Глава 25

Мой кот замер, словно статуя, шерсть встала дыбом, и Нил теперь казался очень большим; зрачки затопили радужку чернотой, в ней разгоралось алое пламя. Взметнулись тени, заключив Нила в подобие клетки; Людвиг поднялся, с ладоней его текла тьма. Мой кот взвыл, пытаясь вырваться, и браслет то нагревался, то становился осколком льда. А потом в мое сознание хлынули обрывки слов, запахов, образов. Роскошный зал с огромной люстрой, завораживающей переливами хрусталя. Стылый, вызывающий желание завыть холод одиночества. Теплая зеленая трава: так хорошо лежать, раскинув руки, и, щурясь, глядеть на солнце. Страница фолианта, по ней вьется, уходя в бесконечность, генеалогическое древо. «Эй, идем, отец нас ждет». Широкий, плотный аллюр коня на посыпанной опилками арене. «Обратный хват, запомните. Очень удобно наносить удар в спину». «Бить в спину – это подло». Острое чувство влюбленности, бесполезной, безграничной. Шорох крыльев птицы, топот оленя. «Вот сейчас я настигну его, вот сейчас»… – Нил, – сказал Людвиг уже нормальным голосом, и мой кот немного успокоился: тьма отступала из глаз, – Брайан Теодор Эйнил. Пятый день после ухода, наследники герцога Аддисона, родная кровь… Как же я не догадался. – Он… что?! – тут и до меня окончательно дошло. – Нил – принц Брайан?! – Осколок его души и воспоминаний. – Пальцы Людвига словно перебирали невидимые струны, и Нил жалобно мявкнул. Я чувствовала его испуг и растерянность. – Большая часть в счастливых садах, а эта… откололась. Когда кота не станет, исчезнет и осколок. Так случается, если гибель слишком внезапна, а душа сильна и изо всех сил цепляется за ускользающую реальность. Если бы герцогские отпрыски не сотворили амулет и не призвали его, дней через десять сам бы растворился и соединился с душой Брайана на том свете. Эти юные шалопаи могли призвать только родную кровь, но я думал, что они подцепили заблудившегося фамильного духа. Герцог их уважает и разрешает жить в развалинах и подвалах, там не зачищено… – Нил, – я подошла и присела на корточки перед котом, – ты как? – Да провались ты в ледяное пламя со своими рассказами, Людвиг, – проворчал кот. – Отпусти меня, не сбегу. Клетка развеялась; Нил приземлился на все четыре лапы и гордо задрал голову, однако я ощущала, в каком он замешательстве. – Розы, – сказал кот, неотрывно глядя на бутоны, будто светившиеся в сумерках, – как я любил эти розы… И, наверное, много чего еще. Память как решето, – пожаловался он, – но помню больше, чем раньше. Значит, я был им? Тем самым принцем, что свалился с лошади на охоте? Вот я неудачник… – Ты – его часть. – Людвиг сел и потянулся за пирожком. Выглядел мой старый друг на удивление безмятежным. – Сейчас к тебе вернулись его воспоминания. Ты с ними освоишься, и потом мы об этом поговорим. – А ты не собираешься немедленно меня развоплотить? – опасливо поинтересовался Нил. – Ну, чтобы соединить душу? – Время в счастливых садах не имеет значения. Теперь или несколькими годами позже, ты вернешься к самому себе. После бала побеседуем, решим, как дальше быть. Захочешь – останешься у Марики, нет – отвезу тебя во дворец. Перспектива вернуться в Канден настолько ошеломила Нила, что он плюхнулся на объемный зад и завопил: – Я останусь у Марики! – Там посмотрим, – попыталась успокоить его я, но кот взъярился еще больше: – Теперь я тебе не нужен, потому что оказался этим дурацким принцем? Да ты хоть представляешь, как надо мной станут смеяться, если королевская семья представит меня как принца Брайана?! Ладно, Эдварду бы я еще сказал, может, отцу с матерью, но остальные… Нет уж. Если я тебе не нужен, уйду… – он