Глава 10

Мила

Собирая вещи в сумку, долго не могла поверить своему счастью. Я… наедине… с Ивановым. Может, где-то на дне свистнул рак?

Да я за такое предложение ему даже свидание простила. Мы же не один день по морю путешествовать будем, предстоит основательная работа.

Князь Юсупов окончательно озверел, подав прошение царю на лишение Дмитрия Игоревича должности, мол он не справляется, у него оборотни потеряли рассудок, а повсюду продается запрещенный эфир. Вакханалия, одним словом. И только Леонид Валентинович способен все решить.

Глава университета хотел поскорее разобраться с ситуацией. Запретил студентам выход в город, дал указания Бойцову, чтобы тот действовал по всей строгости, а сам хотел расспросить морских жителей. Нельзя же просто так подойти к Мореславскому и обвинить его во всех бедах.

Как ни странно, Марсель Андрианович тоже притих. Ко мне не приближался, держался настороженно и, кажется, распрощался с идеей жениться на мне.

Я не жаловалась, меня его неприязнь и холодность устраивали, но было чуточку непривычно и грустно. Какого ухажера я потеряла.

Мои соседки были настроены совсем скептично. Наблюдая за тем, как я запихиваю с десяток платьев в сумку, Злата заметила:

— А ничего, что вы всего на два дня отбываете? Все перемерить не успеешь.

— Не завидуй, — меня было не пронять, — блузку я тебе позже одолжу.

— Да не в блузке дело, Мил, — села она рядом со мной. — Я все думаю, когда ты образумишься, оставишь в покое несчастного мужика. У него проблем выше крыши, а ты ему своей детской влюбленностью мешаешь.

— Мешаю? — слышать от подруги подобное было безумно неприятно. Они и раньше надо мной подшучивали, но чаще давали какие-то советы, предлагали действия. — Чем это я ему помешаю? Он сам меня об этом попросил.

— Верно, — кивнула Волкова, — потому что ты единственная, кто дружит с колониями ракушек. Если вы не ничего полезного не выясните, то достанется нам в управление Юсупов со своей ненавистью к магическим существам. Тебе-то, что? Ты на дно можешь вернуться, а я и Ульяна?

Я повернулась к Бабе-Яге, надеялась, что та позицию Златки не поддерживает, но глубоко ошиблась. В ее глазах читалось сочувствие и… просьба (?).

— Вы обе так думаете? — возмутилась я. — Что мы ничего не добьемся, потому что я дура набитая?

— Ну не набитая, — примирительно проговорила Ульяна, — влюбленная. Здесь нечего стыдиться. Я на твоем месте была. Ты сядь и подумай, сколько он тебя от себя отталкивает? Обрати внимание на кого-нибудь другого. На Финиста, например.

Вспомнив парня, я скривилась. Нет, к богатырю я относилась отлично, но романтических чувств не было и в помине.

Самое отвратительное, что девчонки в чем-то были правы. Я и сама редко, но размышляла над тем, чтобы перестать испытывать влечение к Иванову. Рядом с ним я теряла разум, вела себя по-хамски, позорилась. И Ульяна со Златой в жизни мне бы ничего такого не сказали, если бы не переживали за судьбу университета. С Юсуповым во главе обучение явно будет не сахарным.

Закрыв глаза, мысленно взвесив «за» и «против», я подошла к аквариуму.

— Ефросинья, — позвала свою щуку, исполняющую желания. — Может, выполнишь мое очередное желание?

Рыба выскочила на поверхность, немного обдав меня брызгами. По коже побежала чешуя, но я не перевоплотилась, воды было маловато.

— Чего же не выполнить? Выполню, одно желание тогда останется, сечешь?

— Конечно, — сдвинула я брови, — будто я их не считаю.

Давным-давно мне в руки попала волшебная, хищная щука. С такой не посчитаешь.

Подруги удивленно хмыкнули. До них пока не доходил мой наскоро разработанный план.

— А можешь что-то сделать с моими чувствами? — попросила я. — Не хочу эмоций вблизи Иванова испытывать. Вот чтобы рядом с ним я как каменная глыба была. Невозмутимая, холодная.

— Мила, — испуганно зашептала Ульяна. — Это плохая идея. Все желания имеют свойство сбываться не так, как ты задумала.

С ее силой и происхождением она была специалистом в этой сфере.

