Глава 11

– Это покушение! – Шейд потрогал царапины на коже.

Взять кровь получилось не сразу. Пока разобралась с выскакивающей из цилиндра и исчезающей иголкой, пока отыскала вену, пока прицелилась – василиск обзавелся кучей отметин. Хорошо еще, иголка на магическом шприце постоянно самодезинфицировалась.

Зато теперь у меня были два цилиндра с кровью Шейда. И загадка Гилиака. Что же он сделал?

Я расправила одеяло, выложила на него цилиндры и шарик с противоядием. Присела на корточки, спиной чувствуя взгляд Шейда. Будоражаще-приятный.

– Слушай…

– Пойду-ка пройдусь! – перебил Шейд, поднимаясь с матраса. – Не увлекайся!

– Угу!

Было бы чем увлекаться. Пока я ничего не понимаю!

Кровь. Яд. Яд – кровь. Противоядие. Формулы. Кривое зеркало. Кактус.

Я легла на пол и снизу посмотрела на улов.

Дар у Гилиака и у Ивиана (а, стало быть, теперь у меня) одинаковый. Силы равные. Знания и навыки… Будем считать почти на нуле. И у него, и у меня. Я учусь всего три месяца, и Гилиак пошел учиться под старость, когда сынок начал резвиться при дворе.

Так почему же при равных условиях он смог изобрести противоядие, а я тычусь, словно слепой котенок, не понимая, как он это сделал?

Может, все дело в разных подходах? Я вцепилась в формулу, как бультерьер. И вместе с Чиро и Дагошем пошла сложным научным путем. А Гилиак? У него не было ни Чиро, ни Дагоша. Да и привлекать посторонних к исследованию формулы было рискованно, все же дело касалось его сына. А сам бы не смог.

Что ему оставалось? Правильно, интуиция. Интуиция, которую он использовал на всю катушку. А я… Я относилась к ней как к танцу с бубном. А ведь мне Чиро советовала. И говорила про времена, когда маги ядов работали напрямую и весьма неплохо.

Все. Путь найден. Забудем про формулу и включим интуицию.

Где находится яд василиска? В его крови. Вот они, два цилиндра.

Где больше всего силы мага ядов?

В его теле.

Поэтому мы устойчивы практически ко всем ядам. А к тем, к которым неустойчивы, можем найти подход. И разрушить их. Или заменить на безопасный. Ведь нет разницы, где яд – снаружи или изнутри. Изнутри даже лучше, больше силы. Никуда не надо ее направлять, все на месте! Об этом нам не говорили, но, зная наших преподавателей… Зачем объяснять то, что настолько явно?

Исключение – мясо киркуна, над которым бьются близнецы.

Или… Или не исключение?

Кажется, я нашла решение. Или экзотический способ отравиться. Братцы пытались убрать яд как положено, по схеме, снаружи, извне. Не пытались есть. А я попытаюсь!

В любом случае скоро узнаю, правильно я думаю или ошибаюсь. Кажется, кот не все сожрал за ужином.

Оставив цилиндры и шарик лежать на матрасе, я выглянула наружу. Так и есть, несколько аппетитных румяных кусочков шашлыка болталось в кошачьей миске. Безя как-то спер из вредности у близнецов поджаренное на костре мясо. И оно ему внезапно понравилось. Теперь братцы забирали весь Безин паек во имя науки, кот не орал по ночам у их палатки и за это каждый вечер лопал шашлык. И то ли поджаренное мясо было сытнее сырого, то ли кот влюбился и сел на диету, но в миске иногда оставалось несколько кусков.

Я воровато огляделась по сторонам.

Вечерние сумерки радовали полным отсутствием зрителей. Завтра начинались выходные. Пять дней в честь дня рождения короля. Студенты разъехались по домам или перебрались в город. Остались Доминика, мы с Шейдом и котом, близнецы, решившие потратить свободные дни на мясо, и Мерсия, с которой доктор лично занимался. Кус… то есть мистер Тэвин куда-то исчез, не сказав ни слова. Наверное, снова помчался служить короне.

Нагло украв два золотистых ломтика из Безиной миски, я вернулась в палатку. Вытащила термос, чашку, старательно вымыла мясо, вылив воду наружу, отложила один кусок. Достала из забытой Мерсией корзинки вилку, наколола второй и села на матрас Шейда.

Безя моргнул, равнодушно посмотрел на мясо и снова свернулся клубком в новом котелке. Кот, который хочет спать больше, чем есть, настораживает. Помнится, мистер Тэвин тоже так начинал. Как бы и этот не закустился. Главная шишига сопела на книгах, остальные дрыхли в гнезде. В палатке стояла сонная, уютная тишина.

– Скушай яблочко, деточка! – пробормотала я, вспомнив злобную мачеху из сказки. На глаза попались цилиндры с кровью. – И кровушки отхлебни!

Брр!

Зажмурившись, я откусила. Мясо хрупнуло на зубах и спружинило. Жестко-резиновое, кислое, оно еще и горчило так, что горло перехватило спазмом. Теперь понятно, почему маги ядов не выстраиваются в очередь за патентами на обезвреживание этого кошмара. Придется братцам дополнительно изобретать способ, как сделать адский сплав пенопласта с горелой шиной съедобным.

С трудом проглотив кусок, я закинула вилку в корзину. Прикрыла глаза, прислушалась к ощущениям. Яд напоминал склизкую кожу лягушки, щедро присыпанную металлической стружкой. Гадость!

Желание убрать ее было нестерпимым, и я ему не сопротивлялась. Магия внутри забурлила. Яд из мяса действительно нельзя было разрушить. В этом ящерица была уникальной. Но создать то, что его нейтрализует, вполне можно.

Внезапно перед носом оказался пузырек с сердечком на крышке, радостно вспыхнув алым. Значит, он нужен, чтобы создавать яд или противоядие внутри тела? Интересно. А с пентаграммой, чтобы разрушать? Ладно. Потом разберусь.

Пузырек завертелся, неприятные ощущения сменил легкий холодок, словно выпила средства от изжоги.

Вот оно!

