Глава 10

Фамильяры в количестве двух штук действительно оказались голодными и ожидали с нетерпением. Девушка осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

— Ну наконец-то явилась! Я уж думала, ты про меня совсем забыла, а я, между прочим, страдала, и скучала, и переживала, как там моя кровиночка в первый учебный день! — сварливо приветствовала ее Люсинда, неторопливо приближаясь и осторожно принюхиваясь.

— Я же говорила, что приду через два занятия!

— Мало ли, что ты говорила, у девиц ветер в голове! Может, ты какого самца встретила и остатки разума растеряла! — о, а это подключилась Мотильда, медленно, но уверенно ползущая за Люсиндой.

— О нет! Ну какие самцы на занятиях? Хотя… Люсинда, а давай ты со мной на физподготовку сходишь, как раз оценишь местных самцов и мы закроем эту тему! — предложила компромисс Джесс, которая хотела поговорить со своим фамильяром без свидетелей, а главное, без лишних комментариев и бесценных выводов комментаторов.

— Ох, что-то ты темнишь, ягодка, я просто чувствую, как подкрадываются неприятности! — да, Люсинда прекрасно чувствовала неприятности, чаще всего вымышленные, но так как придумывала она их каждый день с упорством, достойным лучшего применения, то, конечно, все случайности и совпадения списывала на свою гиперчувствительность и дальновидность. Как говорится, раз в три года и разряженный артефакт искрит!

— Ой, да что там чувствовать! Я еще утром заподозрила неладное! — несмотря на черепашью скорость, целеустремленности Мотильде было не занимать и она уже практически доползла до Джесс.

— Кому-то просто вредно читать любовные истории в таком количестве, — задумчиво пробормотала девушка и быстро осознала свою ошибку, когда на нее уставились сразу два негодующих взгляда, не предвещающих ничего хорошего. Пришлось срочно доставать аппетитно пахнущую взятку из столовой. Когда она разложила угощение по тарелкам, взгляды сменились на более благосклонные. С видом оскорбленной аристократической утонченности Люсинда соизволила подойти к тарелкам и ревниво сравнить размеры подношений. Задумалась, и утащила ягодный пирожок к себе.

— Я все вижу! И если я не доползла достаточно быстро, это не значит, что со зрением или счетом у меня тоже проблемы! — прошипела подползающая Мотильда, примеряясь к своей немалой тарелке.

— Вот видишь, и еще молча, — миролюбиво ответила Люсинда, успевшая расправиться с тем самым первым пирогом, — ведьма моя, значит имею право на привилегии!

— Да какие тебе нужны привилегии? Ты сейчас обожрешься и либо лопнешь, либо Джесс не сможет тебя в сумку протолкнуть!

— Знаешь, Джесс, а я наверно, с тобой на занятия ходить буду, — задумчиво произнесла свинка, — и пригляд, и мозги, которыми меня природа не обделила, и с этой занудной старой перечницей не оставаться!

— Это я старая перечница? Да мы живем в 10 раз дольше примитивных грызунов! И я по меркам своего вида еще юна и прекрасна, но вместе с тем опытна!

— Ой ли? Много опыта наберешься, сидя в четырех стенах? Что тут делать-то? Тараканов гонять? О прости, ты не сможешь гонять тараканов, ты же мееееедленная!

Джесс сидела на стуле, ожидая, пока ненасытные фамильяры закончат обед, и старательно сдерживала рвущийся наружу жест рука-лицо. Этих двоих надо как-то мирить новой книжкой.. или сплетней, чтобы Люсинда действительно не увязалась за ней на все занятия… этого академия может не пережить, а ведь Джесс здесь уже почти нравится!