— Ты пять минут назад по другому говорила. Что хуже будет, если я не образумлюсь.

Меня и Ефросинью было уже не остановить. Я поторопила волшебную рыбу, боясь передумать. Щука клацнула острыми зубами, взмахнула серыми, блестящими плавниками и опустилась под камень. А вот вокруг меня все засияло, но свечение прекратилось так же резко, как и началось.

— Ну… — уставилась на меня Злата, ощущающая вину за свои фразы и полагавшая, что она вынудила меня на магическое воздействие. — В тебе что-то изменилось?

Я пожала плечами. Вроде бы нет, а может, и да. Складывалось впечатление, что будто мы ни о чем с щукой не договорились.

— Ох, балда, — в кармане заголосила Трита. — Ты что наделала?

А что собственно я наделала? Разницы никакой не было, а чем я и поведала девчонкам. И раковине, которую спрятала обратно.

— Вдруг мы рыбу в неволе передержали? — ахнула юная Баба-Яга.

Ко всему живому она относилась с невероятным почтением. Как-то предлагала мне отпустить Ефросинью, но я заупрямилась, а моя волшебная щука сказала, что уговор дороже свободы. Сначала все желания, а потом уже бескрайние просторы местной речушки. Что интересно, речушка больше напоминала ручей.

Не придя ни к каким выводам, я попрощалась с соседками, вышла и спустилась вниз. Был солнечный день, тепло, а на душе подозрительно спокойно. С меня словно груз тяжелый сняли.

— Ты готова?

Прямо перед женским общежитием стояла повозка с лошадьми. Около нее меня ждал Дмитрий Игоревич и хмурился. Он ненавидел, если кто-то опаздывал. На его лекциях дисциплина стояла железная.

Я улыбнулась. Не соврала Ефросинья.

Ничего.

Совсем.

Абсолютно.

Усевшись и подвинувшись к окну, я долго молчала, а Иванов тоже не спешил начинать беседу. Судя по тому, как нас везли, спускаться на дно морское он намеревался не в границах царства моего отца, а подальше, чтобы батюшка ненароком мое присутствие не почувствовал.

Я не имела ничего против. Все еще держала на родителя обиду за подсунутого в университет жениха.

Мы ехали, солнце все выше поднималось над горизонтом, но тишина в повозке сохранялась звенящая. Я даже диаметр колеса за это время высчитала.

— Ты какая-то странная, Мила, — первым не выдержал ректор. — У тебя все в порядке?

— Да, — взмахнула своими волосами. — А что вас смущает? Думали, буду болтать без умолку?

Мужчина вздрогнул, но закивал.

— Примерно на это и рассчитывал. Прости, был не прав.

Казалось, что он искренне сожалеет, начинал что-то спрашивать, я вяло отвечала, и разговор затихал сам собой.

Наконец, ему это надоело.

— Мила, да что с тобой? Ты на меня обиделась? — возмутился Дмитрий Игоревич.

Он наклонился вперед, сдвинул брови, а на лбу у него образовалась морщинка, которую мне очень захотелось ткнуть пальцем и разгладить.

Поджав губы, искала в себе отголоски эмоций. Обиделась ли я? А на что? По-моему, он мне всегда правильно высказывал, за дело. И правда, зачем я за ним ношусь? А за ребятами? Меня ждет учеба, будущая карьера, которая сейчас тоже не особенно воодушевляла.

— Нет, Дмитрий Игоревич, — честно призналась я, — мне все равно.

— Все равно? — он не поверил. — Именно сегодня тебя стало на все все равно?

— Да, все равно, — повторила слова и откинулась на удобные подушки.

Какое, однако, замечательное желание я пожелала. Работает. И мозги работают в присутствии мужчины, чего мне унывать?

Остаток пути мы проделали в таком же молчании. Ректор бросал на меня хмурые, подозрительные взгляды, но больше вопросов не задавал. Я мысленно обращалась к своим предыдущим денькам и ужасалась собственному поведению. Да чтобы я, честная русалка, так разнуздано вешалась? Какой стыд!

Но мне и стыдно не было. Разум говорил, что поступила я плохо, но отклика совести не было.

Неожиданно наша карета резко остановилась. Впереди заржали лошади. Кучер что-то проорал неписаными выражениями. Я, сидевшая спиной к возничему, не удержалась на месте и чуть не клюнула носом в пол, но Дмитрий Игоревич успел меня подхватить.

