Глава шестнадцая. Тайна проклятого особняка
На следующее утро машина въезжала в роскошные ворота. Я смотрела на свою физиономию, украсившую первую полосу газеты.
«Мистер Валжебл подарил особняк одной очень талантливой певице!».
Вся статья, преисполненная гадкого цинизма, рассказывала о том, что я не расстаюсь с микрофоном. И сводилась к тому, что на дом я «напела», причем, достаточно быстро. И в этом заключается мой неоспоримый талант.
Господин Валжебл ранее не был замечен в столь широких жестах по отношению к искусству. Но, видимо, мое умение правильно брать нижние ноты, впечатлило до глубины души гнома, который совсем недавно потерял сына.
Позорная статья тонко намекала на то, что умение пить и умение петь нашли друг друга в каком-то кабаре. В котором ранее я исполняла роль бессловесного шестого дерева, мерно шумя листвой на фоне главных героев.
А мистер Валжебл, который решил отдохнуть в пресловутом кабаре, тут же разглядел мое дупло.
- А помягче можно было? – возмутилась я, глядя на результат фотосессии. Если бы моя мама видела бы меня в таком виде, разложившейся на диване в позе «дама готова, ждет!», то серьезно занялась бы моим воспитанием!
Мы подъехали к дому, рядом с которым стояло столько людей, что я прильнула к стеклу. Откуда они? Кто это? И что они вообще здесь делают?!!
- Мирэль Монтье! – прильнули к стеклу со всех сторон. – Не ответите на пару вопросов? Какую песню вы исполните следующей?
Мы въехали в ворота. Но ворота заклинило. Поэтому вся толпа дружно бросилась за машиной. Макс с огромными приклеенными усищами смотрел на них, как на нашествие зомби.
Я поджав губы, складывала газету. Стоило Максу выйти из машины и открыть дверь, как ко мне тут же подсунулся гном с блокнотом.
- Скажите, сколько раз в день вы репетируете? – пристал он, пока Макс оттаскивал от меня любопытного журналиста.
- А правда, что вы умеете петь? – кричала эльфийская корреспондентка газеты «Лес». Судя по взгляду, эльфы меня уже ненавидели до кончиков ушей.
- Мирэль Монтье – это настоящее имя или псевдоним? – кричали мне, пробиваясь в мою сторону люди с блокнотами и карандашами. Несколько вспышек фотоаппарата ослепили меня.
Воспользовавшись моментом, какой-то нервный седой мужик подсунул мне ручку, требуя автограф. Я написала «копия верна», а потом попыталась под прикрытием Макса просочиться к двери.
- Скажите, с какого возраста вы играете на флейте? – вопил кто-то с задних рядов нахальных журналюг. Но его тут же перебили вопросом про карьеру актрисы. Везде были ослепляющие вспышки фотоаппаратов, от которых я щурила глаза.
Мне нравится подход. Я еще даже ничего не спела, а уже популярней скромного адвоката.
- Автограф!!! – пробивался ко мне еще один лохматый мужик с горящими глазами. «Исправленному верить» - изобразила я на бумаге, чувствуя, как Макс отбивает меня от фанатов. Дверь закрылась. Под окнами зашуршали кусты.
- Сенсация! Мирэль Монтье спит со своим водителем! – кричал кто-то. – В вечерний выпуск! Срочно!!!
Отлично! Будем ждать результата.
Мы еще раз обошли дом, выяснив, что дверей больше нет.
- Я снял показания, - заметил Макс, проверяя окна на первом этаже. – Магической активности обнаружено не было. Никто не пользовался ни артефактами, ни заклинаниями.
- Артефактами? – спросила я, глядя на него с удивлением.
- А!!! Наш юрист не в курсе, - рассмеялся Макс. – У меня где-то собрана целая коллекция. Сломанный плащ невидимка! Эльфийская работа. Изъял у одного форточника, который терроризировал округу.
Ничего себе!