Прозрачное, светло-желтое, точно растаявший мед… Противоядие! Опутав магией, я направила его через пузырек на оставшееся мясо.

Получилось! У меня получилось! Я точно это знала, просто чувствовала, и все! Вот только во рту было так противно и кисло, что хотелось немедленно что-нибудь выпить. Я покосилась на цилиндры. Нет уж, только не кровь. Надо еще настроиться, чтобы ее проглотить.

Я подскочила и принялась готовить кофе. Какая-то мысль кружилась в голове, неосознанная, но важная, очень важная. И никак не удавалось понять, осознать, обдумать. Насыпав в чашку кофе, я налила кипятка из термоса, задумчиво отхлебнула и…

– А-а-а-а!

От вязкой горечи перехватило дыхание, язык свело и скрутило, из глаз брызнули слезы. Я вылетела из палатки, отплевываясь. Когда смогла наконец вздохнуть, заглянула в чашку. Там плескалось что-то угольно-черное. Это ж сколько я ложек кофе набухала? Отлив половину вязкой бурды, я добавила кипятка и осторожно попробовала. Нет, все равно горько. Еще раз отлила, потом еще раз. Ну вот, теперь перестаралась. Кофе больше напоминал кипяток. И по виду, и по вкусу. Неудивительно. Если постоянно отливать кофе и доливать воду, то в итоге и останется в чашке одна вода. Чистая вода.

Вода? Неуловимая мысль вспыхнула в голове, и меня буквально осенило! Это было так логично, что непонятно, почему до меня не дошло раньше!

Чиро говорила про естественную убыль яда. Так вот, она ни капли не ошибалась. Она знала, что говорит. Естественная убыль есть даже у василисков, пусть даже им этот яд родной. Просто у василисков то, что выводится из организма, постоянно восполняется. И если бы давным-давно Ивиан просто испортил яд Шейда, находившийся тогда в крови василиска, то за столько лет испорченный яд бы давно заменился обычным, родным, не отравленным. За счет восполнения. Как кофе постепенно вытеснился водой в моей чашке.

Но у Шейда он не заменился. Почему? Да потому что Ивиан поступил куда коварнее. Айо испортил не яд, Айо испортил источник яда. Ну или как он называется тут по-научному. Не важно. Важно то, что, сколько бы яд ни убывал, сколько бы ни боролось с ним противоядие Гилиака, новый яд поступал в кровь тоже испорченным.

От следующей мысли стало совсем скверно. Это что же получается…

Измененный источник начал вырабатывать неправильный яд. Сначала его было мало, и, возможно, Шейд даже ничего не почувствовал. Но постепенно испорченного яда становилось все больше, родного яда все меньше, и василиск начал ощущать те самые иголки, про которые говорил. И если бы не противоядие Гилиака, со временем концентрация достигла бы такого уровня, что убила бы Шейда. А Ивиана опять не удалось бы схватить за руку. Как же, безупречное алиби: «Василиск? Какой василиск? Ничего не знаю. Я в момент его гибели был на Земле».

– Гад! Какой же он гад, а? – Я вскочила и забегала по палатке. – Всегда действовал подло, исподтишка, но с Шейдом сам себя переплюнул!

Разом проснувшийся кот бегал следом и солидарно орал. Шишиги молча попрыгали на стопки книг и синхронно поворачивали головы вслед за нами туда-сюда, туда-сюда. Круглые бусины одинаковых глаз испуганно поблескивали. Вечер в палатке явно перестал быть томным.

– Ну, Глеб Борисович! Ну погоди! – злобно шипела я и грозила кулаком потолку, словно он был в чем-то виноват. – Ну погоди, подлый трус!

– Уау-у-у! – поддерживал кот.

– И ему еще на Земле пенсию платят, а?!

– Уа-р-рау! – возмутился кот.

Он бы ни за что даже мышь не дал такому паршивцу!

На очередном повороте я запнулась о пушистую тушку и, неловко взмахнув руками, полетела на матрас. Кот предусмотрительно смылся из палатки, только миска брякнула.

Я села и обхватила голову руками. Обрывки мыслей, фраз, куски информации, выловленные в магической сети, уроки Чиро, Дагоша, слова Шейда – все это смешалось, взболталось и начало, словно пазлы, быстро складываться в ясную и логичную картинку. Оставалось только проверить одну догадку, и картинка будет полной.

Вздохнула и уставилась на цилиндры. Нет, хоть убейте, но я выпить кровь не смогу! Вампир из меня никакой. У Гилиака нервы явно покрепче были…

К тому же мне нужен только яд василиска. Глотнув же кровь, получу еще и порцию противоядия. А что, если попробовать… окружить яд магией и направить в себя?

Позвав артефакт, я сосредоточилась. Пузырек с сердечком, словно чувствуя, что придется работать именно ему, летел первым. Трехцветное облако окутало один из цилиндров.

Что за…

Я чувствовала два яда, но в крови василиска плавали лишь знакомые уже сгустки тумана. Никакого зеркала, плюющегося осколками. Вообще ничего зеркального. Пригляделась и наконец увидела тонкие стеклянные иглы, прозрачные и оттого едва заметные. Кисельные сгустки охотились за ними, заглатывали и растворяли в себе. И сами становились мельче, слабее… Вот оно что.

Пора. Пока противоядие не уничтожило весь яд. Я зажмурилась, сконцентрировалась на иголках и, отгоняя вязкий туман, потянула их к себе.

Тонкие иглы больно вонзились в грудь, в сердце, колюче понеслись по венам. Магия взбрыкнула, налилась вокруг меня разноцветной сферой, в которой бешено закружились пузырьки.

А потом появился знакомый ветер, легкий, прохладный, с ощущением опасности внутри. Он облизывал стенки сферы, ластился, клубился родниковой свежестью.

Я выдохнула и открыла глаза. Перед моим лицом среди вставших в четырехугольник пузырьков висела отсвечивающая радугой сфера, внутри которой горным хрусталем переливался яд.

Новое противоядие?

А вот и нет!

Истинный, чистый, родной яд василиска! В том виде, в котором его создала природа…

Полог распахнулся, в палатку заскочил злющий Шейд. Заметил пузырьки и сферу, сел на матрас, притянул меня к себе, отдавая забранную магию.

