Глава 13

Адор проснулся, но глаза открывать не спешил. Очень уж приятным оказался сон: растрёпанные волосы, гладкий белоснежно-полупрозрачной шёлк, нежные пухлые губы около его члена… В чреслах разгорался огонь, но стоило повернуться, как голова отозвалась острой колющей болью. Выругался и, щурясь от нестерпимо яркого света, приподнялся в постели. Одежда валялась на полу, как и покрывало. Окинул мрачным взглядом шрамы, которые предпочёл бы не видеть никогда, чтобы не вспоминать, и резким движением поднялся.

Прошёл к шкафу и, распахнув, выбрал рубашку из синего лаорезийского льна, плотные коричневые бриджи и бежевый сюртук. Если верить волшебному сну, то сегодня предстоит особенный день. Облизнулся и замер на мгновение, вспоминая вкус её губ. Вяжуще-вишнёвый, он дразнил металлическим привкусом магии крови, тревожил силу, требовал насытиться этой женщиной, выжать до последней капли. Так же себя ощущали все, кто сталкивался с подобной мощью, поэтому-то и нужно дочерей магов крови выдавать замуж сразу по достижении совершеннолетия. Желанная добыча для каждого дея: слабая, беззащитная, заполненная мощью до краёв… А ещё дарящая наслаждение.

Рывком поправил сюртук так, что швы впились в тело: боль слегка отрезвила, но воспоминания о прошедшей ночи не оставляли его в покое. Слишком желанна, слишком сладка, слишком доверчива… Вот поэтому нужно её обучить! Селеста может стать самым ярким цветком в его коллекции. Скривился: вот только мысль об этом неприятно царапает сердце. Должно быть, ему стыдно перед старым другом. Но дей Росио отрёкся от дочери. И вчера сжёг все мосты… При ней.

Стало горько, возбуждение потихоньку спадало, а вот голова раскалывалась всё сильнее. Что же они вчера пили? Ох, он же ещё подарочек Пилара в академию притащил! Вот же… Оставить бы Эсте там, где упал. Но нет, сработала безднова ответственность! Стигма на его затылке связывала дея Лобио и Адора сильнее самых мощных пут.

Вздохнул и направился к выходу. В замке было тихо: судя по солнцу, время к обеду, значит, занятия в правом крыле уже начались, а в левом ещё царит сон. Интересно, что делает Селеста… При мысли о ней закрыл глаза и легко улыбнулся: ах, какое видение предстало перед ним! Тонкая девичья фигурка в полупрозрачной рубашке, которая на Селесте смотрелась, как нижнее платье…

Динверийский шёлк почти прозрачен, больше похожая на туманную дымку ткань не оставляла простора фантазии, но будоражила сладко-раздражающим облаком. Захотелось разодрать одежду, освободить это прекрасное тело, взять его. И вбиваться до тех пор, пока пухлые губки Селесты не приоткроются, выпуская стон наивысшего наслаждения.

Кровавая бездна! Снова возбудился. А голова всё болит. Вздохнул и направился в купальню. Ледяная вода остудила разгорячённую кожу щёк, смыла переживания и неуместные мысли. Ему всё равно нельзя прикасаться к Селесте. Даже если отцу она больше не нужна, маги высшего света не оставят её в покое. Как и Белена, пока он не приведёт преступницу на Девственный аукцион.

В покоях его уже ждала Гасия, протянула большую кружку. Адор принял её, легонько подул на призрачный танец пара и шумно отхлебнул: по гортани растеклось блаженное тепло, медленно заполняло всё тело до кончиков пальцев, оживляло каждую клеточку. Боль стихала, съёживалась горящей бумагой, рассыпалась пеплом. Глубоко вздохнул и, ощущая себя новым человеком, благодарно посмотрел на заведующую:

– Как всегда, безупречное исполнение заклинания, Гасия.

Она сухо кивнула и, убедившись, что дей готов к новому дню, рассказала о досадной ссоре с жадным лавочником.