запнулся, не придумав с ходу, куда уйдет, – путешествовать, вот. Мышей стану ловить. – Скорее они – тебя, – произнес Людвиг, забавляясь. – Ты всегда был исключительно жалостлив. Как еще на охоту ездил… Ах да, помню. Ты не убивал зверей, только за ними гонялся. – Все принцы ездят на охоту, – буркнул Нил, – это королевская обязанность такая… Марика, можно я пока останусь? – Ну конечно. – Я не знала, дозволяется ли гладить принца Брайана, но моего кота Нила совершенно точно – дозволяется, и я провела рукой по его спине. – Хоть навсегда. Нил глянул на Людвига – и бросился бежать со всех ног. Миска на кухне загремела, топот стих вдали. – Боится, что я передумаю и куда-то его отправлю. Зря. – Ты не выглядишь особо удивленным, – я встала. – И обеспокоенным. Я бы на твоем месте взволновалась от факта, что младший принц некоторым образом жив и заперт в теле кота. Послушала бы я, как ты станешь объяснять это Эдварду… – Это уже не совсем Брайан, – покачал головой Людвиг. – Пять лет в теле животного, без воспоминаний… Это Нил – дух, который помнит что-то о жизни Брайана. Потом, после бала, я взгляну на его память и вместе решим, стоит ли что-то сообщать королевской семье. – Он поднялся. – А касаемо удивления… Повидала бы ты с мое. Такие вещи меня лишь забавляют. – Нилу вот не смешно. – Дай ему время. – Людвиг поцеловал мне руку. – Увидимся завтра в штабе и потом – на балу. Прошу тебя, Марика, будь осторожна. Принц Эдвард въезжал в Райстон торжественно, в сопровождении свиты. Жители города радостно приветствовали его, бросали цветы под колеса экипажа, орали и кидали в воздух головные уборы. Меня это дивное зрелище миновало: я зашивалась в магазине. Только рано утром меня выдернула из «Лазурита» Вивьен, желавшая показать новую витрину «Доброго утра». На открытии витрины присутствовали я, Нил и Грег. Кот важно сидел на крылечке, утверждая, что ему и оттуда хорошо видно, а мы с Грегом ждали, пока Вивьен откроет ставни. Рассвет еще только занимался, небо розовело в предвкушении хорошего дня. За стеклом обнаружилось нечто совершенно волшебное. По морю, состоящему будто бы из волн и рифов, и в то же время – словно из книжных страниц, плыли корабли. Один побольше, второй поменьше. Мастика, цукаты, такелаж из карамельных нитей, чайки из зефира… Первый корабль назывался «Восхождение», а второй – «Вечность». – Вивьен, ты… Ты гениальна, – я повернулась к подруге и крепко ее обняла. – Я бы в жизни до такого не додумалась. Надо заманить принца в твою лавку; обещаю, если удастся поговорить с ним на балу, я непременно расскажу о лучшей в городе кондитерской. – Ох, да я об этом даже не мечтаю, – отмахнулась Вивьен, явно польщенная моей реакцией. – Мне просто приятно было делать что-то особенное, даже если человек этого никогда не увидит. Это лучшее мое творение. – На данный момент, – махнула я рукой. – Уверена, ты сможешь создать и нечто более грандиозное. – Например, ваш с мистером Линденом свадебный торт? – подмигнула Вивьен. Я зарделась. – Что ты такое говоришь? – Ой, да будто я не вижу, как вы друг на друга смотрите и нацеловаться не можете, – фыркнула подруга. – Со мной-то можно не кокетничать. Пообещай, что если поженитесь, тот буду печь я! Грег только ухмылялся. – Ты будешь печь все торты в моей жизни, и свадебный тоже. Довольна? – Еще как. Удачная сделка, теперь я обеспечена работой до гроба. А ты иди, – она взяла меня за плечи и развернула к «Лазуриту». – Тебе нужно подготовиться к балу. Ах, как там, наверное, будет интересно! – Ты даже не представляешь, насколько, – мрачно пробормотала я. Когда до выезда оставалось два часа, а я