Глава 11

Мила

Юша уплыл, оставив меня и ректора устраиваться в его дворце. Мой хвост превратился в ноги, и я бесконечно долго бегала по коридорам, желая запечатлеть каждый сантиметр драконьего творения.

— У тебя поразительный выбор друзей, — поймал меня Дмитрий Игоревич за ворот рубашки, иначе я бы никогда не остановилась. — Как ты познакомилась с морским змеем?

— Травила ему анекдоты.

— Что? — не поверил ректор. — Анекдоты?

— Ну, такие истории смешные, — дернулась я, избегая прикосновений мужчины.

— Я знаю, что такое анекдоты, Мила, — брови преподавателя опять поехали куда-то вверх. — Просто не понимаю, что тебя сближает с Юшей.

— В основном чувство юмора, — улыбнулась я и про себя добавила: — и страсть к любовным романам.

Никому и невдомек, почему божественный ящер неистово ждет встречи со мной каждые каникулы. Поторапливает и умоляет, чтобы я побыстрее передала ему книжек в тонком переплете со всякими скабрезными историями.

Нашла бы их моя мама, прибила бы, про отца и братьев вообще молчу, но общая тайна с Юшей нас сближала. Он не мог об этом рассказывать всем подряд, его подданные не поймут, а меня бы не поняли родители.

— Ладно, — Иванов смирился с тем, что от меня можно мало чего добиться. — И что теперь? — Он медленно обошел комнату. — Просто ждать ответов?

Я понимала, к чему клонит преподаватель. Ему не терпелось взять расследование в свои руки, от этого зависела и его судьба, и судьба университета, но иногда вселенная требовала от нас простейшего, но безумно сложного для деятельной натуры бездействия.

— Юша не обрадуется, если мы нарушим его приказ. Он велел оставаться в Жемчужном дворце и ждать его появления.

— Мне его слова приказом не показались, — прищурился Дмитрий Игоревич.

— Тем не менее это был он.

Внутри меня что-то всколыхнулось, захотелось поговорить, поулыбаться, но ощущение почти сразу погасло как короткая вспышка фейерверка.

Мы остались одни, в огромном, до безумия красивом дворце со множеством комнат и спален. Будь я не под действием заклинания Ефросиньи, я бы себе уже места не находила и придумывала бы какой-нибудь хитроумный план по завлечению крупной, блондинистой рыбы в свои сети, но сегодня… нет, не мой вариант.

Зато мужчина кажется смущался, дернул на шее галстук, потом развязал и совсем снял его.

— Чем тогда займемся?

Я окинула тоскливым взглядом холл, который мы так и не покинули.

— Посещу его библиотеку, — объявила я, намереваясь сбежать от профессора.

Хочешь не хочешь, а вела я себя подозрительно.

По идее, всяческие магические манипуляции никак не наказывались, девицы в университете и красились, и причесывались с помощью волшебства. Мы и напитки себе бодрящие делали, ориентируясь на формулы в учебниках, но я сомневалась, что Дмитрий Игоревич похвалит меня за последнее желание, выпрошенное у щуки.

Амфитритра вот дурой назвала. Подружки тоже. Иванов словно мысли мои читал. Или нутром осознавал, что происходит что-то неладное.

— Мила, ты какая-то странная, — начал он, подходя ближе. — Совсем тебя не узнаю.

Я, напротив, отступила. Выставила ладонь, остановив мужчину. Не нужны мне эти соблазны.

— Давление сказывается.

— Ага, и самочувствие ухудшается, — съязвил ректор, не ожидавший наглого отпора от влюбленной студентки.

Но я ведь догадалась, что он меня проверять вздумал на магическом артефакте на наличие во мне зелий или проклятий. А судя по стараниям Ефросиньи, на артефакте стрелка с циферблата вылетит.

— Да, да, — утвердительно закивала я, — под ним вообще все ухудшается. — Пойду я… — развернулась и бодро зашагала в непонятном направлении. — Отыщете спальни, хоть разметку нарисуйте.

Следующие пару часов я почувствовала глоток свободы. Большой дворец, широкая библиотека, сотня спален и других помещений, а мне все равно неловко делить Жемчужный замок с главой учебного заведения.

Чудом нашла библиотеку. В ней, как и в остальном здании, преобладал белый цвет. Юша все предусмотрел, собирал самые ценные экземпляры, но своим любимым фолиантам выделил особенное место. Под стеклом, на резной полке с подсветкой.

