Глава 9

Иванов

Я пребывал в самом мрачном расположении духа. Все буквально валилось из рук, я злился и не знал, как унять накопившиеся эмоции. И к работе приступить не мог, и отдыхать тоже было непозволительной роскошью.

Находился я в кабинете не один. Пересказывал ближайшему соратнику беседу с пронырливой девчонкой. Друг держался, хотя заметно напрягся. Ему не повезло в том, что его молодая супруга водила дружбу с отъявленной авантюритской. С девушками постоянно что-то случалось.

— Может проще выдворить всех студентов Мореславского, и дело с концом? — предложил Слава. — А потом уже расследование проводить. Пусть женихается у себя на родине.

— Увы, нет, — развел руками. — Начнется настоящий дипломатический скандал. Марсель оскорбится на Кощея. Заберет учеников, затаит обиду. Наверняка пожалуется отцу Милы.

— Отцу Милы? — изогнул бровь друг и ехидно добавил. — Уже не Валерий, не Морской царь, а менее официально?

— Не напоминай, — проговорил сквозь зубы. Выходка блондинистой девчонки до сих пор не выходила из головы. В чем-чем, но в том, что юная русалка отбилась от рук, Юсупов был прав. — В общем, все закончится либо столкновением, либо Тридевятое царство окажется в немилости у морских. Нам ссориться невыгодно.

— Согласен, — кивнул Бойцов и хлопнул по столу. — Но как же раздражает его надменное лицо. И как он себя ведет среди других преподавателей.

— Пока у меня нет доказательств, когда появятся, лично выведу его за стены университета.

Больше всего бесило, что Моревна донесла до меня все сведения, что она настолько обнаглела, возомнила себя взрослой и разумной, и окончательно потеряла страх, стребовав с меня свидание.

Нет, мы и без ее помощи догадывались, что в стенах учебного заведения что-то происходит, и что это связано с появлением новых студентов, но за руку никого не ловили. Да и как? Молодежь старикам и профессорам не доверяет, самолично никогда не придет, особенно если речь заходит о запрещенных веществах. А она, нахалка, мало того что побывала в опасности, так еще и дружбу завела со всякими проходимцами. Тратила весь свой потенциал на поклонников и не занималась обучением.

Я отвлекся на шум за дверью. Незнакомый мужской голос просил домовиху вызвать меня как можно скорее.

— Что там? — скривился Слава и первый пошел выяснять подробности.

В небольшой приемной теснилось два дознавателя, одетые по форме. Держались они официально, обладали военной выправкой и явно знали нашего декана. Поздоровавшись с ним, потом со мной, они представились и вручили мне два письма.

— Господин ректор, — начал старший по званию, — вам надлежит явиться к нам на допрос. Мы получили обращение от князя Юсупова. Его дочь пострадала во время обучения, и вы больше всех ответственны за данный инцидент.

— И когда? — нахмурился я.

Подозревал, что Леонид побежит жаловаться царю, но тот меня удивил, решил действовать по закону.

— Через три дня, господин ректор. — Объяснил ищейка.

Рядом охнула мой секретарь. Прижала папки с личными делами студентов к груди и с круглыми глазами воззрилась на меня. Прямо нутром чувствовал, что новость разлетится по всей территории во мгновение ока, но вряд ли у меня получится пресечь все сплетни.

— А что во втором письме? — напомнил Бойцов.

Он не особенно переживал. Допрос — это непредъявленное обвинение. Я отвечал за жизни и безопасность учеников, но не мог опекать их до окончания обучения. В университет поступали уже взрослые, совершеннолетние люди.

— Весточка от правителя, — передал мужчина.

Поклонившись, не сказав больше ни слова, оба ретировались.

Не успел я распечатать конверт, как ко мне обратилась моя сотрудница.

