Глава 11

Кузнец, потрёпанный мужчина средних лет, у которого из-под чёрной повязки торчали седоватые клочки волос, сплюнул на пол и скептически меня осмотрел. – Че-гось? – Сделку предлагаю заключить, – пояснила я. – Ну, слушаю. – Я заметила, что у вас остаются изделия, которые не прошли проверку качества, – бодро отрапортовала я. На лице мужчины отобразилось недоумение. Кустистые брови поползли наверх и скрылись под кожаной повязкой на лбу. – Че-гось? – кажется, сложные слова для кузнеца являлись проблемой. – Вот эти вещи, – я указала на груду металла в углу кузницы, – как я понимаю, не годятся для продажи. – А? Да. Металлолом. – Так вот. Я готова взять их на реализацию под хороший процент от продаж. Брови мужчины снова притворились гусеницами и скрылись под кожаной повязкой. Видимо, испугались академической терминологии. – Че-гось? Я тяжело вздохнула и принялась объяснять. – Видите ли, я артефактор, но у меня в данный момент финансовые сложности. Я не могу выкупать у вас изделия. Поэтому предлагаю более выгодную сделку. Вы мне предоставляете несколько подков, я превращаю их в артефакты, продаю и отчисляю… Лицо мужика снова озарилось недоумением. – Отдаю вам процент с продаж. – Хочешь купить подковы? – уточнил мужик, а я с облегчением выдохнула. Кажется, дело сдвинулось с мёртвой точки. – Именно так. – И сколько надо? – Для начала десять штук. – Понял, – мужик почесал в затылке и объявил. – Пятьсот денир. Волна раздражения прокатилась по телу, но я снова принялась терпеливо пояснять. – У меня нет сейчас денег, я предлагаю забрать товар, продать, а потом отдать процент. – Тогда проваливай, – равнодушно пожал он плечами и повернулся ко мне спиной. Вот и поговорили. Фух! Я глубоко вздохнула, выдохнула и направилась в соседнюю кузницу. Мужик здесь попался сообразительный, но, услышав, что денег выкупить подковы у меня нет, послал лесом. И я пошла. Не лесом, а дворами. В третью кузницу. Здания я не видела, но звон кувалды намекал, что оно имеется где-то там. Между плотницкой и кожевенными мастерскими обнаружился узкий проход, откуда и раздавался многозначительный звук. Третий кузнец отличался от первых двух опрятным внешним видом. Густые брови подстрижены, как и аккуратная белоснежная бородка. Серые глаза, не затуманенные утренним возлиянием, внимательно смотрели на меня, пока я излагала суть дела. – Финансовые сложности? – с сочувствием поинтересовался он. – Они самые. Отрицать что-либо смысла не вижу. Ведь я сразу обозначила, что денег для выкупа товара нет. – Но я только что выпустилась из Академии, и я способный артефактор. Уверена, что продам подковы по хорошей цене и ваш процент будет даже больше того, что вы получаете за обычное изделие! – Ладно, бери, – пожал плечами кузнец. – Давайте напишу расписку, что взяла у вас на реализацию десять подков. – Не надо, – махнул рукой мужчина и принялся складывать подковы в мешок из холстины. – Спасибо, конечно, за доверие, но обязательно надо, – нахмурилась я. – Завтра с утра принесу расписку. – Как скажешь, – усмехнулся кузнец. Явное недоверие обижало, но как-нибудь переживу, а расписку всё равно принесу. Домой я не шла, а летела. Ну, насколько это было возможно с тяжёлой сумкой, полной металла, в руках. В конце безденежного тоннеля показался хоть какой-то свет. Я мысленно посчитала доход. Три золотых суриана за одну подкову или шестьдесят серебряных лир. Двадцать пять процентов от шестидесяти – девять лир.