Глава пятнадцатая. Мирэль Монтье
Мы пробыли в доме до утра, Макс собрал по комнатам какие-то маленькие черные коробочки.
- Это что такое? – спросила я, глядя на его ладонь.
- Бортовые самописцы. Они фиксируют магическую активность, - произнес Макс, складывая их в карман. – А один – собирает компромат на одного очаровательного адвоката.
- Что??? – возмутилась я, вспоминая ночь любви.
- Мне нужно будет чем-то тебя шантажировать, если вдруг я решу, что одна фамилия – это повод для женитьбы? – усмехнулся прокурор.
Мы вышли в утренний туман. Я зябко поежилась, чувствуя, как мне на плечи накидывают плащ, а на голову нахлобучивают шляпу.
- Я отвезу тебя домой, - вздохнул Макс, еще раз глядя на пустой особняк. – Я думаю, что нам нужно время на подготовку. Пока что действуем по плану. Если обстоятельства изменятся, то жди распоряжений.
Машина остановилась возле моего борделя. На пороге стоял суровый и разгневанный гном, глядя на меня уничижительным взглядом, словно сегодня ночью изображал тумбочку в одной роскошной спальне!
- Где вы шляетесь! – гневно произнес гном, размахивая письмом. – Мистер Валжебл срочно хочет вас видеть! Срочно к нему! Вот письмо! Не заставляйте мистера Валжебла ждать!
Я приняла письмо из рук, глядя на одну строчку. «Они требуют выкуп за сына. Срочно приезжайте! В.».
Да, сходила я в душ! Я ткнула письмо Максу. Тот прочитал строчки, и сел в машину. Меня усадили рядом. И четверть часа мы входили в кабинет мистера Валжебла.
Мистер Валжебл сидел на кресле в халате и нервно курил сигары одну за одной. Вся пепельница была усеяна окурками, некоторые из них валялись на столе, оставляя за собой пепельный след.
- Вот! Прислали сегодня утром! – прокашлялся мистер Валжебл, бросая нам лист бумаги с наклеенными буквами.
- Вы зачем его распечатали? – спросил Макс, глядя на лист. – Там могли остаться отпечатки.
- Что значит «зачем»? Речь идет о моем сыне! – вздохнул гном.
Я приметила огромную зеленую и уже пустую бутылку, стоящую рядом со стаканом.
– Некто уверяет, что удерживает его в заложниках, ради выкупа в размере миллиона золотых! Если я согласен, то у меня есть шанс увидеть моего мальчика живым! – хрипло произнес мистер Валжебл, подкуривая еще одну сигару.
- Пусть пришлют доказательства, - скривилась я, глядя на неаккуратное письмо в руках Макса, точно повторяющее сказанное. – Нам нужны доказательства, что мальчик жив, и находиться у них!
- Если я согласен, то я должен разместить в газете заметку о том, что готов пожертвовать один миллион золотых на благотворительность, - вздохнул Гном Корлеоне.
Макс усмехнулся, забирая себе письмо.
- Я так понимаю, что ребята продуманные! – заметил он. – И губа у них с трещиной. С трещиной, но не дура.
- Я уже распорядился о заметке, - хрипловато произнес Валжебл, вставая с кресла и подходя к окну. На окне стояли две бутылки. Пустые. – В вечернем выпуске будет статья.
- Я съезжу, уточню у кое-кого кое-какие детали, - улыбнулся Макс, откланиваясь.
Я осталась с гномом, снова и снова изучая письмо. Буквы были налеплены в спешке, криво. Нескольких словах были ошибки. Кто-то очень торопился. Плохо, что здесь нет микроскопа. Хотя, скорее всего, лепили в перчатках. Бумага обычная, белая, похожая по формату на альбомный лист.
На столе лежала газета с фотографией сына. Тот самый выпуск, который был изъят с извинениями. Я внимательно смотрела на фотографию, пытаясь пришить каждой красавице несколько уголовных статей. Эльфки улыбались красивыми улыбками. Я взяла со стола золотую лупу с гравировкой «В», рассматривая фотографию на предмет каких-то деталей, которые могли бы пролить свет на похитителей.
- Что вы там смотрите? – произнес Валжебл.
- Эм… Красивый костюм у вашего сына, - ответила я, присматриваясь к девушкам и обрывкам фона.
- У нас с сыном свой личный портной! – произнес гном, наливая себе в стакан какое-то дорогущее пойло и залпом опрокидывая его в себя. – Он больше никого не обшивает. Пуговицы из чистого золота! Каждая из них, включая запонки, носит гравировку первой буквы нашей фамилии.