— Дмитрий Игоревич, я отлучусь? Мне буквально на минуточку… на обед. — Она едва ли не подпрыгивала, все намеревалась побежать по коридорам, чтобы оповестить каждого о посетивших нас гостях.

— Сидеть на месте! — рявкнул, невольно пожалев о своем тоне. — До обеда еще несколько часов. Пойдешь вместе со всеми.

Она поникла, но настаивать побоялась. Обычно я справедлив и добр к окружающим, но сейчас не обладал бесконечными запасами терпения.

Выгадывал минуты до ошеломительной новости. Мог, возможно, стребовать с нее клятву о неразглашении, был в своем праве, но, во-первых, молчать не будет Юсупов. А во-вторых, я работаю в странном коллективе. А что как ни сплетни против начальства его укрепляют?

Вернувшись в кабинет, прочитал донесение от Кощея Бессмертного.

— Что пишет? — беспокоился Слава. — Вряд ли ему Леонид беспристрастную оценку давал.

— Мда, — смял бумагу и бросил ее в огонь горящего камина, — дела мои хуже, чем я полагал.

Поверить не мог, что Кощей поступил подобным образом. С другой стороны его тоже можно было понять. Все его советники происходили из знатных, дворянских родов. Большинство поддерживало князя, мечтавшего лишить сил всех магических существ. Снобы и завистники, но от них зависело множество сфер в управлении государством. Хочешь не хочешь, но царь с ними считался.

— Да не томи, что произошло? — подался вперед друг.

— Грозит отстранить, — в прострации произнес я. — Дал срок в две недели. Если не разберусь с распространителями, не замну скандал, университет перейдет в руки Юсупова.

Вячеслав напрягся. Он тоже не планировал работать во власти яростного фанатика, призывающего убивать магических существ. И проблемы с князем не были ему нужны.

Он женился на внебрачнойдочери Леонида, родство с которой дворянин всячески отрицал. В прошлом году из-за каверз главы попечительского совета возник весь сыр-бор, убили студентку, но у нас не хватало доказательств, чтобы отдать Юсупова под стражу. Вроде злоумышленники были наказаны. Вроде все получили заслуженное наказание. Но…

Главный свидетель по делу, главный подозреваемый погиб по вине упомянутого. Ульяна — жена Бойцова, похоронила несчастную, выслушала ее признания, но слова ученицы в глаза совета ничего не стоили. И хотя Кощей верил нам, с дворянином он бороться не собирался.

Царю и без нас хватало проблем. Его неожиданный развод вызвал партизанскую войну между Тридевятым и Тридесятым царствами. Василиса Премудрая не прощала Бессмертному ошибки. Мстила гордо, с огоньком. Кощею была необходима поддержка древних родов. Их деньги, их связи, их войско.

— Надо быстрее разобраться, — Бойцов произнес очевидное. — Кто больше всего знает про эфир? Кого мы можем расспросить?

У меня в голове всплыло три имени. И все я бы предпочел забыть. Ненавижу быть обязанным.

— Семейство Моревных, — закатил скептично глаза. — Руслан, что служит у нас. Его брат Рафаэль — прославленный ученый. И младшая сестричка, истрепавшая мне все нервы.

Слава богам, что дальше Вячеслав расспрашивать не стал.

— Тогда не стоит терять ни минуты.

Мой друг перенес свои занятия, освободил учеников. Богатыри возликовали, особенно те, кто обучался в выпускном курсе. Я занялся тем же самым, заодно лишил и старшего брата русалки всех пар после обеда. На трапезу не пошел. Понимал, что мой личный секретарь занимается жизненно важной деятельностью — распространяет любопытные новости обо мне.

Пусть домовиха побудет в центре внимания. В эти часы у меня появилась возможность освободиться от своих рутинных дел.

Нас преследовали чужие шепотки.

В кабинет к Руслану я вошел вальяжно, беззаботно. Позади был Бойцов, который держался менее оптимистично. Я скрывал свой интерес, но юноша сразу осознал подвох, таившийся в нас.