Обычная подкова стоит пять. По-моему, кузнец от сотрудничества со мной немало выигрывает. Осталось только изготовить вечную подкову. А я пока не имела ни малейшего понятия, смогу ли это сделать. Едва вошла в дом, Джед обрушил на меня новость. – Инквизитор приходил. Ты не открыла, он был в ярости. – Как я могла открыть, если меня не было дома, – пожала я плечами. – А что, разве уже время обеда? – Угу. Жрать принесла? – Если только ты станешь есть подковы. Открыла холщовый мешок и продемонстрировала филину свою добычу. – Не, такое я не ем, – отказался он с ноткой лёгкого презрения. – Как знаешь. – И тебе не советую. – Думаешь, не стоит? – я даже почесала в затылке, изображая мыслительный процесс. – Тяжеловато для желудка, – путём заправского энциклопедиста проинформировал филин. – Спасибо, Джед. И что бы я без тебя делала? Филин обиженно замолчал. То ли, потому что расслышал, наконец-то сарказм в моём голосе, то ли, потому что я назвала его сокращённым именем. Разбираться не стала, да и не успела бы при всём желании, потому что со стороны дома раздался настойчивый стук. На пороге стоял довольно раздражённый инквизитор. * * * – Добрый день, госпожа Роузли. Неужели вы рады меня видеть? – колко поинтересовался инквизитор. – Мечтать не вредно, – хмыкнула я и посторонилась, впуская его в дом. – Что же вызвало такую широкую улыбку на лице? Инквизитор сегодня явился без цилиндра и даже не во фраке. Кажется, решил соответствовать собственной легенде о том, что он плотник, поэтому одел простой сюртук прямого кроя, в которых ходили в рабочих кварталах, под него жилет и простую белую рубашку. Я имела удовольствие лицезреть и шею инквизитора, поскольку рабочий класс не носил шейных платков, и даже ключицу – потому что рубашка была легкомысленно расстёгнута на пару пуговиц. На голове вместо цилиндра красовался картуз. И даже в такой простой одежде ри Кан выглядел как аристократ. Слишком породистое лицо, слишком надменный и цепкий взгляд. – Заключила удачную сделку, – пожала я плечами. – Видимо, заключая сделку, вы забыли о времени. Ведь я предупреждал, что приду к обеду. – Ну, слегка задержалась. Зачем нервничать? Только зря напугали моего филина. – Никто меня не пугал! – раздался возмущённый протест с потолка. – Он аж дрожал, бедненький, – пожаловалась я, не обращая внимания на возмущения сверху. – Как осиновый листочек на ветру. – Хм. – Инквизитор прошёлся взглядом по филину. – Может, просто замёрз? Куда, к слову, делись все его перья? – Он линяет, потому что болеет, – доверительно сообщила я. – Чем болеет? – Линькой, – пожала я плечами. – Большего от этого чудовища добиться мне не удалось. – Хм… Господин, Джедиджайя, не соблаговолите ли спуститься пониже? Я могу вас осмотреть и… – Нет! – отрезал Джед и, растопырив свои хилые крылья, полетел на второй этаж. – Как ему это удаётся без перьев? – Понятия не имею. Магия? Я мало что знаю об этом монстре. Отец не распространялся. Единственное, что могу сказать, филина мало кто видит. И, каким-то образом, когда человек его не видит, ни я, ни родители не могли о нём говорить с этим человеком. Как будто филина не существует. – Любопытно. – С вами же он заговорил, – я посмотрела на инквизитора как будто видела в первый раз. Действительно, с чего Джед тогда завёл с ним беседу? – А что у вас в корзинке? – решила я сменить тему. Вдруг окажется, что отец приобрёл филина незаконным путём. Рисковать и продолжать эту беседу не хотелось. – Ах да. Я собираюсь проводить у вас достаточно много времени, но ваш замечательный и полезный отвар мне по вкусу. Так что принёс кое-что для перекусов. Разрешите оставить это на вашей кухне? Прекрасно, просто прекрасно. Теперь инквизитор будет шнырять по моей кухне, увидит, что мне совершенно нечего есть, станет насмехаться… или не станет? Да неважно! Не