Отыскав нужные книжки, те самые, что сама услужливо поставляла ящеру, я сидела на кресле, опять же выполненном из жемчуга, подобрав ноги, и вчитывалась в строки.

Раз пятый начинала историю про робкую, трепетную княжну и похитившего ее дракона, но мысли витали совсем в другом русле. Я то и дело вспоминала о Дмитрии Игоревиче и чуточку волновалась.

А как он один? Лег ли спать? Наверное, он устал после длительного плавания. У самой с непривычки болели мышцы. Это было не что-то романтическое, а какое-то заботливо-отеческое восприятие. И от этого я тоже раздражалась. Наконец, я смирилась с тем, что любовный роман за этот вечер я не осилю. Захлопнув книгу, встала, покрутила затекшей шеей.

— Вот ты где! — настиг меня радостный голос.

Выглянув из-за стеллажа, я обнаружила Иванова. Но уже менее официального. Он закатал брюки, вытащил рубашку навыпуск и расстегнул несколько пуговиц у основания шеи. Волосы он распустил, и они красиво спадали ему на плечи. Ну до чего же хорош, мерзавец.

В руках он нес полную, закупоренную бутылку вина и два бокала.

— Предлагаю тебе присоединиться, — сел он напротив моего кресла.

Поставил все содержимое на журнальный стол, магией выкрутил пробку и щедро налил себе порцию.

— Это же алкоголь? — уточнила я. — Разве мне его можно?

— Ты совершеннолетняя, и мы за сотни верст от универа. Почему нет? — хмыкнул Дмитрий Игоревич.

— Ну, — махнула рукой, — все равно всю ночь страдать из-за неизведанного.

За мной поухаживали, но ни я, ни мужчина отпивать не торопились. Иванов, гипнотизировавший свой стакан, вдруг вздрогнул, похоже, что опомнился.

— Мил, если клянешься, что никто об этом не узнает, и ты никогда не заведешь об этом речь, то можем во что-нибудь поиграть.

Ан-нет, показалось. От скуки с ума сходит.

— Давайте, я совсем не против. На что будем играть?

Куда же без толики азарта?

— На откровения, — спокойно ответил мой преподаватель. — Тайну за тайну, согласна?

Хорошенько все обдумав, я послушно кивнула. Не хранила я каки-то супер сокровенных тайн, вела достаточное скучную жизнь по меркам своего преподавателя… почти.

Из доступных настолок нам остались только карты. То ли морской змей не успел преисполниться азартом сухопутных жителей, то ли сам любил раскинуть пасьянс, но в его шкафах мы быстро обнаружили колоду.

Покер Дмитрий Игоревич отмел сразу, очко тоже, зато детскую игру в дурака воспринял положительно. А я, натренировавшись с братьями, не чинила препятствий.

Первой проиграла я, собрав самые неудачные карты.

— Ты и твои подруги знаете, кто преступник? Проводили свое расследование? — задал вопрос глава университета.

Боги, с каким облегчением я вертела головой. Да я едва не заплясала, радуясь тому, что не имею никакого отношения к неурядицам, и что мне нечего скрывать.

На второй игре я действовала осторожнее, специально собирала все козыри и победила противника. Я выиграла и могла задать личный вопрос.

— Дмитрий Игоревич, — выдохнула я, когда он собрал в ладонях все карты, — а сколько вам лет?

Какие только слухи не ходили о возрасте богатыря, но все они оставались домыслами. Никто не знал, кто его родители, кто родственники.

— Множество, Мила, — прищурился профессор. — Тебя интересует цифра? Она больше, чем столетие.

— Вы должны отвечать правдиво, — настаивала я.

— Но не требуешь конкретики, — игнорировал мою просьбу Дмитрий Игоревич. — Я старше. Старше многих твоих знакомых, включая Кощея Бессмертного и Вячеслава Бойцова. Для тебя я такая древность, в которую ты и поверить не смеешь.

— Как божество? — Вырвалось у меня. — Как Юша?

— Почти, Мил, — кивнул мужчина, — ты очень близко, но уговор был на один вопрос, а ты задала два. Если в следующем туре выиграю я, ты тоже ответишь на два.

Удивительно, но в моем беспристрастном и равнодушном сердечке пульс забился учащеннее.

Мы снова играли. Если быть честной, я почти не следила за картами, хотя мечтала выиграть. Отвлеклась, задумалась о своем, и моей слабостью воспользовались.

