Глава 9

Дядя Дуг поговорил со мной ещё немного, пытаясь приободрить и убедить, что всё получится, после чего ушёл. Я, конечно, кивала и соглашалась, только в глубине души понятия не имела, где всё-таки искать деньги на закупку товара. Проводила господина Ларнака, заперла за ним дверь, выключила свет в магазине и поплелась в гостиную. Надо бы поесть, вроде остался маленький кусок пирога, что приносил Джонни, и неплохо бы выпить чашку горячего чаю. Но при мысли о том что придётся топить печь, совершенно не хотелось идти на кухню. Сил не было даже зажигать освещение в гостиной, тем временем на улице уже сгустились сумерки, но я решила сразу пойти наверх. Найду дорогу и в полумраке. Я уже почти добралась до лестницы, как заметила какую-то тень у окна. Замерла на месте, судорожно вцепившись в перила. Страшно было даже дышать. Тень тем временем двинулась вбок и на фоне окна нарисовались очертания фигуры. Высокой, широкоплечей и пугающей фигуры. Я открыла рот и завизжала что есть сил. – Помогите-спасите-насилуют!!! Тень метнулась ко мне навстречу, а мужская ладонь зажала мой рот. Я тут же принялась лупить кулаками по груди, царапаться и даже попыталась куснуть ладонь. – Прекратите немедленно, Эмма! – прошипел кто-то мне в самое ухо. – Я вовсе не собирался вас насиловать! И тут до меня дошло. Это же… мамочки, только не он! Лучше насильник, честное слово. Увы. Мужская фигура добралась до выключателя. Щёлкнул тумблер, гостиную озарил мягкий свет, и я увидела инквизитора. Выглядел он хмурым и поцарапанным. На щеке алели дорожки от моих ногтей, на сюртуке не хватало пуговицы, а идеальная причёска разлохматилась. Не помню, чтобы я прикасалась к его волосам, но что имеем – то имеем. – Память у вас девичья! – объявил инквизитор. – Вы что совсем забыли, что я нахожусь в вашем доме? – Забыла, – созналась я, стремительно краснея. К щекам прилила кровь, уверена, они сейчас полыхают. – А чего вы сидите в темноте?! – Просто ждал, когда вы закончите свои дела в лавке, – раздражённо ответил ри Кан, приглаживая растрёпанную шевелюру. – Ну а свет-то чего не включили?! – Не включил, и всё! В общем, ждал вас, чтобы предупредить. Не спускайтесь в подвал ни в коем случае. Завтра я приду в районе обеда. Всем говорите, что я плотник, который работает над новыми стеллажами для товара. Понятно? – Понятно уж, – проворчала я. – Всё, тогда позвольте откланяться, – ядовито произнёс инквизитор. – Позволяю, – в тон ему ответила я. – И заприте входную дверь! – нотки приказа в его голосе окончательно вывели меня из душевного равновесия. – Сама догадаюсь! – ответила я и хлопнула дверью, едва ри Кан успел переступить порог. Яростно провернула замок на все четыре оборота и с грохотом опустила металлический засов. Ух, как бы хотелось, чтобы этот наглый тип больше никогда не смог войти в мой дом! Инквизитор меня бесил и до нашей схватки в гостиной. Теперь же я была просто в ярости. Рядом с инквизитором я ощущала себя маленькой, глупой, испуганной девчонкой. При этом хотелось быть взрослой и самостоятельной женщины. – Истеричка, – раздалось из-под потолка. – Отстань, не до тебя, – отмахнулась я от филина. От вибрации в кармане я подскочила на месте. Нервы ещё не пришли в порядок после инцидента с инквизитором, и я совсем забыла, что ношу в кармане артефакт-коммуникатор. Вытащила круглый металлический артефакт, который сильно смахивал на складное зеркало, раскрыла и вместо собственного отражения, увидела лицо подруги. – Эмма, я добралась, всё в порядке! – радостно сообщила Келли. – Как ты там? Я тяжело вздохнула, и это не укрылось от её внимания. – Всё плохо, да? Как многое мне хотелось ей рассказать! Как многое нельзя было рассказывать! Про инквизитора надо молчать. Не только потому, что этого потребовал ри Кан. Келли питала к представителям Конклава большую антипатию, чем я, и у неё были на то все основания. Грузить своими финансовыми сложностями? У Келли хлопот хватает. Ей нужно найти работу, жильё, начать самостоятельную жизнь. – Я справлюсь. – Конечно, справишься, – поддержала меня Келли. – Но если станет невмоготу – обязательно звони! – Хорошо, милая. – Обещаешь? – Кто, как не она, знает, что я не люблю просить о помощи. – Обещаю. Келли недоверчиво хмыкнула. – Ладно, не будем тратить заряд артефакта, тебе нужно экономить. Буду звонить! Закончив разговор с подругой, я поплелась наверх. Рухнула на кровать прямо в одежде, надеясь, что сразу усну. Не тут-то было. В голове бродили мысли. Крутились одни и те же вопросы, не имевшие ответов. Сомнения, страхи, неуверенность. Я села, откинувшись на спинку кровати, и взяла в руки дневник. Сегодня, как никогда, хотелось излить кому-нибудь душу. К тому же кристалл на