Глава 11

Аристократичная морда дозна.. магистра Эйртона обозначила легкую понимающую усмешку:

— У Вас была удивительная бабушка, адептка Блейк, мне жаль, что я не был с ней знаком, — легким пасом руки он извлек из магического кармана три папки и передал их Джесс: — это Вам для изучения, чтобы не было скучно после занятий. Если содержимое Вас заинтересует, жду Вас с многоуважаемой Люсиндой в той же беседке, где Вы недавно так мило… перекусывали, скажем, через два часа.

И он с невозмутимым видом отправился что-то обсуждать к магистру Вирку, оставив Джесс переваривать услышанное.

— Что стоишь, словно тебя арканом подчинения приложили, — прошипела Люсинда, — давай, двигай в сторону беседки, нас же отпустили! И улыбайся радостно, самцы любят глупеньких жизнерадостных самочек!

Джесс спрятала папки в прихваченный рюкзак, послушно изобразила оскал, призванный показать окружающим, что она действительно милая и глупенькая девушка, и степенно отправилась к выходу из полигона, подбадриваемая тихими комментариями Люсинды:

— Плечи расправь, ты же девица, а не лошадь после скачек.

— Знаешь, я чувствую себя немного лошадью, но кому не нравится, сейчас пойдет сам, как гордая самочка, скалясь и распрямляя все, что сможет распрямить, — прошипела в ответ Джесс.

— Я же хочу, как лучше, между прочим, магистры на тебя смотрят. Не оборачивайся! И походку плавнее! Самочка должна быть легконогой, летящей, в меру ветренной и жизнерадостно-легкомысленной, тогда все самцы штабелями укладываются и ухаживают… тортики присылают, цветочки… хотя, нет, цветочки нам не надо, бери тортиками! — не сдавалась матримониально настроенная фамильяр.

— Люсинда…

— Ммм? Я забочусь о нашем общем счастливом будущем, между прочим! Ты уже скоро будешь девица не первой свежести на брачном рынке, и придется довольствоваться какими-нибудь убогими самцами! А нам в нашей сложной жизненной ситуации нужен как раз лучший покровитель, который сможет оценить мою ягодку и защитить ее от разных жизненных невзгод!

— А давай ты лучше будешь экзистенциально страдать без попыток пристроить меня какому-нибудь самцу?

— Как же так? А на ком я буду тогда воплощать все бесценные знания, почерпнутые из нетленных романов Амории Лаф? Не для себя же я стараюсь, тактику и стратегию продумываю? — усы Люсинды воинственно топорщились, мордочка выражала крайнюю степень недоумения.

— Кстати о тактике и стратегии, мы сейчас дойдем до той чудесной удаленной беседки, и ты мне расскажешь, что за неприличные предложения изволил делать тебе магистр Эйртон, пока я страдала на полигоне!

— Хмм… да дождешься от него неприличных предложений! Одни намеки, и те страшные! Никакой романтики в эти магистрах!

— Вот, если никакой романтики, то зачем ты тогда заставляла меня изображать полоумную самочку?

— Ну вдруг у него проснутся зачатки этой самой романтики! Амория Лаф пишет…

— О нет, избавь меня от цитирования этого ужаса!

— Это не ужас, а правда жизни! — Люсинда обиженно запыхтела, оскорбленная в лучших чувствах и за себя, и за любимого автора.

Оставшаяся дорога до беседки прошла в оскорбленном молчании Люсинды, а Джесс размышляла, что за гадость ей подкинул магистр, и чем чревата будущая беседа.

И вот, две «самочки» вновь расположились в заброшенной беседке, сфера безмолвия была активирована, раскрыв рассеивающий звуки полог над двумя такими разными, но крайне сосредоточенными девицами. А кто скажет, что Люсинда — не девица, тот первый получит черствым пирожком!

Пальцы Джесс слегка подрагивали от волнения, перед ней лежали три папки, с которых на нее смотрела знакомое-незнакомое собственное изображение с небольшими вариациями, но вполне узнаваемое.