Когда занятые едой питомцы все же отвлеклись друг от друга и замолчали, девушка переоделась в спортивную форму, состоящую из удобных эластичных штанов, туники до колен и легких ботинок. Все приятного темно-зеленого цвета, и что удивительно, даже шло ей. Критически осмотрев себя в зеркало, переплетя косу потуже, Джесс вернулась к столу. Немаленькая горка еды на каждой тарелке была безжалостно истреблена, Люсинда скорбно обнюхивала сиротливо лежащие крошки. Джесс позволила себе закатить глаза, порадовавшись, что еда из столовой, а не из лавки, иначе она бы рисковала остаться без накоплений в самом ближайшем будущем.

— О, ты выглядишь… почти как Алиса в своем костюме для бега, — ободрительно заметила Люсинда, примеряясь, как бы залезть в оставленный на полу рюкзак. Короткие ножки смешно перебирали в воздухе, но потяжелевшее пузико позорно перевешивало.

— Да развратно она выглядит! Срам кое-как прикрыт! Как от самцов отбиваться будет? Рюкзаком с фамильяром? — ехидно заметила Мотильда, неторопливо направляясь в свое логово под кровать.

— Ты за своей девочкой смотри, а мою не трожь! — Люсинда совершила еще один рывок, завершившейся победой фамильяра.

Джесс подхватила потяжелевший рюкзак, в котором отчетливо ощущалось копошение удобно устраивающейся свинки, и вышла за дверь.

Время до начала занятия еще было достаточно, и Джесс отправилась в академический парк. Прогуливающихся студентов в это время было много, и место для уединенной беседы пришлось искать. Погода шеплата развалиться где-нибудь на газоне на пледе и медитативно созерцать плавно проплывающие по небу облака. Но впереди еще ожидала физическая подготовка, с которой у девушки были весьма напряженные отношения, так что была большая вероятность, что после занятия она и так упадет и будет созерцать, что придется.

— Джес… я начинаю задыхаться, — возвестил из рюкзака слабый умирающий голос Люсинды.

— Мы еще не пришли.

— Когда мы придем, может стать слишком поздно!

— Да я уже и не надеюсь…

— На что это ты не надеешься?

— Кхм… что получится найти достаточное удобное место для тебя.

— Аааа… ну ты вытащи меня, на ручкам мне и так будет достаточно удобно…

— Вытащу, но тогда пойдешь ножками…

— И в кого ты такая бесчувственная???

— Хм, дай подумать… это все тлетворное влияние суровых жизненных обстоятельств!

— Джесс…в глазах темнеет…

— Это просто в рюкзаке темно, не переживай!

— Ты меня совсем не любишь и не ценишь, да? — столько в голосе было укора и печали, что даже самое черствое сердце бы дрогнуло, но у Джесс за годы совместного сосуществования выработался иммунитет.

— Ну почему, люблю и ценю, поэтому сейчас дойду до вон той беседки и вытащу.

— Мое остывающее тело… но помни, я была самым близким твоим существом!

— Конечно, я даже запишу это… где-нибудь…

Через пару минут Джесс действительно нашла в зарослях пустующую покосившуюся беседку, которую другие адепты игнорировали, видимо, опасаясь внезапного обрушения. Справедливо решив, что если сооружение до сих пор устояло, то и нашествие одной адептки и фамильяра прекрасно выдержит, она расположилась на протестующе крякнувшей скамейке, вытащила Люсинду, изображающую долговременный обморок, и положила ее на стол, молча ожидая, когда великая актриса придет в себя. На всякий случай, она вытащила еще и свою скромную сферу безмолвия, активировала, и тоже положила на стол. Тушка фамильяра приоткрыла один глаз и дернула лапками.

— Если тебе так плохо, то я, наверно, оставлю тебя здесь, приходить в себя и на занятие пойду одна, — задумчиво произнесла коварная ведьма. Открылись уже оба глаза и с негодованием уставились на бесчувственную хозяйку:

— Джессика Блейк Равенкрофт, что бы на это сказала твоя бабушка?

— Похвалила за находчивость и характер, который не поддается на мелкие провокации?

