Глава 23

Никогда бы не подумала, что на меня может так подействовать уход того, кто готов был не только вытащить меня из привычной реальности, навсегда закрыв путь назад, но и отобрать тело, лишив при этом возможности быть самой собой. Но на меня действительно повлияло то, что Арины больше не было рядом.

За какие-то несколько недель я привыкла, что она всегда со мной, всегда подскажет, что делать. Пусть и ворчала много и не всегда справедливо, но обучала меня всему, что знала, проявляя чудеса терпения, ведь у меня получалось всё далеко не с первого раза. А теперь её больше не было.

В лаборатории я расчистила одну из полок на стене и повесила над ней картину, на которой Арина изобразила свою Алёнушку. А на саму полку я посадила куклу, чтобы мать и дочь хотя бы так воссоединились. Может, и глупо с моей стороны, но мне так было легче.

Всю ночь после того, как Арины, не стало, не стало по-настоящему, я ворочалась на кровати, Боюну тоже не спалось, но мы оба делали вид, что спим – не хотели друг друга беспокоить.

Ту́пик явился за бусиной на следующее утро.

– Мне мамуля приснилась, – пояснил он. – Говорит, Ту́пик, иди за сокровищем. А ещё она сказала сделать так.

И тролль обнял меня своими огромными лапищами. Так бережно, будто я и была сокровищем. Слёз я не лила, но я и правда нуждалась в поддержке. Боюну и самому было несладко – он успел искренне привязаться к Арине, – но он всё равно старался быть моей опорой.

Бусину я положила в крепкий кожаный мешочек и надёжно завязала ремешком. Кто знает, быть может, она вскоре спасёт чью-нибудь жизнь.

– Приходи завтра утром, – улыбнулась я троллю. – Позавтракаем вместе.

Он с видимым сожалением вздохнул и отказался, чем немало меня удивил:

– Не могу я, хорошая Настя. Мамка моя велит за лес идти. Говорит, помощь моя нужна. Квасу Ринкиного дай напиться, и я пойду. Пора мне уже, хорошая Настя. Бывай!

Когда он ушёл, я поняла, что ни разу не поинтересовалась, где он вообще живёт. Боюн, общавшийся с ним намного чаще меня, тоже не был в курсе. Мы стояли на пороге и смотрели вдаль – туда, где только что исчезла чёрная точка.

– Настька, что мы теперь делать будем? – Кот потёрся о мои ноги и сел рядом.

– Что-что… Работать пойдём!

Никуда из дома идти не хотелось – мне предстояло о многом подумать, и я была рада, что никому не вздумалось меня навещать. Боюн попросил, чтобы я принесла его любимую табуретку в лабораторию, чтобы ему было удобнее там находиться. И пока я перебирала травы, сверяясь со своими же списками, он улёгся и уснул, лишь изредка поднимая голову, чтобы бросить взгляд на уголок памяти Арины.

По заведённой привычке после работы в лаборатории и более чем сносного обеда я отправилась в главную комнату, чтобы у не горящего камина с удобством усесться в кресле и продолжить вышивку, которую начала ещё неделю назад. У меня получалось всё лучше и лучше, и на голубой ленте для волос, которую я купила специально для Василисы, всё чётче распускался красный мак.

Затем ужин, снова вышивка и проверка дел на завтра. Всё как всегда, только без Арины.

И как со мной такое могло произойти? Я же привыкла быть одна. Мне нравилось быть одной! Нет ничего лучше, чем быть одной! Тогда почему мне было не по себе? Почему мне было…

– Настька, не спишь? – шепнул, вытянувшийся у моего левого бока кот. – Насть?

Я не ответила, мне не хотелось говорить. Голову заполнили мысли, но не об ушедшей навсегда Арине, а о себе. Наверное, так всегда и происходит, когда умирает близкий человек. Хотя бы самой себе я могла признать, что сблизилась с Ариной.

