47 — Ревин Артелл —

Усадив дрожащего и ничего не соображающего Терна на бортик ванной, Ревин включил тёплую воду и принялся снимать с охотника одежду. Тот упёрся ладонями ему в плечи и, заикаясь, выдавил:

— Уйд-д-ди.

— Молчи! — Ревин сдернул с его рук перчатки. — Сейчас отогрею!

Глаза Терна испуганно распахнулись. Ревин раздражённо подумал, что друг иногда вёл себя, как стеснительная инициатка, а медлить было нельзя: ледяные чары — редкостная гадость. Маг развязал пояс охотника и потянул ворох халатов с угловатых плеч. По пальцам прошёл неприятный зуд, но Ревин списал его на последствия боя и нервы.

Терн обхватил себя руками. Маг ругнулся.

— Если шевелишься — помогай, или прямо так запихну! — прикрикнул Ревин и сразу претворил угрозу в жизнь.

Он перекинул ноги охотника в ванну и надавил ему на локти, погружая в воду. Ладони опять прострелил зуд. Терн зажмурился, плотнее свел руки, и маг интуитивно уловил: что-то не так.

— В чём дело? — встревоженно спросил он. — Тебя ранили? Больно?

Охотник помотал головой, но Ревин не успокоился. Он снова схватился за халаты и вдруг ощутил под ладонями нечто мягкое… и туго стянутое несколькими слоями бинтов.

Терн ударил его по рукам и ушёл с головой под воду. Маг резко выпрямился. Взгляд скользнул по фигуре, облепленной мокрой одеждой. Глаза полезли на лоб.

— Э… — одинокое междометие повисло в воздухе. На большее маг оказался не способен.

Длинные крепкие ноги, узкие бёдра, линии бинтов на груди — а там, где ткань открывала кожу, мерцали татуировки, деликатно подчёркивая изгибы тела. Несколько линий убегали от пупка под пояс, дразня воображение. Ревин судорожно перевёл взгляд на кисти охотницы. Терн держалась за бортики, и маг рассматривал её длинные пальцы, недоумевая, как не заметил раньше. Ворохи безликих серых халатов превращали друга… подругу в нечто бесполое и невыразительное.

— Терн… — пробормотал Ревин. С десяток вопросов столкнулись на языке, но все они прозвучали бы по-идиотски.

Охотница вынырнула, вдохнула, и татуировки погасли. Волосы мягкими завитками облепили влажное лицо, а по шее стек, обогнув коричневую родинку на ключицах, ручеёк.

— Ревин-н, — хрипло сказала Терн, — или смотри мн-н-не в лицо, или отверн-н-нись.

Маг вспыхнул. Серые глаза встретились с оранжевыми, изменившими цвет на зеленовато-оливковый. «Хоть смущается», — со странным облегчением подумал Ревин.

— Прин-н-неси, пожалуйста, сухую одежду, — попросила Терн.

— Я… скажу Меларе, — медленно ответил маг. — Да, Меларе…

Ревин шагнул к двери, пытаясь смотреть охотнице в лицо, и едва не налетел на косяк. Терн опять ушла под воду, и бортики, к облегчению мага, скрыли обнажённые плечи.

Он вывалился в коридор.

— Мелара! — со смесью обиды и возмущения крикнул Ревин. С трудом осознавая происходящее, он дошёл до кухни.

Деноли деловито крутились у стола. Они приводили помещение в порядок и раскладывали свёртки из «Леранского холма», перебрасываясь шуточками. О протоколе уже не шло и речи. Рисс лежал возле очага под шерстяным одеялом и поскуливал, выпрашивая еду.

— Мелара, ты почему не сказала⁈ — прозвучало… жалко.

Пытаясь унять сумбур в голове, Ревин прислонился к стеллажу с бутылками. Терн выглядела необычной с самого начала, но на фоне странностей её культуры терялись намёки на всё остальное. Маг смотрел на алхимика укоризненно, но она-то была не виновата… Теперь Ревин вспоминал жесты охотницы, которые казались ему чересчур женственными, и двусмысленные намеки Мелары.

— Она к Кулле устроилась и попросила не болтать, — ответила алхимик, — а вы с Райтеном и Оэлем слепые. Вот Дамис наверняка всё понял.

— Что понял? — оглянулся Дамис, наполняя кружку сидром.

— Что скажешь про Терн?

— Толком не разглядел. Вроде симпатичная.

Ревин с детства не чувствовал себя таким идиотом. Мелара наставительно подняла палец.

— Говорю же: слепой. Кстати, Ревин, — она уперла руки в бока, — ты рехнулся «Колыбелью» бить?.. Захотел без стены нас с братом оставить? Кто бы её по камешкам собирал, я или Дамис?

— Одежду Терн отнеси! — маг соскочил с темы. — Я туда не пойду!