— Слышал, что произошло, — отозвался молодой царевич. — Очень сочувствую.

— Ты нас ждал, — отметил мой друг.

Он не доверял всем незнакомцам, а тем более морским. И плевать ему было, из какого конкретно моря прибыл незнакомец.

— Ну, — поправился молодой преподаватель. — Я же не идиот. Вам Милка донесла, верно?

Почти. Его сестра указала на родственника, но сильно не распространялась.

— Да, про твое участие сказала, — я не отнекивался. — Можешь объяснить про яд подробнее?

— Могу, — спокойно отозвался наследник морского царя, — но вам в расследовании мои слова не помогут. Сколько в университете русалов? С эфиром мы знакомы с детства.

— Он у вас тоже запрещен.

— У нас да, живем же поблизости с вами, — пояснил паренек. — Но в других краях никто ничего крамольно не видит, — Руслан пожал плечами. — Повторюсь, у вас, у меня, у других существ он не вызывает реакции. Вы лишь становитесь умнее, разговорчивее. Вспоминаете то, что казалось вам неважным. На всех, кроме оборотней, эфир работает положительно. Если бы он не вызывал зависимость, его бы двоечникам прописывали.

— А что с оборотнями? — уточнил я.

Мила что-то говорила, но я на эмоциях плохо ее слушал.

— Господин ректор, там, к сожалению, все печально. — Нахмурился старший наследник морского царя. — Звери теряют самообладание, нюх, разум. Чудом они могут реагировать на ближайшее окружение. Самое отвратительно, что зависимость мгновенная. Мила приносила мне кота Ульяны. Он долго будет страдать.

— Бабкиной? — уточнил Вячеслав. — Моей жены?

Лицо профессора исказилось гневом. По протоколу Руслану следовало оповестить всех, до кого тот мог достучаться, но он не стал.

С другой стороны, он не испортил девушкам репутацию.

— Давайте не будем. — Молодой преподаватель не смутился. — Я не хочу портить отношение с сестрой. Я правил не нарушал, кот — не ученик университета, а девушек она ко мне не приносила. Не буду строить из себя неразумного, уверен, их подруга Злата тоже пробовала злополучный порошок.

— А с чего такие выводы? — насторожился я.

Руслан ясности не добавил.

— Они сами ко мне пришли. Задавали вопросы, а я, повторюсь, не идиот.

— И сестру не остановил? — я разъярился.

Словно мне назло, юноша ехидно улыбнулся.

— А вы остановились? Она другим не скажет, но мне-то известно, что будет свидание. Вы готовитесь?

Он буквально издевался надо мной.

— Ладно, — отмахнулся, не хотел заострять на этом внимание. — А противоядие есть? Как вообще узнать, как все производится.

Руслан смерил меня сочувствующим взглядом.

— А здесь я ничем не могу помочь. Яд создают голубые драконы. Точно. Противоядия делают морские раковины. Их достаточно на нашем дне, но они не будут беседовать с незнакомцами. Живут они колоннами. О чужаках друг друга предупреждают.

— А с кем они будут беседовать? — спросил я, нутром чувствуя, что ничего хорошего не услышу.

— С Милой будут, — без обидняков сообщил ее брат. — У нее в фамильярах ракушка затесалась, она сама добрая. На дне ее все жители любят. Кстати, голубые драконы тоже. — Добавил он с усмешкой. — Вас ждет невероятный сюрприз.

Я закатил глаза от негодования.

Мила…

Опять…

Судьба надо мной издевалась, постоянно подсовывая эту белобрысую девчонку.

— Руслан, — озверел я. — Ты же понимаешь…

— Понимаю, — ответил паренек. — Не надо на меня кричать. И вмешивать тоже не надо. Сколько раз надо упомянуть, что она моя сестра?

— Столько, чтобы ты ее образумил. А кого еще просить об этом?

