Глава 9

Виола резко отстранилась, вскакивая с дивана.

— Прости, я… случайно.

— Да, конечно. — Рейнар тоже поднялся, поправляя рубашку. — Все в порядке.

Повисла неловкая пауза.

Но Виола все еще чувствовала — тепло его тела, силу его плеча под ее ладонью, его дыхание на своих губах. Они были так близко. Слишком близко.

И это разбудило воспоминание. Яркое, горячее, неотвратимое.

Четыре с половиной года назад. Их первая совместная квартира.

Они встречались полгода. Виола закончила курс в академии, Рейнар вернулся из первой командировки — трехнедельной миссии, которая казалась вечностью.

Она открыла дверь, увидела его на пороге — усталого, небритого, с синяками под глазами, но живого, целого, здесь.

— Привет, — улыбнувшись, произнес мужчина.

Виола не ответила. Просто бросилась на него, обвила руками шею, впилась губами в его губы.

Рейнар отшатнулся на шаг от силы удара, уронил сумку, обхватил ее за талию, поднял. Она обвила ногами его бедра, не прерывая поцелуя.

Он пнул дверь ногой, захлопывая. Прижал ее к стене в прихожей, и поцелуй стал жестче, отчаяннее.

— Скучала, ведьмочка? — выдохнул он между поцелуями.

— Заткнись, — прошептала она, кусая его нижнюю губу.

Три недели. Три недели она не знала, все ли с ним в порядке, жив ли он. Три недели просыпалась в холодной постели, хваталась за кристалл связи, проверяя сообщения.

А теперь он здесь. Горячий, живой, настоящий.

Виола стягивала с возлюбленного куртку, он расстегивал пуговицы на ее платье — торопливо, неловко, пальцы дрожали.

— Спальня, — пробормотала она.

— Слишком далеко, — он улыбнулся и продолжил целовать ее шею, ключицы, кожу, открывающуюся под расстегнутым платьем.

— Рейнар…

— Виола, — он поднял голову, посмотрел ей в глаза, и в его взгляде было столько голода, столько страсти, что дыхание перехватило. — Я скучал. Каждую секунду. Каждую ночь. Думал только о том, как вернуться к тебе.

Она притянула его снова, поцеловала жадно, отчаянно.

Они не дошли до спальни. Прихожая, пол, сброшенная одежда.

Его руки на ее коже — горячие, требовательные, нежные одновременно. Ее пальцы в его волосах, на его спине, царапающие, оставляющие следы.

— Смотри на меня, — прошептал он, замирая над ней.

Виола открыла глаза. Их лица в сантиметрах друг от друга, его потемневшие глаза, почти черные от желания.

— Я здесь, — сказал он. — С тобой. Только с тобой.

И когда они соединились, Виола почувствовала не просто физическое удовольствие. Она чувствовала правильность. Завершенность. Будто две половины целого наконец встретились.

Они двигались вместе — сначала отчаянно, потом медленнее, глубже, чувствуя каждый момент, каждое прикосновение.

Виола цеплялась за него, за его плечи, за реальность его присутствия. Рейнар целовал ее — губы, щеки, веки — будто не мог насытиться.

— Виола, — выдохнул он, голос сорвался. — Я люблю тебя. Так сильно люблю.

— Я тоже, — она смотрела ему в глаза, не отрываясь. — Я тоже тебя люблю.

Волна накрыла их одновременно — жаркая, ослепляющая, уносящая в то место, где не было ничего кроме них двоих.

Они застыли, держась друг за друга, дыша тяжело, пока реальность медленно возвращалась.

Потом Рейнар рухнул рядом, притянул любимую к себе. Виола свернулась на его груди, слушая, как бьется сердце — быстро, сильно, живо.

— Больше не уезжай надолго, — прошептала она.

— Постараюсь.

— Это не ответ.

— Виола, — он погладил ее по волосам, — я не могу обещать. Но обещаю всегда возвращаться. К тебе. Всегда.

Она прижалась сильнее, и он обнял ее крепче.

Они лежали на полу в прихожей, среди сброшенной одежды, окутанные теплом и удовлетворением.

— Знаешь, что смешно? — сказал Рейнар через несколько минут.

— Что?

— Мы так и не дошли до спальни.

Виола фыркнула.

