подождать придется. – Спасибо! – обрадовалась я. – Как гора с плеч. Я буду в магазине; знатные дамы очень хотят приукраситься к балу в ратуше… Дейв ждал за тем же углом, где получасом ранее меня высадил Людвиг. Мастер камней подхватил меня под локоть и увлек прочь, будто опасаясь, что представители ИМД сейчас передумают и погонятся за мной. – Как все прошло? – Удачно, как видишь. Она меня отпустила. Теперь остается ждать. – Теперь это дело Людвига, Марика. Ты свою роль сыграла. – Боюсь, еще не до конца. – Полагаешь, они все равно от тебя не отстанут? – Финч могла не купиться на мою игру. Да и в любом случае, много вещей, которые мы не знаем. И еще… нет, я сама не уверена. Потом расскажу. – Тогда как насчет такого предложения: сейчас мы идем в таверну, я угощаю тебя обедом, а потом прогуляемся по городу? Ты так и не сходила со мной в театр, и я жажду компенсации. Если, конечно, ты не слишком устала, работая над артефактом. – Только у меня просьба: давай пройдемся по местам, где мы когда-то бывали с тетей? Во всех побывать не получится, только в некоторых, и все же я хотела бы их увидеть. В память о ней… и ее хитрости. – С удовольствием, миледи. На следующий день я вновь открыла магазин. Зельде позволили работать; Людвиг долго хмурился, а потом нехотя разрешил ювелиру остаться в «Лазурите», предупредив, что малейшее нарушение порядка будет караться. Поэтому Зельда молча сидела за своим столом и творила украшения. Мы почти не разговаривали: я пока официально не приняла ее извинения и не нашла душевных сил, чтобы откровенно поговорить с ней. Меня до глубины души потрясло, что она предала тетю Розалинду и продолжала шпионить за ней в течение долгого времени. Я понимала ее мотивы, понимала, что Зельда оказалась жертвой шантажа и обстоятельств, но… Стоило ей лишь намекнуть тете о своем положении, и, уверена, все могло сложиться гораздо удачней. Пока что я нуждалась в хорошем ювелире, однако мне становилось все яснее: когда история с заговором закончится, я буду подыскивать себе другого работника. Не хочу подозревать, что мне воткнут нож в спину. Вернулся Грег, а с ним Сет, и Альма. Дел у нас было невпроворот, и днем я иногда не успевала даже чашку чая выпить. Грядущий визит принца будоражил умы, а так как оставались до него считанные дни, Райстон просто сходил с ума. Газеты запустили обратный отсчет, каждый день публикуя, сколько суток осталось до приезда Эдварда; обсуждались наряды, угощение и приглашенные на бал в ратушу. Я тоже получила заветный конверт, а вечером и Дейв явился, размахивая своим. – Твой друг Людвиг держит слово – даже такого мелкого дворянина, как я, пригласили, – усмехнулся Линден, присаживаясь у торговой стойки. Мы только что закрыли магазин, Альма закончила подметать и ушла, за ней незаметно исчезла Зельда. – Надеюсь, ему удастся разобраться с заговором прежде, чем я приглашу тебя потанцевать. – У меня платья нет, – вздохнула я, – и вряд ли я сейчас решусь покупать новое. Дейв печально хмыкнул. – У меня тоже не имеется подходящего костюма, пойду в чем есть. Но тебе нужно платье. Хочешь, я съезжу с тобой в салон? Я не любитель магазинов, но ради тебя… Я лишь отмахнулась. – Что-нибудь придумаю. – Не сомневаюсь, – промурлыкал Дейв, дотянулся и поцеловал меня. Мы теперь часто целовались, и мне это нравилось. Я потихоньку привыкала к Дейву; после стольких лет одиночества, когда я заперлась сама в себе и не подпускала даже тех, кто по-прежнему меня любил, я будто вновь открывала мир для себя. Нежные поцелуи Дейва стали неотъемлемой частью этого мира. Спала я мало. Когда все уходили, а Грег отправлялся на свой охранный пост, я запиралась в кабинете и расшифровывала морион. Если бы я так не увлеклась открытием магазина и раньше приложила усилия к тому, чтобы как следует оценить значимость тетушкиного наследства, то, возможно, не было бы похищения и прочих неприятностей. И у Людвига осталось бы больше времени для маневров. Я собиралась исправить эту ошибку. – Ты явно считала меня более умной, чем я есть, тетя, – бормотала я, спотыкаясь об очередное облако сложнейших формул и с трудом вспоминая, что значит тот или иной знак. – Но я постараюсь быть достойной тебя. Постараюсь. Людвиг появлялся редко. Его люди по-прежнему присматривали за мной и «Лазуритом», однако докладывали, что заговорщики сняли слежку. Они получили свой регеллит в оправе – вернее, не его, но пока у моей двери не объявилась толпа разъяренных предателей, требующих сатисфакции. Значит, до приезда принца маскировка дотянет. Хотя мы все надеялись, что всех удастся изловить раньше. – Я не столь оптимистичен, – заявил мне Людвиг во время одного из