Глава 20

Когда первая волна паники спала, а пришедшие в себя надзиратели поняли, что все их подопечные попросту сбежали, началась самая настоящая охота. Надеюсь, сейчас-то люди додумаются объединиться, восстать, надрать всем… хвосты! Судя по раздающимся взрывам, все шло как по маслу. Лезть в то, что происходит на улице, не хотелось, мне кажется, сейчас все должно получиться и без нашей помощи.

Три оборотня, что до этого пытались на меня напасть, тоже выскочили из лаборатории. Правда тот, кто являлся отцом, как-то резко остановился и последовал за мной. Эх, жалко, что невидимый купол был утрачен, ведь когда применила мощное заклинание, все враз слетело. Теперь придется идти с гордо поднятой головой и показывать себя во всей красе. Ну, а с другой стороны, смысла прятаться уже нет. Вон какой погром устроила.

Мы вдвоем медленно стали спускались вниз, обходя стороной осколки, разбросанное оборудование, валяющиеся колбы. Особенно сильно напрягала жидкость ярких цветов, которая шипела и булькала. Вот через нее перешагивала я очень аккуратно, боясь, что это странное вещество может попасть не только на одежду, но и на открытые участки кожи.

Спустившись на второй уровень, стала озираться по сторонам, боясь наткнуться на ненужных мне людей, но, давайте говорить на чистоту, я находилась в том месте, где нежеланных личностей было очень и очень много. Как только сошла с лестницы, то перед моим лицом появился лабораторный эксперимент, на которого бросился мой защитник, успевший преобразиться из человека в животное за считанные секунды.

Лезть в разборки двух некогда сильных магов мне совершенно не хотелось, разумно полагая, что и без меня разберутся. Сама же прошла весь этаж, но ректора так и не нашла. К сожалению, не смогла найти и лордов.

О чем это говорит?

А о том, что легко не будет! Нужно спускаться еще ниже! А ведь так не хочется…

С тоской посмотрела на лестницу, на всякий случай облепила себя щитами, которые просто обязаны справиться с поставленной задачей, и пошла вперед. Шаг за шагом чувствовала, как стук моего сердца замедляется, как потеют ладони, и покрывается неприятным холодком спина. Было ощущение, что из этой лаборатории выйдут не все, что те, кому суждено было спастись, они уже вышли на улицу, а другие свой шанс упустили и частично даже в этом винила себя.

Поджав губы, преодолела последнюю ступень и остановилась, стараясь не смотреть по сторонам. Не готова я была к увиденному, не справлялась моя некогда устойчивая психика с тем, что часть людей прямо на моих глазах превращались в зверей. В разных. Кто-то был похож на волка, кто-то покрывался чешуей, как змея, кто-то вытягивался в росте.

Их всех сдерживали прутья клетки, а в центре свободной площадки стоял ректор, скрестив руки на груди. За его спиной находились мои друзья. Их держали, крепко и уверенно. Однако я все же рассчитывала, что такие сильны маги, как Кейн и Шейн придуриваются и делают вид, что беспомощные и несчастные. Ведь частые подмигивания начальника городской службы безопасности говорили именно об этом, а не о нервном тике, ведь так?

— А кто это к нам пришел, — таким добрым голосом начал говорил ректор, пока в рядом стоящих клетках творилось безобразие, которое меня конкретно напрягало.

— Это я, — самой чуть смешно не стало. Такие глупые беседы ведем, в самом деле.

— И давно ты здесь? — ректор отклонился чуть в сторону, подойдя к образцам своего эксперимента.

— А можно я не буду отвечать на этот вопрос, еще расстрою вас? — я проследила за тем, как он встает достаточно близко к клеткам и, что удивительно, его побаивались, но явно не уважали. Вон как шипели и плевались в сторону начищенных ботинок. Так-так-так, а если воспользоваться этой стороной в свою пользу. Ну, твари же явно разумные. Господи, ну конечно разумные, еще бы! Это же люди, которых опоили чем-то или что-то еще с ними сделали, но интеллект сохранился.

За спиной что-то подозрительно захрипело и процокало. Лорд Лавоурич напрягся, глядя за мою сторону, ну а мне только и оставалось, что обернуться… и с облегчением выдохнуть. Свой. Оказывается, упоминание о брошенных детях творят чудеса, вон как деградировал!