— Мила, — я ощущала его дыхание у своего лица, — ты не пострадала?

Он держал меня за плечи. В глазах виднелась обеспокоенность и… злость.

— Нет, спасибо, — мне было тесно в чужих, мужских объятиях, и я поспешила вырваться. — Благодарю за помощь.

Иванов фыркнул, поставил меня, а сам распахнул маленькую дверцу.

— Всегда можешь обращаться.

Вот уж обойдусь, но вслух ничего не произнесла. Ждала, что тот вернется и объяснит причину остановки.

Все оказалось просто — мы приехали.

Морское царство заканчивалось там, где в Тридевятом царстве буйствовал Дремучий лес. Поваленные стволы деревьев, бездорожье мешали животным проехать до самого побережья. И в связи с этим нам предстояло преодолеть некоторое расстояние пешком.

— Дмитрий Игоревич, — я позвала мужчину, а он с готовностью повернулся. По-моему, он даже немного обрадовался, что я отмерла. — А что вы хотите узнать у голубых драконов и ракушек? Вам же и так понятно, как создается эфир и его противоядие.

Он с ответом не торопился. Выжидал. Мы как раз подошли к берегу, поэтому тот принялся стягивать с себя сюртук и медленно расстегивать рубашку.

— Их колонии обособлены. Держатся они все особняком, тебе лучше меня это известно. Вдруг разнеслись новости, кто голубых драконов похищает? Или злоумышленник с них обманом яд собирает. Я хочу их расспросить.

— Понятно, — кивнула и продолжила дальше смотреть, как ректор раздевается.

И опять ничего не ойкнуло.

Нет, я признавала, что мужчина красив, хорошо сложен. Что каким-то образом умудрился загореть, только подчеркивая свою атлетически сложенную фигуру, но мне опять же было все равно. А не попроси я Ефросинью об услуге, сейчас бы весь каменистый берег слюнями закапала.

— Ох, Мила, — в кармане заговорила Трита. — Это не счастье, а проклятие. Без эмоций долго не продержишься. Зачем же ты такое сотворила? Хочешь, я все сниму?

Я вытащила фамильяра и поднесла к глазам.

— Нет, не надо, — держала ее поблизости. — А выдашь меня, мигом верну тебя Мореславскому, поняла?

— Поняла я, поняла, — клацнула створками розовая ракушка, — но одумайся, через три дня заклятие необратимым станет. Даже я тебе не помогу.

Заклятие… скажет тоже. Да я себя лучше никогда не чувствовала. Собранная, рациональная, вдумчивая.

Да у меня уже план родился, как драконов и всех ракушек разговорить. У меня один ценный знакомый имелся.

Мне все было интересно, а как ректор спустится на дно? У меня хвост, а он…

Разгадка была несложно. Дмитрий Игоревич воспользовался волшебством.

Русалом он, конечно, не стал, но ступни в воде у него удлинились, превращаясь в ласты. На ладонях возникли перепонки.

— Давай, Мила, — позвал он меня, выныривая под тяжестью волн. — У нас не так много времени.

Я сняла платье и медленно зашла в воду. Оборот случился мгновенно. Вместо длинных ног у меня образовался блестящий, лиловый хвост, блузку снесло течением, показывая такого же цвета лиф, а волосы сами собой распустились из собранной прически.

Вещей у меня не было, лишь Амфитрита, которую я подхватила рукой.

Плавая возле ректора, я критически его осматривала. Существовало множество заклинаний, благодаря которым можно было опустить на морское дно, но все они были с оговорками.

— Что? — устал от меня и моей суеты Дмитрий Игоревич, — что-то не так?

Я намеревалась обидеться, ждала от преподавателя хотя бы одного комплимента, не каждый день при нем русалки воплощаются, но то ли заклинание Ефросиньи помогло, то ли я смирилась, что Иванов не мужчина, а бестолковый, ненужный камень…

— Нет, — замотала головой, — но опасения имеются.

Пригладила свою русую косу, засунула в копну Амфитриту, чтобы ракушка поддерживала мою прическу.

— И какие? — сделал он такой скучающе-саркастично-ядовитый взгляд, что любопытные рыбины вокруг нас разлетелись.