– Хватит! – выдохнул он, когда я перестала чувствовать себя подушечкой для булавок, из которой эти самые булавки выдернули так, что вата наружу. – Больше никаких экспериментов, Эля! Достаточно! Я вполне могу жить с ядом в крови, противоядие помогает, этого хватит!

– Частично, – устало улыбнулась я.

– Не важно, – отмахнулся Шейд и, усадив меня к себе на колени, заглянул в глаза. – Ты мне очень дорога, Эля. Я не знаю, что будет завтра. Получится у меня разобраться с Ивианом, или он сбежит. Но ты согласна быть со мной?

– Быть?

Это он мне так в любви признается?

– Да, – уверенно кивнул Шейд. – Жить вместе, просыпаться вместе, мечтать.

Я очень даже не против такого «быть». Потому что люблю. Да, люблю вот этого змея. Со всеми его заскоками и странностями… И ядом. Как там говорят? Для идеала нужно сто восхищающих тебя качеств. А для любви достаточно десяти недостатков.

– Шейд, ты делаешь мне предложение?

– Нет.

Я ошарашенно смотрела в черные глаза, уголки губ василиска дрогнули.

– Я признаюсь тебе в любви. Я люблю тебя. Кем бы ты ни была. И что бы завтра ни случилось, буду любить всегда.

Он смотрел на меня так серьезно, словно не о любви говорил, а смертный приговор подписывал себе. И мне заодно.

Я его сейчас прибью! Это надо уметь так признаться, что желание поцеловать меркнет перед другим страстным желанием – придушить любимого ко всем чертям! Чтоб не мучился!

И меня не мучил… Мне тут добрые люди так мозг прополоскали, что самой страшно.

– А к любви что-нибудь прилагается? Сердце, рука?

Звание фаворитки…

– И то и другое. И желание слушать твои ехидные замечания до конца дней! – усмехнулся Шейд. – Выйдешь за ядовитого василиска?

– Да!

И я подставила губы под поцелуй. Страстный, напористый, радостный. Такой, что в голове стало пусто и мчалось во весь опор сердце, счастливое до безумия, полное любви и нежности… с примесью злости.

– Я выйду за тебя! – повторила я, отрываясь от губ Шейда и глядя в совершенно пьяные черные глаза. – Хотя бы для того, чтобы отучить тебя от чудовищной привычки бить шпалой в лоб!

– Бесполезно! Ты опоздала на двенадцать лет… на десять точно, – довольно улыбнулся василиск. Провел по моим волосам пальцами. – За время путешествий меня окончательно испортило общение с другими классами. И я пришел к выводу, что быть собой куда интересней.

– Я терпеливая и упрямая, – предупредила я и покосилась на сферу.

Подготовить почву? Или поступить по… по-семейному? Без предупреждения. Шпалой в лоб?

– Терпеливая, ага, – пробормотал Шейд, целуя меня в уголок губ. – Особенно терпеливо ты ругаешься с учебниками, когда чего-то не понимаешь.

И снова поцелуй… В другой уголок. Ммм…

Стоп!

Эдак я, пожалуй, скоро забуду, что у меня тут лекарство образовалось!

– Твой яд станет прежним! – выпалила я.

Все-таки по-семейному, да. Шпалой в лоб.

Василиск удивленный, одна штука. Даже странно видеть, что у него может от изумления вытягиваться лицо. Кажется, со шпалой перестаралась. Молчит, лишь глазами хлопает. Дар речи пропал? Надеюсь, не навсегда?

Шейд шумно сглотнул и показал пальцем на сферу:

– Это противоядие?

– Нет. Твой яд, в том виде, в каком он должен быть. Твое противоядие – это я. Моя магия.

Подробности лучше опустить. А то встанет на хвост и ни за что не позволит.

– Ложись, – скомандовала я, надавливая на грудь Шейда. – Я поняла, как исправить то, что натворил Ивиан.

Ни секунды не думая и не задавая вопросов, он растянулся на матрасе. И от этого доверия, безусловного, безграничного, защипало в носу. Так, потом поплачу от избытка чувств. Я распласталась сверху. Чем ближе к яду, тем лучше.

– Передай мне всю мою магию, что ты забрал как фамильяр. А потом представь, что ты… статуя, – я прижалась щекой к груди василиска, пузырьки послушно зависли над нами, – а я… плющ. И тебя совершенно не волнует, что я там делаю, хорошо?

– Это будет непросто, – с тихим смешком ответил Шейд.

Его руки прогулялись вверх по моей спине, оставляя приятное ощущение тепла, и обняли меня за плечи.

И громко объявил:

– Я статуя!

Именно! Большая, теплая, с гулко бухающим под моим ухом сердцем статуя. Любимая. Вредная статуя. Моя!

Я зажмурилась, сосредоточилась. Перед глазами возникла знакомая до боли картина. Ай, реально до боли – первые колючки воткнулись в меня. Ничего, потерплю.

Зеркальный кактус оплетал Шейда уродливыми ветками, отсвечивал бликами кривых граней. Вязкими сгустками его облепляло противоядие, ловило вылетающие острые иглы.

Не все.

Часть игл попадала в меня, остальные исчезали в крови. Я подбиралась все ближе и ближе, и теперь ясно видела все. Даже то, что раньше не могла рассмотреть.

Видела прозрачные мелкие стеклянные иглы, кишащие в крови василиска, – измененный яд. Видела крошечные пузырьки ветра – родной яд. Видела, как кисельные сгустки втягивают иголки измененного яда, растворяют их и выпускают пузырьками ветра, а сами уменьшаются, становятся жиже, слабее. Видела, как гадкое зеркало глотает правильные пузырьки и выплевывает вновь неправильными колючками.

Целая жизнь. И шаткое, очень шаткое равновесие, поддерживаемое лишь противоядием Гилиака. Увеличься хоть на немного концентрация измененного яда, и Шейд погибнет. Он и так в шаге от черты.

И спасти его могу только я. Я, маг ядов без году неделя, без знаний и опыта. Гостья с Земли, которая три месяца назад не то что о магии, даже об Альриане не слышала.

