Глава 29

Если бы я действительно что-нибудь украла, мне, наверное, не было бы так плохо и так обидно, как сейчас. В чём моя вина? Что я сделала не так? Почему это происходит со мной?

Разве я многого хочу? Просто нормальной спокойной жизни. Пусть не богатой, но хотя бы безопасной. И чтобы рядом был тот, кто поможет и поддержит. С кем можно обо всём поговорить.

Давлюсь слезами. Кажется, на этот раз я упёрлась в тупик, из которого нет никакого выхода. Потому что если я пойду на поводу у дознавателя — просто не смогу с этим жить.

— Мне надоело с тобой возиться! — раздражённо произносит тот. — Не хочешь по-хорошему — будешь наказана плетьми за своё упорство! А потом клеймо и каторга!

Неужели меня никто не спасёт? Смешно. В реальной жизни такого не бывает.

Согласиться на его условия? Упасть в грязь и позволить ей пропитать свою душу и тело? А потом прозябать и доживать век, презирая всех и вся, но больше всего саму себя?

Я всегда ненавидела подлость и ложь. Никогда не забуду папины слова, которые он сказал после того, как я попыталась скрыть одну глупую детскую шалость:

— Запомни, моя принцесса: ложь — удел слабаков! Только сильные никогда не боятся говорить правду!

Мой папа... Мой рыцарь, мой герой! Был бы он жив, ничего такого не случилось бы. За что нам всё это?

Не знаю, что будет. Но когда я с ним встречусь, там, за чертой, не хочу со стыдом опустить взгляд.

Стою в мрачном зале и дрожу. Пытаюсь сдержаться, чтобы они не заметили.

— У тебя ещё есть возможность взяться за ум! — говорит дознаватель.

Я знаю, я дура. Мне не раз это говорили. Такие, как я, долго не живут. Я уже умерла один раз. Там, в другом мире. Я могла этого избежать. Но не захотела. Есть вещи страшнее смерти.

— Не надо, пожалуйста! — тихо прошу я. — Я ни в чём не виновата!

В ответ лишь смешки и издёвки.

Удар по спине вышибает слёзы. Так нельзя поступать с людьми! Я ни в чём не виновата!

Мир разлетается на осколки. Вместе со мной.

До меня доносится чей-то крик. Неужели это я?

Бреду в темноте. Сама не знаю, куда. Даже не понимаю, где верх, где низ. Я ничего не чувствую. Вообще ничего. Где моё тело?

Впереди загорается свет. Путеводная звезда? Я устремляюсь туда.

Вокруг непроглядная тьма. Свет в конце тоннеля? Я что, умерла?

Я знаю, надо идти туда. К свету.

Тьмы больше нет. Ничего нет. Кроме тихого ласкового света.

Где я? Что со мной происходит?

— Твоё время ещё не пришло! — этот чарующий голос одновременно везде и нигде. В пространстве или в моём сознании?

— Но я здесь! И не знаю, что мне теперь делать!

— Возвращайся!

— Нет! Не хочу! Это бессмысленно и бесполезно! Всё кончено!

— Всё ещё только начинается!

Меня охватывает самая настоящая ярость.

— Вот как? Всего того, что на меня свалилось — мало? Надо ещё поиздеваться? Хватит! Я хочу быть с теми, кого люблю! Они меня ждут! Мои родители, мои сёстры, моя подруга — они же где-то здесь, или как?

Тишина.

— И вообще, зачем всё это было? — продолжаю я. — Почему? Я такая плохая, что ли? А мои сестрёнки? Им же пять лет только-только исполнилось, когда...

— Кого ты хочешь увидеть?

— Папу! — не задумываясь, выпаливаю я.

— Ты не можешь спуститься в Нижние Сферы!

— Спуститься куда? — переспрашиваю я.

— Смотри!

Среди потоков света появляется мутное пятно. Оно сгущается до тех пор, пока я не начинаю различать пачки денег, перехваченные резинками.

— Что это? — властно спрашивает загадочный голос.

— Деньги! — удивлённо отвечаю я.

— Ошибаешься. Это кровь и слёзы! Начальный капитал, на котором твой отец построил свою бизнес-империю.

— Это неправда! — отчаянно кричу я.

— Хочешь увидеть, как это было?

— Нет! Мой папа не мог!

Протест, ярость и боль раздирают душу. Яркий безжалостный луч высвечивает в сознании воспоминание детства.

Мне десять лет и я в гостях у бабушки. Копаясь в коробке со старыми открытками, я нашла папину фотографию. Молодой и весёлый, в спортивном костюме, он стоял в компании таких же мускулистых короткостриженых парней. На обратной стороне выцветшая надпись шариковой ручкой. Просто дата. Помню, что это был какой-то летний месяц 1995 года.

Я ещё ни разу не видела фото молодого папы. В большом альбоме, заботливо собранном мамой, были либо совсем детские, либо такие, где он уже зрелый мужчина.

И эта фотография мне очень понравилась. Он такой сильный, и улыбается задорно.

Бабушка не заметила, что я забрала её с собой.

Дома спрятала в ящик стола. Хотела сделать красивую рамочку и подарить папе. Но руки всё не доходили.

А потом папа случайно увидел, как я её рассматриваю, отобрал и разорвал в мелкие клочки. Я была в шоке от его поступка. Даже расплакалась.

Тогда он бросил все дела и повёз меня в магазин игрушек. И купил всё, что я захотела. И сам ещё набрал игрушек, которые потом просто раздарил детям на выходе из магазина. Как будто хотел загладить какую-то вину.

Ещё пару лет спустя я услышала слова «лихие девяностые». Даже видео на эту тему посмотрела. Вот только никаких ассоциаций с той фотографией у меня не возникло.

А если он и правда... Ну и что! Я всё равно от него не отрекусь!

Он — мой папа! Он носил меня на руках и называл своей принцессой. Старался исполнить все мои желания. Он нас любил!

Передо мной встаёт его сияющее лицо, когда он в первый раз держал одну из моих сестрёнок. Этот ликующий взгляд. И как он потом маме руки целовал.

Папа всегда учил меня только доброму и хорошему. Его любовь сделала меня сильной. Дала опору, которая помогла мне не сломаться ещё там, в родном мире.

А сколько он добра людям сделал! Мама вечно находила тех, у кого проблемы, и папа безропотно исполнял её просьбы оплатить им лечение или учёбу.

— Он что, правда в аду? — спрашиваю я. — И его там мучают?

— Зачем? Ему достаточно наблюдать то, что происходит с его семьёй.

Я захлёбываюсь ужасом. Неужели папа действительно видел всё, что было со мной, его принцессой? И то, что случилось, когда я уехала в райцентр, чтобы сдать в ремонт телефон?

Знаю, это нельзя вспоминать. Так можно сойти с ума. Но здесь и сейчас что-то словно заставляет меня вернуться туда.