— Милу? — ощетинился Руслан. — Спасибо, но нет. Она на вас слюной капает достаточно. Может, вам самому понравится.

У меня были строгие внутренние правила. Университет не запрещал, но я никогда не загуливал со студентками, кем бы они ни были. Они думали, что я не замечаю чужих вздохов, но я все замечал. Игнорировал любое внимание, без чувств выкидывал подаренные цветы и записки. Никогда ничего не читал. Иногда полагал, что Бойцов выбрал правильное поведение. Его чаще ненавидели, чем хвалили, но он был деканом, а я ректором. И каким-то студентам требовалась моя поддержка. Многое ли может тот, кого все боятся? Я думал иначе.

— Я вам очень сочувствую, Дмитрий Игоревич, — хохотнул юноша, он как раз был из тех, кто меня совершенно не боялся, — но покоритесь судьбе. — Мила отходчива. Пообщается с вами побольше и отстанет. Потом еще на грудь Марселя запрыгнет в благодарность.

Странно, но Руслан подсказал, как вести себя с его полезной, близкой родственницей. Но еще страннее, что описанная им картина мне не понравилась. Русалка была умной, находчивой, подходила под все характеристики идеального судьи или дознавателя, но тратила свое время на бесполезные влюбленности и общение с парнями.

Я не мог остановить внимание к ней, она была одной из самый красивых девушек в универе, и не мог остановить ее действия. Были попытки образумить студентку, но когда красавицы слушали стариков?

— О нашей беседе ни слова, — грозно посмотрел на ее брата.

Руслан послушно осклабился. Вячеслав с хитрецой посмотрел на меня, но спорить не стал. Знал, этот конфликт встанет ему дороже.

Сейчас намеревался отыскать Моревну и попросить об услуге. Хочет она свидание, получит. Мы будем за стенами академии, я и словом не обмолвлюсь об учебе. Исполню ее желание, если она об этом так уж мечтает.

Я искал ее повсюду, но заметил… опять… в компании двух русалов. Их имена были мне известны.

— Дима, я могу с тобой поговорить? — позади раздался голос Марселя.

Нехотя я отвернулся от девушки.

— Да?

— Я слышал о произошедшем, хочу помочь в расследовании. Говорят, тебя в чем-то обвиняют…

А слухи очень быстро разлетелись.

Вернувшись обратно к объекту наблюдения, чуть не скрипнул зубами, впрочем, и Мореславский застыл от негодования.

Блондинка мило обнималась с юношами, повисла на груди Селевка. Потом склонила голову набок и замерла, увидев двух преподавателей.

Я услышал, как она тихо выругалась.

Но в этот миг кот, которого она держала на руках, фамильяр Борис рванул в неизвестном направлении, выхватив из ее пальцев странную бумажку. Она метнулась за ним, оставив мальцов в прострации.

— Позже поговорим, — поторопился за Моревной. — Разберись с юношами пока.

Что-то мне подсказывало, что путь мой лежал к побережью. Замедлив шаг, пошел в выбранном направлении.

Я не ошибся. Она успела забраться на дерево, проклинала кота с его веток, оглушительно ругалась. Я был рядом и обозначил себя.

— Моревна, — Выдохнул и посмотрел на нее. Она пряталась от меня в ветвях живого дуба. — И как понимать ваше поведение?

Русалка с трудом взобралась на высоту и явно что-то скрывала.

— А что здесь понимать? — хлопала она длинными ресницами. — По-моему, все очевидно.

Я опешил. Всегда поражался ее наглости, но сейчас она просто превзошла себя.

— Что очевидно? Что? Мы только вчера обсуждали ваше вероятное замужество. А сегодня что?

Меня разрывало, что мои слова на нее не подействовали.

— Что? — уточнила она.

— Князь Марсель еще ладно, — я махнул рукой, — я принимаю во внимание родство между вашими семьями, но видеть, как возле вас Неона и Селевка, это выше моих сил.