Я присмотрелась к костюму, видя какой-то смазанный вензель на каждой пуговице.
- У нас даже зубные коронки с гравировкой! – заметил с гордостью Гном Корлеоне.
Я посмотрела на лупу, и поняла, чего мне не хватало в отделе, который любил тырить мои ручки. Личного гравера, который нанесет гравировку сначала на ручку. А потом на надгробной плите того, кто ее умыкнул.
– Мы, Валжеблы, очень гордимся тем, что однажды на каком-то мусоре сумели сделать состояние!
Да-а-а… Я реально парилась. Мне нужна была хоть одна зацепка! Ну хоть что-нибудь! Хоть подсказочка.
Следствие зашло в тупик. Встало в позу и приготовилось.
Макс вернулся под вечер, когда я выпила двадцать кружек кофе и съела несколько предложенных гостеприимством хозяина блюд.
- Я пробил по своим каналам, никто не в курсе. Маленький Джо валил все на Грязного Тони. Тони сказал, что связываться с Валжеблом не стал бы, поскольку хочет еще немного пожить. Он предположил, что это - Мокрый Стен. Но у Мокрого Стена есть алиби. Его позавчера шлепнули. Хромая Утка сказал, что слишком стар для таких подвигов, и предположил, что это Звонкий Чак. Но у Звонкого Чака есть алиби. Он уже два месяца в тюрьме. Так что это, скорее всего, залетные, - вздохнул Макс, падая рядом на диван.
- Ждем! – постановил Мистер Валжебл, глядя в окно. К дому подбежал мальчик, бросил письмо через забор и дал деру.
- А вот и ответ, - произнес Макс, вставая с дивана. В кабинет внесли письмо, сделанное в той же манере, что и предыдущее.
Кружок липкие и умелые руки продолжал свою работу над ошибками. На этот раз письмо явно придавливали словарем, ибо ошибка была всего одна.
«Кросс-стрит. Парк. Ждем ответ. Способ знаите».
- Пиши, - приказал Макс, давая мне листок и ручку. – Несмотря на мое состояние, я не забываю о том, что талантам нужно помогать. На этот шаг меня натолкнула восходящая звезда Мирэль Монтье. Она открыла для меня волшебный мир музыки. Я благодарен ей за то, что она будет представлять мои интересы в мире искусства. Достаточно!
- Эм, а кто такая Мирэль Монтье? – поинтересовалась я, откладывая бумажку.
- Дорогая, ты не знаешь эту великую, эльфийскую певицу, лауреата конкурса «Не трепи мне нервы», номинанта на музыкальную премию «Золотой патефон»? Фу такой быть! – усмехнулся Макс, поглядывая на мои уши. – Разве можно забыть о легенде эльфийского блюза? Невероятно!
Если честно, то мне даже стало неловко. Я как-то местное искусство не поддерживаю. У меня пока нет столько нервов, времени и финансов.
- А тебе ничего не говорит песня «Я бегу с чемоданом на место встречи»? Или сингл «Я – подсадная утка!». Ну тогда тебе точно что-то скажет песня «Прокурор мне голову оторвет, если я не соглашусь!», - вздохнул Макс, проводя рукой по моим ушам.
- Этот блюз у нас блатняком зовется! – огрызнулась я, вспоминая юридические песни на трех аккордах. В которых количество аккордов должно совпадать с количеством статей уголовного кодекса.
- Тебе не говорили, что ты на нее очень похожа? – прищурился Макс. – Вот если тебя покрасить в блондинку, нацепить уши – вылитая Мирэль. Ее точно никто не видел, потому я ее только что придумал.
Я уже собиралась высказать одному ценителю эльфийских дев, на кого похож он, но мне не дали высказаться.
- План таков. Ты идешь на встречу под видом новой любовницы Валжебла. Тащишь чемодан с деньгами. Я дал команду ребятам, чтобы они насобирали нам фальшивочек. Там тысяч четыреста…
- А если они решат пересчитать, дорогой продюсер? – спросила я, глядя на свежеиспечённого продюсера восходящей звезды.
- Когда они при тебе будут пересчитывать, называй им просто любые циферки. И поверь, лечебница для душевно больных пополнится еще одними миллионерами, - с гадкой улыбкой заметил Макс.