- Прелесть заключалась в том, что его нужно было заряжать каждый раз при свете луны и носить на голое тело. И вот, представь себе картину! К тебе лезет половинка… Что смеешься, нижняя половинка. Две ноги, задница и эльфийское достоинство. Как выяснилось, артефакт сломался в процессе, и снять его воришка не смог. Хозяйку пришлось откачивать, хозяин заинтересовался. А мы потом устроили целую операцию под кодовым названием «Брачное агентство», отлавливая эту половинку, - Макс смеялся, закусывая губу.
- Отличное название для операции! – согласилась я, любуясь им и чувствуя, что никому не отдам.
- Самое страшное, что нужно было составить фоторобот для поиска. То, как свидетели описывали приметы, нужно было слышать… - Макс тряс головой и вытирал лицо рукой.
Я уже покатывалась со смеху, представляя стенд: «Их разыскивает полиция». Где среди ориентировок и мрачных лиц висит кое –что, о чем не учат в школе.
- Так что у нас получилось примерно следующее «две ноги сорок первого размера предположительно, средней степени кривизны, с минимальным шерстяным покровом и предположительно членом, предположительно средним...», - добивал меня Макс, закуривая.
Мое воображение разыгралось не на шутку. Я уже представляла, как поступают звонки: «Я видела его!». Меня разрывало, как хомячка.
- Тише, радость моя. Это еще не все! Потом нам стали притаскивать подозреваемых. Им пришлось раздеваться ниже пояса, чтобы хозяева дома могли опознать. Ты бы слышала, какие шли дебаты. Мы переименовали уголовное дело в «Хозяева и хозяйство». А в газете появилась статья. «Не суй хозяйство в чужое хозяйство!», - Макс выпустил дым, пока я тихо угасала от смеха.
- Хозяева даже развелись, после того, как хозяйка полезла смотреть, комментируя, что-то вроде «кажись, в два раза больше твоего»! – закончил Макс, глядя на меня. - Так что магические артефакты – это вещь опасная. Есть у меня сейф с торчащей вечной отмычкой. Они так и стоят. Никто ее вытащить не смог из замочной скважины. Даже сломать пылись – бесполезно. Вечная.
Немного отдышавшись, я решила сходить в туалет. А заодно и проверить, не прячется ли там кто-нибудь.
Красивый мрамор намекал на то, что у прежнего владельца был отменный вкус. Золотые краны и … да! Золотой унитаз, который холодил мое тщеславие в течение пяти минут.
Я вымыла руки, вытерла их о полотенце, заглядывая даже в золотой бачок на предмет таинственного похитителя олигархов. Убедившись, что в туалете никто не прячется, я вышла в спальню.
- Макс! – позвала я, оглядываясь по сторонам. – Мааааакс!
Никого! Дверь закрыта изнутри. Пистолет лежит на тумбочке рядом с часами.
- МАААААААКС! – заорала я так, что чуть не задрожали стекла. – Риктушлер, скотина, ты где?
Я отбросила штору, но никого не было. Окно было закрыты. Где-то вдалеке слышался гул дороги. За окном сгущались серые сумерки. Я чувствовала, как сердце бешено колотится.
Только не это! Только не он! Я вас умоляю!
Я нервно стала осматривать комнату.
- Макс, я убью тебя! – грозно заметила я, рыская глазами по комнате. – Макс, если ты сейчас же не отзовешься, то я не знаю, что с тобой сделаю! Еще не хватало, чтобы ты пропал! Я этого не переживу!
И тут я почувствовала, как меня со смехом обнимают. Да меня чуть удар не хватил!
Я развернулась на награждая шутника пинками, пощечинами и такими словами, от которых особо впечатлительным личностям хочется взять блокнот и ручку!
- Подонок! – ругалась и брыкалась я, пытаясь убить, но не до конца.
- Испугалась, моя девочка… - шептал Макс, прижимая меня к себе, не смотря на мое отчаянное сопротивление. – Ну все, все… Все хорошо… Я просто хотел проверить, любишь ли ты меня?
- Да меня чуть инсульт не взял! Мерзавец! – процедила я, чувствуя, как он удерживает меня и гладит. Я выбилась из сил, чувствуя, как он прячет смешок в моей прическе.
- Ну все, все хорошо… Я с тобой… Я тебя не брошу… - утешали меня.