— Ты проиграла… опять, — заключил Иванов.

— Спрашивайте, — Я пожала плечами, искренне считая, что выведывать у меня нечего.

Я полагала, а Дмитрий Игоревич располагал иными сведениями. Все-таки не зря он ректорствовал в юридической академии, умел сводить факты.

— Раньше, — он медлил, — ты и шагу мне ступить не давала, в любви признавалась. Я плохо знаком с проявлением чувств у молодых девчонок, но у тебя она совсем странная. Объяснишь, почему? Отчего ты перестала смотреть на меня?

Мне послышалось? Или в его тоне правда просквозило сожаление?

Объясняться не хотелось, но карточный долг ведь священен, верно?

— Хорошо, — выпрямилась и медлила, боясь будущих последствий. — Я обратилась к магической щуке, исполняющей желания, и попросила о беспристрастности. Теперь мне все равно на вас, на исход дела и на князя Мореславского.

Я ожидала, конечно, ругани, но не в том масштабе, что изобразил мой сосед по дворцу.

Иванов натурально обезумел. Его зрачки сами стали напоминать огромные, белоснежные жемчужины.

— Мила, ты в своем уме?

— А что не так? — дернулась я. — Я не мешаю, наоборот, помогаю, со всем согласна. Вы не такую студентку хотели?

— Хотел? — его брови дернулись вверх. — Такую, но я же не тебя имел в виду.

— А кого? — Эх, хотела заревновать, но как-то пофиг.

— Да какая разница, кого? — заорал преподаватель. — А ты в курсе, что если больше трех дней пробудешь в подобном виде, то обратно тебя никакое зелье не вернет? Мечтаешь навсегда остаться бесчувственной? Тебя твои животные не предупреждали?

— Предупреждали, — растерялась я, — Трита меня дурой назвала.

— А ты и есть Мила, дура, — не давал мне опомниться профессор. — Самая настоящая. Это ведь заклятье, его кроме твоей рыбины и ракушки его никто не снимет. Сколько ты с ним ходишь?

— К утру первые сутки и будут.

Дмитрий Игоревич тихо выругался.

— Уходи, — прогнал он меня, — уходи, пока я не передумал.

— А то что?

— Иначе примерю роль твоего отца. Розги по тебе так и плачут.

Самое ужасное, что под окнами Жемчужного дворца росли длинные водоросли. Если их высушить на солнце, те отлично заменяли ивовые прутья, но я, слава богам, об этом промолчала. Не буду я добавлять идей в блондинью голову.

Спальню я себе отыскала быстро. Захмелев, не привыкшая к алкоголю, я заснула, едва моя голова коснулась подушки. Чем занимался Дмитрий Игоревич, предпочла не выяснять, хватит мужчине собственных переживаний.

* * *

А вот утром я проснулась от неожиданного земля-море-трясения. Стены Жемчужного дворца ходуном ходили. Стекла дребезжали в ставнях.

Я поморщилась и закряхтела. Попробуй поспи на камнях, да на ракушках, поднялась с кряхтением и выглянула наружу. За окнами виднелся длинный, голубой, сияющий хвост моего закадычного друга.

Побежав на первый этаж, обнаружила, что любимый и дорогой дракон уже вовсю чаевничает с ректором. Последний меня демонстративно не замечал, даже не повернулся.

'Ну и черт с ним, — подумала я, — сам знает, что с обиженными делают".

— Юша, ты что-то выяснил? — обняла я древнее создание.

— Как сказать, Мил, как сказать, — синий ящер был предельно серьезен. — Но перед этим признайся старому другу, — голова дракона обратилась ко мне. Взгляд был укоряющий, обвиняющий, — ты реально у щуки желание попросила? Без чувств захотела остаться? В амебу превратиться? В инфузорию туфельку?

Туфельки были бы нелишними. Полы в Жемчужном дворце холодные.

Без чувств — сильно сказано. В данный момент испытывала непреодолимое желание настучать по голове внезапной ябеде.

Посмотрела на Иванова. А он, скотина с эмоциями, фыркнул.

— Да я конкретики попросила, — залепетала под гипнотизирующими глазами. — Чтобы не мешать расследованию, быть благоразумной, — показала на профессора.

— Ты мне брось свои фокусы, — фыркнул Юша. Из-за реакции воздух вокруг нас нагрелся. — А я все недоумевал, че ты странная такая при встрече была. Мил, но волшебные желания ведь не шутки. Кому как не тебе об этом знать?