хочу, чтобы он видел мои затруднения! Вслух, разумеется, сказала другое: – Идёмте. * * * Проводила инквизитора в кухню и хотела уйти, сославшись на дела. Дела действительно были, а вот собственных планов, как и продуктов, к обеду не было. – Составите мне компанию? – любезно предложил ри Кан. Конечно, я хотела гордо удалиться, но голодный желудок громко воспротивился и предательски заворчал. – Ладно, – неохотно согласилась я. Инквизитор выразительно приподнял брови, но промолчал, как истинный джентльмен, да ещё принялся хозяйничать в моём доме. Сам развёл огонь, наполнил чайник и поставил его греться. Я накрыла на стол, разрезала пироги. Один оказался с мясом, второй сладкий с клубникой. Поразмыслив, всё же сбегала в сад и нарвала себе листьев для заварки. И так собираюсь питаться инквизиторскими пирогами. Признаваться в том, что кофе не пью, потому что на него нет денег, нет никакого желания. Обед прошёл в молчании. Ри Кан задумчиво смотрел в чашку с кофе и жевал пироги. Я занималась тем же, думая о том, что всё же надо закупить какие-никакие продукты домой. Не рассчитывать же на то, что какой-нибудь мужчина покормит меня. Совсем не в моём стиле. Когда, наконец, с пирогами было покончено, я решилась спросить: – Как продвигается расследование? Ри Кан пристально посмотрел на меня, и от взгляда мужчины я даже поёжилась – таким повеяло холодком. – Вы мне ничего не скажете, – озвучила я догадку. – Скажу, если узнаю то, что будет вас непосредственно касаться. – И на том спасибо. После обеда инквизитор спустился в подвал, а я поднялась на второй этаж. Отправилась в комнату мамы. Там я уже бывала после её смерти, знаю, что и где лежит. Разбирать вещи отца – пока ещё слишком больно и тяжело. Чтобы разложить хоть какой-то товар на прилавке, пришлось опустошить мамину шкатулку. Отец дарил ей множество артефактов, так что проблем найти вещи на продажу не составило труда. Украшения и памятные для меня вещички я отложила – любимую музыкальную статуэтку, которая охлаждала воздух в помещении, обручальное и помолвочное кольца, браслет, подаренный мной – первый артефакт, который я собрала с помощью отца из натуральных камней. В продажу забрала: наборы для шитья и вязания со спицами, с помощью которых получались исключительно ровные петли, выпрямляющая расчёска, артефакт для завивки, заколки, шпильки, брошки, кольца, зонтик, воротнички и манжеты, которые держали форму даже в дождь. Отец баловал маму, так что было из чего выбрать. Я нагрузила две коробки, которые по очереди стащила вниз. Разложила вещи на прилавках. Мама содержала их все в чистоте, да и после её смерти отец следил за состоянием вещей, так что я только смахнула пыль кое-где и всё было готово. Правда, сегодня клиентов было мало. Всего три дамы, одна из которых интересовалась шпильками, вторая – веером, третья – набором для шитья. Что ж неплохо. Вырученных денег хватит на продукты. Об оплате процентов по залогу пока даже думать страшно. Зато у меня оказалось достаточно времени, чтобы порыться в справочниках отца и найти формулу создания для вечных подков. Я перерисовала плетение в тетрадь для тренировки, выучила заклинание. При создании артефактов очень важна интонация. Она определяет направление магического потока. Восходящая, нисходящая, прямая и волновая. Открывает заклинание всегда слово с восходящей интонацией, закрывает с нисходящей, ну и внутри текста имеется несколько видов чередований четырёх разных тонов. Сложно, а заклинание для подков оказалось ещё сложнее, со множеством чередований разнонаправленных потоков, но не зря же я училась в академии артефакторики целых