- Зачем ты так? – дрожащим голосом спросила я. – Не пугай меня так… Прошу тебя…
Я попыталась почесаться, как вдруг….
- Ай!!! – внезапно заорал Макс. – Ты мне ухом своим деревянным в глаз только что заехала!!! Бессовестная Лиса!
Я выбралась из его объятий, бросила на него взгляд, преисполненный смертельно обиды.
- Шучу! – издевалась надо мной эта мерзкая, отвратительная и очень соблазнительная личность.
Я тоже обиделась на такие шутки. И сообщила, что ненавижу его. Сроки ненависти ограничиваются лишь продолжительностью моей жизни.
Мне бы отойти после таких фортелей.
- Я тоже на тебя обиделся, - рассмеялся Макс. – Лиса, слушай… Как на счет того, чтобы отнести заявление?
- На кого? – спросила я, подозрительно прищурившись.
- На нас, - послышался голос Макса. – Короче. Я арестовываю тебя. Ты арестовываешь меня.
- Ты серьезно? – обалдела я, глядя в бесстыжие глаза.
- Да, серьезно, - произнес Макс. – Выходи за меня.
Я нервно схватила со стола сигареты и спички и открыла дверь на балкон.
- Мне нужно подумать… - выдохнула я. Черт возьми, такого поворота я не ожидала!
Я уже закрыла дверь, выходя на роскошный балкон, который подпирало несколько мраморных колонн. Балкон был длинным, широким. Я смотрела на соседний особняк, в котором уже зажегся свет. Где-то гудели машины, а на том конце улицы спешили по домам и по делам прохожие.
- Конечно, люблю, - прошептала я, в надежде, что он не слышит. – И даже сама не заметила, когда влипла. Если все, что происходит – сон. То пусть он не кончается… Но тебе, милый, это знать необязательно. Мужчины наглеют, когда узнают, что их любят…
Вечер зябко сгущался над миром, который мне очень понравился.
Если мне сейчас предложат вернуться, то я покажу им фигуру из трех пальцев.
О, нет, спасибо… А ведь как здорово, если мне удастся раскрыть это преступление. И я смогу каждый день курить на этом балконе.
Я выдохнула последнее облако дыма, потушила сигарету и бросила ее вниз, поглядывая, как сквозь шторы душу согревает свет…
Я положила руку на дверь балкона, чтобы открыть ее, а потом на секунду пинками отогнала от себя странные мысли. На мгновенье мне привиделось, что я– примерная жена примерного прокурора. Что мы живем в этом доме, что у нас есть дети… Так! Никаких соплей! Я – капитан юстиции.
Такие как я редко выходят замуж. И редко рожают детей. Поэтому выбирают между карьерой и семьей. Я не хочу, чтобы однажды кто-то позвонил в дверь и сказал моему ребенку: «Твоя мама погибла, выполняя свой долг».
Я посмотрела на колечко, которое уже срослось с моим пальцем. Тонкий ободок и маленький камушек заставили меня вздохнуть.
Мне подарили его шесть лет назад. Когда я только-только начинала службу в органах. Дело шло к свадьбе. Уже заявление отнесли. А потом… потом мне сообщили, что опергруппу расстреляли.
Я вертела кольцо на пальце, поглядывая в сторону приоткрытой двери. Я вспомнила обещание, данное себе. Никогда не выходить замуж.
- Прости, - вздохнула я, осторожно снимая кольцо. Я бережно положила его на перила. – Я полюбила другого… Такое бывает… Я ведь тоже заслужила свое счастье…
Тяжелый вздох вырвался у меня из груди.
Сейчас выйду и скажу: «Да!». На губах расплывалась предательская улыбка.
Я вошла в комнату. Я посмотрела на тумбочку, на которой стояла коробочка с кольцом. Дверь была закрыта изнутри.
- Макс! – позвала я. – Я согласна!
Мне никто не ответил. Что? Опять?
– Все! Шутка, повторенная дважды уже нифига не смешная! Макс, хватит! Ты не «Аншлаг»! Отдай пароход юмористам вместе со старыми шутками! Макс! Это уже не смешно! Я же сказала, что еще раз… - громко произнесла я, прислушиваясь.