Гилиак создал прекрасное противоядие. И оно бы несомненно помогло, исправив измененный яд.

Измененный яд. Все его видят. И Гилиак, и маститые маги ядов, к которым наверняка за столько лет обращался Шейд.

Но никто – никто! – не видит зеркала. Кроме его создателя. Кроме Ивиана. И… меня, унаследовавшей его дар.

Именно зеркало влияет на магию василиска, заставляя источник яда работать неправильно. Его надо убрать. И его, и иголки, и противоядие. Сделать это нужно одновременно. И быстро: Шейд сразу почует мою боль и попытается помешать. Нет уж! Пусть потом превращает меня в статую, когда его спасу.

Начали!

Я направила магию на кровь Шейда, открылась, потянула все намеченное на себя и… И чуть не взвыла от боли. Не только сердце, все тело пронзили иглы, зеркало врезалось острыми гранями. Шейд дернулся под моими руками. Я навалилась на василиска, явно вознамерившегося сбросить меня.

Зеркальный монстр прорастал сквозь мое тело. Каждая мышца, каждая кость, каждая клетка вопила, что я изверг. Магия буквально закипала в венах. Бурлила, неслась, желала смести опасность. Яда было слишком много!

Сквозь зажмуренные веки я увидела фиолетовое свечение пузырька с пентаграммой, он был готов разрушать яд в моем теле. Сейчас будет всплеск. И мой организм банально уничтожит яд! Весь яд. А он часть Шейда. Как василиск будет жить без него? Будет ли вообще жить? Скорее всего, погибнет!

Нет!

А ну, брысь, пузырек!

Я стиснула зубы. Не так уж и больно, после аварии было хуже.

В голове шумело от напряжения, я изо всех сил била, ломала зеркало, оно разлеталось осколками, колючим стеклянным крошевом. Вязкий кисельный туман метался, глотая все, что ему попадалось: стеклянные крошки, иглы, осколки. Глотал и таял, редея, слабея, исчезая. Пока не исчез совсем. Спасибо, Гилиак! Без твоего противоядия мне пришлось бы куда хуже.

Уже хуже…

Черт!

Магия! Чего ты такая нежная-то?

Зеркала больше нет, осталось сделать яд Шейда таким, каким он должен быть. Я воскресила в памяти ветерок, в который превращались иглы, уцепилась за ощущение облегчения и опасной прохлады, которые обычно появлялись с ним.

Магия вспенилась прибоем, в ушах стоял гул, словно я была на аэродроме. Иглы начали таять. Дышать стало легче, кожу холодил приятный ветерок, он приветливо ластился ко мне и убегал, возвращался к хозяину. Приятный… И смертельно опасный для тех, кто не провел рядом с василиском достаточно времени.

Когда последняя игла исчезла, я с трудом выдохнула и, чувствуя себя медузой на берегу, растеклась по… матрасу?

В панике попыталась нащупать василиска, но пальцы натолкнулись на холодную чешую. С трудом разлепив глаза, я напоролась на взбешенный взгляд огромного черного змея, который тут же кольцами обвился вокруг моего измотанного тела.

Сразу вспомнился питон из зоопарка, он точно так же высиживал яйца. Или удав? Какая разница! Лишь бы меня «высиживали», то есть грели, а не собирались придушить!

– Ты как? – просипела я, облизывая пересохшие губы.

Такое чувство, словно я не яд убирала, а участвовала в ралли «Париж – Дакар». Пешком. И пришла первой.

– Вот решаю, какая мне жена нужна, – сердито прошипел Шейд. – В каменной корке средней толщины или большой?

Он сдвинул одно из колец, чтобы я могла сесть.

Сесть – это сильно сказано! Скорее растечься.

– А без корок я тебе не подойду? – тихо пробормотала я и, прикрыв глаза, попыталась сосредоточиться.

– Покойница мне тоже не нужна, – фыркнул василиск и скомандовал: – Хватит!

И для доходчивости стиснул меня кольцами.

– Пусти! – пискнула я, словно придавленная мышь. – Мне нужно посмотреть твой яд. Я что, зря мучилась?

– Доктор посмотрит!

Василиск опустил меня на матрас, отполз. Пока я боролась с желанием закрыть глаза, он обернулся. Сел рядом и раздраженно спросил:

– Про то, что тебе будет больно, ты забыла сказать, конечно, случайно. Да?

– Не-а. – Я довольно мотнула головой. Шейд поплыл вместе с палаткой и… Безей. Мне что, мерещится или кот вернулся? О-ох. – Специально. Иначе бы ты не согласился.

– Естественно! – Черные глаза гневно сверкнули.

Шейд посадил меня, прислонив к своей груди, дотянулся до термоса, налил в чашку воды, поднес ее к моим губам. И держал упрямо до тех пор, пока я, давясь, не выпила. Потом аккуратно уложил, прикрыв одеялом. Молча сел рядом. Очевидно, ругать меня будут, когда приду в себя.

Доктор появился через полчаса. Вытащил целую гроздь артефактов, обложил меня ими, как поросенка яблоками. Десять минут спустя я почувствовала себя нормальным человеком, а не старательно размазанным по камню клеем.

Пока меня лечили магические гаджеты, доктор Флан осмотрел василиска. Шейд умолчал о яде и эксперименте, сказал, что меня встревожил его внезапной оборот. Меня! Вот жук!

Причин для беспокойства доктор не нашел. Василиск был здоров. А самопроизвольное превращение могло случиться от избытка эмоций, он ведь увидел меня, лежащую посреди палатки без чувств.

С чего вдруг я решила изображать морскую звезду? Перестаралась с тренировкой своей силы.

– Так чем вы тут занимались? – Доктор Флан приложил к моему лбу плоский кругляш размером с монету, удовлетворенно кивнул: – Ну, будем признаваться?

Нет! Будем врать. Потому что Шейд все еще мой фамильяр, о чем Флану знать не положено. Как и про то, что василиска, которого нельзя отравить, все-таки отравить можно.