Вот юная аристократка Джессика Блейк Равенкрофт, утонченная и отстраненная, очень женственная и скромная, несколько лет назад уехавшая в деревню поправлять пошатнувшееся здоровье. Единственная наследница погибшего графа Теодора Блейка Равенкрофт, известного артефактора и путешественника, и графини Сильвии Лиеры Равенкрофт, настоящей леди, занимающейся благотворительностью, и немного — алхимией и зельеварением. В тоненькой папочке содержались сведения об опекунах и заметка, что они весьма озадачены здоровьем своей дальней родственницы, которую никак не могут показать в высшем свете. Далее шли листки с данными ее «семьи»: барон Эльмер Грейстоун, Баронесса Арлетта Грейстоун (урождённая ван Дрейм), их сын — баронет Эдвард Грейстоун (сейчас ему уже 23 года), образцовый сынок, за которого Джесс должна была выйти, “если бы была в себе”, ослепительно улыбчивый, но с глазами, как у удава, его она тоже прекрасно помнила, и даже передернула плечами от нахлынувших воспоминаний.

Вторая папка «Джессика Блейк», примерная адептка Магической академии Нокслина, ныне — Магической академии Провиденс, на карточке — привычный образ, который Джесс видела каждый день в зеркале, симпатичная, даже красивая, грива рыжих волос, выбивающихся из косы, прямой взгляд ярких глаз, чуть ироничная улыбка. В папке были все данные о ее отметках и прослушанных курсах. Ничего примечательного.

Надпись на третьей папке заставила Джесс поежиться и нервно стиснуть пальцы. «Джесс. Розыскивается. Опасна». В папке нашелся ее весьма схематичный, но узнаваемый портрет, и приписка, что она является талантливой и опасной преступницей, работавшей на Большого Люка и безуспешно разыскивается тайной канцелярией по целому ряду дел, к большей части которых Джесс не имела вообще никакого отношения. В груди неприятно запекло, Люк решил не только сдать ее, но и приписать ей дела, о которых она даже не слышала. Глаза жгли бессильные слезы.

— О, смотри, тут заметка, что герцог Кайден Риверн лично заинтересован в поимке преступницы и обещает награду.. сколько-сколько? Джесс, кажется, у меня солнечный удар и ноли двоятся…

— Ага, троятся, 1000 золотых лир он обещает. Есть желание получить?

— Конечно, есть! — взглянув на побледневшую от волнения девушку, Люсинда проявила чудеса тактичности, — нет, ты не подумай, я ж не кошка какая-то, не побегу сдавать свою кровиночку, но представь, какая сумма, какие перспективы!

— Предлагаешь идти сдаваться за награду, честно отсидеть в казематах пару десятков лет или поработать на благо общества в шахтах?

— Ой, а ты сможешь? — усы мелкой авантюристки заинтересовано встопорщились.

— Нет!

— Жаль. Нет, мне не жаль, конечно, но денег жаль….

— Вот, хайк, что ты за меркантильная особа?

— Я? Да ни за что! Это жизнь такая! Суровая и беспощадная! А на черный день отложено ничтожно мало! И домика нет ни то, что в столице, а даже в провинции! Одни траты! Скоро за книги и тортики нечем будет платить!

— Сядешь на диету и будешь брать книги в библиотеке!

— Я? На диету? Это бессердечно! И в библиотеках нет новинок Амории Лаф! Как они вообще живут без этой феерии? Никакого художественного вкуса!

— Так, я тебя поняла, денег нет, не полученных денег жалко. Надеюсь, идея сдать меня за вознаграждение тебя больше не посетит!

— Да как ты могла вообще такое подумать! Как же я предам мою девочку?.. Да и в застенках инквизиции с тортиками и приличной литературой, наверняка, тоже не богато…

— Люсинда!

— Все, молчу…

Джесс перелистнула следующую страницу и почувствовала, как щеки заливает предательским жаром, на пустом листе медленно таяла магическая надпись: «боишься… маленькая мышка?»

Джесс резко захлопнула папку, почти щелкнув по носу продолжавшую читать Люсинду.

— Джесс, ну кто так делает? Я же не дочитала!

— Нечего там дочитывать, магическая шутка, у кого-то плохое чувство юмора!

— Зато очень хорошие связи, дедуктивные способности и бюджет! — почти с восторгом констатировала Люсинда, потирая лапкой мордочку.

— Знаешь, в последнее время у меня возникают отнюдь не смутные сомнения, на чьей ты вообще стороне?

— На нашей, разумеется! И наша сторона должна быть безопасной, комфортной, обеспеченной на черный день и защищена сильным покровителем!

— Интересно, в «Гармонии» принимают назад фамильяров? Вдруг бракованный, магический диссонанс, кризис... — начала размышлять Джесс вслух.

— Ты уже выясняла 5 лет назад, что не принимают, так что не думай, что устаревший моральный шантаж на меня подействует! У меня прививка самой жизнью с тобой поставленная и, как его, этот … иммунитет! — флегматично отозвалась Люсинда, и как ни в чем ни бывало продолжила: — Так что за обращение такое «мышка»? Этот харизматичный и невероятно сексуальный самец любит ролевые игры?