Я нервно отдернула шторы, видя, что за ними никого нет. Я наклонилась под кровать, не обнаружив там находчивого прокурора. Я даже сдернула одеяло и скинула подушки на пол.
На всякий случай я бросилась в ванную комнату, приоткрыла дверь, заглядывая внутрь. Я даже проверила, не просочился ли прокурор в ванну. Он еще тот скользкий тип! Я открыла золотую крышку унитаза, проверяя, нет ли там моего говна прокурорской наружности! Я знаю, что он как человек не утонет, даже если вообще не умеет плавать!
- Макс! Считаю до пяти! – процедила я сквозь зубы. – Раз… Если ты не вылезешь, я тебя кастрирую! У меня нервы не казенные! Ма-а-а-кс! Прекращай!
А в ответ тишина! Из комнаты он не выходил! Потому, что дверь в комнату закрывала я. Поэтому и оставила замок, повернутый так, что ручка стоит не перпендикулярно, а чуть-чуть повернутой вниз. Привычка.
Я проверила бумажку – обрывок от газеты размером с блоху, которую незаметно засунула в дверную щель. Она на месте. Из комнаты точно никто не выходил. В комнату никто не входил.
- Два… Я буду убивать тебя медленно и очень долго! – прокашлялась я, обводя взглядом комнату. Сердце почему-то екнуло. – Три… Придет зима, попросишь секса!
Я сглотнула, снова глядя по сторонам. Липкий страх заполнял мою душу. Я выбежала на балкон, проверяя, не висит ли там один шутник. Мало ли, а вдруг он болтается там, зацепившись одной рукой. Если это – правда, то я честно обещаю носить в травматологию орехи, грильяж и сухую рыбу в стадии прогрызаемости «стелька».
- Четыре…, - я вздохнула, возвращаясь в комнату. – Макс, я не шучу. Я не хочу тебя потерять… Честно, не хочу… Ты – тварь, подонок, мерзавец, но мой.
Я не отваживалась произнести «пять». Время шло, вещи Макса лежали на месте, а его не было. Приехали!
- Макс! – жалобно всхлипнула я, чувствуя, как внутри все начинает дрожать. – Ма-а-а-кс! Ты где? Я прошу тебя… Скажи, что это была шутка… Я прошу тебя… Макс, я люблю тебя… Я согласна… Слышишь?
В горле застыл комочек «ни туда, ни сюда». Сердце верило в то, что он сейчас обнимет меня, утешит. И я уткнусь в его грудь маленькой занозой, обложу словами нехорошими, а потом обниму крепко-крепко!
- Пожалуйста, - прошептала я, чувствуя, как внутри что-то вздрагивает. – Макс… Любимый… Прекращай шутить… Я серьезно!
Его машина стояла во дворе. Замок был закрыт. Вещи лежали на месте. Даже пистолет в кобуре лежал на тумбочке. Сигареты и спички были небрежно брошены рядом.
Так! Я его из-под земли достану! Главное – успокоиться и взять себя в руки! Не все потеряно! Я вытащила пистолет, выдохнула и двинулась осматривать дом, маниакально и последовательно проверяя каждую комнату. В комнатах царили спокойствие и пустота…
- Хорошо, - рассуждала я вслух, отгоняя от себя несчастную истеричку, только что потерявшую любимого подлеца.
Пока что у меня получалось плохо. Но я очень старалась. Никогда не думала, что однажды буду себя утешать воспоминаниями про старые висяки, которые удалось распутать.
Сколько было дел, которые я сумела раскрыть? Взять, к примеру, то дело про таинственного убийцу, который оставлял странные следы на теле жертвы? Ни улик, ни следов – висяк!
А потом выяснилось, что странные гематомы в паховой области, обнаруженные на теле, похожие на укусы вампира со сточенными клыками – это не иначе, как следы от шпилек. Любила жестокая мадам помучить очередного любовника! Кто догадался? Лиса Алиса! А остальные были слепыми котами Базилио, развлекаясь на тему правильно сосущего вампира! Так что без паники! Найдем Макса! Я его откуда угодно выковыряю! Так что пусть не расслабляется.