– Росто отказывается привозить зерно и муку, – раздражённо фыркнула она, – просит больше. Мол, свояку люди из дворца посулили за мешок столько, сколько мы платим за воз… Я и сказала, что пусть тогда везёт зерно во дворец, а Росто молча развернул обоз. Необычайная наглость! Мы год платили исправно, а поставщики двора жалуются на долги…

Адор уселся в кресло и снова отхлебнул наполненного магией воды зелья, посмотрел на ковёр и, ощутив сладкую тяжесть в паху, поспешно поднялся, подошёл к окну, тронул занавеску, вспомнил, как ветерок прижимал к коже Селесты тонкую, ничего не скрывающую ткань, застонал. Наваждение! Залпом выпил зелье и посмотрел на припорошенное перламутровыми облаками лазурное небо. Динверийский шёлк… где же он купил эту рубашку?

Со стуком поставил чашку на подоконник и рыкнул:

– Так что там с зерном?

– Дей Белен? – растерянно отозвалась Гасия. – Вы кивнули, когда я спросила о новом поставщике… Или передумали?

– Ах да, – скривился Адор. Не признаваться же, что ни слова не услышал из монолога заведующей? Нужно выбросить девчонку из головы хотя бы на пару часов. – Хорошо, что ещё?

– Так крыша, дей. – Гасия внимательно посмотрела на него, глаза её взволнованно заблестели: – Не подействовал отвар? Я могу сделать ещё…

– Не нужно.

Белен помассировал виски. Голова не болела, ныло совершенно другое место. Лучше к заведующей не поворачиваться, иначе Гасия сразу догадается о причинах утреннего недомогания. Нахмурился: с каких это пор ему стыдно за стояк? Наваждение не иначе. И что они вчера пили?.. Кстати, о прошедшем вечере.

– Вы уже встретились с гостем?

– Да, дей Белен, – послушно ответила Гасия. – Дей Эсте Лавио весьма воспитанный молодой человек. Он клиент?

– Нет, – сухо обрубил Адор. – Гость из провинции. Вчера я попросил дея Росио проводить его до покоев в левом крыле, но с сегодняшнего дня дей будет жить в гостевой комнате.

– Простите, – довольно резко возразила Гасия. – Не думаю, что это хорошая мысль. Селеста и так на грани, не стоит давить на девушку.

Адор покосился на заведующую:

– Даже так? – с интересом хмыкнул он и, рассматривая желтоватое лицо, отметил сурово поджатые губы и лёгкий румянец на выступающих скулах. – Значит, строптивая дея понравилась тебе?

Гасия коротко кивнула:

– Она слишком эмоциональна, раздражающе высокомерна и чрезвычайно избалована, но…

– Но? – с искренним интересом сощурился Адор.

Гасия едва заметно улыбнулась, взгляд её смягчился.

– Но при этом искренне добра и совершенно бесстрашна.

– Бесстрашна? – хмыкнул Адор. – Да она постоянно дрожит, как щенок под дождём.

– Дрожит, – согласилась Гасия, – но делает. Отчаянно бесстрашна. Мне нравится это.

– Знаю, – отвернулся Адор и вздохнул: – Но мне не нравится.

– Всё ещё подозреваете, что она убила верховного? – напряжённо уточнила Гасия. И жарко проговорила: – Да, девочка безответственна и вспыльчива, но она не пойдёт на убийство.

– Не уверен, – холодно отозвался Адор. – При определённых обстоятельствах каждый способен убить. Даже самый добрый и бесстрашный человек.

Адор горько улыбнулся: он устал хоронить этих отчаянно-отважных.

– Только не эта девочка! – воскликнула заведующая. Осеклась под изумлённым взглядом Адора и быстро проговорила: – Возможно, я близко к сердцу приняла историю девочки, дей, но послушайте… Внешне Селеста красивая женщина, но она ещё совершенный ребёнок!