Что же касается Чиро и Дагоша… Если они сразу не догадались, с формулой какого яда работали, то и волноваться не о чем. Видимо, Ивиан такого накуролесил, что опознать в ней яд василиска попросту нереально.

– Ну-у-у… – начала я, лихорадочно соображая, что бы такого нафантазировать.

Раздался звон посуды, все обернулись. Кот, выудивший из корзинки вилку, тыкал лапой в обгрызенный кусок шашлыка и мстительно щурился.

– Это еще что? – рявкнул Шейд.

– М-мау! – возмущенно доложил кот. – Ур-р-рняу!

Ябеда!

Шейд брезгливо взял вилку двумя пальцами, словно дохлую мышь за хвост, и уставился на обезвреженное мясо ящерицы.

– Опять ты с этими оболтусами экспериментировала?

– Без них! – открестилась я. Не хватало еще, чтобы близнецам ни за что от декана целителей прилетело. – Но ведь получилось!

Я незаметно покосилась на подозрительно задумчивого доктора.

– И это все, что вы делали? – нахмурился тот и озадаченно потер подбородок.

– Да, – кивнула я. – А что такое?

– Яд из мяса стабильно пытается убрать хотя бы один студент с курса магии ядов, – побормотал Флан и снова приложил диск к моему лбу. – У некоторых даже получается создать противоядие…

Ну вот. Оказывается, мы с близнецами не так уж и оригинальны.

– Но… – продолжал доктор. – Такой эффект я наблюдаю впервые. Дар, который вы унаследовали, почти прижился. Практически восемьдесят процентов! Пять дней, неделя максимум – и приживется полностью.

Отличная новость!

– Подобное возможно, если потратить очень много магии, – доктор покосился на вилку в руке василиска, – что весьма странно для такого маленького куска…

– Я очень старалась! К тому же кусков было два…

Бровь Шейда вопросительно выгнулась. Я с подозрением посмотрела на кота. Тот независимо отвернулся. Ясно. Слопал.

– Возможно, поэтому приживление так ускорилось… – усмехнулся доктор, сделав вид, что поверил, и начал собирать артефакты. – Вы в порядке. Пару дней не… кхм… тренируйтесь, просто для профилактики.

Он пожелал нам звездной ночи и ушел. Вернув вилку в корзинку, Шейд угрожающе закатал рукава рубашки и двинулся ко мне.

– Меня нельзя душить, я тебя спасла! – пискнула я.

Василиск кровожадно усмехнулся, сел на мой матрас, притянул к себе и поцеловал. Крепко, страстно, так, что голова пошла кругом. Потом уронил на подушку и приказал:

– Спи!

Что?! Сердце выпрыгивает из груди, губы покалывает, в голове бродят неприличные мысли, а я «спи»?

– В случае появления твоего носа снаружи я таки сделаю его каменным, – пригрозил Шейд. – Завтра на Землю, а мы и так почти до утра развлекались!

Он вышел из палатки, кот выскочил следом.

Завтра. Завтра открывается портал на Землю.

Я протянула руку и перебрала кучку одежды, специально приготовленную для этого случая. Джинсы, купленная у запасливой госпожи Халиты легкая куртка-ветровка… Выглядела она, конечно, старомодно по земным меркам, но на московских улицах чего только не увидишь. Жаль, на какие-нибудь ботиночки денег не хватило. Придется идти в сандалиях.

В общем, экипировка готова. Осталось морально на встречу с Глебом Борисовичем настроиться. Чтоб не обругать сразу старого прохвоста.

Настроиться не успела. Уснула…

Спала я недолго. Кот заорал пожарной сиреной, напоминая о завтраке. Да уж. Зачем нам будильники, их все равно съедают шишиги. Безя справляется куда лучше. Такое точно не проспишь!

Шейда в палатке не было. Или так и не возвращался, или уже ушел. Я надела под платье джинсы, положила у входа в палатку куртку. Завернула в бумажку кусок «шашлыка», нацепила сандалии и выскочила из палатки.

Снаружи было солнечно, зелено и пусто. Почти пусто.

Близнецы ждали меня в нескольких шагах от палаточного городка. Прежде чем успела открыть рот, они заявили:

– Мы идем к вам!

Земной рекламы насмотрелись?

– Куда «к нам»?

– На Землю! – выдохнули Изар и Таир.

На Зем… Что?! Откуда они… Впрочем, ясно откуда. Мерсия знала.

– Мерсия волнуется. Переход будет открыт только двадцать девять часов, – по очереди тарахтели близнецы. – А потом закроется на целый год. Дополнительная защита тебе не повредит!

Черт! Как оставить их тут?

– На Земле меня не нужно будет защищать! – сообщила я громким шепотом. – Шейд специально меня туда отправляет, на время.

– Ивиан тут?

– Да, – кивнула я, на всякий случай скрестив за спиной пальцы.

– Точно? – недоверчиво переспросили братья.

– Угу, – подтвердила я. – Шейд проводит меня на Землю, а сам обратно. Сюда. Вы можете ему пригодиться!

Близнецы переглянулись, кивнули.

Я сдержала довольный вздох. Получилось!

– А ты точно вернешься? – спросил Изар.

Ну вот! Прямо на больную мозоль.

– Я очень хочу вернуться. Но… родители…

– А ты расскажи им…

– Как у нас тут хорошо! – подсказали близнецы.

– В том-то и дело, они не знают, что есть другие миры, – вздохнула я. – Вряд ли поверят. Скорее в больницу отправят.

– Если они похожи на тебя, поверят! – уверенно кивнули братья.

Очень на это надеюсь! А то «отпустите меня непонятно куда, я приеду к вам в гости через год» звучит не очень.

– Кстати… – спохватилась я и протянула Изару бумажку с мясом. – Надо съесть кусочек, увидеть в себе яд и, там же создав противоядие, направить на остальное мясо.

– Ну ты даешь! – восхитились близнецы.

И даже известие, что мы неоригинальны, их не расстроило. Метод же до сих пор не запатентован, правда? После они попробовали мясо. Десять минут я слушала ругань и пожелания невкусной ящерице встретиться с голодным поваром в ее ящеричном потустороннем мире.

За завтраком ела я одна.