укладывала волосы перед зеркалом, снизу прискакал Нил и сообщил, что доставили коробку. – Ищейки Людвига ее проверили, говорят, безопасно. Грег тащит наверх. – Может, это для магазина? Тогда надо внизу оставить. – О, нет. Это совершенно определенно для тебя. Грег торжественно внес довольно объемную коробку, аккуратно поставил на кровать и удалился. Нил вспрыгнул на покрывало и принялся обнюхивать роскошный сиреневый бант. Я пригляделась: на крышке красовался фирменный знак известного ателье, а на банте болталась записка. Я вскрыла конвертик. «Дорогая Марика! Знаю, что ты отказывалась от обновок, и все же… Мне хочется подарить тебе весь мир (да-да, банально, но я так потерял голову, что все умные комплименты из нее вылетели), и я желаю начать с малого. Прими от меня этот дар, пожалуйста. Как-то ты обмолвилась, что зеленый – цвет твоей удачи; не будем отступать от традиций. С надеждой на скорую встречу, Дейв».– Я его чем-нибудь стукну, – вздохнула я и открыла коробку. Посозерцала молча то, что там лежало, и сделала прямо противоположный вывод: – Нет, не буду стучать. – Как я люблю, когда ты логична, женщина, – муркнул Нил. Платье было зеленым, как молодая трава, легким, расшитым цветочным узором от декольте до низа юбки. Никаких лишних деталей, просто вышивка, кружево и цвет, который идеально сочетался с оттенком моих глаз. – Откуда только размер узнал? – я приложила к себе платье и встала перед зеркалом. – Вступил в преступный сговор с Людвигом. Я слышал обрывок разговора еще на прошлой неделе. – И ничего мне не сказал! – Предполагалось, что это сюрприз. Кто я такой, чтоб портить сюрпризы? Я бросила платье на кровать, схватила Нила и прижала его к себе крепко-крепко. – Ты – мой друг. И останешься им всегда. Помнишь это? – Да, – полузадушенно ответил мой кот, – а теперь можно ты меня отпустишь, наденешь это прелестное платье и станешь не только моим другом, но и усладой моих глаз?.. Такой красивой я Ратушную площадь еще не видела. Ее огородили, чтобы те, кто прибыл на бал, могли в своих каретах спокойно добраться до ступеней, ведущих внутрь. Вряд ли на это торжество кто-то придет пешком. Дейв показал наши приглашения, и нанятый им кэб вписался в очередь. Линден не сыпал комплиментами моему внешнему виду, словно влюбленный мальчик; мне хватило того, как он сказал: «Ты прекрасна», – когда забирал меня из «Лазурита», и тех взглядов, что он то и дело бросал на меня, и того, как он поглаживал мою руку. Я ощущала себя красивой, желанной и почти счастливой. Вот бы еще Людвигу все удалось… Я ничего не знала о том, как прошло задержание сегодня утром; вчера Отеро обмолвился: к сожалению, они до сих пор не знают всех имен… Оставалось надеяться, что перепуганные заговорщики сдадут подельников. Хотя я этой надежде не слишком доверяла, полагаю, Людвиг тоже. Идущие на подобные преступления люди обычно готовы держаться до конца. – Как думаешь, решатся? – спросила я у Дейва, пока наша карета медленно продвигалась ко входу в ратушу. Я заметила, сколько на площади королевских гвардейцев в до боли знакомой синей форме. Охраняли принца превосходно. Но регеллит и прочее… Ладно, регеллит не в счет, спасибо мне. Линден пожал плечами. – Если хоть капля разума у них есть, отступят и потом попробуют снова. Другими способами, с другими людьми… Если же они на грани и не желают больше терпеть, то, конечно, решатся. – И нет силы, которая могла бы им противостоять, – пробормотала я, а затем повернулась от окна к Дейву. – Послушай… если бы я попросила тебя поделиться своей силой, не уточняя, зачем, ты бы сделал это для меня? – Конечно, – ответил он без