Осмотр дома закончился ничем! Ни улики. Ни зацепки. Ничего.
Я поднялась на третий этаж, где размещалась коллекция древностей, бережно собранная первым хозяином.
Судя по масштабам, где-то обиженно сопит очередной музей, завистливо пуская слюнку на каждый экспонат, спрятанный на витрине.
Какие-то украшения играли самоцветами. Рядом лежали обломки чего-то прекрасного и непонятного, разложенные на бархатной тряпочке. Документы на пожелтевшей бумаге, были сложены стопочкой и переплетены золотой лентой.
«Первый экземпляр декларации о том, что гномы имеют право подниматься и жить на поверхности». Да, великое событие! Подписано каким-то президентом Ленкорном.
На бархатной тряпке лежали какие-то полотенца и кусок обоев. «Фрагмент легендарного «Титаника», затонувшего по вине мага Айсберга. И фотография гнома-капитана, стоящего на борту. Я просмотрела фотографии, видя странную парочку. Красивый рогатый мужчина с каштановыми волосами, а рядом с ним симпатичная девушка. Он смотрит на нее так, словно сейчас сожрет.
«Фотографии пассажиров первого класса», - прочитала я, видя еще одну парочку. Гнома и девушку- человека. Интересно, кто они? И выжили ли они?
Но история об этом умолчала. Я стала осматривать древности. Возможно, пропажи как-то связаны с коллекцией?
Еще немного, и я поверю в привидений, ей-богу!
Тысячи коллекционных вещей, не связанных друг с другом эпохами и стилями, вызывали у меня смутный интерес.
Может, похититель – коллекционер? А что? Ждет, когда очередной магнат, потеряв родственников, в сердцах выставит вещи на аукцион? Или кто-то хочет купить особняк подешевле? Поэтому и пытается создать особняку отвратительную репутацию?
Ну не может такого быть, чтобы ни единой зацепки! Не может!
На стенах висели картины, которые не сильно меня и впечатляли. На первой картине были изображены какие-то гномы, сражающиеся за рудную жилу мотыгами. На следующей безвестный художник нарисовал эльфийский праздник, напоминающий массовую оргию, организованную какой-нибудь благотворительной организацией по поддержке рождаемости.
Я протерла глаза, смутно просматривая каждую картину. В сердце билось только: «Макс, любимый… Потерпи! Только не умирай, а? ». Я просматривала каждую деталь, стараясь понять мотив неизвестного похитителя.
Если дело касается коллекции, то почему бы не стащить какой-нибудь портрет или картину? Почему именно люди? И почему неизвестный похититель не тронул меня? Почему забрал только Макса?
Я шла мимо очередной картины «Три эльфийки», где были изображены почему-то четыре обнаженные остроухие красавицы. Я понимаю, что гений художника и злодейство математики – две вещи несовместимые.
Я присматривалась, к четырем красавицам, демонстрирующим готовность устроить личную жизнь прямо сейчас и прямо на траве.
Мне показалось, что это – какая-то шутка. Странным было лишь то, что одна эльфийка было полностью обнаженной, а три остальных были прикрыты зелеными купальниками из коллекции «матушка-природа». Я все понимаю, что кому-то и лопушок – трусы, а кому-то и крапива – способ увеличить прелести без операций. Но чтоб настолько. У меня такое странное чувство, словно та, обнаженная красавица здесь явно лишняя.
Но это мало чем помогало. Пожав плечами, я пошла дальше, внимательно изучая каждый экспонат.
Экскурсия ничего не дала. Раздосадованная я вернулась в комнату, в надежде, что Макс ждет меня там. В комнате пахло его духами, на стуле висел его пиджак, но его самого не было.
- Любимый, - негромко сглотнула я, проводя рукой по пиджаку, откуда вывалилась газета со старой фотографией младшего Валжебла в сопровождении трех красавиц. Я грустно посмотрела на нее, а потом застыла с ней в руках. Одну минутку! Где-то я уже видела это выражение лица…