Глава 21

Адор обернулся и проследил, как Жельена и Реаза усаживаются в карету. Перевёл взгляд на замок и вздохнул. На душе словно скреблись голодные ободранные уличные кошки, было больно и гадко. Не хотелось и думать о том, что предстояло сделать, но, не думая, можно лишь всё разрушить… А ему не хотелось ничего губить. Больше не хотелось. Сила Селесты, струящаяся по жилам, толкала создавать. В идеале вить гнёздышко… Но это недоступно таким, как он. Проклятым миром и собой.

Вскочил на коня и, пришпорив, направил к распахнутым воротам. Дей Рокуш уже несколько дней не выходил из дома, и Белена снедало дурное предчувствие. Оставлять Селесту в замке не хотелось, особенно если вспомнить провинциального дея Лавио… О белобрысом друге деи предпочёл и не думать, иначе повернёт обратно.

Успокаивал себя, что Селесте сейчас не до флирта. Гасия загрузила девушку так, что несчастная весь день бегала по замку с круглыми глазами и растрёпанными волосами. Потрясала списком, строго руководила куртизанками. Девочки так растерялись, что и не подумали сопротивляться или ёрничать над новенькой ученицей… Впрочем, нет! Селеста уже не ученица, а куртизанки всегда видят суть. Сила бутончика растёт с каждым днём, вызревает, манит, дразнит…

Застонал и, сжав челюсти, пришпорил коня. И неважно, что карета далеко позади. Всё равно, что Реаза поливает неугомонного дея привычными для дочери портового смотрителя словами за то, что наплевал на безопасность. Но куртизанка не знает, как Адор ощущает себя после поцелуя Селесты. До сих пор не понимал, как удалось сдержаться и не… распечатать бутон прямо на полу холодного коридора. Скрипел зубами, говорил, смотрел на бледное лицо Селесты и ощутил, как магия её сжимается, отступает, перестаёт выворачивать его нутро.

Да, он сбежал! Признаваться в этом непросто, но придётся. Как и решительно прекратить «уроки». Селеста владеет им, даже не прикасаясь. Прикажи она убить Лицию – сделал бы не задумываясь. Это напугало. Впервые за долгие годы возникла мысль: может, закон о запрете обучения женщин с даром к магии крови не такая уж и глупость?

Прижался к шее жеребца и, слушая его рваное хрипящее дыхание, подставил лицо ветру, прикрыл веки. Всё идёт по плану. Нельзя допускать сомнений, иначе дело всей жизни разлетится, как комья земли из-под копыт. Чем сильнее Селеста, чем притягательнее её бутон для деев, тем проще будет ими управлять. Первый круг… Адор установит свои правила! И верховным станет тот, кто должен.

Но чтобы новый верховный маг высшего света удержался на троне, нужно устранить угрозу. Того или тех, кто стоит за убийством дея Лобо. Рокуш что-то выяснил о пропавшем друге Адора, но что именно – узнать никак не удавалось. Обман… Он сам не стремился продвигаться в расследовании. Селеста заполонила своей вкусной магией всё пространство, вытеснила всё, что его интересовало.

Сначала куртизанки перестали заводить его, затем удовольствие от власти над магами стало таять, а теперь понял, что и желание контролировать высший свет сменилось жаждой. Жаждой обладать одной лишь женщиной. Селеста стала миром, который хотелось покорить. Но если он поддастся, то этот мир поглотит его свободу.

Когда он переступил черту? Когда пообещал другу, что его дочь выживет? Или когда поддался на зов плоти? Казалось, контролировал себя. Всего-то и нужно было – обучить Селесту, чтобы она смогла выжить в этом страшном мире без защиты высшего света. Никто не требовал самому становиться защитником. А уж тем более её рабом. Зарычал и ворвался в сад около тёмного дома своего осведомителя. Спешился и, не дожидаясь куртизанок, побежал к неприметной двери чёрного хода.