Зверь встал по левую руку от меня и громко рыкнул что-то несколько раз. Вот где он был до этого, а? Вон как все притихли и уши прижали, а после коротко диалога между сородичами так вообще настала какая-то приятная идиллия. На меня смотрели, если не с любовью, то с уважением и надеждой, а вот на ректора…

— Не понял?! — взревел мужчина, отскакивая от железных прутьев и убирая за спину чудом не покусанную руку.

— Смена власти! Ура! Долой оккупантов! — заорала я, швыряя в ректора первое пришедшее на ум заклинание, от которого он с легкостью отбился. Ну и ладно, в моем арсенале их видимо-невидимо, так что еще будем бодаться.

Взяв в оборот мужчину и закидывая его атакующими заклинаниями, я совсем не смотрела по сторонам, потому что было совершенно некогда. Противник мой был опытен, терять ему было нечего, а значит, бил в ответку в полную силу. Сначала я даже прикрывалась щитами, вовремя уворачивалась, пока не вспомнила про свою особенность.

Ну что я за учитель такой, раз самого интересного не помню? Совсем уже от страха и переживаний забыла все напрочь! Даже себя по лбу стукнула, словно это могло как-то вразумить. Сейчас-то я буду стоять с приготовленным щитом, который в самый последний момент сброшу. Смущает то, как ректор напрягается, произнося заклинание, как выступает пот на его лбу, как трясутся от перенапряжения руки.

Сильное и мощное заклинание, которое бросил ректор, отнесло меня в сторону на добрые метры, повалило на пол и с неприятным звуком стало впитываться. Ощущения были не передаваемые. Если до этого я всегда чувствовала неприятно жжение в том месте, куда попало заклинание, то сейчас было реально больно. Но страшнее то, что болело совершенно все тело.

Медленно села на свою пятую точку, стараясь унять трясущиеся руки и ноги, которые слушаться не желали совсем, и уставилась на ректора. У мужчины заметно дергался нерв на щеке, потому что о моей исключительной особенности позабыла не только я. Он резко отошел на несколько шагов назад, а дерущиеся маги притихли. Охрана ректора вскинулась, ощетинилась и пригнула головы в знак уважения. Обратившиеся люди даже отошли от моих друзей подальше, косо посматривая то на меня, то на побледневшего и резко поседевшего ректора.

Я бы и сама с удовольствием его рассмотрела. Вот только сейчас будет самое интересное, сила просилась обратно.

— Кейн, — прохрипела я, с трудом дыша. — У вас есть пару минут, чтобы убраться отсюда! — проорала, сжимая руками живот, в котором заворачивался болезненный спазм.

— Виолетта…

Он дернулся в мою сторону, но напоролся на яростный взгляд.

— Освобождай всех и бегом!

Клетки были вскрыты мгновенно, и все, за исключением ректора и его охранника, стали покидать помещение. Последние все же сделали жалкие попытки пройти мимо меня, но каждый раз я силой отбрасывала их назад. Шейн магическими нитями выудил из кармана ректора темную небольшую бутылку с противоядием и передал ее Клаусу, который уходил в числе первых…

Сам же градоначальник утягивал за собой начальника городской службы безопасности, который уходить совсем не желал, рвался обратно, пока его на некоторое время не оглушили и не вынесли на себе.

— Все, не могу больше! — было больно, было так, словно внутри все огнем горело!

Заклинание, которое до этого с легкостью впитала, стало настолько мощным, что я лишь краем сознание увидела, как на моих глазах уничтожает ректора и его свору, как разъедает клетки и стены, как вокруг все пространство заполняется ярким огненно-желтым огнем.

А потом и боль отступила, пришло долгожданное спасение в виде потери сознания. Все-таки, слишком много я на себя возложила. Не женские это разборки, вот совсем! Где это видано, что бы такими силами наполнять наши хрупкие тела! Вон, даже маленькая Ираида была с точно таким же дефектом. И пусть все утверждают, что большой резерв силы — это круто, я с легкостью оспорю данный факт. Это большая ответственность, которую возложат на тебя другие, если вдруг решить отлынить. Это постоянный контроль и обучение, это часы работы и желание быть лучше. Это… Все для сильного духов человека, для того, кто может анализировать, кто не впадает в панику в экстренный момент, который умеет думать о других, а не только о себе.

Ох, ладно, чего уж говорить. Достойны, мы женщины, достойны!