— В следующий раз дойдем.

— Обещаешь?

— Нет. — Она подняла голову, улыбнулась. — Но попытаемся.

Он рассмеялся и перевернул ее на спину, нависая сверху.

— Тогда попытаемся прямо сейчас.

— Сейчас? — она подняла бровь. — У тебя есть силы?

— На тебя? Всегда.

И они снова потерялись друг в друге, на этот раз медленнее, нежнее, исследуя, запоминая, наслаждаясь.

Виола моргнула, возвращаясь в настоящее.

Они стояли в гостиной номера, на безопасном расстоянии друг от друга. Воспоминание было таким ярким, что она все еще чувствовала отголоски — тепло его кожи, вкус его губ, ощущение завершенности.

Она посмотрела на Рейнара и поняла по его лицу — он явно тоже что-то вспомнил.

— Виола, — сказал мужчина хрипло.

— Не надо, — она отступила еще на шаг.

— Хорошо.

Но когда она села на диван, оставив между ними расстояние в метр, воздух все еще был наполнен чем-то электрическим.

Воспоминания не отпускали. Девушка чувствовала, как тело помнит его прикосновения, как кожа скучает по его рукам, как что-то внутри тянется к нему.

Три года без него. Три года без этой близости.

И теперь он здесь, в метре от нее, и каждая клетка кричит — коснись, обними, почувствуй снова.

Но нельзя.

Они разрывают связь. Через несколько дней все закончится.

Физическая близость только усложнит.

— Может, хватит иммортала на сегодня? — предложила Виола, голос прозвучал преувеличенно бодро.

— Да. Хорошая идея.

Они убрали артефакты, сели на противоположных концах дивана, оставляя между собой безопасное расстояние.

— Я проголодалась, — сказала Виола, меняя тему. — Пообедаем?

Рейнар кивнул, явно благодарный за разрядку напряжения.

— Да. Пойдем.

Столовая в обеденное время была заполнена. Виола и Рейнар взяли еду и устроились за свободным столиком у окна.

Не успели они сесть, как мимо столика прошла Малика — та самая общительная девушка из столовой. Она несла чашку чая, но при виде Виолы и Рейнара замедлила шаг, перевела взгляд с одного на другого и выразительно приподняла брови.

— Так это и есть твой «сосед»? — одними губами прошептала она, проходя мимо.

Виола сделала каменное лицо и уткнулась в тарелку.

Малика хмыкнула и ушла к своему столу, но девушка затылком чувствовала ее любопытный взгляд.

— Знакомая? — спросил Рейнар.

— Здесь познакомились, — сухо ответила Виола, раздраженная тем, что эта женщина сует нос не в свои дела.

Во время обеда к ним подошла женщина в фартуке, с копной рыжих волос, собранных в небрежный пучок, веснушками на носу и ярко-зелеными глазами. На вид ей было лет сорок пять, но энергия била ключом.

— Вы новенькие, верно? — спросила она с широкой улыбкой. — Я Астра, повар.

Виола с Рейнаром представились в ответ.

— Приятно познакомиться! — Астра опустилась на стул рядом, совершенно не стесняясь. — Как вам еда? Я сегодня экспериментировала с новым супом — тыква с имбирем и сливками.

— Восхитительно, — честно ответила Виола. — Лучший суп, что я пробовала.

— О, как приятно слышать! — женщина просияла. — Знаете, без магии готовить сложнее, но интереснее. Приходится полагаться на вкус, интуицию, опыт. Никаких заклинаний «сделай это вкусным». Только руки, продукты и любовь.

— Вы давно работаете здесь? — спросил Рейнар.

— Пять лет. — Астра кивнула. — Пришла сюда после… скажем так, кризиса. Я была магом-кулинаром в столице, престижный ресторан, звезды, все такое. Но в какой-то момент поняла, что магия мешает. Она делает еду технически идеальной, но… лишает души. Поэтому я уволилась и нашла это замечательное место. Они как раз искали повара, который умеет готовить без магии.

Молодые люди слушали с интересом.

— И не жалеете?

— Ни разу. — Астра улыбнулась. — Здесь я готовлю для людей, которым нужна не просто еда, а… утешение. Тепло. Забота. Каждое блюдо — это послание: «Ты важен. Ты достоин счастья.»