– Будем осваивать новый метод! – радостно заявил Таир, получив Безин паек.

– Не увлекайтесь, экспериментаторы. Не слопайте все мясо. Коту хоть немного оставьте! – со смехом напомнила я.

– А то! – хором отозвались близнецы и ускакали.

Оставив посуду на раздаче, я вышла на веранду. Зона преподавателей, отделенная живой изгородью. Проход между столиками платников и тех, кто обучался за счет государства. Все стало таким родным за три месяца.

Вздохнув, я побрела по знакомой тропинке, бросая взгляды по сторонам. Парк, здание ВЫШКи. На стадионе какой-то студент косил магическими ножницами траву. У нас не было занятий по физической подготовке, зато они имелись на других факультетах. Особенно много часов на поддержание физической формы выделяли магам переносов и целителям. Как в шутку сказала однажды Мерсия, потирая растянутую щиколотку: докторам требуются железные мускулы, чтобы выстоять рядом с больным сутки (а то и двое) без перерыва и сна. А магам переносов умение быстро бегать может спасти жизнь, если переход выбросит посреди топи, полной монстров. Или в спальне мэра, что еще хуже.

Снова парк, общежития… В окнах первого и второго корпусов отражалось солнце, скакало по крышам поставленных как попало палаток третьего корпуса.

Палатки. Тропинки, протоптанные в невысокой траве. Примятая трава у деревьев, где так удобно сидеть в тени. И сирин в небе, чутко следящая за подвластной территорией из голубой выси.

Эх!

Я остановилась у столба с табличкой «Корпус три». Оглянулась на клумбы и дорожки вдалеке, на главное здание. Безумно хотелось надеяться, что все получится и я сюда вернусь.

Меня уже ждали. Кот молча и нервно бегал вокруг палатки, Шейд посматривал на часы и что-то негромко говорил Мерсии. Та уныло кивала, неаристократично шмыгала носом и украдкой вытирала глаза. Первым меня увидел кот. Заорал, с грохотом сшиб подвернувшуюся под лапы миску, рванул навстречу и уткнулся носом в колени. Через долю секунды на шее повисла Мерсия.

– Я за вас боюсь! – выдавила она, еще раз шмыгнула и… И от души заревела, пряча лицо в мой воротник. – Возвращайся!

Совсем испортили аристократку!

– Уау-у-у! – согласно взвыл кот и яростно потерся о мои ноги.

И кота совсем испортили!

Я покосилась на одну, на другого… В глазах предательски защипало…

Стоп, Эля, стоп!

Поздно… Мир расплылся, по щекам хлынули горячие слезы.

И меня испортили!

Немного понаблюдав за трогательными проводами, Шейд напомнил:

– Нам пора.

Кот разом смолк, будто его выключили, Мерсия отстранилась.

– Не беспокойся, – мужественно улыбнулась она и икнула. – Я присмотрю за Безей…

Безя согласно муркнул.

– И за шишигами присмотрю.

После исчезновения мистера Тэвина его шишиги вместе с книгами вернулись в библиотеку. Но мои… Мои нахальные пушистые ежики решили, что бывшая палатка бывшего куста прекрасно подходит им в качестве стадиона. С удовольствием носились там всей стаей и начинали грозно скалиться и пищать, как только я предпринимала очередную попытку ее убрать и продать обратно секретарше.

Да, госпожа Халита занималась скупкой. Она скупала все. И это «все» разной степени потертости потом появлялось на складе нужных студентам вещей. Как, например, мое изначально дырявое на плечах платье. К переделанному я настолько привыкла, что забыла, откуда взялся его экстравагантный фасон.

– Но провожать… – между тем продолжила Мерсия. Ее губа подозрительно поехала в сторону. – Провожать вас не пойду, пожалуй… Счастливо!

Она быстро развернулась и почти побежала прочь.

Почесав хрюкнувшего от избытка кошачьих чувств Безю за ухом, я нырнула в палатку. Зарыла поглубже в кучу вещей бесполезное на Земле стило.

– Вот только троньте! – пригрозила подсматривающим исподтишка шишигам. – Это вам не будильник! Слопаете, сразу палатку мистера Тэвина продам!

Шишиги возмущенно заверещали. Мол, они и не собирались. Они что, совсем глупые, такую невкусную штуку есть? Будильник же совсем другое дело. Другое, ага. Надеюсь. Я прицепила на пояс артефакт, взяла куртку и… И оторопело уставилась на кожаные полусапожки под ней.

Новые, по моей ноге. Хорошенькие, умопомрачительно уютные!

Отказаться от неприлично дорогого подарка?

Да ни за что!

Переобувшись, я выскочила наружу:

– Спасибо!

– Проще купить тебе сапоги, – проворчал Шейд, но глаза довольно блеснули, – чем потом долго объяснять доктору, почему тебе в очередной раз нужна его помощь! Кстати. – Он подозрительно прищурился. – С чего он вдруг вокруг тебя постоянно крутится?

– Ревнуешь? – ахнула я.

Ужасное, ужасное чувство, фу! Но что ж мне тогда так радостно?

– Выясняю.

– Ревнуешь, – поддразнила я. – Он не обо мне, он о моей возможной специализации на его кафедре заботится!

– А у него есть на это основания?

– Как знать…

– Ладно. Пора.

Шейд подал мне руку, и мы направились к воротам. На одной ажурной створке лениво развалилась сирин, вторая же была открыта нараспашку. Видно, чтобы не шевелиться лишний раз.

– Меньше народу, – насмешливо пропела вслед птицедева, – больше кислороду!

У, понабралась где-то земных выражений, язва!

Я шмыгнула носом. Как же хотелось верить, что наш план сработает! Впрочем, кому я вру? Вернее сказать так: как же хотелось верить, что наш план сработает и я вернусь. Вернусь сюда. Снова.