*** 

Первый раз я в себя пришла, когда почувствовала жар, сжигающий легкие, но одновременно с этим понимала, что как-то вокруг подозрительно холодно, даже ног и рук не чувствую.

Следом я странным образом очутилась на льду, вокруг кричали люди, кто-то пытался стянуть с меня пуховик, который сильно мешался, другие растирались лицо и руки.

— Нет! Нет-нет-нет! — то ли вслух, то ли про себя запричитала я.

Я вдруг поняла, что вот совсем не хочу на историческую родину, что мне там, в городе Радомир, было удивительно спокойно и хорошо, пусть даже творились в нем странные вещи, но… А как же Кейн?! Я тут, понимаете, впервые в жизни влюбилась и такая подстава! Верните меня обратно! Я прошу, нет, я требую!

Следующий раз я уже помнила себя в карете скорой помощи, но не ощущала совершенно ничего. Пожалуй, какую-то пустоту только и горечь во рту. Словно потеряла кусок своей жизни, который был не просто значим и важен, а без которого я уже сама собой никогда не буду.

— Везучая! — вещал голос женщины рядом. — Пацана вытащила и сама выбралась!

— Ага, если еще и здоровье не подкачает, то совсем быстро выкарабкается!

А я лишь отрешенно слушала, закрыв глаза и думая над тем, что не могут быть у человека такие галлюцинации, вот никак! Но, когда меня привезли в больницу, когда провели осмотр и сказали, что я не просто в рубашки родилась, а что меня явно ангел хранитель с того света вытащил, лишь покачала головой.

Если бы вы знали, кто это сделал, отправили бы меня в совершенно другое отделение. Феникс, что б тебя, птица! Почему нельзя было меня повторно в том же мире возродить? Что за сложности, что за трудности? Но птица моя, конечно, молчала. А у меня от бессилия и понимания того, что произошло, текли слезы по щекам и ком в горе встал.

Отогревшись и более-менее сумев нормально разговаривать, смогла назвать свои данные, попросила позвонить родителям, которые должны будут сразу приехать, как только узнают, что со мной произошло. Была еще надежда, что родственники заберут меня с собой, потому что мне так не хватало сейчас хоть какого-то внимания.

Если честно, чувствовала я себя отлично, даже отдохнувшей. Постепенно начала нормально дышать, не чувствовала сильной боли, руки и ноги отлично двигались, даже могла самостоятельно дойти не только до туалета, но и завязать бантик на выданном мне халате. Правда, домой не торопилась. В четыре стены и гору тетрадей возвращаться не хотелось. Там у меня начнется настоящая истерика, которую ничем остановить не получится. Здесь хоть есть люди, которые мельтешили за дверью, здесь слышались голоса и возгласы пациентов. А там? Там ничего нет, безжизненно все и очень одиноко.

Повернувшись на бок, я закрыла глаза, стараясь расслабиться, но слезы медленно покатились по щекам, а губы дрожали и искажались в болезненной гримасе. Пыталась успокоить себя тем, что смогла помочь многим людям, что жизнь в городке ученых будет другой, но в это же время понимала, что моя яркая фантазия тонко намекает, что пора в своей жизни что-то менять. И начать нужно именно с себя.

Обеспокоенные родители примчались ко мне меньше чем через час, привезли с собой и одежду, и все необходимое для нахождения в больнице. Отец нервно ходил из угла в угол, пока просто не сел рядом на шаткий стул и не обнял. Мама же за дверью пытала врача, который в очередной раз пытался ее убедить, что со мной, как ни странно, все отлично. Мама, конечно же, не верила, но отступила. Пока что!

Со мной родные пробыли до вечера, пообещав чуть ли не с петухами вернуться вновь. Отец даже предложил перевести меня в отдельную палату, но отказалась. Я лучше со всеми, мне так после жизни в общежитии комфортнее, да и соседка по палате была молодая девушка, которая деликатно уходила, когда со мной были родители.

А ночью мои страдания приукрасили еще и яркие сны, в которых я видела, как судорожно друзья перебирают библиотеку в управлении, как перелистали все книги в доме лорда. Видела, как моя маленькая Ираида вновь и вновь призывала меня из другого мира, как плакала, когда ничего у нее не получилось.

