Глава 37

В этом мире люди частенько сталкиваются с голодом. В неурожайные годы многие даже умирают.

Но есть ещё один голод, от которого тут страдают почти все и постоянно — информационный. В мире без телевидения, радио и даже газет, где книги редки и дороги — люди готовы утолять его чем угодно. Начиная от сплетен и слухов, заканчивая самыми примитивными развлечениями.

Хотя тут и не примитивные есть. Порой попадаются очень даже неплохие бродячие театральные труппы, или просто одиночные певцы и музыканты. И в Арский замок они тоже заходят.

Сижу и слушаю очередного певца. Он поёт о несчастной любви, подыгрывая себе на струнном инструменте, напоминающем гитару.

Прямо за душу берёт! У меня аж слёзы наворачиваются. Всё-таки искусство — это сила!

Какая-то неуловимая мысль витает где-то рядом, но ухватить не получается. Наверное, это просто нервы. Мой опыт любви оказался весьма разочаровывающим.

Барон щедро одаривает музыканта и приглашает остаться ещё на денёк.

Поздно вечером сижу в своей спальне. Опять думаю о Рикиане. Одна из услышанных сегодня песен уязвила меня до глубины души.

Вопреки всему мне хочется верить, что мы могли бы быть счастливы вместе. Если бы не омерзительные социальные реалии этого мира, позволяющие распоряжаться человеком, как вещью.

И тут меня осеняет. Почему бы не попробовать сказать то, что я хочу, с помощью искусства?

Зажигаю яркий магический свет и достаю письменные принадлежности. Вскоре на бумагу ложатся строки стихов. Я выплёскиваю в них свою боль:

— Холодное утро и мрачный рассвет.

Я плачу о счастье, которого нет...

Я пишу и пишу, облекая в слова то, что хочу донести до людей. Мои герои — рабы, навеки разлучённые злой прихотью тех, кто не считает их за людей:

— Но это напрасно — жестока судьба,

И вместе не быть нам уже никогда.

На следующий день я подбираю подходящую мелодию и исполняю эту песню. Я тоже неплохой музыкант, в конце концов!

Наш гость впечатлён и просит меня повторить. Тогда я просто отдаю ему лист с текстом.

Пусть несёт моё послание дальше. Глядишь, кто-нибудь да задумается.

Я и сама задумываюсь. И беру на заметку эту идею — поддерживать деятелей искусства, транслирующих миру нужные мне смыслы.

Тем временем кончается весна и лето вступает в свои права. Гай скоро опять уедет на границу. Он очень этому рад, хотя ему и здесь неплохо.

В последнее время мы сроднились и с ним, и с Ирией, как одна семья. Но чему тут удивляться? Мы делим друг с другом нашу общую смертельно опасную тайну.

Одно из самых излюбленных развлечений высокорожденных — охота. И мне оно категорически не нравится.

Нет, я прекрасно понимаю и нисколько не осуждаю крестьян, которые ходят на охоту, чтобы принести детям лишний кусок мяса. Но у высокорожденных всё иначе.

Они просто и тупо убивают загнанную их слугами дичь. А потом пируют и хвастаются друг перед другом своими трофеями.

Барон Арский тоже не слишком большой любитель подобных вещей. Вот только некоторые любят совмещать приятное с полезным и используют такие забавы для проведения важных встреч и переговоров. И тут уже не отвертеться. Приходится присутствовать и участвовать.

Барон зовёт и меня, но я отказываюсь. Там не очень-то привечают женщин. Да и приставания нетрезвых охотников, чреватые нехорошими конфликтами, наверняка обеспечены. Если бы я только знала, чем это обернётся...

Поздно ночью в замок прибывает вестник и сообщает, что с бароном произошёл несчастный случай. Я вскакиваю и одеваюсь, чтобы немедленно выехать, но это уже не имеет смысла.

Я даже на улицу выйти не успеваю, как в замок прибывает карета с телом барона. Если бы только я была рядом! Этого не случилось бы. А может, моя целительская магия спасла бы его.

Корю и проклинаю себя, но ничего не могу изменить. Мне хочется горько рыдать, но я заставляю себя думать, как быть дальше.

Мне страшно. Потому что моя интуиция просто вопит, что это был вовсе не несчастный случай.

Я знаю, у барона имелись враги. Он потихоньку вводил меня в курс своих дел. Но он ушёл слишком рано, не передав мне всей полноты сведений и не состыковав со всеми нужными людьми.

Справлюсь ли я? Мне об этом даже думать страшно. Понимаю, я должна быть сильной. Но как?

Говорю с личным секретарём барона. Так как тот не составил завещания, единственной наследницей всего осталась я.

Многим, очень многим это будет поперёк горла. Они же меня сожрут!

Я ненавижу думать обо всём этом. Потому что мне хочется плакать. Предаться своему горю и не заботиться ни о чём больше. Я только что потеряла одного их самых дорогих для меня людей.

Даже спать нормально не получается. Душа болит и скорбит, хоть на стену лезь. И ещё чувство вины. Почему я не поехала с ним?

На похороны заявляется человек, о котором я и думать забыла — племянник первой супруги барона. Тот самый, что свёл её в могилу.

Ходит по замку, окидывая всё хозяйским взглядом. Хотя никаких прав ни на что здесь у него нет. Может, у меня паранойя, но мне почему-то кажется, что он и к смерти барона руку приложил.

На следующий день после похорон он буквально врывается ко мне во время моей беседы с секретарём и требует аудиенции. Соглашаюсь, чтобы поскорее отвязаться.

Такой вопиющей наглости я не ожидала. Он требует, чтобы я вышла за него замуж! Ещё и угрожает, что пожалею, если не приму его предложение.

— Ты всё равно не удержишь баронство! — убеждает он меня. — Приползёшь ко мне рано или поздно. Только уже не в качестве законной жены!

Выродок. Я едва сдерживаюсь, чтобы не заехать по его поганой смазливой роже. А потом зову слуг и велю выкинуть его из замка.

Влекомый под руки дюжими лакеями, горе-женишок изрыгает ругательства и угрозы. Но я не из тех, кто ведётся на речи подобных ему.