Расчет Шейда был прост. Прошло десять лет с тех пор, как был закрыт переход. И сбежавший Ивиан не знает, что произошло на Альриане за это время. Скорее всего, считает, что василиск давно погиб, отравленный собственным ядом. И встреча со злющей «жертвой» – мало того что выжившей, так еще и возмужавшей, заматеревшей, готовой убить тут же, на месте, без долгих разборок – будет для Ядовитого Айо весьма неприятным сюрпризом. А то, что магия во мне почти прижилась и возвращать я ее не собираюсь, послужит дополнительным стимулом согласиться на наши условия: Айо должен вернуться на Альриан и ответить наконец за свои делишки. Ответить и исправить то, что еще возможно исправить.

Под радостный рассказ рекламщика с секирой об очередной акции мы перенеслись к мэрии Синана. Городок встретил нас летним зноем, пыльными, мощенными желтым камнем улочками, птичьим гомоном и голосами прохожих.

– Эля! – с лавочки под деревом поднялся мистер Тэвин. – Здравствуйте, Эля!

Василиска бывший куст игнорировал. Выглядел мистер Тэвин весьма импозантным мужчиной в самом расцвете сил. Легкие морщинки, разбегающиеся от уголков светло-голубых глаз, ничуть его не портили. Как и дурацкий цвет рубашки. Любимый, зеленый! Пригладив ладонью зачесанные назад седые волосы, он подошел к нам:

– Вы все-таки решили вернуться?

– Да…

– Позволите вас проводить? – не стал ходить вокруг да около мистер Тэвин. – Конечно, мои способности весьма скромные. Но если вдруг что случится, я смогу отправить вас в безопасное место.

Угу. По частям. Потому как на Земле магу со способностями ниже среднего пользоваться своей силой чревато. К тому же попутчиков ни я, ни Шейд брать не собирались. И все равно было приятно.

– Спасибо, но нет, – улыбнулась я, пожимая покрытую легкой россыпью коричневых веснушек руку. – Мы справимся.

– Тогда удачи! – кивнул мистер Тэвин.

Неодобрительно покосился на Шейда, вздохнул и растворился в толпе.

Мы дошли до станции, арендовали коляску. Трехглазый олень нервно вздрагивал и пританцовывал, пока я и Шейд усаживались. Потом всхрапнул, косясь на василиска, рванул с места и понесся как стрела. Чуял змея.

Едва мы вышли из коляски у подножия холма, как олень развернулся, едва не опрокинув экипаж, и помчался обратно. Только пыль взвилась столбом.

У дуба собралась целая толпа, в которой с трудом опознавалась длинная очередь. Две надменные дамы в шляпах стояли первыми. Они держались особняком, поджимали губы и подбирали безукоризненно выглаженные платья, словно боялись испачкаться об остальных. Точь-в-точь Доминика через много лет. За дамами переминались с ноги на ногу несколько пар различного возраста и комплектации. Прямо на траве сидел тощий парень в худи и рваных джинсах. Последним был мужик-байкер… Наверное, мужик. Точно определить, кто замаскировался под любителя железных коней, не получалось.

Нет, морока на нем не было. Но все лишнее, например уши, скрывал классический наряд королей дорог: бандана, косуха, перчатки, кожаные штаны. И как не сварился… сварилась… сварилось. Тьфу ты! И мотоботы. Каждый размером с табуретку.

– В очередь! – рявкнул байкер и, вытащив из кармана старинные серебряные часы на цепочке, сердито добавил: – Располагайтесь! Сейчас пойдут дамочки…

Дамочки синхронно окатили байкера презрительными взглядами и отвернулись.

– …следующая пара отправится после них через несколько минут.

– А почему не сразу? – не поняла я.

– В первый раз, что ли? – буркнул байкер. И пояснил: – Толпой выходить нельзя, потом забодаешься объяснять, откуда мы там все взялись! А по одному или двое незаметно. На Земле как раз сезон на закупку всякой травы, с покупателями смешался – и айда!

Вполне логично. В Москве сейчас конец апреля – время затариваться цветами на дачи и клумбы. В садовом центре наверняка самая «жара». Отлично подходит для маскировки иномирных гостей!

Мы с Шейдом уселись на толстую сухую ветку, валявшуюся неподалеку от дерева.

Дамы в шляпах шагнули к дубу, брезгливо морщась, дотронулись ладонями до коры. Их окружило прозрачное марево. Дуб расплылся, словно мираж, и дамы исчезли.

Живо представив, как эти две зазнайки отлетают от дуба с той стороны, роняя шляпки, я подавилась смешком. Шейд вопросительно приподнял бровь.

– Нет, ничего… – пробормотала я. И все-таки не выдержала и расхохоталась. – Стояли тут как две королевны, важные такие, высокомерные. Фыркали на остальных, морщились… – сквозь смех еле выговорила я. – А там сейчас кувырком… носом в траву… Никакой представительности… И шляпки набекрень…

– Зачем носом в траву? – озадаченно моргнул Шейд.

– Ну их же от дуба отбросило…

– Куда отбросило? – осторожно спросил василиск.

В черных глазах ясно читалось сомнение в моих умственных способностях.

– Хм… А разве дуб не всегда пружинит? – пробормотала я. – Меня при переходе, помнится, основательно так откинуло.

Я быстро описала свои приключения в садовом центре. Рассказала про дуб, который внезапно оказался совсем не бонсаем, а наоборот, таким гигантским, что меня понесло рассматривать его. Про гололед, про сумку, улетевшую в сугроб, про обнимашки с пружинистым стволом, который выбросил меня на Альриан.

– Странно, – нахмурился василиск. – Отправить тебя к переходу под самый занавес, не дав никаких особых указаний? Да ты могла вообще не подойти к дубу, обнаружив ошибку в документах, а развернуться и уехать домой. Глупо рассчитывать, что ты все же пойдешь по тропинке, на которой на нужном месте окажется гололед, и ты на нем поскользнешься. И не просто упадешь или обопрешься о дерево одной ладонью, которой уже недостаточно, когда переход почти зарыт, а обнимешь ствол… Нет, это не план. Это какое-то дикое нагромождение нелепых случайностей…

– Но он сработал. Я же здесь.

– Сработал… – задумчиво повторил Шейд. – Вот именно, что сработал…

Еще как сработал. С гарантией, ага. Чтобы сапер-камикадзе не успел обратно проскочить.