Теплота разлилась в груди Виолы.

— Это невероятно.

— Это просто. — Собеседница пожала плечами. — Но простые вещи часто самые важные. — Она посмотрела на них обоих оценивающе. — Вы двое… есть что-то особенное между вами. Вижу по тому, как вы сидите. Близко, но не касаясь. Связанные, но отстраненные.

Виола и Рейнар смущенно переглянулись.

— Это… сложно, — начала Виола.

— Всегда сложно, когда речь о настоящих чувствах. — Астра встала. — Знаете что? Приходите ко мне на кухню сегодня вечером. Я научу вас готовить что-нибудь. Вместе. Иногда совместная готовка лучше любых разговоров. Руки заняты, мысли отпускаются, слова идут легче.

— Но мы не умеем готовить, — признался Рейнар. — Без магии, по крайней мере.

— Тем более. — Астра подмигнула. — Восемь вечера, на кухне. Не опаздывайте!

Женщина ушла, оставив их в легком недоумении.

— Кажется, у нас нет выбора, — заключила Виола.

— Кажется, ты права, — согласился Рейнар. Он помолчал, потом добавил: — Но, может быть, это и неплохо. Она права — простые вещи иногда важнее сложных.

Виола кивнула, не находя слов.

После обеда они вернулись в номер и продолжили просматривать снимки и вспоминать истории, усиленно стараясь забыть тот неловкий момент перед обедом.

— Помнишь нашу первую дуэль? — спросил Рейнар, показывая изображение на кристалле, где они стояли в тренировочном зале, оба с деревянными мечами.

— Боевая магия против ведьминских заклинаний. — Виола усмехнулась. — Ты был так уверен, что победишь.

— Я и победил!

— Только потому, что я не использовала запрещенные приемы.

— Запрещенные приемы — это нечестно.

— В реальной жизни никто не играет честно, — парировала ведьма. — Ты же сам меня этому учил.

— Не учил!

— Учил. Помнишь, когда мы сражались с теми разбойниками на практике за городом? Ты сказал: «Делай что угодно, лишь бы сработало.»

Рейнар открыл рот, потом закрыл.

— Хорошо, возможно, я говорил что-то подобное.

— Возможно? — Виола толкнула его локтем игриво.

— Определенно говорил, — признал он с улыбкой.

Они продолжали листать, вспоминать, смеяться. С каждой историей напряжение между ними ослабевало, сменяясь чем-то другим — теплотой, ностальгией, легкостью.

— А вот это, — Виола задержала палец на кристалле. Изображение проявилось четче — Рейнар стоял перед ее дверью с огромным букетом полевых цветов, выглядел смущенным и решительным одновременно. — Первое свидание.

Рейнар посмотрел на снимок и улыбнулся.

— Я потратил два часа, собирая эти цветы. Думал, что купленные — это банально.

— Это было так мило. — Виола тепло улыбнулась. — Я до сих пор помню, как ты стоял там, весь взъерошенный, с цветами, и пытался выглядеть уверенно, хотя было видно, что нервничаешь.

— Я был в панике, — признался он. — Думал, ты откажешь.

— Почему я бы отказала?

— Потому что ты была… ты. — Он посмотрел на нее. — Яркая, талантливая, красивая. А я был просто боевым магом, который не умел говорить красивых слов.

— Ты недооценивал себя, — мягко сказала Виола. — Ты всегда был больше, чем просто боевой маг. Ты был… надежным. Сильным. Честным. Рядом с тобой я чувствовала себя в безопасности.

Их взгляды встретились, и повисла тишина, наполненная невысказанным.

— Я скучал по этому, — сказал Рейнар тихо. — По тому, как мы разговаривали. Легко. Без страха сказать что-то не то.

— Я тоже скучала, — призналась Виола.

Еще одна пауза, но уже не неловкая. Скорее задумчивая.

— В итоге мы потеряли это, — произнес Рейнар.

Виола задумалась.

— Наверное, потому что начали бояться. Бояться потерять друг друга, бояться разочаровать, бояться быть уязвимыми. И страх построил стены. Маленькие, незаметные. А потом эти стены стали такими высокими, что мы перестали друг друга слышать.

Мужчина медленно кивнул.

— Мудрые слова.

