Глава 11. Дракон

Как Палпатин и предупреждал — идти недалеко.

Мы плутаем между скал, пока не выходим к широкой и плоской площадке размером с футбольное поле. В центре площадки — камень, здорово напоминающий алтарь, в толщу которого вделано проржавевшее кольцо

К нему жрец и крепит мои кандалы.

— Зачем это? — в моей ситуации странно любопытствовать, но как удержаться? — Все равно я никуда не денусь с подводной лодки…

— С какой лодки?

— Ну, с острова.

— На всякий случай, — пожимает “папочка” плечами. — Однажды невеста пыталась уплыть и чуть было не утонула.

— Но не утонула. Вы спасли ее?

— Не мы. Дракон выловил.

Почему я не удивлена?

Наконец, цепи закреплены. Их длины хватит, чтобы отойти на полтора десятка шагов от алтаря. Палпатин осеняет меня знаком благословения.

— Вот и все… Прости, дитя. И прощай.

— Подождите! — я клещом вцепляюсь в его рукав. — Снимите это!

Браслет, который нацепил лорд-физрук, по-прежнему болтается на запястье, раздражая тюремным штампом.

— На драконов не действует магия, дитя.

— Да и плевать! Снимите, не хочу подыхать с ней! — видя, что он колеблется, мстительно добавляю. — А то вдруг ваш дракон грамотный. Прочтет и разозлится.

Жрец хмурится, но все же снимает проклятую железяку. Вдыхаю полной грудью, наслаждаясь острым чувством свободы, несмотря на кандалы. По телу прокатывается теплая волна, кожу начинает покалывать — болезненно и приятно. Даже краски становятся ярче, а контуры предметов четче.

Какая все-таки изумительная гадость этот блокатор. Я словно смотрела на мир через пыльное стекло и не замечала этого.

Палпатин уходит, а я присаживаюсь на камушек — ждать дракона и рассвета.

И думать.

Пока мы плыли, я пыталась расспросить “папочку” о “женихе”, но Палпатин был неразговорчив. Не желал тратить перлы красноречия на смертницу. Однако кое-что из него выудить все же получилось. Со слов жреца получалось, что дракон — следствие проклятия, наложенного на город и всех его жителей поехавшим чернокнижником.

— Разве у драконов не иммунитет к магии? И почему вы не снимете проклятье? Что один человек построил, другой всегда может сломать.

“Папочка” раздраженно закатил глаза.

— Не считай себя самой умной, дитя.

Вот и поговорили.

Но чуть позже, поддавшись уговорам, жрец все же снизошел до пояснений, что злодейский маг самоубился, чтобы наложить проклятье с гарантией. Причем обставил все максимально пафосно, устроив самосожжение в самом центре города. И прямо с полыхающего костра проклял знать, чиновников, купечество и духовенство, пообещав им и их дочерям вечные муки.

А на следующий день из-за моря явился дракон и потребовал дань.

— “Потребовал”? — воодушевилась я при этой подробности. — Драконы разговаривают?

— Да… можно сказать и так.

— Так надо было с ним договориться!

— Неужели ты думаешь, что мы не пытались?

Признаться, именно так я и думала. Зуб даю, что не будь этой лазейки с удочерением маргинальных девиц, местные богатеи решали бы драконий вопрос куда активнее. А так “жених” им даже в чем-то полезен. Например, позволяет взимать с горожан специальный налог “на задабривание дракона”. Как я поняла, именно на эти деньги и существует Орден Искупления.

Я уже молчу о том, какой тут изумительный рычаг давления на отцов, имеющих незамужних дочерей.

— Но дракон сказал, что условия заклятья, наложенного мессером Тайбергом, не позволяют ему принять откуп. Только девичья жизнь, — проникновенно и скорбно вещал Палпатин. — Чудовище будет взимать свою дань до тех пор, пока не найдется смельчак, который сумеет одолеть его в честном бою.

— Дай угадаю: смельчаков не нашлось.

Жрец поджал губы.

— Ты неправа, дитя. Трое отважных юношей — рыцарь, маг и алхимик, бросили дракону вызов. Алхимику даже повезло пережить тот бой… Не в человеческих силах справиться с драконом. Жестокосердный мерзавец Тайберг все хорошо рассчитал. По его вине несчастные жители Арса вынуждены отдавать своих дочерей чудовищу…

Ну все — сейчас зарыдаю от жалости.

— Стесняюсь спросить, что несчастные жители Арса сделали бедному мессеру, что его так припекло ответить, — пробормотала я себе под нос.

Палпатина ощутимо перекосило. Он зафырчал от злости, как забытый на огне чайник, но развивать тему не стал, и я окончательно убедилась, что не так все гладко с этим проклятьем.

Выныриваю из воспоминаний вместе с рассветом. Солнце встает из-за горизонта, бросая на серые скалы розовые блики. Вдыхаю полной грудью запах соли и йода.

Этот мир прекрасен! Ужасно обидно умирать снова.

Тень наползает на остров, прямо как в кино. Над головой тяжелые хлопки — словно парус бьется на ветру. Вскидываю, голову, щурюсь.

И теряю дар речи.

Еще в той прошлой жизни, я как-то была в Лондонском музее естествознания. Самым ярким впечатлением от визита остался двадцатипятиметровый скелет диплодока, занимавший целый зал.

Так вот — этот драконище минимум вдвое длиннее. Тень от распахнутых крыльев укрывает не только площадку с алтарем, но и весь остров.

Затаив дыхание я слежу за тем, как дракон кружит в небе — гигантский, хищный, прекрасный. Живот скручивает от восторга и страха, мне не хватило бы слов, чтобы описать ощущение безудержной мощи и силы, которое источает эта зверюга.

