Глава 36

Лишь через несколько дней мне удаётся разговорить Ирию и выяснить причину её печального состояния. Семейка у неё та ещё была. Гнобили и шпыняли с детства. Братья до обеда дрыхли, а она с рассветом вставала и всех обслуживала. Но вместо благодарности получала лишь оскорбления и насмешки.

Видимо, поэтому Ирия наотрез отказывается признавать и ценить множество своих достоинств. Она очень умная, даже грамоте ухитрилась выучиться, урывками наблюдая за занятиями братьев. И симпатичная. Да и юная совсем, двадцати ещё нет.

Вот только воспринимает себя никому не нужной дурнушкой. Ещё и открывшийся в тринадцать лет магический дар подкрепил её уверенность в том, что она плохая и ничего доброго ей не светит.

Да и навязанный родителями ранний брак с грубым лавочником на пятнадцать лет старше её крепко подкосил. Особенно после того, как она от непосильной работы родила мёртвого ребёнка.

Магия у Ирии очень интересная. Связанная с водной стихией.

— Я даже дождь небольшой вызвать могу, — шепчет она. — И с растениями хорошо управляюсь, знаю, как всегда урожай хороший вырастить!

Пару раз выбираюсь с ней на прогулки по лугам, окружающим замок. Мы собираем травы и тренируемся в магии. Я даже предлагаю ей научиться ездить верхом.

Мне стоит больших трудов разубедить её, искренне уверенную, что это неприлично и люди осудят. Спасибо барону, он тоже мне помогает. Совсем скоро Ирия без колебаний переодевается в штаны и скачет рядом со мной. Наконец-то у меня появляется настоящая подруга.

Ловлю себя на том, что впервые чувствую себя так же легко и радостно, как когда-то в детстве. Мне спокойно и безопасно. Меня окружают люди, которым можно доверять, с которыми можно делиться самыми сокровенными тайнами и разговаривать обо всём на свете.

Я даже решаюсь наптсать моим прежним ученицам. Не думаю, что их мамаша станет препятствовать общению дочерей с баронессой Арской.

Так оно и выходит. Вскоре я получаю полное извинений письмо от купчихи: ошибочка, дескать, вышла. Ещё и подарок дорогой к нему приложен.

Первое побуждение — выкинуть его в камин. То, что мне тогда пришлось пережить, до сих пор иногда снится. Но потом одумываюсь и отдаю прислуге. Пусть порадуется.

Ещё чуть позже до меня доходят сведения, что её злополучного братца пырнули ножом в драке в доме увеселений. Нехорошо такому радоваться, но вздыхаю с облегчением. Потому что были у меня опасения, что он и к племянницам может начать приставать.

В один прекрасный день в замок приходит Гай.

— Ты же учиться должен! — недоумеваю я.

— Не смог я там! — отвечает он. — Не учёба, а бессмысленная муштра сплошная. Ещё и с высокорожденными отпрысками чуть ли не каждый день приходилось драться. Лучше уж я и дальше продолжу учиться по книжкам. Больше толку будет!

— А как же без практики-то?

— Да какая там практика? — разочарованно машет рукой Гай.

В конце концов барон пристраивает его вестовым к знакомому командиру отряда пограничной стражи. Там будет опасно, потому что они защищают южные рубежи и часто сталкиваются с набегами воинственных полукочевых племён, населяющих территорию Лакии, нашего южного соседа.

Но юного мага и наверняка будущего полководца это нисколько не пугает. Даже наоборот, вдохновляет.

На зиму ко мне приезжают в гости мои бывшие ученицы. Мы скачем верхом по полям, а вечерами читаем и музицируем, устроившись перед камином в тёплой и уютной зимней гостиной.

Ирия живёт в замке и потчует нас своими чаями. А ещё потихоньку оттаивает от своих страхов и забитости. Даже с моим супругом начала нормально общаться.Раньше-то при нём она даже дышать боялась.

Может, ощущение безопасности, может, уважение, которое ей оказывают высокопоставленные особы, то бишь мы с бароном — потихоньку меняют её даже внешне. Она уже не сутулится, как будто желая занять поменьше места. И взгляд при разговоре не опускает.

Эта мирная и спокойная жизнь словно обволакивает меня какой-то расслабляющей пеленой. Мне хорошо, и я ничего не хочу менять.

Я пытаюсь оправдаться тем, что мне просто нужен хороший долгий отдых. Ведь совсем недавно смерть буквально дышала мне в затылок.

До сих пор иногда накатывает чувство, будто происходящее со мной — лишь волшебный сон. И через мгновение я проснусь где-нибудь на каменном полу или среди ужаса изнурительного рабского труда.

Так проходит зима, а весной вместе со знакомым барона в замок возвращается Гай. Просто невероятно повзрослевший и возмужавший. Похоже, он всё-таки нашёл своё призвание.

Мы частенько собираемся на «магический совет», как в шутку называет это барон. Тренируем друг друга, а ещё размышляем, как сделать, чтобы маги перестали, наконец, быть изгоями.

Я даже думаю о том, чтобы к Витару съездить. Вдруг он тоже над этой проблемой бьётся?

— В любом случае, надо как-то это всё упорядочить, — настаиваю я. — Понятно, что злоупотребления инквизиции — зло. Но ведь и тёмные маги тоже бывают!

В конце концов я решаюсь рассказать о своём контракте с Рикианом и схватке с магом, совершавшим кровавые ритуалы для подпитки своей силы.

— Жуть какая! — охает Ирия. — Я тоже боюсь, что рано или поздно ко мне какая-нибудь нечистая сила привяжется.

— Ну что ты, с чего ей к тебе привязываться? — утешаю я её. — Ты вон скольким людям помогла. До сих пор к тебе даже в замок приходят.

— Просвещать надо людей, что магия разная бывает! — говорит барон. — Но как? Большинство запуганы и своей головой думать боятся. Инквизиторы ещё страх нагоняют.

— Тут жрецы могли бы поспособствовать, — прерывает своё обычное молчание Гай. — Народ их всё-таки слушает! Особенно, если беда какая-нибудь случается. Никто ведь не поможет, кроме богов. Да и они...

Действительно, надо подумать в этом направлении, — соображаю я. — Чем их можно убедить и привлечь на свою сторону? Надо будет с Гаем обсудить. Хоть он и не любит эту тему. Видимо, насмотрелся у своего отца всякого разного.

И всё-таки меня очень удручает, что дальше болтовни у нас дело не идёт. Топчемся на месте. А в это время по всему герцогству мучают и убивают ни в чём не повинных магов.

И рабство ещё это. Вот как быть? Разумом я вроде понимаю, что тут надо постепенно действовать. Быстро такие перемены не происходят.

А если и происходят в виде всяких там революций — то в итоге столько крови проливается, что люди потом из-за участия во всём этом горько жалеют и раскаиваются. Хотя изначально вроде на благую идею повелись.

И в тоже время неприятно думать о том, что пока я тут в комфорте нежусь, кто-то где-то голодает и загибается от непосильного труда. А я же вроде как пообещала изменить этот мир к лучшему.