— И это тоже… но твое поведение — недостойно леди! Где врожденная чувствительность, сочувствие к ближнему и забота о фамильяре?

— Хм… леди осталась в далеком прошлом, так что давай мы не будем об этом. А что касается заботы… я видела чудесный аквариум для мелких животных, там можно разместить тебя со всеми удобствами. Хочешь? Я буду рада о тебе позаботиться!

— Ведьмааа, — восхищенно протянула Люсинда и благоразумно решила не продолжать опасную тему заботы о фамильярах, — о чем таком ты хотела поговорить, что даже вспомнила, что бедной мне нужно подышать на свежем воздухе? И не говори, что действительно хочешь показать мне местным зеленых самцов, — она хихикнула, но глазки-бусинки смотрели с настороженным вниманием.

— Даже уже не знаю… может, самцами ограничиться…

— Джесс, ты же не оставишь свою любимую Люсинду страдать от недостатка информации? Я же от стресса могу всякого надумать… и стресс будет не только у меня!

— Вот не нужно мне угрожать! Ладно, во-первых, по непроверенным данным, а точнее, по местным сплетням, в этом прекрасном учебном заведении пропадают отчисленные студенты. И еще не факт, что отчисленные за дело, а не постфактум после пропажи…

— Мммм.. чую, пахнет тайнами и скандалами, — восторженно прошептала свинка, возбужденно шевеля встопорщенными усиками.

— И самое неоднозначное, по тем же слухам, ожидали не то проверяющего, не то дознавателя из столицы… и мы имеем на данный момент некоего нового временного боевика-преподавателя, магистра Аркейн Эйртон.

— Оу, тот самый заинтересовавший тебя самец? Обязательно покажи! Мне Мотильда обещала показать страшно действенное гадание на рунах, вот и опробуем!

— Какой самец? Преподаватель! А если он дознаватель? И он меня узнал, оказывается, изучал мое личное дело в Нокслинской академии! Зачем боевику интересоваться ничем не примечательной адепткой даже не боевого профиля?

— Ой не прибедняйся, уж моя ягодка точно примечательная, а в некоторых местах, даже ... Ой…Оу! — Люсинда перевела взгляд за спину Джесс и резко оборвала недосказанную фразу, что с ней случалось не часто.

— Адептка Блейк, а Вы решили прогуливать занятия в первый учебный день? — раздался из-за спины знакомый вкрадчивый голос, Джесс медленно обернулась, приклеивая очаровательную улыбку, которая отчего-то не желала приклеиваться. В голове бился вопрос, даже два: «Как много он услышал?» и «Какие мог сделать выводы из услышанного?» Она закрыла сферу безмолвия, не понятно, сработавшую ли, если у него есть что-то мощнее этой игрушки.

— Ну что Вы, магистр Эйртон, как можно, пока перерыв не закончился, выгуливаю своего фамильяра, она, бедняжка, засиделась в комнате и страдает! — Джесс посмотрела на ручной артефакт-хронометр, который честно показывал, что до начала занятия еще есть время, и можно даже не бежать.

— Джесс, если этот самец свободен, мы вполне можем рассмотреть его кандидатуру! Хотя, без артефакта личины, возможно, там тьфу, и смотреть не на что! — простодушно отозвалась Люсинда.

Джесс почувствовала, что стремительно краснеет, а магистр перевел заинтересованный взгляд на морскую свинку, в которой запоздало проснулось чувство самосохранения, и она начала медленно пятиться в сторону Джесс.

— Какой интересный фамильяр, разрешите посмотреть? — он протянул руку в сторону морской свинки, но девушка успела перехватить питомицу и пересадить к себе на колени.