* * *

Вышла в сад и, прикрыв глаза, вдохнула прохладный вечерний воздух. Я выжила! И как Гасия справляется? Это кошмар! Упрямые рабочие, которые не хотели убирать сгнившие балки, а стремились лишь скрыть их. Но хуже утомила портниха, которая пыталась всучить молоденькой «помощнице заведующей» некачественные ткани. Хотела, чтобы куртизанки натёрли мозоли… ну там, где натирают их другим способом!

Присела на скамейку и устало откинулась на спинку. Поясница заныла, натруженные ноги загудели. Перед носом возникла чашка. Посмотрела на улыбающегося друга. Вирдес сверкнул голубыми глазами и приподнял белые брови:

– Твой любимый сливовый сок!

Хмыкнула и осторожно приняла чашку, отхлебнула терпко-сладкого напитка. Похоже на вкус Белена. Скрипнула зубами и помотала головой: нет! Это вкус любимых слив из сада Росио! Там, где мы с другом швыряли неспелые плоды в прохожих.

– Устала? – сочувствующе спросил Вирдес. Друг присел рядом и протянул руки: – Хочешь, как раньше, разомну твои ступни?

Скинула осточертевшие туфли и положила ноги на скамейку. Я так устала, что было наплевать, что моя юбка неприлично короткая, и Вирдесу открывается вид на коленки. Будто он коленок моих не видел! Да когда мы лазали по деревьям… Вздрогнула и покачала головой: так вот почему мама требовала, чтобы я носила нательную ленту! Чтобы Вирдес, когда подсаживал меня, не мог видеть того, что вечерами целовал Белен. Застонала: опять этот безднов Адор!

– Больно? – тут же отозвался Вирдес, и разминающие мои ноющие ступни пальцы стали нежнее. – Так лучше?

– Да, спасибо, – смущённо отозвалась я. Так стонала я лишь в объятиях Белена. Добавила поспешно: – Спасибо!

– Селеста, – осторожно оглядываясь, очень тихо проговорил Вирдес. – Сейчас в замке нет ни дея Белена, ни Гасии… Дей Прер на вечерних занятиях, а куртизанки… тоже заняты.

– Угу, – смежив веки, отозвалась я. Усталость окутывала тёплым покрывалом. Очень хотелось подремать. Вяло усмехнулась: – Предлагаешь воспользоваться свободой, тряхнуть стариной и полазить по деревьям?

Пальцы его сжались на моих щиколотках.

– Предлагаю сбежать!

Удивлённо посмотрела на него и покачала головой:

– Забыл про стигму? Я не могу…

– Я знаю, как обойти магию Белена! – Вирдес придвинулся. – Селеста, доверься мне.

Вскочила, сон как рукой сняло. Сердце забилось, ладони вспотели. Бежать? Куда? Да и зачем?..

– Нет, – сухо ответила я.

– Селеста, – прошипел Вирдес. Снова оглянулся и быстро прошептал: – Я договорился… кое с кем. Или сейчас, или никогда!

– Никогда, – порывисто ответила я и, повернувшись, быстро пошла к дому.

Камешки впились в стопы. Ругнулась, вернулась за обувью, оперлась о скамейку и сунула ступни в туфли. Вирдес криво улыбнулся и рыкнул:

– Извини.

– За что? – вскинулась я.

– За это, – рявкнул Вирдес и, прижав меня к себе, закрыл рот влажной тряпкой.

По губам расползся холод, кожу лица словно ожгло, дыхание перехватило, а веки налились свинцовой тяжестью. Ощущала, как меня несли, а в нос бил терпкий аромат спелых слив.

* * *

– Селеста!

Открыла глаза и поморщилась от яркого света. Вздрогнула и резко села на кровати, осмотрела большую солнечную комнату и опустила взгляд на улыбающееся лицо Вирдеса. Ухватилась за руку, где под тканью скрыта стигма. Ахнула:

– Как?