— Люсинда! Ты же была фамильяром леди! Ну и где твоя благовоспитанность или хотя бы ее иллюзия? — щеки Джесс опять предательски покраснели.

— Благовоспитанность осталась в твоем отчем доме вместе с твоими опекунами. К слову сказать, твоя там же, и они, вероятно, неплохо проводят время вдали от нас! Да и что я такого сказала? Герцог, по слухам, дракон… или еще какая-то неведомая магическая двуликая гадость. А они, знаешь, какие затейники? Вот в последнем романе Амории Лаф про дракона-некроманта, он там со своей парой такое вытворял, шерсть дыбом даже у Мотильцы встала!

— У Мотильды нет шерсти… Можно без цитирования? Неужели так страшно? — не удержалась от вопроса Джесс.

— Хмм… ну как страшно… скорее, очень-очень затейливо, сначала он ее соблазнял в магическом озере, а там…

— Все, спасибо, я поняла, обязательно прочитаю потом сама, когда-нибудь никогда.

— Джесс, ты такая скучная! Но ты не собьешь меня с пути дознания! Почему мышка?

— Ты не отстанешь?

— Разумеется, нет!

— Хм, герцог меня так называл, когда я изображала стыдливо-развратную горничную.

— О, ты пробудила в нем инстинкт охотника! Моя девочка!

— И хорошо бы его усыпить обратно… только у меня теперь отчетливое ощущение, что мышеловка захлопнулась, и господин дозно… магистр Эйртон скоро явится доставать глупую мышку, возобновившую себя великим конспиратором, — грустно усмехнулась Джесс.

Люсинда подошла к краю стола и уткнулась мордочкой в ладонь своей хозяйки, потом посмотрела ей в глаза и уже серьезным тоном продолжила:

— Ладно, пошутили и хватит. Отставить панику! У нас есть еще немного времени, которое нам великодушно выделил этот таинственный Эйртон перед беседой. Отсюда можно сделать некоторые выводы: во-первых, он не заинтересован в том, чтобы ты была передана властям или опекунам, иначе он бы это уже сделал, и не играл в шпионские игры. Во-вторых, он дал время, за которое можно успокоиться и потом все отрицать, потому что прямых доказательств у него, скорее всего нет, мы даже успеем выработать стратегию. В-третьих, можно сбежать, чего бы я не советовала, не узнав, что именно ему нужно, иначе игра в ролевые игры может растянуться на неопределенное время. И самое интересное, он под личиной, и заинтересован в сотрудничестве. За этим образом может скрываться кто угодно, даже твой неподражаемый герцог, и я бы не советовала и дальше провоцировать его охотничьи инстинкты.

Джесс слушала Люсинду, и ее собственные мысли совпадали с выводами фамильяра. А это было очень нехорошо, когда такое случалось, ее дела обычно катились к Хайку в бездну!

За оставшееся время две заговорщицы действительно выработали стратегию, ну как стратегию, решили очень по-женски все отрицать, согласиться на одну авантюру и выиграть время, за которое можно разобраться в ситуации и подготовить пути отступления. Ну и, естественно, так как они ни в чем не виноваты, и ни перед кем не в долгу, то вполне могут ожидать оплату за работу, если им будет таковая предложена! И да, неугомонная Люсинда взяла с Джесс слово, что если вот сейчас «все будет плохо-плохо, и возможно, мы все умрем», то двинут они на юг, где тепло, и море, и арендуют там тот самый пресловутый домик, или пол-домика, и будут сидеть в этой прекрасной провинции, как мыши, варя алхимические зелья и делая простые артефакты. Пусть, и не легально, но зато подальше от академий с их тайнами, исчезновениями и провалами!

Магистр Эйртон, как белый пушной зверек, подкрался незаметно. Вот была сфера молчания, и вот пффф — и нет ее. Зато напротив настороженно замолчавшей Джесс, и, что удивительно, замолчавшей Люсинды, сидит преподаватель, и смотрит своими пронзительными глазищами, в которых Джесс мерещился то сумрачно-грозовой серый, то искристый синий. В общем, странный был магистр, и глаза у него тоже были странные!

— Еще раз добрый день, леди! — вежливо поздоровался он.

— Я не леди, — привычно поправила Джесс, но осеклась. Кого она обманывает? Вот папочка, а на ней все написано «графиня Джессика Блейк Равенкрофт». Но раз уж они решили все отрицать, то вот эта папочка «Джессика Блейк», правильная!