– Так. Наш план меняется, – внезапно заявил василиск.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что ствол спружинил… – туманно отозвался Шейд. – Идем по отдельности. Сначала отправишься ты.

– Хорошо, – послушно отозвалась я. – И что там делаю? Жду тебя?

– Смотришь внимательно по сторонам. Если там Ивиан…

– Если Глеб Борисович решит разыграть доброго спасителя и будет встречать меня со слезами счастья по ту сторону перехода, – подхватила я, – то я…

– То ты не сводишь глаз с его рук. И если там появляются серые нити, которые возникают, когда тянут дар, немедленно начинаешь привлекать внимание публики всеми вашими женскими штучками…

– Могу устроить истерику! – кровожадно улыбнулась я. – Начну топать ногами, швыряться горшками с рассадой и кричать, что он коварный тип! Что порядочные мужчины так с юными девушками не поступают!

Шейд подозрительно закашлялся.

– Будет аншлаг, – выдавил он. – Причем полный.

– Годится? – обрадовалась я.

– Еще бы. Такая толпа сбежится, что даже стадо трехглазых оленей никто не заметит. Не то что меня. Все? – учительским голосом поинтересовался Шейд.

Я что-то забыла? Хм… Первое – не дать забрать магию. Второе – устроить скандал.

– Вроде все…

– Вроде… – передразнил Шейд. – Обязательно держи дистанцию, обнимать, целовать не давай. А то никаких нитей не заметишь.

– Вот всю жизнь мечтала с ним целоваться, – фыркнула я.

– А если Ивиана там нет? – невозмутимо продолжил василиск.

– Тогда просто жду тебя. А потом как и планировали: мы вместе едем к нему в гости. Я звоню, и когда Глеб Борисович откроет дверь квартиры, заходишь ты.

– Молодец!

– Вы последние? – раздалось над ухом.

Сзади стоял полноватый мужчина с бородой лопатой. Кажется, гном. Современный такой гном. В классической тройке серого цвета.

– Мы, – кивнул Шейд.

Бородач пересчитал очередь, беззвучно шевеля губами, вздохнул и побрел ждать обратно в коляску. В отличие от нас, у него был кучер.

Шейд достал из кармана обычные наручные часы и прицепил их на запястье, потом вытащил оттуда же два проездных на метро, отдал один мне.

– Откуда? – восхитилась я.

– Если знать где, то при желании можно достать что угодно, – подмигнул Шейд.

Толпа постепенно уменьшалась. И вот уже к дубу приблизился тощий парень. Байкер рыкнул: «Прорвемся, браток!» – и приложил пятерню к коре рядом с костлявой ладонью оторопевшего парня. Они исчезли.

– Вы, надеюсь, вместе пойдете? – раздалось над головами.

Мы синхронно обернулись. Сзади снова обнаружился гном.

– По отдельности, – отозвалась я.

– Что?! – завопил гном, яростно дергая свою бороду. Оторвет? Или не сможет? – Я же опоздаю на встречу. И потеряю деньги!

Ну да, несколько минут ожидания его, конечно, разорят подчистую!

– Из-за вас потеряю, перестраховщиков!

Шейд ничего не сказал, только выразительно глянул. Гном тут же шустро попятился. Оказавшись на безопасном расстоянии, он взмахом руки отпустил коляску и забегал вокруг дуба, сердито бурча под нос про всяких перестраховщиков, которым надо вообще запретить прыгать между мирами.

– Милейший, а вы побыстрее можете? – с улыбкой спросил Шейд, когда злющий гном в очередной раз проносился мимо. – От вас такой ветерок приятный. Освежает!

Я подавилась смешком. Гном остановился на полном скаку, быстро скрылся за стволом, где и замер. Похоже, даже дышал через раз, чтобы не освежить ненароком.

До моего перехода оставалось пять минут, когда от города к холму, поднимая клубы пыли, понеслась коляска. Полицейский разворот у подножия я узнала сразу: только фавн так лихо правил трехглазым оленем.

– Эля! Элеонора! – Мистер Руфус выпал на склон и, размахивая бумагами, ринулся к нам. – Подождите! Всего минута!

– Как же, застрянут тут на час, а приличным гномам не пройти! – пробубнило из-за дуба.

– Всего минуту! – пропыхтел фавн, протягивая мне увесистую стопку. – Подпишите, прошу! Месяц назад ввели эту мерзость, бюрократы! Теперь каждый клиент должен подписать заявление об отсутствии претензий ко мне! А потом я обязан разослать по десяти ведомствам! И все с живыми подписями! На бумаге! Я уже все копыта стер!

Я внимательно прочла первый лист. Действительно заявление. Ничего криминального, никакого мелкого шрифта.

– Вот! – фавн протянул мне чернильную ручку.

Я на всякий случай полистала копии. Но и в середине, и в конце было одно и то же.

– У вас три минуты! – напомнили из-за дуба.

Я подписала первую копию, согнула листы снизу и начала штамповать свою фирменную закорючку одну за другой.

– Две минуты! – не унималась кукушка.

Я подписывала.

– Полторы!

Еще две копии…

– У!.. – взвыли за дубом. – Бум-м-м-м…

Он там что, головой бьется? Или пинает ствол? Испортит же дерево!

– Да замолчите вы! – закричал фавн.

– Бум-м-м…

– Тут карьера под угрозой!

– Бум-м-м… Бум-м-м-м…

Последняя подпись, я отдала ручку мистеру Руфусу и повернулась к Шейду:

– Пора?

Василиск уверенно кивнул.

– Благодарю! Вы спасли меня от разорения! – Мистер Руфус обрадованно поскакал вниз по склону.

– Бум-м-м-м.

– Свяжу и закину в кусты, – вполголоса предупредил Шейд. – Заберу на обратном пути. Если не забуду.

За дубом встревоженно засопели.

А я, вздохнув, надела куртку и шагнула к стволу. Зажмурилась, приложила ладони к коре.

Вот и всё! Прошли три месяца. Меня от дома отделяет один шаг!

В этот раз обошлось без пинков и полетов. Легкое чувство падения, как в скоростном лифте, и в нос ударил густой аромат цветов.