Они едва ли не преступники, распространявшие запрещенку.

— Знаете, — Мила дернулась на ветках, — я никого не принуждала. Они сами как-то образовались.

Наблюдая за ней, думал, как снять ее безболезненно. В голове так и застыл образ с ремнем и чешуей. Ей ведь полезно. Сразу видно, что ее отец выбрал себе любимицу.

— И что это за поведение? — попытался воззвать к ее рассудку. — Одна, без подруг, с самыми сомнительными старшекурсниками? А при виде меня с князем вы деру дали, намереваетесь объясниться?

Ведь был не один. Ко мне только-только подошел Марсель, чтобы расспросить о моих подозрениях.

— Неа, — замотала она головой.

Я окончательно разбушевался. «Она мне нужна. Ей верят ракушки, любят драконы. Ее нельзя придушить на этом месте» — уговаривал сам себя.

— Идемте со мной. Пока вы студентка, вам ничего не грозит. Без моего дозволения ни один студент не женится, даже если в дело вмешиваются преподаватели.

— Очень слабое утешение, Дмитрий Игоревич, — С веток кричала русалка. — И ходить я не могу, вы же не слепой?

Указала пальцем на свой великолепный фиолетовый хвост.

Я иногда забывал, к какому роду она принадлежит.

— Я вас понесу.

— Давайте без угроз, — скривилась Мила. — Сама дойду.

— Эээ, — Я ее остановил. — После всего произошедшего я боюсь отпускать вас в одиночку. Что вы, что ваши подруги страдаете крайне заразительным энтузиазмом. Совершите еще коллективное…

Недоговорил.

Коллективное проклятие, приворот? Поколдуют на меня?

Я желал забрать ее поскорее, пока она не образумилась, и пока я был готов нарушить правила университета.

— Давайте просто без угроз, — Мила продолжала покрикивать с веток, но на мгновение о чем-то задумалась. — Я спущусь, но пойду сама.

— Вам, конечно, виднее, — закатывал я глаза.

Первым мне в руки упал костлявый кот. Обычно со мной он был вежлив, но сегодня вел себя странно.

В его глазницах полыхал не огонь, а синий и страшный пожар. Борис много двигался и истошно замяукал.

— Предатели, предатели повсюду!

Пробуксировав на моем сюртуке, изрядно его разорвав, он метнулся в сторону учебного заведения.

— И как это понимать? — провожал я фамильяра задумчивым взглядом.

Я бы остался смотреть на животное, не двигаясь с места, но послышался треск, шелест, а потом женский вопль, а уже после упала Мила Моревна собственной персоной.

К счастью, ее я подхватить успел, и даже с ногами, а не хвостом.

— Ну что сказать, Дмитрий Игоревич, — Мила совсем не стеснялась и не торопилась вставать, или хоть как-то менять положение. Взмахнула волосами, убрала золотистую прядь за ухо и проникновенно взглянула на меня. — Я такая неуклюжая.

Я зарычал. Не было у меня времени на ее ухаживания. Самое отвратительное, что я зависел от милости влюбленной девчонки, и ничего не мог с этим поделать.

— Мила, веди себя прилично. Ты, вообще, когда-нибудь можешь оставаться серьезной? — накричал на нее, хотя вряд ли она была виновата в моих бедах.

— Могу, — она помрачнела, и голос у нее изменился. — А надо?

Поставив ее вертикально, я прижал пальцы правой руки к переносице. Разговор предстоял сложный, а главное, очень бестолковый.

— Так что это было? — вспомнил о поведении кота Бориса. — Он тоже получил в свои лапы злополучный эфир? Кажется, уже не в первый раз.

— Как вы догадались? — изумилась русалка.

Смерил ее уничижительным взглядом.