своих редких визитов. – Вряд ли они понесут артефакт прямиком к герцогу Крофтону, которому и трогать-то эту вещь нельзя. Пока мы отследили твое творение до одного особняка… Впрочем, оставим подробности. Я сообщу, когда все удастся. – Мне нравится, что ты перестал говорить «если». Отношения с Людвигом перешли в странную фазу – натянутые, будто струна. Он был благодарен мне за помощь с артефактом и не уставал твердить, как я помогла расследованию, однако и моя растущая симпатия к Дейву не стала для Отеро секретом. Да и мы особо не скрывались, поэтому наверняка соглядатаи Людвига пару раз видели нас целующимися на крыльце и доложили по всей форме. Не думаю, что моему старому другу приятно было слышать такие подробности. Возможно, он надеялся, что романтическая интрижка ни во что существенное не перерастет, и я приму его предложение в случае успеха. Несмотря на завал в магазине и ночные расшифровки мориона, каждый день я находила час-другой, чтобы пройтись по местам, где мы когда-то гуляли с тетей. Вспомнить их не составило труда: кроме моих собственных впечатлений, оставались письма, которыми мы с тетей обменивались в последние семь лет. Я захватила их, уезжая из Аддисон-Холла, и потом внимательно перечитала. То, что я считала просто словами, оказалось кладезем сведений. Я заново узнавала Райстон, теперь уже совсем с иной стороны. К Вивьен я зашла пару раз. Та вначале сетовала на то, что Марша сбежала в неизвестном направлении, а потом дала объявление в «Райстонском вестнике» и наняла сразу двух расторопных девиц. По моей просьбе люди Людвига их проверили и не отыскали ничего подозрительного. Эльзе только исполнилось восемнадцать, и ее Вивьен определила помогать в зал, а более опытную Карину поставила на кухню. Сама же подруга, засучив рукава, взялась за изготовление новой витринной композиции. Я рассказала ей все, что передал мне Людвиг относительно интересов принца Эдварда, и Вивьен пообещала сотворить нечто грандиозное. Я в ней не сомневалась. Только Нил внезапно меня беспокоил. Его больше не тревожили отголоски смертельных заклинаний, исчезнувших, когда мы изъяли регеллит; однако мой кот сделался рассеянным и часами бродил по торговому залу, а вечерами непонятно почему полюбил сидеть во внутреннем дворике. На мои расспросы не отвечал, только говорил, что чувствует себя странно. Как будто вот-вот что-то вспомнит – и мучается, когда воспоминание ускользает. Мы пару раз ходили обедать в «Сытую утку», и там Нил оживал, принимался болтать, как в старые добрые времена; стоило возвратиться в «Лазурит» – и меланхолия начиналась снова. Я перепроверила все формулы, что остались в зале после восстановления защитного контура, который мы порушили, доставая регеллит; ничего опасного для неупокоенного духа. Я не могла понять: может, камень? Или что-то внутри стен? Или, все-таки, фонит от соседей?.. Нил не давал мне подсказок, потому что, видимо, и сам не знал. За три дня до приезда принца в Райстон начали съезжаться люди со всей округи. Объявили ярмарку, чтобы явившиеся в город торговцы могли развлечь дворян новыми товарами; гостиницы трещали по швам, свободные комнаты разбирали в момент. Посетителей в «Лазурите» стало значительно больше. Впрочем, Альма справлялась, а я помогала ей. Вечером я попросила одного из людей Людвига передать тому, что хотела бы с ним повидаться. Мне требовалось узнать свежие новости и получить указания, как вести себя на балу. Конечно, можно проигнорировать прием в ратуше и отсидеться дома, подождав, пока все закончится. Но только не теперь, когда я так много знала. Людвиг пришел после закрытия магазина, и мы, сварив кофе и прихватив булочки из «Доброго утра», уселись за столиком во внутреннем дворе. Стоял очень теплый вечер, почти летний; я зажгла цепочку фонариков вдоль стены, и они распластали по камню длинные золотые языки. Надо будет посадить тут деревце, подумала я, и на его ветвях тоже развесить фонарики. Хотя и розы хороши: некоторые уже начали зацветать. – Мы будем брать всех утром в тот день, когда состоится прием, – сообщил мне Людвиг. – Всех, кого сможем. – Ты добрался до верхов? – Может быть. Для этого мне нужно допросить хотя бы одного человека, который знает всю верхушку. Отчасти поэтому я и тяну до последнего: хочу узнать высшую точку, куда доберется артефакт. Это и станет наилучшим уловом. – Я рада, что артефакт до сих пор не расщелкали. – Ты действительно гениальна, Марика. В качестве придворного артефактора ты была бы незаменима. Я промолчала. – Как бы там ни было, все разрешится в ближайшие дни. Пора вскрывать нарыв. Потом некоторое время будет очень шумно, полетят головы. Ты даже не