Глава 8

Утром следующего дня Виола проснулась поздно — почти в десять. Эмоциональное истощение вчерашнего дня дало о себе знать. Она встала, умылась, оделась и вышла в гостиную.

Рейнар сидел у камина с книгой, но, судя по тому, как он уставился в одну страницу, не читал.

— Доброе утро, — сказала Виола осторожно.

Мужчина поднял голову.

— Доброе. — Его голос был хриплым, усталым. — Как спалось?

— Плохо. А тебе?

— Так же.

Неловкая пауза.

— Я… пойду позавтракаю, — сказала Виола.

— Я уже. Можешь идти спокойно.

Она кивнула и направилась к выходу, но у двери обернулась.

— Рейнар?

— Да?

— Вчера… спасибо. За то, что обнял меня. Мне это было нужно.

Что-то мелькнуло в его глазах.

— Мне тоже.

Они смотрели друг на друга несколько секунд.

Потом Виола вышла, тихо закрыв за собой дверь.

В столовой уже почти никого не было — завтрак заканчивался. Виола налила себе чай и взяла хлеб с маслом, устроившись за дальним концом стола.

— Можно присесть?

Она подняла голову. Рядом стояла женщина лет пятидесяти с седеющими волосами, собранными в аккуратный пучок, в элегантном сером платье. Добрые карие глаза, мягкая улыбка.

— Конечно, — Виола кивнула на стул напротив.

Женщина села, держа чашку чая.

— Меня зовут Элианор, — представилась она. — Вы, должно быть, новенькая? Я не видела вас раньше.

— Виола. Да, приехала несколько дней назад.

— Как вам центр?

— Хороший, — Виола не знала, что еще сказать, поэтому ответ прозвучал сухо и односложно.

Элианор улыбнулась понимающе.

— Простите. Вижу, что вы напряжены. Если не хотите разговаривать, не надо. Просто подумала, что компания вам бы не помешала.

Виола посмотрела на нее внимательнее. В женщине было что-то успокаивающее, материнское.

— Спасибо. — девушка сделала глоток чая. — Вы давно здесь?

— Вторую неделю. — Элианор кивнула. — Приехала с мужем.

— Вы тоже проходите восстановление?

— В некотором роде. — Элианор помолчала, потом добавила: — Мы женаты тридцать лет. У нас была прекрасная семейная жизнь. Двое детей, дом, работа. Но в какой-то момент мы потеряли друг друга. Каждый был занят своим — я своей практикой, он своими исследованиями. Разговаривали только о бытовых вещах. А потом осознали, что смотрим друг на друга как на незнакомцев.

Виола слушала, затаив дыхание.

— И что вы сделали?

— Решили попробовать вспомнить. — Элианор улыбнулась. — Кем мы были, когда влюбились. Что связывало нас тогда. Поэтому и приехали сюда. Без магии, без работы, без отвлечений на какие-либо дела. Только мы вдвоем и время подумать.

— И помогает?

— Да. — Элианор посмотрела куда-то вдаль, в окно. — Оказалось, мы не потеряли друг друга. Просто забыли, для чего мы вместе. И вот сейчас наконец-то… вспомнили, почему влюбились.

Виола почувствовала комок в горле.

— Это прекрасно.

— Это трудно, — поправила Элианор. — Но стоит того. — Она перевела взгляд обратно на Виолу. — У вас тоже кто-то есть здесь?

Виола не сразу ответила.

— Есть. Мой бывший жених. Мы… застряли в одних покоях.

— О. — Элианор не выглядела шокированной, скорее сочувствующей. — Это непросто.

— Мягко сказано.

— Но, может быть, это шанс?

— На что?

— На то, чтобы закончить правильно. Или начать заново. — собеседица пожала плечами. — Жизнь редко дает вторые шансы. А если дает, грех не воспользоваться.

Виола посмотрела в свою чашку.

— Я не знаю, хочу ли я второго шанса. Слишком много боли было.

— Понимаю. — Элианор допила свой чай и встала. — Но подумайте вот о чем: боль была потому, что любовь была настоящей. Если бы не было любви, не было бы и боли. — Она улыбнулась. — Удачи вам, Виола. И не бойтесь чувствовать. Это единственный способ исцелиться.

Женщина ушла, оставив Виолу наедине с мыслями.

После завтрака Виола вернулась в номер. Рейнар все еще был там, теперь стоял у окна, смотрел на заснеженный лес.

— У нас встреча с Ридсаром в час дня, — сказал он, не оборачиваясь.

— Я помню.

— Второй ритуал. Ритуал воспоминаний.

— Да.

Пауза.

— Думаешь, будет легче, чем вчера? — спросил он.

Виола подумала.

— Не знаю. Но хуже вряд ли может быть.

Рейнар повернулся к ней, и на его губах появилась слабая улыбка.

— Не сглазь.

Она улыбнулась в ответ — первая настоящая улыбка за несколько дней.

— Постараюсь.

В час дня они снова были в кабинете Ридсара.

Мастер встретил их с одобрительным кивком.