После таких кадров, утро для меня началось не просто рано, а очень рано. Я села на кровь, поджала под себя ноги и уставилась в окно, понимая, что моего дикого желания не хватит, чтобы вернуться в другой мир. Точно так же понимала, что хоть обрисуй весь дом пиктограммами, ничего не выйдет. Я тут застряла навсегда… А они там… без меня.

Родители, как и обещали, приехали при первой же возможности. Сразу же после обхода, когда пришли анализы, предложили все же освободить койку-место и с больничным листом, который выписали на всякий случай, отправили домой. Вот так быстро от меня — странной девушки, которая словно поспать в больницу пришла. И избавились.

По просьбе родителей, попросила увезти меня в отчий дом, поселилась в своей старой комнате, и целый день просидела неподвижно у окна, глядя куда угодно, только не в зеркало и не на родителей. Даже с директором разговаривать не хотелось, но пришлось, потому что класс необходимо было передать кому-то на время моего больничного.

А еще, я сказала, что увольняюсь. Желательно прямо сейчас, но до конца года детей довести согласилась. Сколько там времени осталось? Чуть меньше трех месяцев? Часть из этого времени я благополучно проваляюсь дома, сидя на больничном.

— Виолетта Львовна, — пыталась убедить меня директор школы, — но как же так! Вы набрали класс, к вам записались дети! Это, как минимум, некрасиво!

— Некрасиво предупреждать вас об уходе из образовательного учреждения перед началом учебного года, — спокойно и отрешенно проговорила я. — А я предупреждаю заранее. Успеете мне найти достойную замену.

На этом наш довольно неприятный разговор завершился, а я вдруг вспомнила молодую учительницу второго класса, которая в середине года не просто ушла, а сбежала. Вспомнила, как ее хаяли, как за глаза называли разными нелицеприятными словами. Особенно меня поразило то, что родители ее бывшего класса еще около месяца звонили ей на мобильный телефон, писали во все возможные месседжеры и обвиняли в том, что она бросила класс, что обязана довести детей до выпуска и только потом уходить на все четыре стороны. Карина тогда много плакала, а потом во всеуслышание заявила, что воспитывает одна ребенка, что тех денег, что получает в школе — ей недостаточно, но что самое главное, она проводит с чужими детьми все свое время, а потом еще сидит за тетрадями и журналами. Она, как любящая мать, хочет тратить свободное время на своего ребенка, который точно так же в ней нуждается. Многие поняли, многие нет, я же была готова ко всему. Точнее, мне было плевать, что там за спиной будут говорить. Пусть подавятся своими грязными словами.

Из комнаты я старалась лишний раз не выходить, все больше думала, молча сидела на подоконнике и смотрела на снег, который успел чуть-чуть припорошить двор. Иногда готовила родителям обеды и ужины, если они задерживались на работе, но по большей части — не делала ровным счетом ничего.

— На тебе лица нет, что случилось?

Мама зашла в комнату и присела на край кровати. К слову сказать, прошло уже два дня с момента выписки. Хуже я себя чувствовать не стала, лучше — тоже. Все вспоминала, иногда даже рисовала картинки из той жизни, которую, как мне казалось, успела придумать. Воспоминания гасли с каждым днем, и так жаль было их терять, что мне ничего не оставалось, как записывать все свои мысли в тетрадь. Правда, перечитывая их, задумывалась о своей нормальности. Ну с фантазией у меня всегда все было замечательно, а что если ничего не было, что если головушку отбила или отморозила? В моем случае это вполне возможно!

Плюс, если вспомнить, с какими мыслями я тогда вышла гулять, прежде чем лезть спасать ребенка, то многое становится более или менее ясно. У меня на тот момент была апатия, усталость, желание все бросить. Вот голова моя бедовая и нашла выход из ситуации — придумала место, где мне будет комфортно. Но сомнения были, да такие сильные, что истязала себя думами все больше и больше.

— Мне об этом немного страшно говорить, — пробормотала я, садясь ровно.

Дверь скрипнула и в комнату зашел отец. Он так же осторожно сел рядом со мной на стул и положил свою сильную руку на плечо.

— А ты попробуй, вдруг мы сможем помочь? — родители переглянулись, ну а я, недолго думая, начала свой короткий рассказ без подробностей.

— Когда я попала под лед, то подумала, что меня перенесло в другой мир…

— И что там было? — мама сжала мои пальцы.

Ну вот, вроде смеха никакого не последовало, глаза матери обеспокоенный и внимательные, ни грамма сомнения в моих словах.