— Юша, — я потрепала дракона, — не время и не место, чтобы меня отчитывать.

— Да? — оторвался от созерцания обстановки дворца Дмитрий Игоревич, — а мне, наоборот, беседа показалась содержательной.

— Че, правда, не в курсе? — изумился ящер. — Не знаете, как Милка человеком мечтала стать?

Внутри бушевало отчаяние. Моя ужасная, постыдная история, о которой я никому не рассказывала, явно становилось достоянием общественности.

Я ведь уже влюблялась, спасла от смерти принца из чудной страны, где в магию не верили. Оттащила того на берег, а он меня не запомнил. Подумал, идиот, что это другая девица его спасла, которая на берегу молилась. А та даже подол платья замочить боялась.

Короче, когда мне было четырнадцать лет, я сговорилась с морской колдуньей, попросила у нее вечные ноги, чтобы совсем в русалку не превращаться. Благо мне повезло, с детства проявляла дотошность в юридических формулировках, но тогда обменяла конечности на собственный голос.

Принц мою жертву не принял, женился на другой, той самой, что по его эгоистичному и недалекому мнению его спасла. А я вернулась к отцу и матери, покошмарила пару месяцев ведьму с судами, вновь заимела плавники и четко для себя решила, что будущего мужа буду подбирать по определенным признакам.

Дмитрий Игоревич подо все подходил, но, увы, ко мне симпатию не проявлял. И чем сейчас недоволен? Я же для него старалась.

Внимательно выслушав всю историю, он промолчал, а я, пользуясь паузой, вновь принялась допрашивать дракона.

— Так что там с добычей эфира? — теребила морского змея.

Опомнившись, Юша подтянул хвост, окольцевался в одном месте.

— Да ничего хорошего. Моих подданных, моих детей пленили и заставили яд вырабатывать. Целые фермы открыли, ловили маленьких.

— А где? — напрягся ректор. — В водах Мореславского?

— Да, в приграничных, — кивнул ящер, — обвинение предъявить не сможете. Я метнулся туда ночью, всех освободил. Не будь тебя, Милка, — друг проникновенно обратился, — я бы долго не знал, я же за их жизнью не слежу. Хоть бы одна каракатица сказала. Я потом отплачу тебе…

— Приведи к нам одного, — я заикнулась. — Нам свидетель требуется.

— Приведу, — собеседник снова закивал, — но дайте ему один день здоровья набраться. Ты, между прочим, и о себе не забывай. За дверьми тебя ракушка твоя ждет, у нее тоже есть новости.

— Трита? — я ринулась в указанном направлении.

Вышла, обратилась в свою морскую сущность и отыскала розовую раковину на пороге. Выглядела она как-то дохло. Новые сколы появились, царапины на панцире.

Юша, наблюдая за встречей, мудро заметил.

— Милка, а давай будем считать, что мой долг выплачен, — серьезно обратился он ко мне. — Задержитесь на один день, расспросите основательно, выясните, что за предатель на моем дне обитает, а взамен я вам день дарую, чтобы вы не торопились.

— Это как? — не понял преподаватель, но заинтересовался.

Ему-то сроки поджимали.

— На поверхности время замедлю.

С Юшиной непосредственностью вечно забываешь, что это не просто царь морских зверей, он бог.

Быстро-быстро, мелькая перед нашими глазами длинным хвостом, он пропал из Жемчужного дворца, дверь за ним с грохотом захлопнулась.

Некоторое время я стояла в шоке, продолжая удерживать своего несчастного фамильяра.

А вот Дмитрий Игоревич на месте не сидел, подошел поближе, развернул к себе.

— Мила, я сожалею, что тебя в юности предали. Но это не значит, что все мужчины такие. Не надо для этого эмоций лишаться, а на выбранных вешаться.

— Я для дела старалась.

— Я понял, — закатил он глаза. — А теперь верни все обратно, как было.

— Нет.

— Нет? — удивился Иванов.

— Нет, — вытянула вверх руку руку с ракушкой, под самый нос преподавателя. — Во-первых, я не хочу. А во-вторых, вы Триту видели? С ней явно что-то случилось. Сомневаюсь, что сейчас способна на подобное волшебство.

Подслушивающая раковина клацнула створками.

— Верно, но завтра смогу. Пока дела поважнее есть.

— Завтра к этой теме мы еще вернемся, — мрачнел все больше мужчина.