колебаний. – Но к чему вопрос? Марика, я чего-то не знаю? Подошла наша очередь, и лакей распахнул дверцу кареты, избавив меня от необходимости отвечать. Дейв вышел первым и помог мне ступить на бордовую ковровую дорожку, раскатанную по ступеням до самых дверей. Я отстраненно подумала, как незаметна будет на ней кровь. Боги, что за мысли… «Все закончится, и съезжу к морю, – решила я, идя рядом с Дейвом. – Возьму Нила и… кого-нибудь еще. Буду гулять по променаду, есть мороженое, слушать шум волн. Просыпаться до рассвета и смотреть, как солнце встает. Никаких заговоров, никаких запретных артефактов, только свобода». – Дейв, ты любишь море? – Очень, – ответил Линден, не задумываясь. – У меня же брат – моряк. Вы хотите на курорт, миледи? Поедем, если тебе не наскучит мое общество. «Вот все и прояснилось». В голове сделалось пусто и просторно, как будто там навели порядок, уничтожили все пылинки до последней и натерли полы. Людской поток вливался в двери ратуши, будто в распахнутую пасть кокетливого чудовища. Цветочные гирлянды украшали витые колонны, повсюду были расставлены букеты из белых роз и орхидей, и я подумала, что оранжерея ботанического института понесла серьезные потери. Как, небось, негодовали профессора! Прием проводился в центральном зале, как раз для таких мероприятий и предназначенном. Имелся еще зал поменьше: там по средам бургомистр лицезрел просителей, а сегодня накрыли фуршетные столы, и приглашенные угощались; аромат цветов смешивался с запахом пота, духов, выпечки и горячего вина. Людское море вокруг колыхалось, расходилось кругами. – Боги, какое столпотворение, – сказал Дейв. Ему пришлось повысить голос, чтобы я расслышала. – Хорошо бы все закончилось побыстрее. Я, знаешь ли, не любитель подобных увеселений. Я кивнула. – Но пока мы должны оставаться здесь. Дейв, мне необходимо найти бургомистра. Полагаю, он где-то там, – я указала вперед, где людей было особенно много. А как иначе – на возвышении, в кресле с высокой спинкой, восседал тот, ради кого все затевалось, – принц Эдвард. – Зачем тебе бургомистр? – нахмурился Линден. – Марика, что ты затеваешь? – Ничего особенного. Мне просто нужно переговорить с ним, вот и все. – Хорошо, идем. Не хочешь чего-нибудь выпить? Я отмахнулась. – Потом. Раскланиваясь, расточая улыбки и делая вид, что счастливы находиться здесь, мы с Дейвом медленно двинулись в сторону принца – медленно, потому что быстро не получалось. Я украдкой оглядывалась, и спина холодела при мысли, как много здесь сегодня народу. Большинство этих людей ни в чем не виновато, но заговорщики об этом не думают. Они пойдут по головам, пока есть шанс убить Эдварда. Бургомистра мы отыскали полчаса спустя, уже слегка выдохшись. Он, как оказалось, прятался от суеты за колонной, потягивая красное вино, и мрачно взирал на происходящее. Мне он не обрадовался – ну, конечно, с чего бы. Сомнительная протеже герцога Аддисона… – Добрый вечер, сэр, – прощебетала я и похлопала ресницами, – как приятно вас видеть! Такой великолепный прием! Не сомневаюсь, о райстонском гостеприимстве заговорят в столице. – Мисс Смит, – кисло ответил Хорас Шакли, – добро пожаловать. Мастер Линден, – Дейву достался гораздо более любезный кивок. – Это роскошно, – я обвела рукой зал, а Дейв чуть нахмурился, недоумевая, что это я вдруг защебетала. – Такие украшения, напитки, наряды! Но самый главный бриллиант – его высочество. Уж поверьте, я понимаю толк в камнях! – Слышал о вашем похищении. Полиция выяснила, кто это был? – Вы, наверное, и сами знаете – пока нет. Говорят, что, скорее всего, те самые преступники, о которых вы меня предупреждали. Теневая