представляешь, – печально усмехнулся он, – чье участие уже вскрылось. Некоторые личности весьма меня огорчили. – А Хорас Шакли? – Бургомистр? Нет, он, похоже, ни при чем. Ни малейшего пересечения с нашими заговорщиками, что в прошлом, что в настоящем. Я кивнула. – Хорошо. – Почему ты о нем спросила? – Он дружил с тетей и показался мне человеком, искренне переживающим за дела Райстона. Было бы жаль узнать, что он предатель… Пообщаюсь с ним на балу. И кстати, ты обещал рассказать, что нам с Дейвом делать. – Вам с Дейвом, – вздохнул Людвиг, – нужно держаться подальше от основных событий, если они произойдут. Я не знаю, решатся ли заговорщики на попытку убийства принца, когда мы арестуем столь многих. Но на их месте я бы решился. Регеллитом ведь дело не ограничивается. – Ты полагаешь, у них есть еще артефакты? – Конечно, – ответил Людвиг даже с некоторым удивлением, – это логично. Нельзя делать ставку на один-единственный камень, который, тем более, пропадал неизвестно где. Полагаю, часть вещей, что они могут использовать, изготовила твоя тетя, и хотя по мощности они будут уступать регеллиту, их совместное действие… Заговорщиков защищает магия, родовые артефакты Крофтонов, боги знают что еще. Мы, впрочем, тоже не трепетные дебютантки – видела бы ты наш арсенал! – однако всегда остается шанс, что чаша весов склонится не в нашу пользу. Нет настолько мощного артефакта, который перекрыл бы собою то, что принесут заговорщики. – Если принесут. – Да, вдруг струсят. Но я бы особо на это не рассчитывал. Я предлагал принцу отменить прием, чтобы не рисковать жизнями людей, однако он заверил меня в своем полном доверии. – Могу я посмотреть на ваш арсенал? Людвиг нахмурился. – Тебе-то это зачем? Так, теперь главное – не переиграть. – Когда еще такой шанс выпадет? – серьезно вопросила я. – Это же сокровищница для артефактора. Если ты меня допустишь, я там стольких сведений наберусь… Пригодится в дальнейшем. Конечно, – тут я усмехнулась, – если мое временное разрешение на работу, выбитое герцогом Аддисоном, потом продлят. Людвиг пристально смотрел на меня, и я не выдержала: – Что? – Ты стала похожа на прежнюю Марику, которую я знал в Кандене. Еще когда ты училась, – он вздохнул. – Целеустремленная, жадная до знаний. Только более взрослая и понимающая, что делаешь. Хорошо. Завтра утром тебя заберут и привезут в наш штаб, и мои люди предоставят тебе доступ к артефактной комнате. Часа хватит? – Более чем, – обрадовалась я. – Спасибо от всей души. Ты даже не представляешь, как это ценно для меня. – Предположу, что представляю, – буркнул Людвиг. – Так вот, что касается бала… Повторю: постарайтесь держаться подальше от заварушки, если она начнется. Ни ты, ни Дейв не обладаете необходимыми боевыми навыками. Твой морион тебя защитит, а ему я отослал кольцо из собственных запасов. Если будете поблизости от принца, держитесь рядом с ним. – Эдвард… знает, кто я? – Разумеется. И тоже весьма тебе благодарен. – Он бросил взгляд на часы. – У тебя есть еще какие-нибудь просьбы ко мне? До бала мы вряд ли увидимся. – Да, – спохватилась я, – Нил! Взгляни на него, пожалуйста. С ним происходит что-то неладное, а у меня знаний не хватает разобраться. Нил! Иди сюда! Кот неохотно прибрел с кухни, где до того тщательно вылизывал миску и гремел ею по кафельному полу. – Что? – Иди ближе, Людвиг на тебя взглянет. – Не надо на меня смотреть, – попятился Нил, опасливо глядя на Отеро. – Слушай, зверь, – произнес Людвиг, – как думаешь, если бы я хотел и считал правильным отправить тебя в счастливые сады, ты бы тут разгуливал? Почему ты трясешься? – Потому что боюсь. – Заканчивай с этим. Вреда я тебе не причиню. Сейчас гляну быстро, что с тобой, а уже после завершения наших дел займемся твоей личностью вплотную. Однако Нил попятился и уселся вдалеке, сверля нас взглядом. Вот упрямец! – В последнее время совсем неуправляемый стал, – пожаловалась я, – и угрюмый. Понятия не имею, что его тревожит, только отголоски слышу. Бродит по всему дому, как привидение, и часами тут во дворе сидит. Хотя здесь хорошо стало, – я с улыбкой огляделась. – И розы зацветают. Кстати, все забывала тебе сказать большое спасибо за горшки. – Людвиг кивнул. – Очень красивые. Да и цветы просто загляденье. Вон та не помню как называется, а вот эти, – я указала на куст, уже украсившийся несколькими распустившимися бутонами, – «Надежда», любимый сорт принца Брайана. – Я помню, – глухо произнес Людвиг, – он их боготворил. Даже временами сам ухаживал за кустами, Эдвард над ним подшучивал… Браслет духовной связи обжег мою руку холодом, и Отеро выговорил вдруг изменившимся, обросшим льдом голосом: – Нил.