Глава 15

Ноги едва слушались, сердце прыгало насмерть перепуганным зайцем, искало выход, стучало в ушах, перед глазами плыли разноцветные пятна. Обречённо шла за деем Беленом. При воспоминании об убийственно-завистливых взглядах, которыми наградили меня девочки, сжалась ещё сильнее. В горле встал ком, по жилам растекалось пламя даже от пугливой мысли о прошлой ночи. Что он намерен со мной сделать? Будет мучить снова? Зайдёт дальше? Почему-то не верилось, что дей на самом деле намерен обучать меня.

– Проходи!

Распахнул дверь и отступил, поспешно отвёл взгляд. Не хочет пугать? Давить? Желает, чтобы я добровольно вошла в царство греха? Вспомнила сестричек и, сжав кулаки, шагнула в комнату. О, сколько странных, душераздирающих воспоминаний навевали и мягкий ковёр, и проклятое кресло, и тяжёлая бархатная занавеска… Судорожно сглотнула и, зажмурившись, резкими движениями принялась расшнуровывать корсет.

– Тебе жарко? – насмешливо осведомился Белен. – Жмёт? Может, помочь?

Вздрогнула и поспешно отступила на пару шагов, затем взяла себя в руки и, вскинув подбородок, посмотрела на дея. Ровно проговорила:

– Спасибо, сама справлюсь. – Он молча изучал меня, по губам блуждала улыбка. Словно снова ощутила ночной поцелуй, жаркий, требовательный, жадный… С трудом отвела взгляд и спросила: – Что я должна сделать?

Дей Белен хмыкнул и прошёл мимо, приблизился к окну, коснулся шторы, за которой я пряталась, чуть склонил голову набок. Тихий низкий голос вызвал в груди сладкую дрожь:

– Рассказать.

– Что? – встрепенулась я.

Дей обернулся и посмотрел так проникновенно, что я замерла и даже дыхание затаила.

– Что ты хочешь, Селеста, – пояснил Белен.

– Хочу? – прошептала и непонимающе уточнила: – Я?

– Да, – нежно улыбнулся дей.

Именно нежно! От вида мягко изогнутых губ мурашки по телу побежали. Собственные губы словно ожгло. Думала, поцелует… Но дей Белен, казалось, совершенно другой сейчас. Ночью дышал неровно, губы подрагивали, глаза маслено поблескивали, тело… Судорожно вдохнула и, ощутив, как жар медленно стекает сладко-мучительной патокой в районе живота, облизнулась.

Дей отвернулся к окну, и в груди болезненно заныло: раньше он никогда не отворачивался. Наоборот, стоило мне лизнуть губу, приближался, смотрел жадно потемневшими глазами. Стало горько, я опустила голову и вздохнула. Почему ощущаю себя провинившейся? Ничего ведь плохого не сделала! Пока…

– Да, Селеста, – бесстрастно повторил Белен. – Что хочешь ты? Это важно. Только узнав твои искренние желания, пойму, чем смогу помочь. Пока…

Он немного повернул лицо, словно позволял любоваться своим профилем. Подавила желание провести пальцем по линии носа, коснуться губ. Скрипнула зубами и постаралась сосредоточиться на словах дея.

– Ты не показала истинную себя. Всё, что делаешь, игра. Сначала изображала самоотверженную дочь, затем несправедливо осуждённую жертву, униженную дею, заботливую сестру, покорную рабыню… – Развернулся и посмотрел в упор: – Сколько ещё будет масок, Селеста? Ты потерялась в своих ролях! – Шагнул ближе. – И, похоже, сама не знаешь, где настоящая.

Замер в полушаге и замолк. Я смотрела на дея, а внутри росла пустота. Белен прав. Всё, что делала до сих пор, что ощущала, что желала – всё навязано воспитанием, обществом, семьёй. В моих поступках не было меня… Улыбнулась и тихо проговорила:

– Настоящая? Знаю. Когда сбегала из дома и делала глупости… Помните, случайно запустила в вас папин амулет? – Кусая губы, понурилась, порылась в памяти. Тех решений, которые я принимала сама, без давления мнения папы, было очень мало. Даже если отца не было рядом, я всё равно делала так, как ему бы понравилось. Кроме пары случаев. Вскинула голову и серьёзно посмотрела на Белена: – И ещё когда случайно спасла Лицию. Это была я, но… другая.