— Ну, ты очень успешно делаешь из меня дурака, что пришлось тренировать внимательность. Где взяла эфир, признавайся, — обескуражил девчонку. — Об остальном поговорим позднее.

— Может, его Борис притащил, — мгновенно ощетинилась, выдавая себя с головой.

И куда делась хваленая невозмутимость?

— Да, да, сам принес, сам выхватил у тебя из рук, а ты чуть с балкона не выпрыгнула. Мила, я на многое могу закрыть глаза, но на ситуацию с эфиром нет. Будь добра, объяснись. Я не собираюсь просить тебя…

— Правильно, — прервала она мою речь, — я не поддамся на уговоры.

— А если взятка?

Морская царевна фыркнула.

— Дмитрий Игоревич, я вам не по карману. Свидание я уже получила.

— То есть началось вымогательство? — продолжал поражаться ее наглости.

— У вас ничего на меня нет.

И тут я поистине разозлился. Обычно я в ладах со своими эмоциями, не реву на нерадивых студентов, не подхожу к проблеме импульсивно, но сейчас Моревна хватанула лишнего.

— Или ты объясняешь все четко, ясно и по порядку, или можешь отправляться домой, на морское дно, а я даже тебе букет подарю… на свадьбу.

Кажется, она прониклась. Моментально съежилась, голубые глаза потемнели от ярости.

— Да, все вы правильно поняли. Неон и Селевк передали мне эфир. Я его не пробовали, и парни ни при чем. А у Бориса, видимо, зависимость образовалась. Он же зверь, — развела она руками, — хоть и мертвый.

— И почему ты так боялась мне это говорить? — прищурился я. — Все студенты по обмену у меня под подозрением, я никогда не действовал сгоряча. Скандалить и ссориться с Мореславским не планировал.

— Ну… они… я…

— Понятно, — отмахнулся от русалки. — Ты взяла на себя слишком много. Думала, что сама во всем разберешься. Мила, это очень самонадеянно… И опасно.

Было видно, что она обиделась. Насупилась, поджала губы.

— Мне ничего не грозило. И Марсель Андрианович, вообще не имеет к этому никакого отношения. Я больше на князя Юсупова думаю, но вы мне помешали.

— Я помешал?

Определенно после расследования я напишу ее отцу. Пусть приструнит дочурку.

— Да, — заголосила Мила. — Не появись вы не вовремя, может, я бы от Неона или Селевка получила имя того, кто им эфир продает. А Мореславского они и сами боятся. Переживали, когда я его упомянула.

Новость немного обрадовала, но напряжения не снимала. Да и Марсель меня с самого начала раздражал. Говорил же Кощею, что плохая идея с обменом, но царь меня совсем не слушал. Искал союзников в войне, заручился помощью Морского царя, вот и дружину князя в свое войско захотел. А мне расхлебывать.

— Останови меня, если я говорю неправильно. — Устало вздохнул, устав спорить со своей лучшей ученицей. — Вместо того, чтобы сообщить обо всем мне или другим преподавателям, ты стала разбираться сама. Сокрыла все, купила запрещенное вещество, скормила его чужому фамильяру, а теперь самым хамским образом заявляешь, что я тебе мешал. Так?

— Так, — голос ее притих.

— И ты знаешь, какое наказание полагается за твои преступления?

— Не преступления, а проступки, — она наставительно поправила меня. — Знаю, исключение.

Моревна впервые при мне выказала скромность, или так выглядела ее слабость. Собралась, совсем потерялась, не выпускала свои длинные волосы, пропуская через них пальцы. На мгновение мне стало ее жаль.

— Я готов закрыть глаза на все, но если ты окажешь мне услугу.

— Какую? — воззрилась на меня русалка.

— Спустимся на дно, побеседуем с голубыми драконами и ракушками. Согласна? И именно это ты за свидание и засчитаешь.

Под страхом неминуемого исключения, а потом поспешного замужества, она моментально согласилась.