— Извините, нет, она несколько несдержанна в высказываниях, приношу свои извинения, но у нее очень тонкая душевная организация, и от близкого контакта с незнакомыми может случиться ужасный стресс…

— Да, а со стороны кажется, что ее душевной организацией гвозди забивать можно…

— Да как ты мог такое подумать, чувбан бесчувственный! Джесс, я сейчас упаду в обморок! — и Люсинда действительно обмякла, прощально дрыгнув ножкой.

В беседке воцарилась неловкая тишина.

— И надолго она так?

— Пока не надоест, — честно ответила Джесс.

— Тогда можно мне ее пока осмотреть?

— Руки держи при себе, если не лишние, — прошипела Люсинда, не приходя в сознание.

— Хм… первый раз вижу такое интересное магомодифицированное создание… — с интересом протянул магистр Эйртон.

— О Вы можете обратиться в питомник «Гармония», там Вам подберут Вашего идеального фамильяра! И даже скидку сделают 5%! — с энтузиазмом отозвалась Джесс, мысленно мстительно надеясь, что он туда действительно обратиться и будет так же счастлив.

— Я, пожалуй, воздержусь, с моей работой заботиться о фамильяре совершенно некогда, даже о таком уникальном, — благоразумно отказался мужчина, все еще не сводя изучающего взгляда с затихшей свинки.

— Пожалуй, действительно пора на занятие, — Джесс, как могла, прикрыла Люсинду ладонью, и перевела так и не задающийся разговор на учебную тему, — Или Вы хотели о чем-то поговорить?

— Нет, просто… прогуливался по пути на стадион, увидел Вас и решил, что нужно напомнить о занятии.

— Не беспокойтесь, у меня все в порядке с дисциплиной.

— Хорошо, если так, — мужчина развернулся и скрылся за ближайшими зарослями.

Джесс сидела, прислушиваясь к удаляющимся шагам, а Люсинда зашевелилась на ее коленях, переступая короткими лапками и оглядываясь по сторонам:

— Ох, хорош, конечно, но проходимец! Кто ж преподает с личиной? Явно дознаватель или инквизитор… ох, чувствуя я, что придется тебе передачи в казематы таскать… говорила же я тебе, что надо было ехать совсем в провинцию и затаиться! Сидели бы сейчас в своем маленьком домике и пили чай с плюшками, а не это вот все! Сплошной стресс от этих самцов!

Джесс не возразила. Еще пару минут они посидели в тишине, думая каждая о своем, а потом ручной хронометр противным писком прервал молчания, намекая, что кое-кому пора поторопиться.

Джесс торопливо шла в сторону спортивного полигона, а в памяти тревожно всплывали слова этого… пусть будет «противного» Аркейна Эйртона о замене чем-нибудь более действенным физической подготовки у ее группы. Вот зачем артефакторам боевая сноровка (будем честными, некоторые, не будем показывать пальцами, и просто с бегом без препятствий не всегда справляются)? Работать на коленке в процессе атаки боевых артефактов? Она представила, как их группа бегает по полю, уворачиваясь от неприятных магических воздействий и трясущимися руками собирает что-нибудь убойное, ужаснулась и постаралась больше не думать всякую дичь… которая еще может оказаться не совсем дичью, мало ли у кого какие фантазии!

На занятие она почти опоздала… эх, надо было сворачивать, куда изначально хотела, и не поддаваться на провокации из рюкзака.

Полигон для занятий ничем новым не удивил, и выглядел даже более основательным и убойным, чем нелюбимый собрат из столичной академии. Боевая шеренга из местами задохликов-артефакторов большого впечатления не производила. Перед слегка неровным рядом уныло слушающих адептов уже начал прохаживаться преподаватель. Джесс посмотрела на хронометр, да, занятие началось буквально минуту назад. Поэтому она пристроила рюкзак у низкого ограждения и бегом заняла место в конце ряда возле одногруппницы.