- Мне нравится мысль. Пусть ее приведут в порядок, - распорядился Валжебл, звоня в звонок. – Одеть ее так, чтобы всем стало понятно, что она моя любовница! Ах, да, покрасить ее в блондинку.
Я осмотрелась по сторонам. В комнату тут же набежал целый штат слуг, включая какого-то гнома с рулеткой.
- Пройдёмте, мисс, сейчас снимем мерки, - заметил «рулеточный» гном.
Пока что у него хватало роста замерить мои последние девяносто.
– Где талию будем делать? Выше, ниже. Я не знаю, где у вас, людей, талия! У гномих все просто. Они сами выбирают, где у них талия! Обычно это то место, где заканчивается борода!
Меня повели в комнату. Портной на стремянке измерял меня с усердием гробовщика.
- Эм… Рост метр… Ох, ничего себе! Метр шестьдесят пять! – кричал он с садовой стремянки. – Записывайте!
- Вам паленый блонд, роковой блонд, развратный блонд или прожжённый блонд? – поинтересовался гном, глядя на меня. – Мы просто готовим краску для волос.
- Размер ноги – тридцать восемь! – заорал портной. «Записали!» - послышалось из смежной комнаты. – Обязательно каблук!
Меня уже посадили в маленькое креслице, щедро намазывая мои волосы какой-то зловонной кашей.
- Завивку будем делать? – спросил гном в фартуке. – Бороду … Ах, извините! Просто не привык работать с людьми.
Я чувствовала, как мне в экстренном порядке пилят ногти. Причем с усердием ювелиров-шлифовальщиков. Мимо меня пронесли пушистое, ядовито-розовое боа из перьев.
- Нужно сделать ей уши! – орал парикмахер. – Пилите из дерева. Красьте в тон кожи! Посадим на клей!
Спасибо, желательно на столярный. Но от бустилата тоже не откажусь.
С меня уже смывали краску, обнажая яркую рыжину.
- Еще разочек! – заметил гном голосом, от которого красота резко перестала требовать жертв, и начала требовать компенсации.
Мне что-то прикладывали к ушам. Я чувствовала, как слезятся глаза от вони. Ничего, скоро я покажу этому продюсеру восходящей звезды, где сраки зимуют!
Через четыре часа, покачиваясь, я вошла в кабинет.
Пусть радуются, что я слишком устала для убийства.
Накладные уши, покрашенные в тон кожи, стягивали мои, родные, клеем. Мои волосы были пострижены по подбородок, уложены так, словно по ним ползла пьяная улитка. Розовое платье с волнующим, прежде всего меня, разрезом, смотрелось вульгарней, чем весь гардероб борделя. Включая костюмы с прорезями в стратегических местах. Кружевное белье цвета «стирать-не перестирать» торчало из декольте. Я отчетливо видела кружевную резинку от чулок, стоило мне только шевельнуть ногой. На предплечьях у меня лежало белое боа, подметая одним концом пол.
Если бы проститутки видели этот макияж, то наверняка бы заорали: «Фу! Да это же вульгарщина!».
- Это, смотря в каком разрезе смотреть, - задумался Макс, глядя на мою ногу с кружевной подвязкой и на мой тяжелый взгляд. – Если в верхнем, то сойдет. А если в нижнем, то мне нравится…
- Я сейчас тебя задушу! – прошипела я, прикидывая сколько раз, обмотается вокруг его шеи мой пернатый аксессуар, перед тем, как я услышу что-то вроде «стакан воды, дорогая!».
- А вот и твой чемоданчик! – мне показали на огромный кожаный саквояж, намекающий, что уезжаю я надолго.
Я попыталась взять его в руки, понимая, как тяжело быть олигархом.
- Ну что ж… Ждем ответ. Не думаю, что они будут тянуть, - усмехнулся Макс, глядя на мои волосы. – Любимая болонка королевы! Я так польщен! Целую вашу лапку.
- Да пошел ты! – огрызнулась я, чувствуя, как меня притягивают к себе, целуя в отштукатуренную, как стена, щеку с чахоточным румянцем. – Ты там лижись аккуратней! Пудра – свинцовая.
- Ты похожа на мумию Мерлин Монро! – сделали мне комплимент. Я в долгу не осталась, отвесив ему с задорной песенкой: «Пум-пидум-пум!», удар локтем в живот.
Время тянулось медленно, и вот наконец-то нам внесли письмо. «Сегодня в шесть. В указанном месте. Третья скамейка от входа. Ждем женщину с деньгами».
