Глава 36. Связанные судьбы

В подвале Катрин побывала еще в первый день и не обнаружила ничего интересного. Пара окороков, колбасы, головка сыра и бочонок с вином. Зрелище, по-своему будоражащее душу, но совсем не в контексте неминуемой гибели.

Умирать в окружении колбас даже обиднее. И Катрин плелась намеренно медленно, поминутно спотыкаясь, пока мозг лихорадочно работал в поисках выхода.

Если бы не леденящая хватка призрачных пальцев на запястье, монашка давно бы задала стрекача.

Из открытого люка аппетитно пахнуло копченостями, косой прямоугольник света лег на крутые ступеньки, уходящие во тьму. Катрин замялась, не в силах побороть себя и шагнуть навстречу… Навстречу чему?

— Мессер, пожалуйста, — взмолилась она шепотом. — Я никому ничего не скажу. Клянусь!

— Разумеется не скажешь, — ухмыльнулся призрак и дернул ее за руку вниз по ступенькам.

Она сделала два шага, споткнулась и с криком полетела в темноту. Внутри все сжалось в предчувствии удара о каменную плиту…

Но удара не было. Упругий поток воздуха подхватил Катрин. Смягчил падение, донес до пола и аккуратно поставил на ноги. Ноздри пощекотал уже знакомый запах сырости и смерти. Над головой вспыхнул чуть светящийся абрис — худое и жесткое лицо. Руки, словно сотканные из воздушных струй, удерживали Катрин, прижимая к полупрозрачному телу.

“Призрак способен взаимодействовать с материальными объектами, но сам телом не обладает, — всплыли в памяти строки из отчета, который она читала еще в монастыре. — Предположительно взаимодействие основано на управлении воздушными потоками”.

Интересно, чувствует ли Тайберг прикосновения этой пародией на тело?

Катрин осознала, что стоит в совершенно недопустимой для монахини позе — практически в обнимку с мужчиной. И то, что этот конкретный мужчина уже сто лет как мертв, только делало ситуацию еще более возмутительной.

— Благодарю, — чопорно процедила она, высвобождаясь. — Очень любезно, с вашей стороны позаботиться, чтобы я не ушиблась перед тем, как придушить и закопать в подвале.

Призрак осклабился.

— Кто сказал, что я собираюсь тебя закапывать? Разуй глаза, дура. Здесь каменный пол.

— Что бы вы ни планировали делать с моим трупом, избавьте меня от подробностей.

Тайберг прищурился:

— Что, неужели совсем совсем неинтересно, как именно я тебя убью? — он всмотрелся в ее лицо и гулко захохотал. — Да не бойся, я и не собирался.

Катрин выдохнула и выпрямилась. Смерила Тайберга ледяным взглядом.

— Вы отвратительно воспитаны, мессер.

— Я мертвый, мне можно, — он подмигнул. — Ну что: готова, пташка моя?

“К чему?” — хотела спросить Катрин, но тут призрак подлетел к стене и надавил на какой-то камень. Раздался жалобный скрип и кусок перекрытия пополз в сторону. обнажая еще одну лестницу, уводящую глубже под землю.

Тайная комната, хранящая архив некроманта?! Несмотря на прохладный воздух Катрин стало жарко. Уже добровольно монашка подошла к провалу и замерла, вглядываясь во тьму.

— Что там?

— Моя лаборатория для особых экспериментов, — от ухмылки призрака по коже продрало дрожью. Катрин задумалась: так уж ей хочется узнать все секреты неугомонного покойника?

Да пусть подавится своими драконами!

Но призрак снова цепко ухватил ее за руку и потянул в темноту.

— Пойдем!

— Что там?

— Спустись и увидишь. Ну что же ты мнешься, козочка моя? Разве не сюда ты так рвалась?

— Не понимаю о чем вы?

Тайберг потемнел лицом.

— Хватит! — рявкнул он, нависая сверху. — Храмовники уже сотню лет шастают вокруг моего дома, как будто им медом намазано! Будешь врать, что ничего не знаешь об этом?

Монашка поколебалась, глядя на разъяренного покойника. От злости Тайберг утратил контроль над формой, на призрачном лице проступили жуткие ожоги.

— Не буду, — с достоинством ответила она. — Я никогда не считала вас глупцом, мессер.

— То-то же, — он успокоился так же быстро, как вспылил. — Может, хоть скажешь, что искала?

Сердце замерло. Сказать? Порой честностью можно добиться большего, чем лесть и ложью.

Но что есть Тайберг не пожелает расставаться с тайной? Тогда надежды между делом выудить из него заветное заклинание уже не останется.

— Ваши… исследования…

— Поиск вечной жизни? — горько усмехнулся призрак.

— Да! — с облегчением кивнула монашка. — Храм… очень заинтересован…

Его лицо странно дернулось.

— В такой вечной жизни? — он со злым смешком показал на свое тело. — Идиоты! Поверь, в моем существовании мало радости…

— Но оборвать его вы тоже не стремитесь.

Не стоило этого говорить. Призрак помрачнел и пихнул ее в спину.

— Хватит сотрясать воздух! Спускайся и сама все увидишь.

Спускаться после такого обещания захотелось еще меньше.

— Там темно, — буркнула Катрин. И с тоской оглянулась на светлый прямоугольник за спиной.

— Ах да. Все забываю, что живые не видят в темноте.

В руках призрака вспыхнул золотистый шар, заливая пространство вокруг теплым светом. Катрин сжала зубы и шагнула вперед.

Стена за спиной со скрежетом встала на свое место. Да, если и прятать трупы, то именно здесь. С собаками не найдут.

“Ты еще жива”, - напомнила Катрин себе. И пошла вниз.