обложке мигал красным. Артан Ни одна женщина в жизни не раздражала ри Кана так, как девица Роузли. Взбалмошная, непредсказуемая, вспыльчивая. При этом красивая. Раздражающе красивая. После их стычки в гостиной зелёные глаза девушки полыхали инфернальным огнём. Настоящая ведьма! Хотя так не называют одарённых, которые закончили академию. Не политкорректно, видите ли. Не ведьма, а артефактор, не ведьма, а зельевар, не ведьма, а целитель. В зависимости от специализации. Только суть не спрячешь. Взбалмошная, непредсказуемая, раздражающе красивая… Кажется, он уже по второму кругу пошёл. Ри Кан поймал кэб и назвал адрес в центре города. Потёр виски пальцами, пытаясь прогнать из головы образ изумрудных глаз Эмму Роузли. Получалось плохо. Конечно, он и сам виноват. Девушка живёт одна в большом доме. В полумраке увидела мужскую фигуру, закричала. Почему он не зажёг свет? Честно говоря, задремал. Артан закончил осмотр подавала, и, когда поднялся в гостиную, Эмма беседовала с каким-то стариком. Отвлекать хозяйку не хотел, присел на диван и… задремал. Очнулся, только когда услышал осторожные шаги девушки. Ладно, уже не важно. Гораздо интереснее то, что он нашёл в подвале! После взрыва там осталась груда мусора. Осколки, обломки, обрывки… По которым он всё же смог догадаться об очертаниях некоторых предметов. Кое-что показалось ему любопытным, но нужно сверить находки со списками товаров, которые хранил покойный Роузли. Их-то инквизитор и планировал попросить у Эммы, когда она закончит свои дела, но стычка в гостиной выбила его из колеи. Нестрашно, в полицейском участке возьмёт. Опись товаров прикрепили к делу в качестве доказательства – в подвале находилось множество артефактов и взорваться могло что угодно. Дома ри Кан долго стоял под душем, смывая последствия тяжёлого дня. Что он только сегодня не делал, если кому из друзей рассказать – засмеют. Кстати, а с чего он взялся колоть дрова? Даже ухажёр девицы отказался, а ему-то зачем? Кажется, пожалел сироту, у которой полоса неудач не желала заканчиваться. С чего? Не с того ли, что очень хочет помочь другой девушке, но не может? Артан усмехнулся и выключил воду. Вот они – недостатки врождённого благородства, которым пользуются женщины. Артан вытерся, одел домашние брюки, рубашку и… уже собирался отправиться в столовую, чтобы поужинать, однако ноги против воли понесли в кабинет, где хранился артефакт-дневник. Она: «Дорогой друг! Я оказалась в сложном жизненном положении, признаюсь. Я могу потерять очень дорогую для меня вещь, которая хранит множество воспоминаний. Простите, что нарушаю нашу договорённость и пишу о реальной жизни – общаться о другом сейчас я просто не в состоянии». Он: «Иногда, чтобы сохранить нечто крупное, нужно пожертвовать малым. Если у вас денежные затруднения, то можно выручить деньги с продажи каких-то вещей…» Она: «Вещи продавать не хотелось бы, но ваш совет приму к сведению. Это действительно может помочь мне» «Дорогой, друг, могу ли…» – кончик пера замер над бумагой. Артан колебался. Он, что? Собирается нарушить собственное правило в общении с этой девушкой? Как говаривал его коллега Кеван ри Дан: «Если готов переступить через собственные принципы ради девушки – беги от этой девушки!» С другой стороны, Кеван был известен в обществе не самым благородным отношением к дамам. За ним числилась парочка скандальных историй, и Артан не одобрял поведение товарища. Поэтому инквизитор всё же закончил фразу: «Могу ли я предложить вам дружескую помощь? Понимаю, что нарушаю границы, но если ваше положение совсем безнадёжно – я буду рад помочь. Даже сохраню анонимность – открою счёт в банке на предъявителя и сообщу вам номер счёта и код». На бумаге высветились три точки. Потом пропали. Снова три точки. Снова пропали. Она писала ответ, стирала его, снова писала… Кажется, он всё-таки переступил черту. Скорее всего, девушка сейчас в ярости и пытается сформулировать вежливый ответ на его вопиющую наглость. Дать женщине деньги – всё равно что поставить её в зависимое от себя положение. Артан это понимал, но не мог не предложить помощь. Вдруг она голодает? Или лишена крова над головой? Наконец, в дневнике проявился ответ. «Благодарю вас от всего сердца. Ваша готовность оказать поддержку действительно много значит для меня, но с этой ситуацией я просто обязана справиться самостоятельно. Да и положение моё небезнадёжно». Артан, казалось, не дышал несколько минут, потому что, прочитав ответ, облегчённо выдохнул. Хвала Источнику, она поняла, что он хочет всего лишь помочь. Или сделала вид, что поняла? В очередной раз инквизитор восхитился девушкой по ту сторону артефакта. Она отличалась исключительным стремлением к независимости.