— Опыт научил. — Виола грустно улыбнулась. — Жаль, что так поздно.

— Лучше поздно, чем никогда?

— Может быть.

Они сидели на диване, уже не разделенные расстоянием. Как-то незаметно они придвинулись ближе, плечи почти соприкасались.

Виола не отодвигалась.

И Рейнар тоже.

Вечером, без пяти семь, они снова пришли к Ридсару.

Мастер встретил их с одобрительной улыбкой.

— Ну что, как прошел день?

— Хорошо, — ответила Виола. — Неожиданно хорошо.

— Мы вспомнили много, — добавил Рейнар. — Хорошего. Было приятно.

— Отлично. — Ридсар указал на знакомые кресла. — Садитесь. Расскажите мне три истории, как мы договаривались. Виола, начни ты. Почему ты полюбила Рейнара?

Девушка глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.

— Я полюбила его за… надежность. — Она посмотрела на Рейнара. — Знаете, я всегда была импульсивной. Бросалась в авантюры, принимала решения на эмоциях, часто ошибалась. А Рейнар был как… якорь. Он не останавливал меня, не говорил «не делай это». Но всегда был рядом, чтобы подстраховать, если что-то пойдет не так. Я чувствовала себя свободной быть собой, потому что знала — он поймает, если я упаду.

Рейнар порывисто вздохнул.

— Я помню один раз, — продолжала Виола, — мы были на практике. Нужно было пересечь ущелье по веревочному мосту. Я боюсь высоты, но не хотела признаваться. Пошла первой, чтобы никто не заметил, как дрожат руки. А на середине моста началась паника. Я замерла, не могла двигаться ни вперед, ни назад. И тогда Рейнар пошел за мной. Медленно, спокойно. Подошел сзади, положил руку на мое плечо и сказал: «Дыши. Я рядом. Ты не упадешь.» И я поверила ему. Мы перешли мост вместе.

Девушка замолчала, глядя на него.

— Вот почему я влюбилась. Потому что с ним я могла быть сильной и слабой одновременно.

Ридсар кивнул.

— Спасибо. Рейнар, твоя очередь.

Рейнар провел рукой по лицу, подбирая слова.

— Я полюбил ее за… жизнь. — Он усмехнулся. — Звучит странно, наверное. Но Виола была словно огонь. Яркая, теплая, неугомонная. Я с детства привык следовать правилам, соответствовать ожиданиям, контролируя каждый шаг. А она показала мне, что можно жить по-другому. Что можно смеяться над ошибками, танцевать под дождем, срывать запретные цветы в чужом саду, потому что они красивые.

Виола тихо рассмеялась, вспоминая тот случай.

— Я помню, — продолжал Рейнар, — как она затащила меня на крышу академии ночью, хотя это было против правил. Я сопротивлялся, говорил, что нас поймают, накажут. А она сказала: «И что? Стоит ли жизнь того, чтобы никогда не нарушать ни одного правила?» И мы поднялись. Пили вино и смотрели на звезды, пока не рассвело. Нас не поймали. Но даже если бы поймали — оно того стоило.

Он посмотрел на Виолу.

— Вот почему я влюбился. Потому что она научила меня жить, а не просто существовать.

В кабинете воцарилась тишина. Но она не была не гнетущей. Скорее нежной, наполненной воспоминаниями и чем-то невысказанным.

— А теперь, — сказал Ридсар мягко, — общая история. Расскажите о моменте, когда вы поняли, что это любовь.

Виола и Рейнар переглянулись.

— Хочешь, я? — предложила она.

— Давай вместе, — ответил он. — Это же общая история.

Она кивнула и начала:

— Это было зимой, второй год нашего знакомства. Мы вместе почти год, но слово «люблю» еще не говорили.

— Боялись, наверное, — подхватил Рейнар. — Слишком важные слова.

— Мы поехали за город, в горы, — продолжила Виола. — Просто погулять, подышать воздухом. Снега было много, мы лепили снеговика, как дети.

— А потом началась метель, — Рейнар усмехнулся. — Внезапная, сильная. Мы искали укрытие и нашли старую охотничью хижину.

— Заколоченную, полуразрушенную, — добавила Виола. — Но там был камин, дрова. Рейнар развел огонь — без магии, по-настоящему, руками. А я сварила чай и сделала бутерброды из того, что нашла в рюкзаке.