Солнце блестит на тускло-серой чешуе.

— Господин дракон! — кричу я, едва не срывая горло, но поднятый крыльями ветер уносит голос в сторону моря.

Дракон спускается, растопырив лапы. Жуткие мускулистые лапы — похожие скорее покрытые чешуей руки. Даже большой палец отстоит, как у приматов.

Уворачиваюсь в последний момент, почти чудом. И снова кричу в ему спину:

— Пожалуйста! Очень прошу — не хватайте меня так сразу! Нам надо поговорить!

Он делает круг над головой, снова спускается. Инстинкт вопит, что надо бежать, спасаться. А разум подсказывает, что на цепи особо не побегаешь. Тем более от дракона.

От поднятого крыльями ветра слезятся глаза, голос уже охрип, но я продолжаю выкрикивать, обращаясь к дракону.

— Пожалуйста, господин дракон!

“И что: ты не будешь визжать и бегать от меня по всему острову?” — вдруг слышу в голове голос. Очевидно мужской, но высокий и немного ломкий. Словно его обладатель едва прошел пубертат.

— Нет! — успех придает сил. Я кричу так, что еще немного и сама оглохну. — Я хочу поговорить!

“Ладно, давай поговорим. Кстати, необязательно так орать. Я прекрасно слышу”

Он спускается, грациозно складывает крылья и сразу занимает всю площадку, обвиваясь вокруг алтаря подобно гигантскому котику.

Да, именно котику! Как ни странно, пластикой драконище куда больше напоминает пушистого домашнего любимца, чем змею или ящерицу.

Покрытая чешуей морда размером с джип нависает над головой.

— Вы умеете читать мысли?

Дракон фыркает, выпуская из ноздрей две тонкие дымные струйки.

“Даже если бы мог — ни за что не стал бы заниматься такой ерундой. Мысли двуногих — пф-ф-ф… Так о чем ты хотела поговорить? Не тяни, у меня были планы на этот вечер”.

— Для начала давайте познакомимся. Мое имя Даяна, а ваше?

Пауза.

“Можешь звать меня Муассанит”

— Что вы делаете с девушками, господин Муассанит?

Все-таки у него удивительно выразительная морда, несмотря на чешую. Готова поклясться, что драконище смутился.

“А что по-твоему делают с жертвами?” — в мыслеречи отчетливо слышатся сварливые нотки.

Пожимаю плечами.

— Возможны разные варианты. Жрец, например, называл меня вашей невестой.

“Что?! — у дракона натурально отваливается челюсть. А потом он начинает хохотать.

Когда гигантское покрытое чешуей тело вокруг тебя ходит волнами, заставляя трястись весь остров, это выглядит жутковато. Да и огненные всполохи, вылетающие из ноздрей как-то не добавляют спокойствия.

“Женихом?! Вот умора! Как он себе это представляет, извращенец?”

Эх, похоже фэнтези-романы нагло врали. Вот эта чешуйчатая зверюга не обернется статным красавцем, готовым предложить мне руку, сердце и совместное высиживание яйца.

Прямо обидно.

— Тогда что меня ждет?

“Смерть, — веселье прекращается так же резко, как началось. — Жертву убивают, Даяна. И нет — мне совершенно не нравится это делать. Но я не могу отказаться”

В голосе звучит горечь.

— Вы… сожрете меня?

Его передергивает.

“Жрать разумных — бр-р-р. За кого ты меня принимаешь? Обычно я улетаю подальше, к Бринейскому архипелагу и скидываю девиц в море… — дракон медлит и добавляет. — Там много необитаемых островов. Можно доплыть часов за пять”

— И многие доплывали?

“Не знаю и надеюсь никогда не узнать. Иначе проклятие заставит меня прикончить всех, кто выжил”.

Облегченно выдыхаю. Что же, все не так плохо. Муассанит вовсе не кровожадное чудовище. Перспектива заплыва по океану и робинзонады не греет, но годится, как совсем крайний вариант.

— Как вас угораздило попасть под проклятие? Я думала, что на драконов не действует магия.

Дракон косится на меня, как на идиотку.

“Ты действительно ждешь, что я стану обсуждать это с человеком? Думаешь мы не знаем, что ваши маги уже сто лет изучают бумаги Тайберга, пытаясь повторить его разработки?”

— Извини… те!

Щеки обжигает жаром. Ну точно дура — нашла о чем спрашивать. Понятно, что контроль над бронированной и абсолютно иммунной к магии машиной смерти, которая к тому же летает и плюется огнем — сладкий сон любого монарха.

“Итак, ты готова полетать?”

Вскидываю руки.

— Погодите! Жрец сказал, что если победить вас в честном поединке, заклятие будет снято!

“Да, это называется “граничное условие”.

— И вызов может бросить любой человек, не так ли?

“Любой свободный гражданин”.

— Поединок обязательно должен длиться до смерти одного из участников?

“Нет, достаточно победы. Но я не могу поддаваться”.

— А есть какие-нибудь ограничения по выбору оружия?

— “Абсолютно никаких — любое оружие на усмотрение того, кто вызывает, — в желтых глазах драконища вспыхивает азарт. Он тянется всем телом, как большой котик, выразительно клацает пастью. — А что — есть желающие? Я не против размяться”

— Есть! Я — Даяна Эгмонт, урожденная Кови, свободная гражданка Эндалии, вызываю вас, господин Муассанит, на поединок!”

“Что?!”

Его челюсть отвисает и со звуком бьется о камень.