– Хочешь познакомиться с ней? – шепнул Белен и шагнул так, что наша одежда соприкоснусь.

Казалось, подайся я навстречу дею хоть чуточку, и смогу ощутить тепло его тела, твёрдость его мышц и… Покраснела и с трудом ответила:

– Да.

Белен осторожно наклонился. Сердце, казалось, провалилось в живот, кожу на лице покалывало от мужского дыхания. Ощущая аромат горькой вишни, которой так притягательно пахло от мага, смотрела в багровые глаза. Не разрывая взгляда, почти касаясь губами моего рта, дей проговорил:

– Хорошо. – И отстранился. Отвернувшись, добавил холодно: – Тогда начнём.

Я задрожала, обхватила себя руками. Горькое чувство разлилось внутри, защипало глаза, вырвало всхлип. Белен проговорил спокойным, хорошо поставленным тоном, словно выступал перед аудиторией:

– Магия крови не терпит лжи. Владеющий силой воздуха врёт легко, с наслаждением и радостью. Если поднатореть, можно даже создавать правдоподобные иллюзии… Ты наверняка их видела на площади в базарные дни. Это низшая магия, недолговечная и пустая. – Он тихо рассмеялся. – Отсюда произошло выражение «строить воздушные замки».

– А маги крови, – исподлобья посмотрела я, – разве не обманывают?

– Лгут все, – сухо обрубил Белен и с улыбкой пояснил: – О другом толкую. Можно продолжить, или ты желаешь подискутировать на эту тему?

– Простите, – пробормотала я.

– Маги воды должны обладать равновесием. Чем они спокойнее, тем сильнее. Имею в виду истинную сдержанность, внутренне безмолвие, безмятежность…

– Хотела бы этим обладать, – улыбнулась я.

– И убить свою магию? – нахмурился Белен. Я прикрыла ладошкой рот, чтобы попытаться не прерывать учителя. Дей усмехнулся и по-кошачьи приблизился, коснулся моих волос и горячо прошептал: – Магия крови – это страсть, Селеста. Правда в высшем её значении, суть без прикрас. Только обнажив собственные желания, мы становимся сильными.

Я смотрела в отстранённо властное и до безумия привлекательное лицо Белена, кусала губы и радовалась, что этого не видно за ладошкой. Мои тайные желания были слишком уж откровенно уродливыми и стыдно-развратными, чтобы я могла признаться в них даже самой себе. Но, если сила мага крови именно в этом, придётся открыться, иначе не достигну заветной цели.

Медленно отвела руку и, протянув ладонь к лицу дея, мягко прикоснулась кончиками пальцев к приоткрытым губам. Прислушалась к своим ощущениям. Сердце то замирало, то пускалось вскачь, низ живота болезненно сладко тянуло, по коже то и дело прокатывались жарко-колкие волны. Исполнив своё тайное желание, я что-то освободила в себе, и это непостижимое нечто будто разворачивало кольца, распространялось внутри и снаружи моего тела.

– Что это? – одними губами шепнула я. – Что со мной? Будто горю…

– Твоя магия пробуждается, – так же тихо ответил Белен и гулко сглотнул.

Лицо его словно окаменело, губы сжались. Но я не хотела этого. Желала ощущать кончиками пальцев нежность и тепло его кожи. И, начав позволять себе, не могла остановиться. Словно огромная волна несла утлое судёнышко вперёд. Захотелось покориться необузданной стихии, и всё равно, что хлипкая лодка может разбиться о скалы. Лишь бы ощутить ещё каплю силы. Каплю страсти. Каплю жизни. Настоящей… Истинной!

Судорожно вздохнула и протянула вторую руку, положила ладонь на подбородок Белена. Кожа приятная и прохладная, бородка на ощупь гораздо мягче, чем казалось. Улыбнулась, и дей сжал челюсти так, что под скулами затанцевали желваки. Провела пальцами, словно стирая их, пригладила волосы над висками и, приподнявшись на носочки, прикоснулась губами к щеке.