— Мы сидели у камина, закутанные в один маленький плед, потому что других не было, — Рейнар говорил тихо, погруженный в воспоминания. — Метель выла снаружи. Холодно, неуютно. Было неизвестно, как долго мы тут застрянем.

— Но я не боялась, — шепнула Виола. — Совсем. Потому что он был рядом.

— А я думал, — Рейнар посмотрел на нее, — что если бы мне нужно было застрять где-то в метель, то пусть это будет с ней. Потому что даже в развалюхе, в холоде, в неизвестности — с ней было хорошо.

— И тогда он сказал…

— «Я люблю тебя», — закончил Рейнар. — Просто так. Без подготовки, без красивых речей. Просто правду.

— А я ответила: «Я тоже тебя люблю. Давно». — Виола улыбнулась сквозь подступающие слезы. — И мы целовались, пока не кончилась метель.

Они замолчали, все еще глядя друг на друга, потерянные в воспоминании.

Ридсар ничего не говорил несколько минут, давая им побыть в этом моменте.

Наконец магистр тихо произнес:

— Спасибо. Это была прекрасная история. — Он закрыл блокнот. — Ритуал воспоминаний завершен. Вы вспомнили, что связывало вас. Это важно. Завтра — третий день, Ритуал прощения. Но сегодня… просто побудьте с этими воспоминаниями. Они часть вас, часть вашей истории. И они прекрасны, несмотря на то, что случилось потом.

Выходя из кабинета, Виола и Рейнар шли рядом, плечом к плечу.

— Астра ждет нас на кухне, — напомнил Рейнар.

— Да. — Виола кивнула. — Пойдем?

— Пойдем.

Они спустились на первый этаж и нашли кухню — просторное помещение с большими плитами, рабочими столами, кучей кастрюль и сковородок, запахом специй и свежего хлеба.

Астра стояла у стола, готовила ингредиенты.

— А, вот и вы! — она просияла. — Как раз вовремя. Сегодня будем готовить пряничное печенье. Новый год скоро, нужно быть готовыми.

— Мы никогда не делали пряники, — предупредила Виола.

— Тем лучше! — Астра протянула им фартуки. — Надевайте. Я научу.

Следующий час был наполнен хаосом, смехом и мукой. Буквально — мука была везде.

Астра показывала, как замешивать тесто, как раскатывать, как вырезать формочками фигурки. Виола и Рейнар пытались следовать инструкциям, но получалось не очень.

— Нет, нет, не так, — Астра подошла к Рейнару, который пытался раскатать тесто. — Вы слишком сильно давите. Тесто нежное, с ним нужно бережно. Вот так. — Она взяла его руки в свои, показывая движения.

Рейнар кивнул, стараясь запомнить.

Виола вырезала формочками фигурки — елочки, звездочки, человечков — но они получались кривоватыми.

— Ничего, — успокоила наставница. — Главное не форма, а любовь, которую вы вкладываете. Пряники, сделанные с заботой, всегда вкуснее идеальных.

Они посыпали фигурки корицей, имбирем, выкладывали на противни. Астра ставила их в печь.

Пока пряники пеклись, они сидели за столом, пили чай, который заварила Астра.

— Вы хорошо работаете вместе, — заметила она. — Дополняете друг друга. Он силен там, где вы слабы. Вы ловки там, где он неуклюж. Вместе — гармония.

Виола и Рейнар переглянулись.

— Когда-то было так, — тихо сказала Виола.

— Может быть, и сейчас тоже, — женщина пожала плечами. — Просто вы забыли, как это.

Пряники испеклись, наполнив кухню невероятным ароматом. Астра достала их, дала остыть.

— Попробуйте.

Виола взяла одну звездочку, откусила. Тепло, сладко, с легкой остротой имбиря и теплотой корицы. На языке таяло.

— Это восхитительно, — призналась она.

— Потому что вы сделали это сами. Своими руками, с заботой. — Наставница улыбнулась. — Магия не нужна для чуда. Иногда чудо — это просто мука, сахар и желание сделать что-то хорошее для кого-то.

Рейнар тоже попробовал. Кивнул с одобрением.

— Спасибо, Астра. За урок.