Дождавшись, когда кот уснёт крепко, я выбралась из-под одеяла, закуталась в шаль, прокралась мимо своего пушистого сторожа и выбралась на улицу. Ночь выдалась звёздная, светлая. Для полноты картины не хватало только луны, но её по понятным причинам и быть здесь не могло. Далеко я не пошла и уселась прямо на крыльцо.

Отчего-то я нисколько не удивилась, когда увидела идущую к моему дому тёмную фигуру. А я милого узнаю по походке? Так ведь говорят?

– Привет, – улыбнулась я Тору, когда он подошёл ко мне.

– Привет, – сказал он и уселся рядом. Мне пришлось немного подвинуться, и шаль упала с одного плеча, викинг тут же вернул её на место. – Я тебя не напугал?

– Нет, – улыбнулась я. – Тоже не спится?

– Можно и так сказать. Как тебе… теперь одной?

– Нормально, – пожала плечами я, придерживая рукой шаль, чтобы та больше не сползала. – Боюн со мной, так что всё хорошо. Как ты узнал? Василиса сказала?

– Да, – кивнул мой ночной посетитель. – Она многое видит.

– Опять отца отправила? – хмыкнула я.

Так и представила себе грозную маленькую змейку, сверлящую изумрудными глазами бравого викинга. Даже будто голос её услышала.

«Сходи к тётеньке Насте, грустно ей сейчас, папочка, сейчас иди. Ну и что, что ночь на дворе. Сейчас иди!»

Так живо мне это привиделось, что я не удержалась от смешка. Однако ответ Тора прозвучал для меня неожиданно:

– Нет, она спит. Я к тебе сам пришёл. Подумал, что ты не сможешь нормально спать. Я и вчера здесь был.

Я вскинула голову и повернулась к викингу, но ничего не сказала – не могла подобрать слов.

А они и не требовались. Тор обнял меня одной рукой и притянул к себе, прижав мою голову к своей груди. Так мы и сидели в полной тишине и гармонии. И постепенно я начала чувствовать, что грусть моя начала потихоньку таять.

Тор ушёл на рассвете.

А я вместо того, чтобы отправиться в постель и урвать хотя бы парочку часов сна, приступила к своим ежедневным обязанностям. Уставшей я себя не чувствовала, но и энергии не особо прибавилось, да и с чего бы? Зато во мне появилось спокойствие, и даже какая-никакая уверенность в завтрашнем дне нарисовалась.

Когда я вошла в спальню, кот уже не спал. Он делом был занят! Боюн захватил зубами покрывало и, сопя и пыхтя, растягивал его по кровати, тем самым помогая застелить постель. Довольно качественно у него вышло, должна сказать.

– Доброе утро, Настька! – выплюнув покрывало, поздоровался со мной кошак.

Я погладила его по голове, включился режим «вибротарахтения».

– Доброе утро. Завтракать идём?

– Бежим!

Так потянулись мои самостоятельные будни на поприще травничества. Специалиста во мне признали не только люди-нелюди, но и обыкновенные животные. Например, на следующий день прямо с утра ко мне заглянула зайчиха с перебитой лапкой. И я смогла помочь! На всякий случай в рюкзаке отныне я стала носить набор первой помощи. В конце концов, никогда не угадаешь, когда он сможет пригодиться.

Вышивку в подарок Василисе я закончила ещё через два дня. Признаться, я немного волновалась перед тем, как вручить девочке свой небольшой презент. Не знаю, сколько раз я подсовывала ленту под нос Боюну, чтобы он подтвердил, что всё хорошо, и мне действительно удалось выполнить работу качественно.

– Настька, ну, отстань уже, а? Всё ж хорошо!

– А красиво?

– Красиво, красиво…

– А ей точно понравится?

– Ну, Настька-а!..

Животное я мучить перестала, а себя – нет. Не припомню, когда я так нервничала из-за такой, по сути, мелочи. Ну что ж, всё бывает в первый раз.

– Боюн, пойдём со мной! – увещевала я кота, собираясь в лес.

– Не-а! – усмехнулся он. – А говоришь, что это я трусишка. От трусишки слышу.

Вздохнув, я набрала два кувшина приятно холодного кваса и отправилась в путь. Подарок я упаковала в резную шкатулочку – добыла её намедни в деревне.