— Садитесь. Как вы себя чувствуете после вчерашнего?

— Выжатыми, — честно ответила Виола.

— Это нормально. — Ридсар достал свой блокнот. — Ритуал честности — всегда самый тяжелый эмоционально. Но вы справились отлично. Я видел вчера… вы услышали друг друга. По-настоящему. Это важно.

Рейнар кивнул.

— Что дальше?

— Сегодня — Ритуал воспоминаний. — Магистр открыл блокнот на нужной странице. — Вчера вы говорили о боли, о разрыве. Сегодня нужно вспомнить, что было до этой боли. Что связывало вас. Почему вы любили друг друга.

Виола почувствовала, как что-то сжимается в груди.

— Зачем? Мы же разрываем связь, а не восстанавливаем.

— Чтобы разорвать связь правильно, нужно понять, что вы разрываете, — объяснил Ридсар. — Если вы будете помнить только боль, эта боль так и останется у вас в сердце. Но если вы вспомните и хорошее, и плохое, увидите отношения целиком — тогда сможете отпустить их с благодарностью, а не с горечью.

— Что мы должны сделать? — спросил Рейнар.

Ридсар улыбнулся.

— Очень просто. Вы проведете день вместе, вспоминая. Найдите старые снимки, если есть. Напомните друг другу забавные истории, которые происходили, когда вы были вместе. Смейтесь. Плачьте, если хочется. Просто… вспомните, кем вы были до того, как все пошло не так.

Виола и Рейнар переглянулись.

— Целый день? — уточнила она.

— Целый день. — магистр кивнул. — И вечером, в семь, приходите сюда. Расскажете мне три истории — по одной от каждого и одну общую. О том, почему вы полюбили друг друга и что было хорошего между вами.

Он закрыл блокнот.

— Идите. И постарайтесь насладиться процессом. Это ваша история, ваше прошлое. Оно заслуживает того, чтобы его вспомнили не только через призму негатива.

Они вернулись в номер в молчании, каждый погруженный в свои мысли.

Целый день вместе. Вспоминать прошлое. То, что было хорошего между ними.

Виола не была уверена, что готова к этому. Вчера они открыли раны. Сегодня предстояло прикоснуться к тому, что делало эти раны такими болезненными — к любви, которая была между ними.

— С чего начнем? — спросил Рейнар, когда они вошли в гостиную.

Виола села в кресло, обдумывая.

— Снимки? У тебя есть?

— Да, в иммортале. — Он достал из внутреннего кармана плоский прямоугольный предмет размером с ладонь, заключенный в темную кожаную обложку. — Магия не работает, но изображения остались. У тебя?

— Тоже в иммортале. — Виола достала свой — чуть меньше, в обложке фиолетового цвета с тиснением.

Иммортал — магическое устройство для создания и хранения изображений. Тонкая пластина из специального кристалла, обработанного заклинаниями памяти, заключенная в защитную обложку. Когда маг направлял на что-то иммортал и произносил активирующее слово, кристалл запечатлевал момент, сохраняя изображение в своей структуре. Потом можно было листать снимки, проводя пальцем по поверхности кристалла — изображения всплывали одно за другим, словно ожившие воспоминания.

Удобная вещь. Виола носила свой иммортал повсюду со времен академии — за эти годы накопилось несколько сотен изображений.

Они устроились на диване — осторожно, оставляя между собой приличное расстояние — и открыли свои имморталы. Кристаллы тускло светились — без магии они не могли запечатлевать новые моменты, но сохраненные изображения оставались доступными.

Первые несколько минут прошли в молчании. Каждый провел пальцем по своему кристаллу, листая снимки, погружаясь в воспоминания.

Потом Рейнар тихо рассмеялся.

Виола подняла голову.

— Что?

Он повернул к ней иммортал. На поверхности кристалла проявилось изображение — они оба стояли в лаборатории академии, покрытые какой-то зеленой субстанцией, с выражениями ужаса и веселья одновременно.

— Помнишь? — спросил он. — Межфакультетский проект. Зелье трансформации. Помнишь?

Виола ахнула, воспоминание нахлынуло яркой вспышкой.

— О боги, да! Оно взорвалось!

— Потому что кто-то перепутал ингредиенты.

— Это была не я!

— Это точно была ты. — Рейнар усмехнулся. — Ты добавила корень мандрагоры вместо листьев.

— Потому что ты отвлекал меня своими язвительными репликами!

Они смотрели друг на друга, и внезапно оба рассмеялись. Настоящим, искренним смехом, который прорвался сквозь напряжение последних дней.

— Мы потом две недели отмывали лабораторию, — вспомнила Виола, вытирая слезы. — Профессор Тэйн был в ярости.

— Ага. Он грозился отчислить нас обоих.

— Но передумал, когда мы представили отчет о том, почему зелье взорвалось. Помнишь? Мы превратили катастрофу в научное исследование.

— Ты превратила, — поправил Рейнар. — Это была твоя идея. Ты всегда умела находить выход из любой ситуации.

