Глава 19

Ни в саду, ни в библиотеке найти Бетти не удалось. По случаю приемного дня магистратура была забита людьми, кругом стояли, сидели и расхаживали будущие студенты академии Оденстаг и их родители, кандидаты в магистры и просто любопытствующие, но белокурой агентессы среди них не было. – Мы обошли все места, куда пускают посетителей, – подвел итог Эдди. – Скорее всего, она решила, что нас здесь нет, и ушла. Судя по словам Бриджит, Бетти появилась в то самое время, когда агент пошел на поиски и разбудил меня второй раз. Они разминулись буквально на несколько минут. – Или ее так и не пустили. Бриджит сказала, что с пропуском были какие-то сложности. Узнать бы точно. – Не стоит привлекать к её приходу еще больше внимания. Идея свести ее со Стивеном Фреем и без того полетела в мусор после признания, что она твоя подруга. – Да уж, мы прямо-таки не разлей вода. – Раз она пришла сюда, на это должна быть серьезная причина. Поехали в гостиницу. Если повезет, найдем ее там. Тебе ведь не запрещали уезжать из магистратуры? – Нет, только из города. Агент удовлетворенно кивнул, и мы направились к стоянке дилижанса. – Свяжемся с Лео. Как узнает, что у тебя тут творится, мигом примчится. – Я бы тоже хотела узнать, что творится у него. Если помнишь, у них планировались весьма напряженные планы на вечер пару дней назад. – Уверен, что до такого веселья, как у нас, дело не дошло. В гостинице нас ждал никудышный сюрприз. Новый, столь же расфранченный консьерж сообщил нам, что госпожа Элизабет Фостер заезжала утром и почти сразу снова уехала. На лице Эдди читалось то же беспокойство, которое терзало и меня. Куда бы ни направилась Бетти после магистратуры, сюда она не вернулась. – Она оставила вам записку. Этот конверт оказался в разы пухлее предыдущего. Эдди подхватил его и направился к диванчику в глубине зала. Я украдкой бросила взгляд через плечо. Различить среди праздно шатающейся толпы агентов тайной стражи не удалось, но можно было биться об заклад, что они там были. Я быстро разложила на ближайшем столике руны с браслета. – Теперь нас не услышат. – Если Бетти сделала столько заметок, что конверт трещит по швам, у нас точно появился след. Через мгновение эта надежда рассеялась. Оказалось, что Бетти выгребла содержимое шкатулки для передачи сообщений. Все послания были написаны рукой Лео. В первом он лаконично сообщал, что внутри особняка кастелианцев Идриса никогда не было, и интересовался, как прошел наш визит в лабораторию леди Розалинды. В следующих письмах он снова и снова спрашивал, что случилось. Тон становился все более обеспокоенным. В последней записке, датированной этим утром, Лео сообщил, что они с Нейтаном выезжают в Валенцу. Несмотря на все проблемы, на сердце полегчало. Лео в порядке, а через несколько часов будет здесь! Вместе мы со всем разберемся. Анализировать причины этой уверенности не хотелось. Страх снова оказаться в камере по ложному обвинению стал отступать. Лео защитит меня. Привлечет нужных адвокатов, а если придется, дойдет до самой королевы. Эдди вытащил у меня из пальцев последнюю записку, прочитал её и хмыкнул: – А я-то думал, почему ты сидишь с таким блаженным видом. – Представь себе, я скучаю по нему. – А еще в присутствии Гримхольда агенту Фрею будет сложнее давить на тебя. – И это тоже. Я бережно разгладила послание Лео и заметила под ним сложенный кусок бумаги. На обрывке счета за химчистку аккуратным почерком Бетти было написано: «Вандерхейден изучал тонкий мир под началом проф. Шлейнера, был его ассистентом до Мэттьюса. Ректор Свенсон – участник экспедиции за искрой». Буквы в последней строчке были торопливо-небрежными: «Дождитесь меня, это срочно». Я перевернула лист в надежде что-то понять, но там было пусто. – И что все это значит? – Кажется, профессор Шлейнер плотно замешан во всем происходящем. – Это я поняла, а что насчет ректора и экспедиции? О какой искре речь? – Понятия не имею. Я задумалась: – Искра, искра… Что-то вертится в голове, как будто раньше я уже об этом слышала, но никак не могу вспомнить. Эдди схватился за голову: – Опять? Начинаю сочувствовать бедолаге Стивену. Тебя очень сложно не подозревать. И это при том, что он не знает и половины происходящего! – Лучше посочувствуй мне.      