Адор неопределённо хмыкнул, вспоминая, как этот ребёнок ночью пытался соблазнить его. Не будь он пьян, вышвырнул бы девчонку… Но вино сделало своё дело. Стало чрезвычайно любопытно, насколько далеко она сможет зайти. Оказалось, дальше, чем предполагал. И чувствовал себя проигравшим… Неприятное чувство. И тем сильнее тянуло к ней. Сжал челюсти так, что скрипнули зубы, развернулся и прошипел:

– Не обманывай себя! Этот… ребёнок обладает настолько мощной силой, которая способна поработить саму дею. Знаешь, что тогда случится?

– Считаете, – кивнула Гасия, – что Селеста может пополнить ряды чёрных деев. Но вы неправы. Девочка умна… – Адор скептически скривился, но заведующая коротко кивнула: – Да! И если она усмирит свои капризы и откажется от сдерживающих убеждений…

– Именно, – перебил Адор. Хмыкнул: – Если.

Но, вспомнив ночное происшествие, нахмурился. Интересно, когда появилась Селеста? Слышала ли она разговор с её отцом? На девчонке была надета рубашка из динверийского шёлка. Его рубашка, которую Адор подарил Селесте. И выглядела такой покорной на коленях… Рыкнул, отгоняя возбуждающее воспоминание.

– Думаю, она уже меняется, – горячо проговорила Гасия. – Вчера Лиция напала на неё, но Селеста не стала мстить и даже спасла обидчицу.

Адор вздрогнул:

– Лиция что сделала?

Слушая рассказ заведующей, отвернулся к окну, осмотрел залитый золотистым солнечным светом двор, усыпанные блестящими камешками дорожки, короткое платье напевающей что-то весёлое Уралии. Куртизанка, ловко орудуя большими садовыми ножницами, безжалостно обрезала лишние ветки, чтобы придать колючему кусту правильную форму. Адор усмехнулся: несложно понять, о чём девушка при этом думает. Дей Уцес не отличается ни красотой, ни обаянием.

Рядом шевельнулись кусты, и Адор приподнял брови при виде крадущейся Селесты. Постоянно оглядываясь и вздрагивая, девушка кралась по дорожке. Мимо Уралии она пробиралась, согнувшись в три погибели.

Адор присел на подоконник и с интересом принялся наблюдать за девушкой, которая приблизилась к растущим под окнами кустам и, морщась от царапающих прикосновений, с усердием стала раздвигать ветки. Потеряла что-то? Уж не вчера ли? Возможно, когда пряталась вот за этой шторой и слушала, как отец отрекается от собственной дочери…

Сощурил глаза: а потом залезла к нему в штаны. Сама…

– И что же ты задумала? – пробормотал он. – Бесстрашная моя…

Когда Селеста уже облазила весь куст и, стряхивая с юбки прицепившиеся листья, ворчала что-то себе под нос, Уралия опустила ножницы и, привстав на носочки, весело прокричала:

– Ей, бутончик! Если ты ищешь таз, то я его убрала ещё утром.

Адор приподнял брови: таз?! Что за таз? Селеста же вздрогнула, щёки её отчаянно покраснели, рывками вздымающая грудь натягивала ткань шерстяного платья. Сглотнув, с трудом оторвал взгляд и, спрыгнув с подоконника, повернулся к Гасии.

– Переведи Селесту в правое крыло, – сухо прервал рассказ заведующей. – Она будет учиться. Дея в гостевую… – Он мрачно посмотрел на женщину и спросил: – Гасия, как бы ты относилась к врагу, которому не можешь отказать в гостеприимстве?

– С особой осторожностью, – тут же отозвалась заведующая и понимающе кивнула: – Всё устрою. И девочек предупрежу.

– Что бы я без тебя делал? – благодарно улыбнулся Адор.

– Без вас я ничего бы уже не смогла сделать, – отпустив голову, тихо ответила Гасия. – Мой долг не оплатить и за несколько жизней.

– Кстати, о жизни, – быстро перевёл тему Адор, чтобы избежать привычной неловкости, которая угнетает каждый раз воспоминаниями подробностей первой встречи с Гасией, – стоит навестить Лицию.