Друг присел рядом и положил ладонь на мою кисть.

– Отец помог. Он дал мне проклятие на крови, которое заглушает связь стигмы. – Синие глаза его заблестели: – Ты свободна!

У меня в животе всё скрутилось холодом, по спине побежали колкие мурашки. Крикнула:

– Зачем ты это сделал?!

Вскочила и приблизилась к окну, посмотрела на знакомый двор замка семьи Пура, с тоской скользнула взглядом по своему, уже опустевшему. Губы задрожали, по щеке поползла слеза. Вытерла её и упрямо развернулась к растерянному Вирдесу.

– Немедленно отвези меня обратно!

– Куда? – нахмурился друг и прорычал: – В тот ужасный дом? Ни за что, Селеста! Ты не станешь подстилкой Белена! Я и так едва с ума не сошёл, слушая, как служанки каждый день сплетничают о вас! Места себе не находил. Не допущу, чтобы он обесчестил тебя…

– А почему думаешь, что этого не произошло? – напряжённо уточнила я. – Почему не поверил слухам?

Вирдес болезненно скривился:

– Девственный аукцион. Белен не упустит возможности заработать. Но ты не пойдёшь туда! Останешься со мной, Селеста.

Я смотрела на друга и ощущала, как в груди начинает ныть и гореть, словно отмирала часть тела. Человек, которого я считала братом, перестал быть им. И теперь смотрела в холодные синие глаза. Чужие.

– И в каком же качестве ты будешь держать меня рядом? – ровным тоном спросила я. Приподняла брови и уточнила: – Любовница? Это та же куртизанка, но ты не заплатил дею Белену за девушку, а украл.

– Селеста! – воскликнул Вирдес. – Зачем ты так? Я спас тебя!

Покачала головой:

– Ты похитил меня. Ведь ясно дала понять, что не хочу уходить.

– Это всё проклятая магия Белена! – рыкнул Вирдес. Подошёл, схватил меня за плечи и тряхнул: – Он проклял тебя, Селеста! Это он украл тебя. Но отец всё исправит…

– И как же? – настороженно спросила я.

Но Вирдес не успел ответить, дверь открылась, и в комнату вошёл старший дей Пура. Я и раньше избегала встречаться с отцом друга, а сейчас видеть его совершенно не хотелось. Обрюзгший, с масленым взглядом мутно-синих глаз и вечно кривой улыбочкой, он не вызывал симпатии. А сейчас же смотрел на меня с откровенным вожделением. Я обхватила себя руками, словно пытаясь укрыться: Белен предупреждал, что мой бутон притягивает магов крови сильнее, чем родник манит измученного жаждой путника.

– Я объясню, Селеста, – мягко проговорил дей Пура и поднял руку, – как помогу тебе.

Отец друга впервые назвал меня по имени, а не дея Росио. Плохой знак. У меня и так веры в благие намерения мага крови не было, а теперь напряглась так, словно готова была в любое мгновение сорваться и бежать. Посмотрела на Вирдеса, медленно вдохнула и замерла при виде бледного лица. Друг не отрывал расширившихся глаз от дея Пура, и я быстро повернулась. В толстых пальцах с неровными ногтями увидела алый кулон. К горлу моему подкатил ком: я узнала украшение! Именно его мне подарил перед балом дей Инсент Лобо – убитый верховный маг.

– Не может быть, – прошептал Вирдес: он тоже узнал подарок дея Лобо. – Отец… Нет!

– Отец? – гадливо скривился дей Пура и с издёвкой продолжил: – Вот уж нет! К твоему появлению на свет я не имею ни малейшего отношения! Иначе в тебе бы проявилась магия крови…

Я покачнулась и слабо оперлась о столик. Вирдес потерял мать в десятилетнем возрасте. Как раз когда в нём стала проявляться магия воздуха. От осознания чудовищной правды затрясло. Передо мной стоял хладнокровный убийца, который лишил жизни собственную жену, которую уличил в измене.