Отрываться не хотелось. Прикосновение, простое и стихийно-будоражащее, пробудило что-то. Может, что это истинная я?

– Достаточно, – хрипло сказал Белен. – Уходи.

Опустилась на пятки и растерянно всмотрелась в его бледное, в красных пятнах лицо.

– Я сделала что-то не так?

– Всё так, Селеста, – сквозь зубы ответил он. – Но я оказался к этому… не готов. Уходи!

Испуганно отшатнулась, отступила и, зябко передёрнув плечами, направилась к выходу. Белен догнал у двери, развернул, прижал к стене и, окатив совершенно безумным взглядом, жарко прошептал:

– Ты истинное искушение! Жалящее желание и выворачивающая внутренности страсть! Не хочу отпускать ни на минуту, ни на мгновение. Останься со мной, Селеста. Забудь о мире, о семье, о других. Будь моей…

И приник к моим губам, накрыл их властным жадным болезненным поцелуем, раздвинул их, скользнул языком. Пробудившаяся магия мгновенно отозвалась на этот призыв, взметнулась и, переплетаясь с жарким желанием, выплеснулась сладостным стоном. Мир заколыхался, поплыл, растёкся разноцветными волнами. Я поддалась этой стихии, которая управляла телом: жёстко, необузданно, как дикая кобыла, неслась навстречу тревожаще-неизведанному и бесконечно прекрасному.

Запустила пальцы в мягкие волосы Белена, провела по шее, прижала к себе ещё плотнее, чтобы поцелуй превратился в слияние. Захотелось полностью раствориться в непостижимом, опасном и притягательном мужчине, сломать все преграды, что сдерживают страсть, разорвать путы ограничений. Закрутиться змеёй, растечься у ног, затопить собой и утонуть в нём. Распухшие губы ныли, перед глазами плясали разноцветные искры. Тёплая ладонь Белена на миг сжала мою грудь, поглаживая, опустилась ниже, скользнула под юбку. Ощутив прикосновение к коже в разрезе на штанишках болезненно ярко, будто молнией поразило, я отпрянула так резко, что упала на пол.

Тяжело дыша, смотрела на Белена. Дей шагнул, но я выставила руку:

– Стой! – Он замер. Я подтянула ноги и, не поднимаясь, оправила фривольную юбочку. То, что предстояло сказать, уже жгло изнутри. Казалось, слова выкованы из раскалённого железа. И как мне пройти через это? Отвела взгляд, но тут же одёрнула себя и посмотрела в багровые глаза Белена. Тихо начала: – Поняла. Чтобы освоить магию крови, нужно перестать лгать и притворяться. Не хочу затягивать, Девственный аукцион совсем скоро.

Белен молчал, смотрел тяжело, дышал рвано. На белых щеках танцевали желваки, припухшие после поцелуя губы подрагивали. Было страшно, безумно страшно говорить, но я сглотнула подкативший к горлу ком и прошептала:

– Вы мне нравитесь. Очень. Возможно, никогда не прекращала вас любить. С того самого дня, как увидела на пороге нашего дома: ободранного, грязного, в крови… Но сияющие алым закатом глаза показались красивее, чем всё, что видела до нашей встречи. Вы поразили меня, дей, в самое сердце. И навеки поселились в нём…

Белен дёрнулся навстречу, но я снова выбросила руку:

– Стойте! Выслушайте мою правду. Я очень зла… В ярости! До ненависти, до желания убить… Да, даже представляла, что вы лежите в ногах и истекаете кровью, как верховный маг. – Мрачно посмотрела на Белена и процедила: – Что бы вы ни думали, что бы ни предположил отец, я не убивала! Помню только то, что узнала вас… – Белен приподнял брови, и я кивнула. – Да, я узнала вас на балу! Несмотря на то что увидела со спины. По движениям, повороту головы, по манере смотреть на собеседника. Пошла за вами… а потом уже стояла над верховным в его покоях.

Горло сжало тисками, дыхание перехватило, перед глазами снова запрыгали жуткие картинки, кровавые сцены, ужасающие подробности.