Виола почувствовала тепло в груди от похвалы.

— А ты всегда умел не паниковать, когда все шло не так. Я помню, как ты стоял весь зеленый и спокойно говорил: «Ну что ж, теперь знаем, чего не надо делать.»

— Паника едва ли может решить проблемы, — пожал плечами Рейнар.

— Это точно.

Они снова посмотрели на изображение. Молодые, счастливые, перепачканные зельем. Беззаботные.

— Мы были такими… легкими тогда, — тихо сказала Виола.

— Да, — согласился Рейнар. — Были.

Пауза.

— Покажи еще, — попросила она.

Он листал дальше, останавливаясь на разных снимках. Вот они на выпускном балу — Виола в синем шелковом платье, Рейнар в парадной форме магической гвардии. Вот они в кафе, пьют кофе и смеются над чем-то. Вот они в парке, осень, листья везде, Виола подбрасывает их в воздух, а Рейнар ловит.

С каждым изображением воспоминания становились ярче, отчетливее.

Они продолжали листать, останавливаясь на разных снимках.

— А это помнишь? — Виола повернула к нему свой иммортал. На кристалле проявилось изображение — они сидели на крыше академии, смотрели на звезды. Снимок немного размыт — делала его Виола наспех, одной рукой держа иммортал, другой опираясь на Рейнара, — но видно, как он обнимает ее за плечи, а она прижимается к нему.

— Ночь персеид, — сказал Рейнар, и в его голосе появилась мягкость. — Мы пробрались на крышу, хотя это было запрещено.

— Ты принес вино и плед.

— А ты принесла карты звездного неба и рассказывала мне о созвездиях.

— А ты делал вид, что слушаешь, но на самом деле просто смотрел на меня.

Он повернулся к ней, удивленный.

— Ты знала?

— Конечно, знала. — Виола улыбнулась. — Ты всегда так делал. Я говорила что-то, а ты смотрел на меня с таким выражением… будто я была самой удивительной вещью в мире.

— Потому что была, — сказал он тихо.

Что-то сжалось в груди у Виолы. Она отвела взгляд, не зная, что ответить.

— О нет, — Рейнар внезапно рассмеялся, глядя на свой иммортал. — Я совсем забыл про это.

— Что? — Виола потянулась посмотреть.

Он повернул кристалл к ней. На изображении Виола стояла в столовой академии, в окружении смеющихся студентов. На ней была ночная рубашка — белая, с изображением толстого ленивого кота и надписью яркими буквами: «Не будите зверя».

Виола ахнула, закрывая лицо руками.

— Нет! Ты сохранил это⁈

— Конечно сохранил, — Рейнар откровенно хохотал. — Это был легендарный момент. Ты проспала, выскочила на завтрак, думая, что надела обычную блузку…

— Я была полусонная! — Виола краснела до корней волос. — И никто мне не сказал!

— Все были в шоке. Безупречная Виола, лучшая студентка ведьмовского факультета, гордость курса, стоит в столовой в ночной рубашке.

— На спине был огромный рыжий кот с подписью «Тут мог быть ваш дракон», — продолжала Виола, краснея. — Я поняла это, только когда кто-то рассмеялся за моей спиной.

— Весь факультет боевой магии обсуждал это неделю, — Рейнар вытирал слезы. — Ты стала легендой.

— Ужасной легендой!

— Очаровательной легендой, — поправил он. — Знаешь, я влюбился в тебя еще сильнее в тот момент.

Виола опустила руки, удивленно глядя на него.

— Что? Почему?

— Потому что ты не разрыдалась и не убежала. — Рейнар улыбнулся, глядя на изображение. — Ты сначала смутилась, покраснела. А потом выпрямилась, подняла подбородок и сказала: «Да, это моя рубашка. У кого-то проблемы с котами?» И пошла завтракать, как ни в чем не бывало.

Виола вспомнила тот момент. Стыд, желание провалиться сквозь землю. Но потом — решение не показывать слабость.

— Я сгорала от стыда внутри, — призналась она.

— Но снаружи была королевой. — Рейнар посмотрел на нее. — Вот тогда я понял: эта девушка не боится быть собой. Даже в смешной ночной рубашке. Даже когда все смеются. Она сильная.

Виола почувствовала тепло в груди.

— Спасибо. Хотя все равно ты ужасный человек!

— Это еще за что?

— За то, что сохранил это изображение.

— Это же сокровище, — парень театрально прижал иммортал к груди. — Никогда не удалю.

— Рейнар!

— Никогда!

Виола попыталась отобрать у него иммортал, он уклонился, смеясь. Она потянулась снова, он отодвинулся — и они оба потеряли равновесие, упав на диван в клубке рук и ног.

Замерли.

Виола оказалась практически на нем, их лица в нескольких сантиметрах друг от друга.

Смех затих.

Повисла тишина, как будто наполненная электричеством.

Его глаза, так близко. Серые, с золотистыми крапинками, которые она помнила так хорошо.

Его дыхание на ее губах. Еще немного и…