— Девчонки испугался? — пропела Мелара.

Ревин аж задохнулся, не находя слов. Дамис фыркнул в бороду:

— Я погляжу, в моё отсутствие всё было ещё интереснее, чем вы рассказывали…

— Едой займитесь, — Мелара перебросила тугую косу за плечо и сунула брату миску для Рисса. — Терн замёрзнет, пока Ревин ноет. Мы, женщины, чувствительные и тепло любим.

Ревин провёл ладонью по лицу: «Чувствительные, как же…».

В памяти всплыл пьяный разговор в «Леранском холме», когда они с Райтеном и Оэлем вдохновенно обсуждали постельные предпочтения.

— Кретин!.. — вслух застонал Ревин.

Дамис приподнял брови:

— Налить?

— Да пожалуйста, — Ревин стукнулся лбом о стеллаж. — Какой же я кретин… Стихии!..

Дамис заботливо сунул ему кружку с сидром, взял за плечи и подтолкнул к столу. Ревин сделал шаг и побледнел.

— Проклятье…

— Ну, в чём ещё дело?

Оставив сидр, Ревин кинулся в коридор, где бросил сумку, и принес книгу. С самым трагичным выражением лица, на какое был способен, он развернул её обложкой к Дамису. Рыжий маг поперхнулся и рухнул на лавку, беззвучно хохоча. На глазах выступили слезы.

— Это ты, надеюсь, не Меларе подобрал?

— Нет. Терну. Терн, — поправился Ревин.

— Дари! — Дамис заржал в голос. — «Беседы под луной»… Ну, не знаю, не знаю… Я бы оценил. Решил познакомить девушку со старой культурой соблазнения? Сколько там поз?..

Ревин сел напротив и побарабанил пальцами по столу. Лицо полыхало, уши тоже, а взгляд прикипел к обложке подарка. По тёмно-сиреневому фону вилось золотом изящно выведенное название, и под ним мужской силуэт страстно обнимали два женских.

— Мелара сочла бы тебя извращенцем, — подлил Дамис масла в огонь.

— Это памятник литературы, — огрызнулся Ревин, и его вдруг осенило. — Слушай, у тебя куска горного хрусталя не завалялось?

— Хм… Вроде был, — Дамис по-прежнему похохатывал.

— Можешь отдать?

Дамис задумался — хотел ещё помучить Ревина — и пожал плечами:

— Ладно. Но «Беседы» тогда мои.

— Да гори они огнём! — Ревин подтолкнул ему книгу, и Дамис спрятал её за пояс, чтобы Мелара не заметила. — Где хрусталь?

— В мою спальню сбегай. На столе.

Ревин кинулся наверх, распахнул дверь комнаты друга и сразу увидел круглый шар из горного хрусталя.

Маг взял его в руки, покачал в ладонях, прикидывая вес и чистоту камня. Артефакторика требовала точности: любой опытный маг на время мог напитать предмет силой или собрать грубую одноразовую вещицу. Однако создание настоящего артефакта было делом долгим — с расчётами и пробами, — а Ревин не славился усидчивостью. Зато он хорошо помнил правило: простое заклинание вкладывается на века.

Идея окончательно сложилась в голове Ревина. Когда-то, заметив склонность к энергиям, наставник заставлял ученика часами упражняться в управлении электрическими разрядами: ловить их и удерживать, не давая силе улетучиваться в пустоту. Маг улыбнулся, подумал об ореховых в минуты спокойствия глазах Терн, и начал вливать в шар предельно простое плетение, способное лишь гореть, крутиться и потрескивать золотисто-оранжевыми молниями.

Через полчаса Ревин выдохнул и оценил получившуюся вещицу: «Неплохо. Терн понравится».

Когда маг спустился, Деноли и охотница уже сидели за столом. Встретившись глазами с Ревином, Терн переложила на груди ворот халата, прикрыв ключицы и родинку. Маг опустился на лавку, разглядывая её лицо. Белые волосы завитками обрамляли лоб, мокрые косички спускались на плечи. Губы ещё были сиреневыми, но Терн больше не дрожала и невозмутимо пила горячий чай.

— Давайте поужинаем! — опережая возможную неловкость, предложила Мелара. — Нурмах всего наложил.

— И много, — согласилась Терн.

На столе было тесно. Нурмах для друзей готовил так, словно собирался накормить половину квартала. В центре дымилось блюдо с пряным тушёным кроликом и овощами, рядом лежали ломти поджаренного хлеба с золотистой корочкой, стояли миски с ореховым соусом, чечевицей и маринованными кореньями. На отдельной доске теснились тонко нарезанные сыры и копчёная рыба, а между тарелками поблёскивали пиалы с мёдом и острыми травами. Дамис ловко открыл два коричневых кувшина. От горячего вина дыхнуло корицей и апельсиновой кожурой.