Преподаватель, магистр Калеб Вирк, как сообщало расписание, был среднего роста, но широкоплечий и крепкий, с коротко стриженными каштановыми волосами и серебристой прядью надо лбом, закатанные рукава тренировочной формы демонстрировали не только рельефные мышцы, но и магическую татуировку в виде узора-плетения на правом предплечье, что намекало на военное прошлое, а значит, и не простой характер.

— Теперь, когда к нам присоединилась новая звезда, прибывшая прямо из столицы, можем начинать пробежку — пять кругов по стадиону, потом стандартная разминка. Вам, адептка Блейк, дополнительный круг в знак моего личного расположения и поощрения.

Джесс внутренне застонала, но ничем не показала «радости» от полученного поощрения.

Бежала группа на удивление слажено и молча, практически в одном темпе, и девушка даже заподозрила их в нехорошем — прекрасной физической форме. Но на третьем круге половина начала отставать, на четвертом две девушки подвернули ногу и похрамали к целителям. Правда когда на пятом круге к целителям собрались хромать 5 парней, магистр жизнерадостно предложил:

— Да, ступайте, болезные, а я отправлю целителям вестник, им как раз нужны добровольцы для практики по хирургическим вмешательствам с применением магических артефактов. Подлечат, заодно артефакты протестируете.

После щедрого замечания парни хромать резко перестали и даже бодренько рванули завершать финальный круг и на разминку. Джесс добегала свой призовой кошмар на трясущихся ногах, отгоняя ленивые черные мушки перед глазами и старательно экономя дыхание. Как сказала бы Люсинда, не отданные фамильяру пирожки сделали свое черное дело. Доплетясь последний круг, девушка присела на такую мягкую сейчас траву:

— Магистр Вирк, я согласна быть подопытной у целителей, только пусть тело сами заберут! Отправьте, пожалуйста вестник…

— Подождите, магистр Вирк, у этого тела еще есть неисчерпанные резервы, давайте дадим ему шанс на полосе препятствий, — раздался знакомый голос.

Джесс посчитала своевременным прилечь и изобразить труп. Настало время проверить теорию, что хищники на такое не нападают.

— Вы пошто, изуверы окаянные, мне девочку погубили? — из заботливо пристроенного к ограде рюкзака поспешно выбиралась воинственная Люсинда, и неслась по полю, показывая чудеса проворности и говорливости, — Держись, ягодка, сейчас Люсинда тебя спасет.

Джесс открыла глаза и посмотрела на беззаботные пушистые облака, плавно плывущие по безмятежному небу, отчаянно хотелось к ним присоединиться. Вот не так она представляла себе учебный день, надо было Люсинду вечером на прогулку выносить и беседы беседовать, а не это вот все. Сверху с размаху шлепнулась увесистая тушка, у нее тоже пироги не так распределились. В лицо ткнулась усатая мордочка, щекотно обнюхала шею и прошипела в ухо:

— Продолжай симулировать и мы с них еще и компенсацию отсудим.

— Хмм, стесняюсь спросить, за что компенсацию? — вот наградили же кого-то предки слухом, — адептка Блейк, мне даже не потребовалось присутствовать на занятии целиком, чтобы подтвердить свои печальные догадки о крайне удручающем физическом состоянии Вашего курса.

— Чужое физическое состояние — не Ваша печаль! Тут девочке плохо! Нервы! Нет? Истощение! Тоже нет? Перегрузили мою ягодку своими извра… упражнениями!

— Я бы попросил! Адептка Блейк, если Вы не уберете свою нервную крысу с моего полигона, я скормлю ее коту! И уверяю Вас, мне за это ничего не будет! — тон магистра Вирка не отличался дружелюбием.

Джесс от возмущения резко пришла в себя и села, прижимая к себе любимицу:

— Это магический фамильяр, морская свинка, не надо ее оскорблять и угрожать! Вот дождемся лекарей и вместе покинем полигон.