сторона Райстона. Они хотели узнать, не осталось ли от тети каких-либо полезных артефактов. Ну, у меня ничего нет, и они от меня отстали. – А. – Кстати, раз уж я упомянула тетушку… – Я с нежной улыбкой посмотрела на бургомистра. – Она была бы счастлива присутствовать здесь и убедиться, что Райстон цветет. При нашей первой встрече вы упоминали, что она помогала обновлять шпиль ратуши. Это действительно так? – Чистая правда, – кивнул Шакли. – Старый поизносился, мы его заменили в прошлом году. – А что там делала тетя? Это ведь строители должны менять крышу, а не артефактор… – Так в артефакте все дело. У нас там стоял один, отводящий молнии, но совсем дряхлый был. Леди Галбрейт его заменила. Новый чудо как хорош; мне кажется, над ратушей даже грозовые облака не зависают, боятся. – Тут он по-доброму усмехнулся, и я подумала, что с бургомистром мы рано или поздно подружимся. – Сложная такая конструкция! Тому лет сто было, а современные мастера творят совсем иначе. Что, пожелали увидеть тетушкино наследие? – С удовольствием как-нибудь посмотрела бы. Она была великим мастером. – Это точно, – согласился Шакли. Разговор себя исчерпал, и мы с Дейвом вежливо откланялись. – Людвиг велел держаться рядом с принцем. Не сомневаюсь, он и сам где-то поблизости. – Громоотвод? – Дейва не так-то просто было сбить с толку. – Шпиль ратуши? Ты думаешь, они решат что-то разрушить и начнут оттуда, чтобы принца и его гостей погребло под камнями? – Из вас получился бы недурной заговорщик, мистер Линден. Нет. Все так, как есть: при нашей встрече бургомистр сказал, что тетя помогала со шпилем, и меня любопытство сожрало, как именно. – Ты выражаешься очень похоже на Нила. – О, погоди, я тебе еще про Нила расскажу. Но не здесь, позже. Нам удалось подобраться довольно близко к принцу Эдварду. Как же давно я его не видела! Лет восемь, наверное; последний курс университета узурпировал все мое внимание, а потом, на закрытом суде, Эдварда не было. Он изменился, конечно: возмужал, волосы теперь стриг по-другому, и лишь взгляд остался прежним – острый и слегка насмешливый. Неудивительно, что они с Людвигом – лучшие друзья, два сапога пара. «Второй сапог» аккуратно взял меня за локоть. – Чудесно выглядишь, Марика. Дейв. – Людвиг, – мужчины пожали друг другу руки. – Вот оно, наивысшее счастье, – я подхватила обоих под локотки. – Два великолепных кавалера, и между ними великолепная я! Улыбнитесь, джентльмены, такой прекрасный бал! – Как прошло? – тихо спросил Дейв. У Людвига дернулась щека. – Не так удачно, как мне хотелось бы. Взяли не всех. Из тех, что взяли, почти ничего не выбили, кроме одного: они попытаются сегодня. Наша подделка по-прежнему у них, ее успели передать дальше. Я нагнал охраны, но… – Что думает принц? – я бросила быстрый взгляд на Эдварда: тот улыбался и кивал, слушая очередного приветствовавшего его лорда. – Он сказал, бежать не станет. Я и не сомневался. – Он обвешан артефактами так, что я его самого почти не вижу. – Мне не требовалось прикасаться, чтобы увидеть облака формул, закрывавшие принца с головы до ног. К слову, Людвиг был снаряжен не менее внушительно. – От регеллита не спасет, но… мощно. – Как думаешь, когда начнут? – Дейв обводил напряженным взглядом толпу. – Скоро. Тянуть не станут. – Людвиг высвободил локоть и взял меня за плечи. – Марика, дай мне слово: когда это начнется, уйди за спину Эдварду. Как ни странно, там самое безопасное место, хотя целить будут в него. – Я вижу, – кивнула я, – хорошо. Меня это устраивало более чем полностью. – Ты будешь нас ему представлять? Отеро покачал головой. – Не сейчас. Так мы и маялись