— Возвращайтесь, когда захотите, — она помахала им на прощание. — Моя кухня всегда открыта для тех, кто хочет учиться.

Рейнар ушел первым.

— Я пойду наверх, — сказал он, забирая пакет с пряниками. — Устал.

— Иди, — кивнула Виола. — Я помогу Астре убрать.

Он бросил на девушку такой взгляд, будто хотел что-то сказать. Но передумал. Кивнул и вышел.

Виола повернулась к Астре, которая уже собирала со стола остатки муки.

— Тебе не обязательно помогать, — сказала повариха. — Иди отдыхай.

— Хочу помочь. Правда.

Это было наполовину правдой. А что касается второй половины — Виола не была готова вернуться в номер, где за тонкой стеной будет лежать Рейнар, и у нее в голове снова и снова будут вспыхивать воспоминаниями об их первом поцелуе.

Астра, казалось,все поняла. Ничего не сказала, просто кивнула на раковину.

Они мыли посуду молча. Точнее, Виола мыла, а Астра вытирала — быстро, ловко, привычными движениями. На кухню постепенно возвращался порядок. Мука была подметена с пола и других поверхностей, противни убраны на полки, а формочки — в ящик.

— Чай? — предложила Астра, когда все было убрано.

— С удовольствием.

Повариха поставила чайник на плиту — тяжелый, медный, с потемневшей от времени ручкой. Обычный чайник, который ставится на огонь, никакой привычной магии. Затем достала из шкафа жестяную банку с травами, засыпала в заварник.

— Мой рецепт, — пояснила она. — Мята, чабрец, немного меда. Без магии, естественно.

Они устроились за кухонным столом — не за тем, парадным, а за маленьким, в углу, заставленный банками со специями и кулинарными книгами. Стол, за которым Астра, видимо, ела сама после работы.

Виола обхватила чашку ладонями. Тепло расходилось по пальцам.

— Астра, можно спросить?

— Спрашивай.

— Ты говорила, что ушла из ресторана после кризиса. — Виола помедлила. — Что произошло? Если не хочешь — не отвечай.

Астра долго молчала. Отпила чай. Потом поставила чашку и посмотрела на свои руки — широкие ладони, короткие ногти, мелкие шрамы от ожогов.

— Я потеряла вкус, — произнесла она. — В буквальном смысле.

Виола нахмурилась, не понимая.

— Я была магом-кулинаром, — продолжала Астра. — Высшая категория. Ресторан «Семь звезд» в столице — может, слышала?

— Конечно! Туда запись на месяцы вперед.

— На полгода, когда я там работала. — Астра усмехнулась, но без гордости, скорее, с горечью. — Каждое блюдо — произведение искусства. Магически усиленный вкус, идеальная текстура, аромат, который буквально обнимает тебя. Критики писали, что мои десерты вызывают слезы счастья. И они не преувеличивали — это было встроено в заклинание.

— Звучит невероятно.

— Звучит, — согласилась Астра. — А на деле… — Она отломила кусочек пряника, повертела в пальцах. — На деле я готовила по формулам. Магическим формулам. Столько-то единиц усиления вкуса, столько-то заклинания на текстуру, столько-то иллюзии на презентацию. Идеальная еда, каждый раз, без исключений.

— Но что в этом плохого?

— А то, что в какой-то момент я перестала чувствовать вкус. Настоящий вкус. — Женщина подняла глаза, и Виола увидела в них что-то знакомое — то же опустошение, которое она сама чувствовала и видела в своем отражении в зеркале перед отъездом. — Магия делала все за меня. Мне не нужно было пробовать, подбирать, экспериментировать. Заклинание само определяло идеальный баланс. А я просто… стояла и произносила формулы. Как автомат.

Она замолчала, глядя на пряник.

— Десять лет. Десять лет я готовила, не чувствуя еды. Не чувствуя вообще ничего. Утром приходила на кухню, вечером уходила. Весь день — пустота с привкусом совершенства.

Виола понимающе вздохнула.

— Последней каплей был суп, — Астра тихо рассмеялась. — Представляешь? Не какой-то грандиозный провал, не скандал — обычный суп. Как-то во вторник я пришла домой после смены, села на кухне. Была голодна, но не хотела готовить. Слишком устала даже для простого заклинания.