Она прямо посмотрела на господина дозно… тьфу, вот почему она постоянно сбивается? На магистра она посмотрела! Отодвинула две папки, с содержимым которых была категорически не согласна:

— Я Джессика Блейк, и не понимаю, к чему этот фарс с дополнительными личностями, к которым я не имею отношения, — холодно осведомилась она, чувствуя, как с хрустом выпрямляется спина при попытке сесть еще ровнее, как учила ее бабушка когда-то, — не спорю, у меня есть некоторое сходство с графиней, но оно столь незначительно, что даже забавно. А вот сравнить меня с преступницей — это совершенно оскорбительно! Неужели столичные дознаватели настолько некомпетентны, что готовы оговорить безродную адептку, за которую некому заступиться? Еще немного и я решу, что меня хотят шантажировать, причем безосновательно! — ее тон похолодел еще на несколько градусов, бабушка бы ей гордилась, еще немного, и замерзшую статую магистра можно будет прикопать в академическом саду! Хотя мысль показалась ей забавной, Джесс не позволила себе ни тени улыбки. Она серьезно смотрела на собеседника, ожидая его хода.

— Ну что Вы, адептка Блейк! — губы магистра Эйртона слегка поджались, будто его сейчас обвинили в вопиющем непотребстве. Ну да, обвинили. Лучший способ защиты — нападение, — как Вы могли подумать! Никакого шантажа, никаких угроз! Моя цель — беседа и взаимные договоренности, без двойного дна!

Несмотря на серьезный тон, Джесс с удивлением отметила смешинки, затаившиеся в уголках глаз собеседника. Ох, что-то он про двойное дно точно не договаривает!

И тут отмерла Люсинда, уж лучше бы она и дальше изображала статую имени себя, но в большинстве ситуаций фамильяр была неостановима, и что хуже, непрогнозируема!

— Это что же делается, люди добрые! Средь бела дня мою ягодку обвиняют в преступлениях! И ладно бы еще в каких-то непотребствах! Но в преступлениях! О которых порядочная девица, как и не порядочная и знать не знает и знать не должна! Вот как теперь это развидеть, я Вас спрашиваю? Джесс, у меня травма! — и Люсинда трагически повалилась на спину, не забыв дрыгнуть задними лапками.

— Что это с ней?

— Травма, хрупкий организм не вынес клеветы на ее ягодку, и теперь все, экзистенциальный кризис, моральные страдания, затяжная депрессия, — покладисто объяснила девушка.

Уголки губ магистра Эйртона слегка дрогнули, делая его лицо еще более привлекательным. Но Джесс кремень, и скорбное выражение лица она умела держать сколько угодно долго.

— И что же теперь делать? — вздохнул магистр с самым участливым тоном. Но Джесс видела, что участие притворное, естественно, и ситуация его весьма забавляет.

— Лечить.

— И как лечат фамильяров? — тон стал чуть более заинтересованным, — я слышал, что они не болеют.

— Да, обычными болезнями нет, но тонкая душевная организация, сами понимаете… лечится тортиками и букинистическими новинками от Амории Лаф, — серьезно ответила Джесс.

— И как быстро помогает?

— Практически сразу и действует, пока взят… лекарство не кончится, — сдерживать улыбку становилось сложнее, но Джесс продолжала отвечать на неудобные вопросы, — предлагаю оставить моего фамильяра и вернуться к теме нашей беседы.

— Хм, да, конечно.

— Итак, Вы обвинили меня в разного рода преступлениях. Согласиться с Вами, я конечно не могу категорически!.

— Что Вы, даже в мыслях не было Вас обвинять! Но я хотел обратить Ваше внимание на некоторую похожесть Вас и двух других девушек… и предложить Вам оказать помощь в моем расслед.. в моей работе. А для этого можно было бы объединить Вашу биографию с биографиями других девушек, пустить некоторые слухи… и привлечь таким образом к Вам внимание некоторых не совсем законопослушных личностей, которые, как мне кажется, работают в академии. До Вас же не могли не дойти слухи о студентах, которые якобы отчислены и пропали?

— Слухи доходили, — подтвердила Джесс, не собираясь облегчать, да ладно уж, господину дознавателю, работу и сразу бежать и соглашаться с его сомнительным предложением.

— И что Вы думаете по этому поводу? — вежливый тон магистра позволял Джесс продолжать фарс с выбранной линией поведения.