– Но почему? – тихо спросила я и, бросив на бледного друга быстрый взгляд, облизала губы. – Почему только она?..

– Почему я строил из себя идиота и не замечал, что сын не мой? – саркастично спросил он и ткнул в мою сторону кулоном: – Из-за тебя! Паршивцу удалось подружиться с дочкой дея Росио. Если бы ты вышла за него замуж, всё бы стало очень просто. – Он хищно улыбнулся: – Стала бы вдовой ещё до первой брачной ночи… и мы бы подружились! Ох, Селеста, я так мечтал о будущем! Сильная, наполненная магией, молодая и красивая… Но ты оказалась ещё и плохой девочкой. Убила верховного… – Он покачал головой: – Ай-яй! – И тут же рассмеялся: – К счастью, мне нравятся плохие девочки!

– Подождите, – повысила я голос. Дей недовольно нахмурился, а я указала на кулон: – Откуда это у вас?

– Это я. – Я обернулась и изумлённо уставилась на Вирдеса. Он посмотрел на мага исподлобья и прорычал: – Я забрал его у тебя, когда танцевал. Отец… – Он болезненно скривился и выдавил сквозь зубы: – Дей Пура просил сделать это. Заменить кулон твоего отца на другой. Обещал, что после ты будешь смотреть только на меня. – Запустил пальцы в волосы и простонал: – Я идиот, Селеста! Прости…

– Действительно, идиот, – выплюнул дей Пура. – Мальчишка перепутал кулоны, и вместо амулета дея Росио притащил подарок верховного.

Я потрясённо молчала: вспомнила, как мы с другом танцевали, а потом увидела мужчину, подумала, что это мой возлюбленный, да пошла к нему… После ничего не помню. Дей Пура просил Вирдеса заменить амулеты, хотел, чтобы я вышла замуж за его сына… не сына.

– Значит, Вирдес перепутал кулоны, – медленно проговорила я, – и подарок верховного оказался у вас. И именно с его помощью вы хотите освободить меня от связи с деем Беленом? Каким образом?

Дей Пура хищно оскалился, глаза его ало сверкнули:

– Я предъявлю суду пяти вещественное доказательство, Селеста! И тебя освободят от всех обвинений. Конечно, жить, как прежде, уже не получится. Останешься со мной…

– Что за доказательство? – вновь перебила его мечты о сладкой совместной жизни.

– Верховный дарит… – Дей хмыкнул и поправился: – Дарил подобные всем своим фавориткам. Это означало приглашение в его спальню. Конечно, осведомлённых не так много. Как ты думаешь, почему дей Лобо отослал твоего отца как раз в день бала дебютанток? Он знал, что старшая дочь мага высшего света обладает мощным даром, и хотел заполучить. Тебе подобрали бы фиктивного мужа, но жила бы во дворце…

– Не о том спрашивала, – раздражённо отмахнулась я. – Вы сказали, что это доказательство моей невиновности. Почему?

– Потому что нашёл его в вещах своего сына, – гаденько хихикнул дей Пура. – Расскажу, что Вирдес был одержим тобой и не принимал отказа… Одно то, что он работал в академии куртизанок, докажет это! Дей Лобо подарил знак особого уважения его любимой, и мальчишка убил его из ревности…

– Верховного мага крови? – иронично приподняла я брови. – Посредственный маг воздуха? Вы как себе это представляете?

– Да ты умная девочка, – хмыкнул дей и жёстко сказал: – Вирдес выкрал все мои заклятия, подкупил охрану дворца и убил верховного. У меня найдётся немало свидетелей… и парочка трупов стражников.

По спине прокатилась ледяная волна от ужаса, дыхание перехватило. Вирдеса обвинят в убийстве верховного, меня освободят от власти Белена и… я стану игрушкой дея Пура? Да ни за что! Никому не подчинюсь!.. Кроме Адора. Но что же делать?