— Вечер начался так себе, но хорошо его закончить в наших силах, — рыжий маг подмигнул Терн.

— Верно, — откликнулась она и подставила чарку. Дамис налил ей вина, передал кувшин Ревину.

— Скажи-ка мне, — по-доброму начал Дамис, — я ведь правильно понял, что тот попрыгунистый очкарик, которого гоняли по дому, твоих будет? В смысле, ты его сюда привела?

Терн задержала руку с чаркой, но честно ответила:

— Я. Не знаю, почему за ним пришли. Мы с Риссом их не интересовали.

— Правильно, — кивнул рыжий маг. — Что по этому поводу думаешь?

— Он здесь больше не появится, — пообещала охотница.

От слов повеяло угрозой, и Мелара осторожно заметила:

— Ты не виновата, Терн. Фейвин явно не из тех, кто на каждом углу рассказывает про своё прошлое. Уверена, наговорил тебе всякого…

— Я возмещу убытки, — обрубила Терн. — Он оказался здесь из-за меня.

Мелара сочувственно погладила охотницу по рукаву. Терн напряжённо замерла. Ревин обратил внимание, что на ней не было обычных перчаток. Едва алхимик убрала руку, Терн спрятала пальцы поглубже в ткань шерстяного халата, словно стесняясь.

— Договорились? — уточнила охотница.

— Договорились, если тебе так легче, — тепло подтвердила алхимик. — Всё равно Дамис с Ревином гораздо больше поломали магией, чем незваные гости и Фейвин вместе взятые.

Дамис, не чувствуя ни капли неловкости, набрал еды. Ревин, наоборот, не знал, как поддержать беседу, — заговорить с Терн язык не поворачивался. В голову лезли пьяные шутки в «Леранском холме», подначки насчёт брошенной невесты и борделей.

«Подожди, Ревин, — маг похлопал себя по щекам. — Получается, она от жениха сбежала?.. Как его звали?.. Ция?.. Да что за имена в Кермасе? Ничего не поймёшь!»

Дамис подлил Терн вина.

— Мы за беготнёй не познакомились. Я Дамис, брат Мелары. Они с Ревином наверняка меня поминали. Надеюсь, что добрым словом, а не перемывая кости. Так ведь?

— Ага, — вздохнул Ревин. Отвечать было проще, чем говорить самому.

— Особенно «добрым словом» тебя дамы по всему городу поминают! — намекнула Мелара. Ревин ощутил, что опять краснеет, но Дамис не обратил внимания не ехидство сестры.

— Я Терн Нарисита. Из небольшого горного клана. Мы познакомились с Ревином, когда он охотился на магическую тварь. Я решил… — голос охотницы дрогнул. — Я решила попутешествовать с ним.

— Как тебе Канверон? Если что, к нам с Меларой не каждый день вламываются.

— Я знаю.

— А Смена года? В твоих краях её празднуют?

— Да. Называют «Переходом».

— Какие у вас традиции? Наши ты видела: игры света, везде гирлянды и безделушки, а знакомым приносят подарки. — Дамис поглядел на Ревина.

Маг благодарно расправил плечи. Он, безусловно, был глухим и в упор не видел очевидного. Но они же с Терн друзья? Друзья. Собрались встретить Смену года? И подарок он подготовил!

Снаружи гудел город, и окна озарялись радужными отсветами.

— Терн, это твой первый год в Канвероне и первая Смена… — начал Ревин. Охотница вопросительно склонила голову к плечу. — Я кое-что сделал… Держи. На память.

Он быстрым движением извлёк шар и положил перед Терн. Золотая молния внутри мерно вспыхивала, притягивая взгляд, и каждые несколько секунд слегка меняла цвет, как глаза охотницы. Терн заворожённо наклонилась, почти коснувшись носом хрусталя.

— Спасибо, — сказала она, с трудом оторвав взгляд. — У меня тоже есть подарки.

«Вроде понравилось… — с облегчением подумал Ревин. — Но почему не взяла?..»

Сходив к себе в комнату, Терн вернулась на кухню со свертками. Мелара покачала головой:

— Какие все торопливые! Вот нет, чтоб до кульминации подождать!..

— Да брось, — Ревин нетерпеливо развернул свой подарок и просиял: — «Три материка»? Я к ней давно присматривался!

— Я заметила. — Терн наблюдала, как Ревин перелистывал книгу о близких и дальних странах. Глаза изменили цвет на ореховый, с золотистыми крапинками — под стать молнии в шаре.

Мелара указала брату глазами на охотницу. Дамис хмыкнул в бороду.

— Ладно, ладно… Я тоже запасливая, — алхимик неохотно поднялась из-за стола. — И если я хорошо знаю своего брата…

— Шутишь! — опять расхохотался Дамис. — Я сумку сувениров привёз!..