– Он лежал в луже крови… ещё дышал. Смотрел и не видел. Кровь текла отовсюду. Казалось, даже сочилась сквозь его кожу. Я испугалась. Ужас парализовал! Так, что не смогла даже закричать. Слабо опустилась и дотронулась. Не знаю зачем. Может, хотела помочь… или убедиться, что это не иллюзия?

Всхлипнула и, часто задышав, с трудом остановила слёзы. Ведь обещала себе, что не буду больше рыдать. И я исполню эту клятву. Хрипло продолжила:

– Вот тогда ворвался дей Уцес. Не знаю, что именно он говорил. Смысл слов ускользал, но я понимала, что он доволен. Не просто доволен, а счастлив! Его блестящих глаз испугалась даже больше, чем мертвеца. Уцес похож на хитрую хищную крысу… И в тот момент я вспомнила. Одно ускользающее, словно вчерашнее сновидение, событие. Дей вёл меня за руку в покои верховного и обещал, что моё будущее будет особо радужным. Уцес это отрицал. И никто мне не поверил. И вы… – осеклась и зло посмотрела внизу вверх на неподвижного Белена. – Ненавижу вас за то, что сделали со мной… – Кусая губы, упрямо не отводила глаз. Добавила тихо: – Но люблю.

Поднялась, приблизилась к Белену и осторожно положила ладони на его вздымающуюся грудь. Ощущая, как сильно бьётся сердце дея, проговорила:

– Нравится, когда вы меня целуете. Всё внутри сжимается, когда прикасаетесь… делаете это не как другие. Особенно. Внутри рождаются новые, запретные и одновременно болезненно-сладкие ощущения. Кажется, что вы сам порок! Квинтэссенция греха. Надо бежать, прятаться, спасаться, но я не хочу. Потому что жажду погрузиться в вязкую гущу вашей страсти. Так притягательно и так боязно… Мне очень страшно! – Посмотрела в кроваво-чёрные глаза мага. – Вы понимаете?

Дей рывком притянул меня к себе и, обхватив плечи, зарылся лицом в волосы, судорожно выдохнул. Ощущая, как дрожит Белен, как напряжённо упирается в живот свидетельство его возбуждения, прошептала:

– Я буду вашей. Сделаю, что прикажете. Стану куртизанкой, игрушкой, кем хотите… – Сглотнула комок в горле и, кусая губы, твёрдо произнесла: – Но после Девственного аукциона. Пообещайте, что научите меня магии крови за оставшееся время.

Белен сжал меня так, что стало трудно дышать.

– Зачем, Селеста? – хрипло спросил он. – Зачем тебе идти на это? Я могу оградить тебя от позора… Со мной ты в безопасности.

– Не нужно, – вырвалась я. Сжала кулаки и, понимая, что правда болезненно сдирает с меня защитные покровы приличий и разбивает щиты недомолвок, прошипела: – Хочу узнать, кто это сделал! Кто проклял верховного, кто подставил меня, кто преследует мою семью, жаждет погубить моих милых добрых сестёр. Они ничего плохого не сделали! Узнать и… убить!

Бросилась к Белену и обняла его. Прижалась губами к неподвижному рту, проникла внутрь язычком, провела кончиком по ряду зубов, коснулась его языка. Дей не отвечал, застыл статуей, но я не сдавалась. Не имела права отступать. Посмотрела в его блестящие багровые глаза и, собравшись с духом, мягко спросила:

– Вы… Ты поможешь, Адор?

Белен обнял меня так резко и сильно, что послышался лёгкий хруст. Надеюсь, не моих рёбер.

– Скажи, – выдохнул дей мне в губы. – Скажи ещё раз… моё имя!

– Адор, – прошептала я, касаясь кончиками пальцев его щёк, подбородка, шеи, гладила плечи и с замирающим сердцем шептала: – Адор. Адор. Адор…

Его имя, как стук сердца, как удары плоти, как бой часов, отсчитывающих неумолимое время, звучало в тишине снова и снова. Белен зарылся пятернёй в мои волосы, прижался лбом к моему и глухо простонал:

– Сделай это ещё раз… Поцелуй меня. – Потянулась к его приоткрытому рту, и Белен добавил: – Но на этот раз вспомни, как шевельнулась твоя магия, представь её… Попробуй ощутить, как движется кровь. И моя. И твоя… наша. Целуй!