— А вы уточняли про погружение? — поинтересовалась я. — Насколько вас там хватит?

Я-то выросла в море, на мне глубина никак не скажется, но даже при таком раскладе, опускаться я буду медленно и осторожно.

— Да, — кивнул Иванов, а его длинные волосы разметались вокруг него. Ни дать, ни взять, истинный русал. — Мне ничего не грозит, даже если мы до Мариинской впадины доберемся.

— До нее далековато, — рассуждала моя больная фантазия, — но если есть желание, можем навестить Юшу.

— Юшу? — брови у Дмитрия Игоревича привычно поползли вверх.

— Юша, да, — я кивнула, будто в этом и не было ничего такого. — Гигантский морской змей и по совместительству предводитель голубых драконов.

— К нему нам и надо, — воодушевился глава университета. — Что же, Мила, — бросил он на меня любопытный взгляд, — веди. Ты здесь местная, а по словам твоих братьев, еще и очень коммуникабельная.

Улыбнувшись, я не торопилась исполнять чужую просьбу. В кои-то веки я могла приказывать Иванову, а не он мне. И я не капризничала. Пока он человек, он великолепно держался на воде, но вот внутри… Сначала я хотела удостовериться, что он сможет преодолеть большое расстояние.

Русалки в море могут обогнать карету, земную машину или скоростной поезд. Я бы за день добралась до княжества Мореславского, несмотря на то, что его земли, точнее, воды, находились от Тридевятого царства чуть ли не на другом полушарии.

— Дмитрий Игоревич, — хищно улыбнулась я, ощутив сладость преподавательской мести, — сначала усвоим азы.

— Какие? — нахмурился он.

— Что будет, если не всплывать несколько часов, будучи человеком? — я повисла на водорослях, прораставших у побережья.

Наблюдать за мужчиной было занятно и… волнующе. Вроде бы я избавилась от эмоций, но нет-нет, но странное потягивание в душе, какой-то разгоравшийся огонечек давали о себе знать.

— Не знаю, что? — посмотрел на меня ректор.

— Вы умрете, — без обидняков сообщила я. — А что будет, если вы резко уйдете на дно? Хотя бы метров на десять?

— Умру? — ехидно спросил он. Вариантов-то не так много.

— Да, — подтвердила его слова, — но перед этим голова лопнет. Так что давайте договоримся, в море главной буду я, а не вы.

— Мила⁈ — блондин искренне возмутился. — Это ведь тебе не шутки. Мне нужно устроить допрос, но драконов и ракушек я физически на берег не вытащу.

— А еще вы физически можете пострадать, — настаивала на своем. — К их краям я приведу и лезть не буду, но в пути не я вас слушаюсь, а вы меня, согласны?

Реши он по-другому, я бы моментально выскочила на берег. Не хотела бы прослыть убийцей прославленного богатыря. Но Дмитрий Игоревич всегда взвешивал свое мнение. Было бы очень глупо поддаться собственной слабости, эгоизму, гордыне, чтобы проигнорировать мои слова.

Смирившись, и это далось ему нелегко, он согласился.

— Будь по-твоему, Мила. Мы можем продолжать путь?

Я провела рукой по своей прическе. На нее уже налипли кораллы, морские звезды и планктон, тянувшиеся ко мне.

— Да, можем, — милостиво разрешила, а потом долго показывала, как следует двигаться в морской пучине.

Ректор что-то подозревал. Я была настойчивой, уверенной в себе, но какой-то беспристрастной, что ли. Я замечала его вопросительное выражение, пораженное отсутствием у меня эмоций, но игнорировала. Не считала нужным объяснять, что обратилась к волшебной щуке ради общего блага. Вряд ли тот оценит. Скорее раскричится, заорет, что я ума лишилась.

Обучала главу университета, как правильно двигаться, чтобы расходовать меньше сил. Что надо делать, чтобы волосы не мешали говорить и плавать. Как беседовать, не создавая при этом пузырей с воздухом.

А еще, делилась мудростью.

В каждом деле всегда имеются подводные камни. В море, как ни странно, подводные камни — подводные камни.

— Врежетесь, вам кирдык, — мы плавали наперегонки, но я пока обгоняла. — Нужно учитывать скорость, расстояние, следить за природой и течениями. В теплых довлеет песок, но если повеяло холодом…

— Понял я, понял, — устало отвечал мой спутник. — Мы уже готовы отправиться? У нас время ограничено.