— Там мне было хорошо, там у меня были друзья, там у меня были планы на будущее и… — я замялась, понимая, как это ужасно звучит.

Мамины пальцы чуть заметно дрогнули, папина рука на плече напряглась.

Отлично, сейчас они предложат мне сходить в лучшем случае к психологу, потому что доченька их тронулась умом.

— И ты там кого-то встретила? — вот же, ну зачем вести допрос.

— Да, встретила…

— И теперь хочешь обратно? — довольно спокойно спросил отец, словно подобные разговоры у нас ведутся каждый день и ничего удивительного не происходит.

— Хочу, — тихо прошептала я, пряча лицо в ладонях.

Ну не могу я об этом говорить, не могу!

— Если ты вернешься, то сюда дороги уже не будет. Готова рискнуть? — подала голос мама.

— Готова, — всхлипнула я. — Что? — мои глаза широко распахнулись, а рот некрасиво открылся.

Я смотрела на маму во все глаза, а она виновато улыбалась.

— Мы сами из другого мира прибыли сюда, потом решили остаться. Город понравился, работу нашли, да и как-то влились в жизнь большого города, где нет магии. А ты, судя по всему, нашла свое место на нашей родине.

— В Радомире, — прошептала я, закрывая рот рукой, чтобы не закричать от восторга, который меня накрыл. — Значит, есть возможность вернуться? Есть?

— Есть, — кивнул отец, обнимая меня. — Извини, что не сказали раньше, не думали, что может произойти нечто подобное. Мы перенесем тебя обратно, как только подготовимся, напитаем место силы. Месяца три точно уйдет на все. Готова потерпеть?

— Готова! — быстро-быстро закивала головой. — А никак весточку кинуть нельзя, что я вернусь?

Отец задумчиво почесал подбородок и кивнул.

— Попробовать можно! Что будем отправлять? — я покосилась по сторонам, раздумывая над тем, что же передать Кейну.

— Письмо? — мама поджала губы.

— Нет, может сгореть, — вздохнула я. — Было бы неплохо отправить то, что сохранилось, то, что принесла с собой, а у меня ничего нет, даже часов…

На запястье действительно их не было.

— Часы! — воскликнула мама. — Вот эти?

Я уставилась на подарок начальника городской службы безопасности и чуть ли не разрыдалась от счастья!

— Да! Это они! Мне их подарили!

Папа аккуратно убрал часики в карман и сказал довольно строго.

— Значит так, этим вопросом займусь я. Твоя задача выпустить класс, собрать вещи со съемной квартиры и перенести их сюда. Плюс, подумай над тем, что хочешь взять с собой, потому что будет возможность перенести тебя с двумя сумками личных вещей.

А я завизжала и запрыгала, так как эмоции переполняли. Родители лишь рассмеялись, ну а я, чтобы скрасить наш замечательный вечер, стала рассказывать о тех приключениях, которые успели со мной приключиться в городе Радомире. Я делилась с родителями каждым прожитым днем, рассказывая о своих достижениях и провалах, о школах и системе работы в нем, о ректоре и том, как я его… грохнула!

Папа хохотал в голос, держась за живот.

— Моя школа! Это надо, со своей системой да в чужой огород! А главное — сработало!

Мама только причитала и охала, но лукаво улыбалась, когда разговор заходил о Кейне Эденберг Лавоуриче. Уж она-то точно кандидатуру молодого мага одобрила.

— Сколько, говоришь, детей осталось без родителей?

— Восемь мы спасли, плюс Ираида. А сколько еще было брошенных малышей, я не знаю.

— И что хочешь делать? — уточнила мама, хотя уже весь ход моих мыслей прочла.

— Как что? Не бросать же их?

— Действительно. Поди, и школу свою откроешь для них?

— А как же без этого!

— Значит, как только устроишься, думай над тем, как открыть портал в наш мир. Неужели мы тебя бросим в такую трудную минуту?

— Так может, вы сразу со мной? — глаза загорелись.

— Сразу не выйдет, — печально вздохнул отец, сил у нас не так много.

И я поняла, что сделаю все возможное, но найду способ открыть портал, через который мои родители будут приходить в гости, чтобы посидеть с внуками. Интересно, сколько деток осталось у Кейна? Скольких удалось вернуть в семьи… И как они там… без меня?