у края возвышения. Мне хотелось пить, но я не решалась ничего отведать, чтобы не сбить ясность ума. Люди смеялись, поднимали бокалы, здоровались со старыми знакомыми и заводили новых, восхваляли королевскую семью и восхищались праздниками. Говорили о вансанской принцессе – какая она красавица и какой чудесной парой они станут с Эдвардом. Мы ждали. Людвиг отлучился ненадолго, чтобы переговорить с принцем, а потом снова тенью возник за нашими спинами. Потом я не могла вспомнить, с чего все началось. С грохота? Со вспышки? Наверное, одновременно. Бахнуло так, что, мне казалось, плиты под ногами зашевелились; закричали люди, сверху посыпалась каменная крошка. Мятежники, которые явились по душу принца, не собирались произносить речи о тирании, смене власти и господстве истинных королей. Все это будет после. Сейчас они пришли убивать. – Бегом! – заорал Людвиг, толкая меня в сторону принца. Я и не возражала. Мы с Дейвом метнулись за кресла – туда же полз на карачках совершенно невозмутимый Эдвард, и мы обменялись короткими кивками. – Миледи. – Ваше высочество. – Сколько лет. – Могу сказать то же самое. Он еле заметно улыбнулся. По залу катилась волна вспышек, разбиваясь о защиту у подиума. Люди Отеро выстроились линией, готовые защищать принца до конца. Многие находились в зале и пытались добраться до заговорщиков в толпе. Сжимая в ладони морион, я чувствовала каждого: не зря же вчера ставила на полицейские артефакты маячки. Но главного не было, а мне требовался именно он. Тот, у кого мой поддельный регеллит, тот, кому расчищали дорогу. Дейв замер рядом, прикрывая меня и вынув короткий нож, о существовании которого я и не подозревала. Обсидиановое лезвие, железная рукоять, шлейф формул… Ого, пробивает артефактную защиту. Тоже из запасов Людвига? Вряд ли. Мгновения текли, вязкие, словно липовый мед, и я чувствовала, как ускользают возможности. Вот погас один маячок, второй… Их гибель поднималась во мне глухим протестом. Артефакты взывали ко мне, и я успокаивала их, говорила: рано, рано. Еще немножко нужно потерпеть… еще… И я учуяла его, увидела его сияние, разглядела за многими слоями. Мой камень, моя изумительная ценность в оправе в форме змеи. Как хорошо, что его успели передать дальше; запасной план у меня был, но с фальшивым регеллитом все получится еще лучше. Человек, который нес его, был холоден и сосредоточен. Он продвигался сквозь толпу, как нож, режущий масло, и отчего-то никто не останавливал его. Он просто шел, не боясь толпы, которая в панике стремилась к выходу. Остальные, увидев его, начали собираться рядом, и я возликовала. «Так и продолжайте, джентльмены и леди, так и продолжайте». Я взглянула на свои руки: они не дрожали. Сейчас, когда мне предстояло сделать самое важное дело в жизни, я ощутила невероятное спокойствие. Вокруг хаос, боль, разрушение – а мне хорошо, потому что я на своем месте. Медленно-медленно я поднялась, выпрямилась во весь рост и отступила чуть назад, поглядывая на потолок. Дейв дернулся, пытаясь меня прикрыть, и прошипел: – Марика, ты куда?! Я размяла пальцы. – Помнишь, что ты мне обещал? Насчет силы. – Да, но при чем… – Сейчас, Дейв. Возьми меня за плечо, мне нужны свободные руки. Мне необходима твоя сила сейчас. Я боялась, что он начнет спорить; но Линден под удивленным взглядом принца вскочил, все так же загораживая меня от толпы, положил горячую ладонь на мое обнаженное плечо и сказал: – Я тебе доверяю. Делай, что нужно. Бери. И я вытянула правую руку вперед, а левой коснулась мориона. Моя тетя, моя замечательная, талантливая, бесконечно умная тетя Розалинда, попавшая в тиски и не сумевшая