А еще лучше – скажи, что нам сделать, чтобы этот так называемый бедолага не успел затолкать меня в камеру и выбросить ключ до того, как Лео сюда доберется. – Я собираюсь навестить Шона. Узнаю, навещал ли Дэна кто-то после тебя, и спрошу, почему он позволил вам разговаривать без зеркала. – Не могу сказать, что в восторге от мысли вернуться в тюрьму своими ногами. – Тебя я туда не подпущу и на пушечный выстрел. Постарайся не ввязываться в неприятности. Эдди с сомнением посмотрел на меня: – Пожалуй, лучше всего будет снять здесь номер и посидеть внутри до моего возвращения. Я вскинула брови: – Серьезно? Мне не пять лет, если ты не заметил. На удивление, вместо напоминания о череде неудачных событий в последние дни агент ограничился тяжким вздохом: – Просто постарайся ни во что не вляпаться, пока меня не будет. Слова Эдди все еще звучали эхом в моей голове после того, как он скрылся в сети узких переулков. Мы вместе вышли из «Эксельсиора», договорившись встретиться здесь же через два часа. Единогласно решили, что нужны дополнительные меры безопасности, и зашли в королевскую кондитерскую. На этот раз я попросила у Альберто не пирожных, а выход через черный ход. Была надежда, что эта маленькая хитрость помешает нас найти кастелианцам, которые каким-то образом всегда оказывались поблизости. От остальных должно было прикрыть заклятие полога. Для пущей уверенности я добавила шаманское заклинание, которое рассеивало внимание. Обычно охотники использовали его для защиты от хищников. В отличие от парадного входа, черный был предназначен для работы, а не для важных клиентов. Он выходил на небольшой дворик, к которому сходилось несколько переулков и небольшая пристань одного из столичных каналов. Рабочие разгрузили подплывший катер и потащили в кондитерскую мешки с сахаром и мукой. Я отошла подальше и уселась на пустую скамейку в тени дерева, раздумывая, что делать. Меньше всего хотелось возвращаться в отель и сидеть сиднем в ожидании возвращения Эдди. Бетти куда-то исчезла, Алисию держали взаперти, Джерри и Дэна убили, а я до сих пор не могла понять, кто же нам противостоит, и что ему нужно. Нестерпимо хотелось действовать, но здравый смысл напомнил, что никто не позволит мне обыскивать магистратуру при дневном свете. Мелькнула мысль снова навестить Гертруду Петерсон, но через мгновение я вспомнила об её внезапном отъезде. Пришлось напомнить самой себе, что разгадку нездоровья Мотылька стоит отложить хотя бы до момента, пока с меня не снимут подозрения в убийствах. С остальным Гертруда помочь не могла, а узнай она о моем сложном положении, запросто сдала бы меня тому же Фрею, чтобы избавиться от угрозы. Не открыто, само собой, но можно было не сомневаться, что ловкая контрабандистка найдет способ. Так рисковать не стоило. С мысленным вздохом я решительно встала и пошла обратно в отель. Полог я решила не снимать. Под прикрытием заклинания подняться наверх не получится, на верхних этажах стояла защита от воров, но в холле я могла сидеть спокойно. Я прошла через дверь вслед за компанией туристов с огромными чемоданами и направилась к диванчику за колонной. Ежедневник придется разложить на коленях, зато меньше шансов, что сюда захочет сесть кто-то еще. – Госпожа Фостер еще не возвращалась. Слова консьержа моментально вырвали меня из размышлений и заставили напрячься. Я убрала ежедневник обратно в сумку и аккуратно выбралась из-за колонны. Около стойки ресепшен толпился народ, не позволяя разглядеть собеседника. Для возвращения Эдди рановато, неужели Лео и Нейтан уже доехали до столицы? Мои предположения не оправдались. С консьержем разговаривал профессор Шлейнер. В льняном летнем костюме, светлых мокасинах и модной соломенной шляпе мой бывший учитель был похож на безобидного старичка, а не на полковника тайной стражи. На плече висел щегольский кожаный портфель на длинном ремне. Можно было биться об заклад, что его содержимое изрядно удивило бы окружающих. Узнав о том, что Бетти нет в номере, профессор Шлейнер искренне огорчился и спросил, не оставила ли она ему записку. Я на миг задержала дыхание, но консьерж не стал рассказывать, что записка была, вот только адресованная другим. Неприкосновенность частной жизни своих гостей в «Эксельсиоре» блюли свято. Покажи профессор бляху – дело другое, но он этим козырем не воспользовался, еще раз подтверждая, что дело нечисто. Изначально я готова была ставить свой полицейский жетон, что профессор ни в чем не замешан, но сейчас уверенность поблекла. Профессор Шлейнер поблагодарил