— И что?

— Сварила суп. Обычный, на плите. Лук, картошка, морковь, соль. Без единого заклинания. — Голос Астры стал тише. — Пересолила. Лук не дожарила. Картошка разварилась в кашу. Самый ужасный суп в моей жизни.

Она замолчала, и Виола увидела, как блеснули ее глаза.

— И я заплакала. Сидела на полу кухни и рыдала над кастрюлей пересоленного супа. Потому что впервые за десять лет я ощутила вкус. Настоящий вкус. Неидеальный, неправильный, пересоленный — но мой. Сделанный моими руками, без формул.

Виола поставила чашку. Горло сжалось.

— Я уволилась на следующий день, — закончила Астра. — Шеф решил, что я сошла с ума. Критики написали, что «великая Астра Морель потеряла дар». — Она фыркнула. — А я его нашла. Только они этого не поняли.

На некоторое время на кухне воцарилась тишина. Она была теплой, как остывающая печь.

— Знаешь, Виола, — Астра серьезно посмотрела на собеседницу, — выгорание — это не когда ты устала. Устать — это нормально. Отдохнул, восстановился, пошел дальше. Выгорание — это когда ты перестаешь чувствовать. Когда делаешь все правильно, идеально, безупречно, а внутри пусто. Когда магия работает, руки помнят движения, клиенты довольны, а ты стоишь и думаешь: «Зачем?»

— Я знаю, — прошептала Виола. — Я знаю это чувство.

— Конечно, знаешь, — Астра мягко улыбнулась. — Поэтому ты здесь.

Виола отпила остывший чай. Мята и чабрец. Простой вкус. Настоящий.

— Тебе здесь не скучно? — спросила она. — Здесь, после столицы? После «Семи звезд»?

Астра рассмеялась — громко, от души, так что чашки задребезжали.

— Скучно? Мне? — Она обвела рукой кухню. — Я каждый день кормлю людей, которым плохо. Людей, которые потеряны, напуганы, иногда даже сломлены. И каждый день я вижу, как тарелка горячего супа, обычного, без магии, делает их чуть-чуть счастливее. Это значит больше, чем все годы работы в «Семи звездах».

Астра наклонилась вперед.

— Когда вы с Рейнаром готовили сегодня, я видела, как вы смеялись. Как мука летела во все стороны. Как он пытался раскатать тесто с таким серьезным лицом, будто планировал военную операцию. Как ты вырезала кривых человечков и притворялась, что так и задумано. — Она покачала головой. — Это стоит всех ресторанных звезд в мире.

Виола почувствовала, как глаза защипало.

— Спасибо, Астра.

— За что?

— За суп. За пряники. За… — Виола махнула рукой, не находя слов. — За то, что ты здесь.

— Всегда пожалуйста. — Астра встала, собрала чашки. — А теперь иди спать. У тебя завтра еще один непростой день. И послезавтра. И потом.

— Утешила, — Виола улыбнулась.

— Но после этих дней станет легче. Обещаю. Я видела это десятки раз. Не обязательно с бывшими женихами, но принцип тот же: через боль к чему-то новому, настоящему.

Виола кивнула, встала, направилась к двери.

— Виола, — окликнула Астра.

— Да?

— Твои пряники были ужасно кривыми. — Повариха улыбнулась. — Это значит, что они были сделаны с душой. Это важнее всего.

Виола поднималась по лестнице, в кармане лежал пряник в форме звезды — кривой, немного подгоревший с одного края, но теплый и ароматный.

Она вернулась в номер уставшая, но с ощущением, что этот день подарил ей что-то важное. Не только воспоминания с Рейнаром. Но и история Астры — высококлассного повара, потерявшего способность ощущать вкус и вновь нашедшего его в пересоленном супе.

Виола легла в кровать, все еще чувствуя тепло этого дня. Воспоминания, смех, пряники, его присутствие рядом.

Это было опасно. Она начинала вспоминать не только прошлое, но и то, почему любила его.

Почему, возможно, все еще любит.

Ведьмочка закрыла глаза, прогоняя эту мысль.

Нет. Они разрывают связь. Через пять дней все закончится, и они разойдутся.

Ведь так нужно.

Правда?

Виола не знала ответа.