Я сняла Триту. Поднесла ее к глазам, надеясь, что та не сильно обижается. Я бы ей никогда не нагрубила, но меня бесила ее привязанность к Марселю. Трита должна определиться, кому служит: мне или морскому князю.

— Часов шесть пути, — гаркнула розовая ракушка. — И сначала к драконам идите, с моими сестрами тяжело придется, вы после них напиться захотите.

В общем, я схватилась за руку новоявленного русала и стремительно понеслась прочь от берега. Позади услышала удивленный вопль, но не остановилась.

Скорость мы развили приличную. Я умело лавировала среди подводных скал, чувствовала течения и чуть ли не пролетала над глубокими пропастями.

Матушка могла мной гордиться. Она все переживала, что ее дочь не рождена для Морского царства. Она ошиблась, да я Руслану, Платону и Рафаэлю сто очков давала в скорости.

Все эти часы я не останавливалась. Упрямо тянула за собой Иванова и целеустремленно плыла в обиталище морских драконов.

Остановилась только перед границей в их земли.

— Что-то случилось? — Дмитрий Игоревич силился сохранить невозмутимость и спокойствие.

Ему не нравилось, что я резко остановилась и сложила руки на груди.

— Почти, — села я на ближайший, валяющийся камень, — будем ждать позволения, чтобы войти.

Прекрасно понимая, что о нашем появлении оповестили, я расположилась с максимальными удобствами. Ничего не поясняла, сохраняла в своем образе загадку.

Рано или поздно сюда приплывет хозяин. Он может быть добрым, а может и разгневаться по непонятной причине. Донные жители не отличались разумностью.

Мы ждали главу этой территории, а он не торопился с выходом.

Морской змей с простым, обывательским именем Юша был не просто змеем или другим магическим животным, он был богом. Юша охранял подземный мир для русалок, отслеживал перемещения по Калиновому мосту и помогал мне и другим морским жителям в различных поисках.

А еще он был очень гордым, даже скорее капризным. А я бы добавила, что еще и невыносимым.

Пока я чинно сидела на камешке, Иванов раздражался.

Внезапно мимо нас пронеслось голубое пятно, а у себя во рту я почувствовала соленый привкус.

Что же, ящер без помпы не появлялся.

Когда мы отвлеклись, между нами проплыла длинная, большая змея, чья чешуя искрилась и горела в водном свете.

Ректор изумленно двинул бровями.

— Юша, здравствуй, — я проплыла вперед и встретила хозяина земель.

Наверное, я могла гордиться странным знакомством, не каждый обыватель видел морского ящера в естественной среде обитания, но, поразительно, об этом я предпочитала помалкивать.

В его царство я вторглась совсем юной девочкой и с не очень хорошей компанией. Могла остаться здесь навеки, но развлекла ящера глупыми анекдотами. На этом и зиждилась наша очень странная дружба и дальнейшее общение.

— Ба, Милка, — Юша явно мне обрадовался, — а я думал, что любовь окрыляет. Что ты забыла на морском дне?

Летом я ему жаловалась, что возлюбленный меня не замечает.

— Любовь у меня, Юша, — погладила я того где-то у основания шеи. — Как раз к приключениям.

— И что же у моей русалки случилось? — Морской змей сложился в четыре ровных кольца и подпер кончиком хвоста свой подбородок. Ни дать, ни взять, философ.

Я повернулась к Иванову, со взглядом «тадам, я же говорила и победила, и вообще, со всех сторон тебя обставила», ухмыльнулась, а потом снова обратилась к своему длинному другу.

— Поговаривают, Юша, что твои драконы от рук отбились. Эфир производят в промышленных масштабах. Весь мой университет порошком завален.

Мои слова змею не понравились. Раскольцевавшись, он еще раз проплыл между нами, взбаламутил воду, поднял песок, образовывая какое-то непроглядное пространство. Он был прекрасно осведомлен о свойствах голубых драконов, ценил их за умение постоять за себя, но ненавидел, если кто-то начинал использовать морских жителей из-за жажды наживы.

— Кто? — разъярился он и клацнул зубами у моего лица. — Говори!

Дмитрий Игоревич напрягся. Подплыл поближе и попытался заткнуть меня за спину. Я его благородный жест не оценила, выглянула из-за широких плеч.