Я посмотрела на свое отражение, понимая, какими слезами рыдает по мне дешевое кабаре. Макс кивнул Валжеблу, взял чемодан, и стал спускаться вниз, где уже ждал гномобиль. После того, того, как в его багажник положили чемодан, автомобиль просел. А вот после того, как на заднее сидение уместилась я, подтягивая за собой шлейф платья и боя, мне показалось, что авто не сдвинется с места.
- Ой, только заметил! – усмехнулся Макс, когда высунула голову. – У тебя блоха!
- Что??? – заорала я, глядя на какую-то черную точку на его пальце.
- Даже две, - усмехнулся он, протягивая вторую. Он прилепил ее вместо мушки на щеку. – А второй поделишься с какой-нибудь замечательной собакой. Смотри, не потеряй. Новейшая система магического слежения.
Я прилепила ее себе на руку, глядя, что она почти неотличима от родинки.
- Береги нервы, - прошептал Макс, наклоняясь и целуя. – А я постараюсь беречь тебя! Давай. Время!
Я уперлась головой в крышу, чувствуя, как пытаюсь с каждой кочкой пробить в ней люк. Ворота открылись. Мы вырулили на оживленную улицу. Я нервничала, ерзала, чувствуя, что сейчас понадобиться вся моя выдержка.
Водитель хранил молчание всю дорогу. Машина остановилась на светофоре. Я остановилась в миллиметре от будущего люка. «А после выступления, я подметаю волосами пол!», - мысленно заметила я, глядя на остатки прически.
Мы остановились возле какого-то парка, в котором прогуливались прохожие.
Я вышла из машины. Если девушка идет, опустив голову, у нее есть богатенький гном. Если девушка идет, склонив голову на бок, то у нее есть богатенький гном. Если девушка потирает макушку, то у нее точно есть богатый гном! Который только что прокатил ее на гномомобиле!
На всякий случай я проверила уши. Пока еще держаться. Сейчас они должны выдержать отменную порцию лапши.
Я тащила чемодан с деньгами, чувствуя себя провинциальной актрисой, решившей покорить столицу. Ноги подворачивались, разъезжались. Я волокла выкуп, чувствуя, как за мной волочиться боа.
- Девушка, вам помочь? – спросил какой-то прохожий гном, глядя на меня с сочувствием.
- Нет, спасибо. Как-нибудь сама, - сладеньким голоском заметила я, подходя к нужной скамейке и чувствуя, как отваливаются не только каблуки, но и ноги.
- Добрый день, - послышался голос, на который я обернулась. – Можно с вами познакомиться? Вы так похожи на известную певицу Мирэль Монтье…
- Да вы что? Правда что ли? – удивилась я. – Значит, вы слышали мои песни? «Урка в тужурке»?
- Да, слышал что-то похожее, - согласился какой-то лохматый и огромный ценитель моего несуществующего таланта.
- Меня послал Мистер Валжебл, - приторным и манерным голоском заметила я, хлопая накладными ресницами. – Он сказал принести сюда чемодан! А еще он просил передать, чтобы никто не узнал о том, что вы с ним разговаривали. Для пусика это такой удар по репутации… Да и мне для карьеры нельзя, чтобы кто-то об этом узнал! Мистер Валжебл сказал, что пришлет еще чемоданчик, как только убедиться, что с его сыном все в порядке!
- Пойдем! – усмехнулся лохматый, осматриваясь по сторонам. Он взял чемодан и схватил меня за кисть руки. Несколько сидящих на лавочках джентльменов удачи, отложили, кто газету, кто подобие шахмат, и молча последовали за нами, воровато осматриваясь по сторонам.
- Ой, а вы слышали мою новую песню «Золотые зубы»? – спросила я противным голоском. – Я ее завтра буду еще раз петь! Мой продюсер говорит, что у меня талант! Вы так не считаете?
- Эм… Слышал, кажется, - произнес лохматый, пока я прикидывала, куда подсадить волшебный жучок.
- Ой, а у вас листочек в волосах, - проворковала я. – А еще сильные и лохматые руки…
Пока я заботливо стряхивала листик, блоха отправилась в ее естественную, лохматую среду обитания.
Меня привели к старой машине. Одним ударом ноги, на ней поменялись номера. Меня втолкнули внутрь, усадив на заднее сидение. Провожатый сел за руль.
Я собиралась выдохнуть с облегчением, но пришлось просто выдыхать, ибо справа и слева уселились два огромных и потных орка. Я почувствовала себя маленькой прокладкой с крылышками, на которых с удовольствием бы упорхнула отсюда.