— Вы покинете полигон после завершения занятия, поразите нас своими способностями на полосе препятствий, а Люсинду я пока подержу, посторожу и обсудим с ней … возможную компенсацию, — магистр Аркейн Эйртон неуловимым жестом выхватил не успевшую возразить свинку и отошел к ограждению. Впрочем, держал безвольное тельце он весьма бережно, но это не значило, что Джесс простит ему такое самоуправство. Хватать руками чужого фамильяра — моветон! Она тяжело поднялась и побрела догонять однокурсников на полосе препятствий.

— Джесс, помни, что у него заложница! Я очень на тебя надеюсь, — раздалось вслед едва слышное.

Преодолевать полосу препятствий на самом деле было делом обычным, в Магической академии Нокслина преподаватель по физической подготовке отчего-то был совершенно и непокобелемо.. (ну да, кобель он был).. непоколебимо убежден, что быстро бегать и выживать на полосе препятствий — святая обязанность и жизненная необходимость для всех адептов, начиная с первого года обучения, независимо от специализации. И да, алхимики и зельевары также страдали. Вероятно, даже больше остальных, так как девушек в группе было много, а сил и желания — удручающе мало. Но ничего, к четвертому курсу все, кто хотел зачет по физической подготовке (а дурочек пересдавать наедине с кабелистым преподавателем практически не находилось), научились быстро бегать, ловко ползать, уворачиваться от движущихся мишеней, и даже забираться на стену и подтягиваться. Просто загляденье, какая у них была спортивная группа! Впрочем, умение быстро бегать и миновать разные неучебные препятствия здорово пригодились и в обычной жизни, о чем Джесс старательно старалась забыть. Сейчас она — хрупкая, неспортивная адептка с неправильно распределившимися за лето пирожками!

Поэтому препятствия Джесс проходила неспешно, аккуратно, не привлекая к себе лишнего внимания, но и не плетясь в хвосте. Она уверенно закончила вместе с первой пятеркой, и уныло побрела к магистру Аркейну Эйртону, пора было вернуть своего фамильяра, пока у чувствительной Люсинды не началась затяжная депрессия, из которой вытаскивать действенной пиродково-тортовой диетой никакой стипендии не хватит. Ах да, нет никакой стипендии!

— Адептка Блейк, зачет за это занятие, Ваша неспортивная форма умеет удивлять, Вы прошли полосу препятствий лучше многих однокурсников, можете быть свободны, — раздался ей вслед голос магистра Вирка, на что у Джесс хватило сил лишь кивнуть, чтобы не сбиться с намеченного маршрута. Она действительно устала, не так смертельно, как хотелось казаться, но все же лето без занятий и пирожки сказывались.

— Магистр Эйртон, Вы увидели все, что хотели, и я могу забрать своего фамильяра? Надеюсь, Вы ее не обижали? — она с подозрением уставилась на магистра, который, ничуть не смущаясь, молча и бесцеремонно ее разглядывал. И отчего-то девушке захотелось отчаянно смутиться и покраснеть от этого взгляда, слишком мужского и слишком пристального, но нет, она кремень!

— Ну как можно, я леди не обижаю, — почти проворковал магистр, передавая Люсинду на руки встревоженной девушке, а Джесс поняла, что не леди он вполне в состоянии обидеть…

Люсинда, продолжавшая отыгрывать немощную деву в беде, трагическим шепотом возвестила:

— Джесс, у меня для тебя две новости, хорошая и плохая, с какой начать?

— Конечно, с хорошей, есть небольшой шанс, что плохая за это время сама рассосется!

— Я в порядке, но мне нужен тортик для поддержания душевного равновесия!

— Да, это действительно прекрасная новость, а плохая?

— Нам сделали предложение, от которого мы не сможем отказаться!

Джесс вздернула бровь и вопросительно посмотрела на магистра Эйртона:

— Это что же за предложение, от которого порядочная леди не может отказаться? Как говорила моя бабушка, отказать нельзя только смерти, стоя на краю могилы, и то есть варианты и возможность поторговаться!