— Это ты нам скажи, ребята же твои.

Меня бы Юша не обидел, а к его эксцентричности я привыкла.

Он опять собрался в витиеватый постамент.

— Милка Моревна, вот признайся, у тебя совесть есть? — задал морской змей странный вопрос, словно я виновата, что у него подчиненные что-то химичат.

Я не Ульяна и не Златка, знала, что мифическим существам отвечать однозначно не стоит. Змеи еще ладно, но если дело доходит до богов…

— Есть, — я кивнула, — но у нее нет права голоса. Я же на судью учусь, я за факты и показания свидетелей. А последние два пункта утверждают, что эфир в Тридевятое царство завезли. — Обескуражила своего чешуйчатого противника. — Грустно будет, если царь Кощей ваш нерест запретит.

Ректор, сидевший рядом, незаметно ущипнул меня за бок. Я блефовала. Бессмертный бы в жизни в политику Морского царства не полез, но Юша, которому было плевать, кто там у нас правитель, занервничал.

— Могу своих допросить, — предложил он, — но тогда вам придется задержаться.

— Надолго?

— На сутки. Но ты не бойся. Я тебя лучше всех размещу, в Жемчужном дворце, хочешь?

У меня глаза загорелись. Естественно, я мечтала посетить потайное место морского зверя. Оглянулась на своего преподавателя, но у того тоже выбора не было. Он одними губами сообщил:

— Да.

Я вытащила ракушку.

— А ты что скажешь, Трита?

Розовая раковина запрыгала на камне с водорослями.

— Хозяйка, не обессудь. Я бы тебя нигде не оставила, но ты же в безопасности. Позволь мне с сестрами увидеться. Новости разузнать. Утром у тебя будет полный отчет, как противоядие всем оборотням раздать.

Думала я над ее словами недолго. В верности Триты чуточку сомневалась, слишком она ратовала за Марселя, но она клятвенно обещала меня не предавать.

— Хорошо, иди. — Разрешила ей. — В смысле, плыви, но завтра я жду от тебя подробную инструкцию.

— Я тебя не подведу, Мила, — пропела она, отцепилась от меня и поплыла к своим товаркам.

Оставшись наедине с Юшей и преподавателем, я опять подтвердила свое желание. Морской змей предложил уцепиться за его плавники.

Крепко схватившись, я оглянулась на мужчину. Он был поблизости, взялся за плавник одной рукой, но когда мой друг задвигался, он вцепился крепче.

У меня были странные ощущения, словно забытые. Вот, вроде Дмитрий Игоревич рядом, а у меня сердце и эмоции молчат. Неуютно. Я чувствовала себя какой-то потерянной, очень равнодушной. Мне даже на исход нашего расследования было плевать.

Плыли мы недолго. Юша опускал нас все ниже, но на то он и был волшебным змеем. Давление и температура воды на нас не влияла. Никто не чувствовал холода, головной боли. Мы будто и побережья не покидали.

Наконец, он очень резко остановился. Мой хвост по инерции подался вперед, но я удержалась. Не привыкший к скоростям Иванов, отпустил плавник и врезался в меня.

— Мила, — налетел на меня мужчина.

Он подхватил меня за талию, свободной рукой провел по волосам.

— Бывает, Дмитрий Игоревич, — я с легкостью отстранилась. — Потерпите немного, головокружение скоро пройдет.

— Да нет, это не оно, — как-то загадочно проговорил мой ректор.

Из камней и морского дна показался дворец. Юша не шутил, называя его жемчужным. Жемчужный терем, замок, дом — как мы его только не называли. Для сухопутных жителей он был как сказка, для морских, как невиданное чудо, а редкие существа могли увидеть его воочию

— Тебе нравится, Мил? — любовался он своим творением.

Страшно подумать, сколько тысячелетий тот собирал мелкие жемчужинки.

У меня дыхание сперло. Я же не ожидала, что слово «жемчужный» будет буквальным.

Стены, фундамент, окна — все было выполнено из этого редкого и драгоценного вещества.

Дворец будто наполнялся лунным светом. Одно помещение переходило в другое. Всюду было белоснежно-белые и розоватые оттенки. Внутри воды не было. Морской змей строил этот образчик архитектуры, чтобы покорить сухопутных. Доказать, что мы можем лучше.