выбраться из них, очень любила город Райстон. Надеялась, что и он ее любит и простит. Она прожила тут долгие годы, постоянно гуляла по улицам и меня приобщила. «В память обо мне как-нибудь выбери время и пройдись по тем местам, где мы обожали бывать вместе, – написала она в своем прощальном письме. – Уверена, ты обнаружишь: там что-то изменилось, но немногое. Пусть они останутся тебе в память обо мне». Я отыскала эту память. Камни в фундаментах, дверных косяках и стенах, мозаика на полу ботанического института и сердца фонтанов, роза ветров на торговой площади, «Лазурит» и старый памятник в парке. Облака формул, надежно скрытые, спящие до тех пор, пока не понадобятся. Почти вечные минералы, спрятанные так, что их обнаружат, только если Райстон будут уничтожать. Силовые линии, бегущие по районам и секторам. Центр в шпиле ратушной башни – современный, красивый, эффективный громоотвод, так восхитивший бургомистра. Город-артефакт. Она знала, что я сумею с ним справиться. Она оставила мне расчеты в морионе, и пока я не стала разбираться, понятия не имела, зачем они там. А теперь, когда я стояла над закрывающим голову руками принцем Эдвардом, с Дейвом рядом, мне хотелось смеяться. То, что я видела сейчас, было так… красиво. Я произнесла входной стандарт, и сила проснулась. Морион выплеснул облака формул, и я перебирала их, подставляя на нужные места; еще никогда, даже на экзаменах под суровыми взорами мэтров, я не работала так быстро. Маячки воззвали ко мне, я мгновенно вплела их в сеть, и ко мне повернулась пара удивленных лиц: защитники принца почувствовали, как сила струится не туда, куда они ее направляют. Я услышала ругань Людвига; Дейв крепче стиснул мое плечо. Я в полной мере чувствую минералы, когда соприкасаюсь с ними; но сила мастеров камней другая. Самые талантливые из них способны ощутить камень, даже если не берут его в руки, или почуять жилу под собой. Несколько ночей я создавала плетение из формул, которое должно помочь мне справиться с силой Дейва так, как я хотела. Ну же, не подведи. Мой фальшивый регеллит отозвался немедленно: два слоя иллюзий, под ними сущность проклятия, а под ней – формула контроля. Крышки «шкатулок» с треском распахнулись, упал человек, несший смертельный артефакт, уронил его и начал отползать, что-то выкрикивая, но поздно. Благодаря Дейву я теперь видела их – все камни во всех зачарованных вещицах, которые заговорщики принесли сюда, связанные главным артефактом, все запретные знаки в оправах. Ничем не примечательные кольца, браслеты и ожерелья. Волшебные украшения, моя специальность. Я позвала их, и они откликнулись, а Райстон с готовностью дал мне силу. Она бы сбила меня с ног, если бы Дейв не держал меня так крепко. Она побежала по силовым линиям – через городские улицы, через шпиль ратуши и артефакты защитников, через мои ладони прямо в руки тех, кто принес сюда смерть. Волшебные вещи повернулись против своих хозяев и ударили тем, что было в них вложено. По залу прошла волна света, раскатилась и исчезла где-то за стенами, люди завизжали еще громче, тут и там падали тела, кто-то, воя, пытался отползти. А потом внутри меня все затихло. Запретные артефакты сыто молчали, заполучив свое – не от принца, так от собственных владельцев. Людвиг с перекошенным от ярости лицом метнулся ко мне, бросил взгляд на принца и хотел встряхнуть меня за плечи, но Дейв не дал. Линден загородил меня и скрестил взгляды с Людвигом, как шпаги. Отеро подумал и отступил. Принц неторопливо поднялся, отряхнул рукава от пыли, обвел задумчивым взором паникующий зал и произнес: – Определенно, этот город мне нравится.