консьержа в самых изысканных выражениях и направился к выходу. Я пошла за ним. В деле наметился новый поворот. Следить за кем-то, даже под заклятием полога, оказалось весьма утомительным делом. Улицы были переполнены горожанами, торопившимися по своим неотложным делам. В отличие от них, профессор Шлейнер, все еще изображающий безобидного старичка, еле тащился, по дороге старательно изучая витрины, словно в жизни не видел ничего интереснее. Подозревает, что за ним есть хвост, или это просто привычка, выработанная за годы в тайной страже? На мгновение я засомневалась, не спешу ли прямой дорогой в ловушку. Этого мига хватило, чтобы фигура профессора исчезла из вида. У прилавков с искусно вырезанными куклами по-прежнему толпился народ, вот только его в этой толпе уже не было. Я заскрипела зубами и рванула вперед. Поблизости были открытые двери трех магазинчиков. По всей видимости, профессор Шлейнер решил использовать ту же уловку, что и мы с Эдди чуть ранее, и выйти через черный ход. Нужно было выбирать. Даже не успев подумать, я свернула к левой двери. Внутри было пусто. Потолок оказался неожиданно низким. Я успела пригнуться, чтобы не врезаться в него лбом, но избежать столкновения с колокольчиком над дверью не удалось. Мелодичное звяканье показалось громким, как набат. Повсюду были разложены керамические поделки. Судя по всему, они не пользовались таким успехом, как куклы. В магазине не было ни одной живой души и определенно не было профессора. Впервые интуиция отправила меня по ложному пути. – Одну минуту, я уже иду! Надтреснутый голос послышался из ниоткуда. Через мгновение фигурная панель на стене отодвинулась, и из-за нее выбрался пожилой мужчина в рабочем фартуке поверх брюк и рубашки. Судя по мазкам глины на одежде, он был и мастером, и продавцом. Старик внимательно огляделся по сторонам. Я задержала дыхание, но взгляд на мне не задержался. Надежда на лице хозяина сменилась разочарованием. Я пообещала себе, что если догоню профессора, вернусь и скуплю половину прилавка. Дождалась, пока мастер, ссутулившись, повернулся ко мне спиной, отодвинула панель и быстро пошла вперед. Плохо освещенный коридор неприятно напомнил сон, в котором я искала Алисию в магистратуре. К счастью, на этот раз за мной никто не шел, и дорога оказалась короткой. Впереди замаячила полуоткрытая дверь. Я вышла на улицу и снова оказалась в толпе. Здесь туристов было куда меньше, чем спешащих по своим делам горожан. К улице примыкал один из городских каналов, неподалеку была пристань, к ней причаливали лодки, и грузчики, как трудолюбивые муравьи, сновали туда-сюда с мешками наперевес. Я осталась на крыльце, чтоб меня не затоптали, и вытянула шею, оглядывая окрестности. Нигде не было видно ни соломенной шляпы, ни льняного пиджака. Кажется, мой первый опыт преследования оказался полностью провальным. Голос разума сказал, что лучше всего вернуться в отель и спокойно дождаться возвращения Эдди. Я представила, как громко он будет смеяться, услышав мой рассказ. Уж он-то наверняка не упустил бы подозреваемого из вида. Признавать поражение не хотелось. Я еще раз огляделась по сторонам. Взгляд задержался на удаляющейся толпе грузчиков. В одной из фигур ощущалась какая-то смутная неправильность. Пристальный взгляд ничего не объяснил. На спине он тащил мешок, как и остальные, был одет в рубашку с закатанными рукавами и холщовые брюки. Мужчина затерялся среди остальных. Я напомнила себе, что нужно было искать не работягу, а щеголя, повернулась к двери и застыла. Слова сработали, как катализатор, и меня осенило. Вот, что привлекло мое внимание – вместо грубых рабочих башмаков на ногах у этого грузчика были легкие светлые мокасины. На них я обратила внимание еще в отеле «Эксельсиор». Пиджак вместе со шляпой и портфелем профессор Шлейнер наверняка сложил в мешок, а вот менять обувь не стал. Я соскочила с крыльца и побежала к пристани, лавируя между группами спешащих людей. Катер готовился отправиться. Грузчики уже поднимались обратно. Я тщательно оглядела каждого, уделив особое внимание обуви. Профессора среди них не было. Оставалось только одно. Я затаила дыхание и прокралась на палубу по сходням мимо моряка с хмурым обветренным лицом, который снимал со столбов у причала привязанные веревки. Прежде, чем я успела понять, был ли на борту профессор, моряк вернулся, мотор заурчал, и катер понесся вперед.