– Точно не пойдёшь? – крикнула я, обернувшись, когда уже прилично отошла от дома.

– Иди уже! – донёсся до меня хохот кота.

Ну, я и пошла. Только очень медленно. Солнце припекало, но на этот раз я не забыла о головном уборе. Соломенную шляпку с широкими полями вчера купил мне Тор. Я сперва запротестовала, мол, давай я сама, но он и слушать не захотел. Сказал, что ему приятно. И я, почти тридцатилетняя девочка, вдруг осознала, что не умею принимать подарки. Роковая героиня дамского романа из меня точно не вышла бы.

– Ничего, Настя, ты справишься, – пробормотала я, подходя к границе леса. Как там правильно надо? – Я сильная, Я справлюсь!

Лес уже привычно расступился передо мной. Всё-таки преимуществ дружбы с его хранительницей предостаточно. Ни за один корень, торчащий из земли, не зацепилась, ни одна ветка не хлестнула меня по лицу, лёгкий и очень приятный ветерок дул только в лицо и никогда в спину, если достаточно громко сказать, что пить хочется, родничок сразу появится. Наверняка и ещё что-то есть, но я пока не проверяла.

– Тётенька Настя!

Василиса, раскинув руки для объятий, неслась ко мне навстречу. Наученная опытом, я шустро поставила кувшины на землю чуточку в стороне, чтобы не задеть ненароком. Волосы змейки развевались, а платье стало заметно короче, хотя в остальном девочка почти не изменилась.

– Как ты выросла! – воскликнула я. Мы всего несколько дней не виделись, а уже какие перемены.

– Папочка говорит, я быстрей расти начала. Одёжка только короткая становится.

– Что-нибудь придумаем! – пообещала я, выпуская девочку из объятий.

– Тётенька Настя, давай! – Василиса, широко улыбаясь, подняла ко мне личико и протянула руки. – Ты же мне что-то принесла?

– Всё-то ты знаешь! – расхохоталась я, и волнение моё мгновенно улеглось.

Из рюкзака я достала заветную шкатулку и вложила её в раскрытые ладошки Василисы. Глаза её распахнулись, и она бережно притянула подарок к себе, не решаясь его открыть.

– Давай, – улыбнувшись, подтолкнула я её.

– Боюсь, – призналась она.

– Чего?

– Не знаю… Мне раньше только папочка подарки дарил.

В ней я узнала себя. Конечно же, я получала подарки и в детском саду, и в школе, и в универе, и даже не работе, но те, что были с мыслью обо мне, с желанием от души меня порадовать дарили только родители. Нет, старшие браться тоже свой долг, так сказать, выполняли, но их фантазии хватало только на шоколад и деньги. Не то чтобы я жаловалась.

– Открывай, Василиса!

– Ну, ладно! – собравшись с духом, сказала она и наконец достала ленточку. – Тётенька Настя! Как красиво! Бабушка Рина тебя хорошо научила!

– Да, – улыбнулась я. – Очень хорошо.

Тор уже ждал нас около стола, но мы с Василисой сначала решили навести красоту. Мои волосы, хоть и отросли немного, но всё равно оставались короткими, хотя когда-то достигали талии – маме очень нравилось. Но мне всегда было неудобно с ними, и при первой же возможности я их отстригла. Мама тогда очень расстроилась, но не ругала меня и даже сказала, что мне так тоже идёт. Собственно, я это к тому, что опыта плетения кос мне недоставало. Но я вчера практиковалась на вязальных нитках, так что получилось очень неплохо, я бы даже сказала – хорошо.

– Красота! – заключил Тор, одарив нас обеих улыбкой.

– Это всё тётенька Настя, папочка! – Она обняла меня, а затем заставила нагнуться и поцеловала в щёку. – Спасибо, тётенька Настя!

Последнюю фразу она произнесла очень тихо и с настолько искренней благодарностью, что щемящую нежность к этой маленькой змейке я еле вынесла.

К счастью, вмешался Тор:

– Девочки, обед!