пять лет! – Тебе понадобится очень много сил, – сварливо произнёс Джед. Я подняла голову, чтобы взглянуть на питомца. Он по-прежнему был лыс и вызывал только жалость. – Без тебя знаю. Объём магии, который следовало затратить на каждую подкову, действительно впечатлял. После одного такого заклинания нужно отсыпаться всю ночь, чтобы восстановить уровень энергии. Но у меня нет столько времени. Мне нужно делать по четыре подковы за ночь, чтобы уже на следующий день получить с заказчика оплату. Только так я успею накопить на оплату процентов. Интересно, зачем отец всем обещал эти подковы? Вряд ли он собирался делать их сам, скорее нашёл какого-то поставщика. Эх, теперь я об этом никогда не узнаю. Когда на улице стемнело и зажглись уличные фонари, я перевернула вывеску и заперла дверь. Напомнила себе, что в доме находится инквизитор, и направилась в гостиную. Сегодня ри Кан не поленился включить свет. Он сидел в кресле и задумчиво крутил в руках какую-то железяку. – Вы закончили? – спросил он, как только я вошла. – Да. Давно ждёте? Посетителей сегодня не было, могли бы просто сказать, что уходите. – Недавно, хочу кое-что спросить. – Слушаю. Ри Кан поднялся с кресла и направился ко мне. Я невольно залюбовалась фигурой инквизитора. Рубашка при движении обтягивала широкие плечи, и в голове тут же вспыхнули воспоминания о том, какие рельефные мышцы прячутся под тонкой тканью. – Мог ли ваш отец купить товар, но не внести его в книгу учёта? Отличный вопрос! Вопрос, который занимал и меня. – Раньше за ним такого не водилось, – растерянно пробормотала я, всматриваясь в кусок металла, который инквизитор держал в пальцах. – Но уверенности у меня нет. – Почему? – Вчера несколько покупателей заявили, что отец обещал им артефакт-подковы для лошадей, но записей об этом я у неё не нашла. – Любопытно, – задумчиво произнёс ри Кан. – Значит, он уже и покупателям их обещал. – А это у вас в руке… – Фрагмент подковы, да. Я нашёл таких очень много внизу. Я уставилась на кусок металла в его руке. Без подсказки и я бы не опознала в этом фрагменте подкову. Полукруглая часть чего-то, оплавленная и лишённая каких-либо опознавательных знаков. – А там есть такие же целые? – с надеждой поинтересовалась я. – Увы, нет. Только вот такие части. – И забрать их вы мне, конечно же, не дадите? – Простите, сначала нужно отправить на экспертизу. Очевидно, ри Кан подозревал, что подковы и стали причиной взрыва. Так что я не стала задавать вопросов, всё равно ничего не скажет. В этот момент случилось странное. Раздался ужасающий треск откуда-то сверху. Мы с инквизитором синхронно подняли головы вверх. Некогда белоснежный потолок стремительно покрывался трещинами, которые ползли и множились просто на глазах. Следующие два события произошли одновременно. Ри Кан обхватил меня за плечи и прижал к себе. Штукатурка рухнула с потолка на пол. Вся. Целиком. Одновременно. Мы стояли под защитным куполом, который создал инквизитор, а вокруг нас царило пыльное безумие. От обвалившейся побелки в воздух поднялось целое облако. Шок от произошедшего вызвал у меня ступор. Иначе как объяснить тот факт, что я по-прежнему прижималась к мужской груди, даже когда пыль осела? Меня окутал аромат парфюма – свежий с лёгкими древесными нотками, тончайший хлопок рубашки гладил кожу щеки, а мужская рука скользила по моим волосам, утешающе поглаживая по затылку. Самое ужасное, что мне это понравилась. Да что там… я совсем разомлела и готова была растечься безвольной лужицей прямо у его ног. Я же сильная и независимая женщина! Мысленно повторила эту фразу несколько раз, но разорвать объятия так и не смогла.