Лестница привела в лабораторию. На этот раз не алхимическую. Катрин никогда всерьез не интересовалась магией, но ей хватило беглого взгляда на расчерченный кругами и линиями пол, на черепа и алтарь со знаком Вечного Жнеца в центре, чтобы понять — здесь практиковали запретную темную магию.

В горле стало сухо, как в пустыне. Монашка охватила себя руками за плечи, пытаясь унять дрожь.

— Не трясись, — вздохнул Тайберг, наблюдавший за выражением ее лица. — Никто не будет тебя убивать. Просто дашь клятву не болтать лишнего.

— Но… почему здесь?

Самодовольная ухмылка пробежала по призрачным губам.

— Потому что так я буду точно знать — ты не нарушишь клятву.

Он подвел Катрин к стойке у дальней стены, где покоилось два десятка ножей.

— Возьми крис, — призрачный палец ткнул в кинжал с волнистым лезвием, дюймов десять в длину.

Катрин сжала пальцы на рукояти. Она неплохо разбиралась в коротких клинках и смогла по достоинству оценить темное лезвие с муаровыми разводами.

Кинжал показался ледяным на ощупь. Жаль, что против призрака сталь бессильна.

— Для этого обряда нужна кровь, — сказал некромант, пытливо вглядываясь в ее лицо.

Не упасть ли в обморок, как положено приличной верующей монашке после подобного предложения? Катрин покосилась на Тайберга и отказалась от глупой идеи. Некромант уже дал понять, что ненавидит, когда его держат за идиота.

— Что нужно делать?

Под руководством призрака она надрезала руку и мазнула по вырубленным на алтаре желобкам кровью. Тайберг стоял рядом и следил, не оставляя никаких шансов подпортить ритуальную вязь.

Мысль, что она — служительница света — участвует в чем-то темном и запрещенном, смысла чего даже не понимает, мелькнула и сгинула. Катрин всегда любила авантюры. Несмотря на страх и ощущение нависшей в воздухе угрозы, ей стало интересно к чему все приведет.

— Ты хорошо держишься, храмовница, — неожиданно одобрительно отметил Тайберг. — Никаких визгов, истерик и рыданий.

— А это поможет? — фыркнула Катрин.

— Нет, конечно.

Она помедлила.

— Почему ты помогаешь диббуку?

Призрак пожал плечами.

— Девочка мне нравится. Она не виновата, что оказалась здесь.

— То есть ты просто… пожалел ее? — не поверила Катрин.

Тайберг грозно нахмурился.

— Не веришь, Пресветлая?! Считаешь, я чужд жалости?

Не лгать, не лебезить…

— Не знаю, — честно ответила Катрин.

Она покосилась на Тайберга, мысленно облекая полупрозрачный силуэт в плоть. Получалось… интересно. При жизни мессер был привлекательным мужчиной. Катрин всегда нравились такие лица — словно сложенные из острых углов.

И характер у него под стать внешности — прямой, жесткий и резкий. Такими людьми тяжело вертеть, но с ними нет нужды притворяться, изображая из себя бедную овечку. Они не шарахнуться в ужасе и не предадут тебя анафеме, когда овечка покажет шикарные клыки и зарычит…

— Про тебя ходят жуткие слухи, некромант.

— И вполне заслуженно, — он ухмыльнулся с явной гордостью. — Но это не значит, что мне незнакома жалость, дружба или любовь. Закончила? Теперь положи кинжал в центр.

Катрин послушалась.

Вызванный волей Тайберга свет потух, помещение погрузилось в непроглядную тьму. Единственным светлым пятном оставался призрачный силуэт некроманта.

Тайберг опустил полупрозрачные кисти на алтарь. Сияние потекло с них, заполняя нарисованный кровью контур. Он светился во тьме подобно маяку.

— Повторяй за мной.

Монашка покорно повторила слова клятвы. Формулировка была на диво продуманной. Не оставляла лазеек.

Жаль, что магическая подоплека происходящего ей недоступна. Клятва, которую невозможно нарушить — это золотое дно, сравнимое с заклинанием, подчиняющим драконов.

Сколько еще великих открытий скрывает мертвый некромант?

— Согласна скрепить наш договор?

Скорее нет, чем да. Но такой ответ вряд ли устроит призрака.

— Согласна.

Катрин кивнула. Довольная ухмылка пробежала по губам некроманта.

— Принимается, — выдохнул он.

Монашка не успела даже пикнуть, как призрачные руки охватили ее за талию, а призрачные губы накрыли ее рот в извращенном подобии поцелуя. Пахнущий тленом ветер подхватил ее и понес, затягивая в кокон силы, где магия и смерть сошлись в безумной яростной пляске.

Это было больно. Призрак пил из нее жизнь, отдавая взамен магию и силу. Холод и жар, сила и слабость, смерть и жизнь сплетались в безумный, извращенный клубок. Катрин тонула, теряла себя, получая взамен… Что?

Когда Тайберг, наконец, оторвался от ее губ, Катрин пошатнулась. Она бы рухнула на алтарь, не удерживай некромант ее в объятьях.

— Хор-р-рошо-о-о… — простонал он, прикрыв глаза. Словно смакуя невиданный деликатес.

— Что… ты сделал? — это прозвучало совсем тихо. В теле ощущалась слабость. И новая, пока незнакомая сила. Катрин ощущала себя немного менее живой, но куда более могущественной.

Беспроглядная тьма вокруг расступилась, обратившись серыми сумерками, в которых проступали контуры предметов. Воздух тихо вибрировал от силы — теперь Катрин могла ощущать ее так же ясно, как различала цвета.

Во взгляде покойного некроманта сверкнуло торжество.

— Я разделил с тобой судьбу.