Двинулся к выходу. Заведующая подошла к окну и, захватив пустую чашку, бросила короткий взгляд во двор, затем задумчиво посмотрела на Адора и едва заметно улыбнулась.

* * *

Я нерешительно топталась перед знакомой дверью. То оттягивала жмущий ворот жуткого шерстяного платья, то заправляла за ухо выбившуюся прядь, то листала подаренную Гасией красивую толстую тетрадь, то прислушивалась к едва слышимым голосам и серебристому смеху, но войти в комнату всё не решалась. Сердце билось так часто, что, казалось, не смогу и слова произнести. Не хочу, чтобы надо мной снова смеялись. Это… больно.

– Селеста?

Обернулась и виновато улыбнулась при виде Гасии: заведующая держала в руках огромную вазу с живыми цветами.

– Что такое?.. – начала она, но я перебила.

– Вам же тяжело!

Положила тетрадь, подбежала и попыталась выдернуть из её рук вазу, но заведующая оказалась сильнее, чем казалась. Она усмехнулась:

– Страшно?

Я уронила руки и, кусая губы, молча кивнула. Гасия строго произнесла:

– Тогда нужно это сделать. Страх указывает тебе верный путь, бутончик…

Вскинула голову:

– Почему меня так называют?

Гасия на миг скривилась, но ответила:

– Так называют всех учениц академии. Когда бутон распечатан, куртизанка становится цветочком.

Я отступила и, ощущая, как опалило щёки, пробормотала:

– Лучше бы не спрашивала.

Гасия строго кивнула на дверь, и я неохотно поплелась. Сдёрнула со столика свою новую тетрадь и с содроганием вошла в светлое помещение. Стараясь ни на кого не смотреть, поискала свободное место, но заметив его, отступила к окну и так, чтобы меня и притихших девушек разделяло как можно больше предметов. На всякий случай…

Сердце билось гулко и размеренно, во рту пересохло от волнения. Почему так тихо? Они только что переговаривались, смеялись. Кусая губы, посмотрела исподлобья, встретилась с такими же настороженными взглядами и снова опустила голову.

– Зачем пришла, благородная? – резко спросила девушка с рыжими кудряшками. – Пол помыть или пыль вытереть?.. Чего застыла? Или работай, или проваливай.

Короткие смешки раскалёнными иглами впивались в сердце, я сжала зубы, сдерживая не менее колкий ответ. Это неважно, пусть думают что хотят. Я пройду обучение во что бы то ни стало. Освою магию крови и… Судорожно вдохнула и сжала кулаки.

– О, смотрите! Картина маслом «Дея в благородном гневе», – продолжала глумиться рыжая. – Того и гляди искрить начнёт. Пожар же будет!

Она двинулась к вазе с цветами (похожую несла Гасия), – и, схватив её, перевернула над моей головой. Пахнущая травой вода залила мне лицо, плечи, заколотила каплями о пол. Цветы осыпались, один повис на моей руке и, покачивая сломанной головкой, застыл. Как и я…

– Анжиола, отойди от неё!

Резкий окрик заставил хохочущую девушку замолчать. Рыжая обернулась и растерянно посмотрела на пылающее гневом лицо подруги.

– Лигши? Заступаешься за эту высокородную курицу? – Она повысила голос и зло добавила: – За убийцу?!

Лигши подошла и, схватив мою руку, повернулась к девушкам:

– Она спасла Лицию и теперь сестра мне. Кто посмеет обидеть Селесту, будет иметь дело со мной!

И потянула меня к выходу. Я заупрямилась:

– Сейчас же занятие… Я пришла на урок и ни за что не уйду!

Лигши улыбнулась так тепло, что я перестала сопротивляться. Девушка мягко прикоснулась к моей щеке и произнесла:

– Рада, что мы будем учиться вместе. Но ты же не хочешь довести нашего милого и впечатлительного дея Прера до нервного срыва? Пойдём, помогу тебе выглядеть… не как мокрая старушка!