Огромная лапища зажала мне глаза. Машина заревела и тронулась. На всякий случай я запоминала маршрут и повороты. Машина остановилась в каком-то черном переулке. Я не слышала ни голосов прохожих, ни гула машин. Значит, это где-то на отшибе. Возможно, промышленный район.
Меня вытащили из машины. И куда-то повели. Послышался стук об металл. Мне наконец-то соизволили открыть глаза.
- Кто? – спросил сиплый голос за дверью.
- Лысый Бен, - произнес лохматый. Я порадовалась самоиронии.
Неприметная металлическая дверь с вмятиной с грохотом открылась, а меня втолкнули внутрь.
- Малыш Бин и Малыш Санни проводят даму к нашему другу, - усмехнулся Лысый.
Я оценивающе смотрела на «малышей», которым пожелать спокойной ночи может только очень смелый каратист.
Лысый открыл чемодан, глядя на россыпь золота.
Я шла по темному коридору, чувствуя, как каблуки застревают в какой-то металлической решетке. Решетка противно звенела на каждом шагу.
Меня привели к какой-то двери, отдернули заслонку и показали лежащего на полу гнома.
- Ой, а можно посмотреть поближе? – спросила я, вглядываясь в связанное тело с мешком на лице, из которого торчал кусок бороды. – У меня со зрением плохо!
Дверь открыли. Мне великодушно разрешили подойти к пленному гному.
- Ой! Бедненький! Папа так расстроился, когда узнал, что тебя похитили! Это он! – закивала я, причитая противным голоском. – Вы только не обижайте его… Он хороший…
Меня вытащили из камеры и снова захлопнули дверь. Я опять погрязла каблуками в решетке.
- Мы пришлем письмо, где оставить оставшуюся сумму денег. Сейчас мы пересчитаем деньги, а потом можешь проваливать к своему … хм… меценату! – усмехнулся Лысый, начиная жадненько пересчитывать содержимое чемодана.
- Когда вы досчитаете, я уже состарюсь и умру! – захныкала я.
- Эльфы бессмертные! – произнес Лысый. – Никуда ты не денешься.
- У меня завтра концерт! А сегодня ночью репетиция! Это мой дебют на большой сцене! – хныкала я, дергаясь и устраивая скандал.
- Ладно, - сморщился Лысый, перебирая деньги,– Отвезите ее в какое-нибудь людное место. Пусть ее там дебют!
Меня выбросили на какой-то площади. Я усмехнулась и поковыляла в сторону такси. Инстинкт самосохранения требовал выбрать гнома. Про гномов – насильников я еще не слышала.
- Везите меня в отделение полиции, - попросила я, пытаясь расположиться на заднем сидении.
Через пятнадцать минут я сдирала с себя туфли, а Макс рассчитывался с таксистом.
- Это не он, - произнесла я, покачав головой. – Хоть и похож. Они нашли даже похожую одежду, изваляли ее в грязи. Но на пуговицах нет фамильной гравировки. Они обычные, хоть и позолоченные. Короче, это не его сын. Можете брать!
Мы сидели на диване. Я нервно рассматривала фотографию, отвечая на один и тот же вопрос мистера Валжебла: «Вы точно уверены, что это – не мой сын?». Да, я точно уверена. Не зря же я столько лет училась?
- Пока ты проверяла, мы договорились с мистером Валжеблом. Думаю, что мы не учли несколько фактов. Да, мы ночевали в доме, но мы не были его хозяевами, - задушевно и с улыбкой начал Макс.
Мистер Валжебл пустил кольцо дыма, глядя на портрет своего сыночка.
- И, скорее всего, загвоздка именно в этом. О предыдущих владельцах рассказывали в газетах. Это важно! Огласка. Еще одна деталь. Тоже немаловажная. Все пропавшие были достаточно богаты или принадлежали очень небедным семьям, - Макс расхаживал по комнате.
- К чему ты клонишь? – напрямую спросила я, хотя уже догадалась.
- Так что, моя дорогая Мирэль Монтье, мы подаем объявление в газету, что мистер Валжебл дарит вам этот замечательный особняк! – усмехнулся Макс. – И завтра вы, как новая хозяйка, торжественно приедете в новые владения вместе со скромным шофером-телохранителем.
- Для газеты нужна фотография, - мрачно произнес Валжебл, беря в руки себя и сигару. – Они должны знать вас в лицо.