– Значит, это были вы, – горько проговорила я. – Зачем?

– Я же спас тебя, – рявкнул, пряча кулон, дей Пура. – Не скрой подарок верховного, тебя убили бы на месте! И до суда бы не дошло…

– Спасли? – едко переспросила я. – От места любовницы верховного ту, кого сами возжелали? Это не спасение, это лишь смена клетки. Вы убийца, готовый подставить сына под смертную казнь… Да, я поняла, что он не ваш биологический наследник. Но Вирдес вырос у вас на глазах, вы воспитали его. Как же честь мага высшего света?

– Честь? – зло крикнул дей Пура. – Честь мага в его силе. Мне нужно быть сильным, чтобы оставаться высшим. А в тебе целый океан мощи! С твоей помощью я смогу продвинуться на пару кругов. А, возможно, даже стать высшим!

– Я не пойду на это, – глухо отозвался Вирдес. – Не возьму вину за смерть верховного.

– А тебя никто не спрашивает, мальчишка! – рявкнул маг и скривился. – И уже никогда не спросят.

Он вскинул руки, сложил кисти, кольцо на его пальце полыхнуло алым светом. Расползлась кровавая сеть, которая тут же окутала Вирдеса. Тот выгнулся, застонал, лицо побагровело, а глаза почти вылезли из орбит. Сердце ёкнуло, и, прежде чем поняла, что делаю, укусила своё запястье, да нарисовала в воздухе знак, которому научил Адор.

Кровавая пелена отсекла удушающую сеть мага, и остатки убивающего проклятия разлетелись по комнате. Меня и Вирдеса защитила стена, а вот дея Пура пронзило стрелами разрушенного проклятия. Он мешком свалился на пол, застонал и, держась за бок, пополз к двери. Руки его обагрились кровью, лицо побелело. Я держала защитную стену и напряжённо наблюдала за деем: что он задумал?

– Тварь Белен, – прошипел Пура. – Обучил девчонку боевой магии!

Вывалился в коридор, а я бросилась к Вирдесу:

– Как ты? Подняться сможешь?

Он с трудом, морщась, стянул с пальца кольцо с синим камнем:

– Возьми. Всё, что осталось от матери… Понимаю теперь, что это кольцо моего отца. Настоящего… В камне заключена магия воздуха. – Кроваво засмеялся: при виде алых зубов, у меня, казалось, сердце в живот упало. Вирдес продолжал: – Прости, что обманывал. Ты твердила заклинание, а я использовал кольцо. Потому ты и не промазала ни разу.

Я приняла прощальный подарок и порывисто обняла друга:

– Тише! Я спасу тебя… Ох, у тебя кровь…

– Это твоя, – сквозь зубы проговорил Вирдес, вытащил платок и прошептал: – Вечно с тобой одни проблемы! То коленки разобьёшь, то локти обдерёшь…

Я слабо улыбнулась – губы дрожали – и приняла платок. Рука друга безвольно опустилась, веки смежились. Платок выпал из моих пальцев.

– Нет… Вирдес!

Тронула его щёку, голова друга покачнулась. Он не дышит? Сердце пропустило пару ударов. Помотала головой: нет, нет! Прижалась ухом к его груди, но не уловила ни биения. Зажмурилась и горестно застонала: не сумела спасти его… Заклятие крови перекрутило внутренности слабенького мага. По щекам градом покатились слёзы, ткань рубашки Вирдеса намокла.

– Прости, – шептала я, глотая солёную влагу. Обняла мёртвого друга и, прижав к груди, просипела: – Я так виновата…

Судорожно втянула воздух и, запрокинув голову, приказала себе не плакать. Нужно взять себя в руки! Разобраться с убийцей верховного мага. Отомстить за Вирдеса! Прижалась на миг ко лбу друга и, поднявшись, решительно двинулась по кровавому следу.