— Ах, как Вы могли заподозрить, что я, порядочная девушка, и что-то думаю о таких страшных вещах? — для усиления эффекта даже пришлось пару раз хлопнуть ресницами.

Магистр откинулся на спинку скамейки и скрестил руки на груди. Скамейка протяжно скрипнула, но стойко выдержала нагрузку. А Джесс поняла, что, вероятно, самую малость переигрывает, ну да ладно.

— Ну Вы же адептка, причем, по заверениям Вашего бывшего ректора, весьма талантливая. Так что думать — это для Вас как раз естественно.

Он издевается? Она же не на дознователя учится, а вполне мирным профессиям, даже творческим! Он хоть представляет, насколько творческий подход нужен, чтобы вывести противоядие для яда, а не получить новый способ умерщвления? Или омолаживающий крем, который будет омолаживать и не добавит новых морщин, если резко перестать им пользоваться? Мысленно приведя эти аргументы, Джесс ограничилась лишь укоризненным взглядом:

— Возможно, Вы заметили, сфера моих учебных интересов лежит крайне далеко от выбранной Вами темы беседы. Я с удовольствием сварю Вам омолаживающее зелье или даже создам полезный бытовой артефакт. Но навыки дознавателя, увы мне не доступны.

— И что, Вас совсем не обеспокоили слухи, что студенты исчезают и Вам может грозить опасность?

— Сказать по правде, не задумывалась. Пока единственная опасность, которую я вижу — это перспектива тренировок с боевиками, но все-таки смею надеяться на лучшее. Ах, ну и вот опасаюсь за свою репутацию в связи с Вашим желанием сделать меня приманкой для разного рода криминальных личностей.

— То есть сочувствия к студентам Вы не испытываете?

— Разумеется, испытываю, но это совершенно не повод подвергать себя опасности. Это как раз повод проявлять осторожность! — Джесс даже подняла пальчик, чтобы акцентировать внимание на важной мысли.

Магистр Эйртон тяжело вздохнул:

— Как думаете, оплата в 50 золотых лир сделает Вас более сочувствующей к этому вопросу?

— Безусловно, сделает, но никак не заставит отбросить осторожность!

— 100 лир?

— Я даже схожу в ближайший храм, чтобы помолиться за жизнь или посмертие пропавших.

— 150?

— И тортики на время совместной работы, — изволила прийти в себя Люсинда, — Джесс, если ты не согласишься, я перестану тебя уважать!

— А если соглашусь, то перестану себя уважать уже я, — отозвалась Джесс, делая вид, что раздумывает, — 200 лир, тортики, порталы экстренного переноса и все, что еще может потребоваться. Вы сами придумаете, как не испортить мне репутацию. И если, упаси Боги, сюда явятся родственники Равенкрофт, сами с ними разбираетесь, как инициатор.

Теперь уже раздумывал магистр Эйртон, сумма была мягко говоря немаленькая. И то, как легко он торговался, наводило на неприятные мысли о его реальных возможностях. Джесс незаметно сжала на коленях похолодевшие пальцы, отчаянно желая, чтобы вот сейчас мужчина отказался, извинился, сказал какую-нибудь глупость, что это все шутка, чтобы они могли спокойно разойтись и сделать вид, что разговора не было. Но этот нехороший человек взял и согласился!

— Я согласен! Но за такую оплату я рассчитываю, что Вы действительно будете оказывать помощь и содействие! В том числе и мне как преподавателю. Будете студенткой, которая в качестве подработки согласилась стать моей помощницей.

— Ну знаете, у меня на свое свободное время несколько другие планы!

— Вы же учитесь за плату, и сейчас у Вас нет возможности найти подработку, соглашайтесь! И хмм, доплачу Вам еще 10 лир сверху.

— Это даже оскорбительно, 20 сверху.

— Хм… да содержанке платят меньше, а я говорю о помощи!

— Так и я не содержанка, а почти квалифицированный специалист.

— Хорошо. Вы торгуетесь, словно у Вас ближайшая родня — гномы!

— Если бы это было так, за меня бы как раз платил клан, и этот разговор бы не случился, — парировала Джесс, получая странное удовольствие от этой небольшой беседы.

— Теперь, как мой квалифицированный специалист, Вы можете поделиться мнением касательно интересующего меня вопроса?

— Еще нет, сначала мы заключим магическую сделку, — возвестила Джесс, любуясь, как лицо магистра едва заметно перекосило. Но держался он просто прекрасно, не то, что большой Люк! Вероятно, если бы не обстоятельства, им можно было легко увлечься…