Глава 8

Мила

— Что ты сделала? — как разноцветный, говорящий попугай, Ульяна повторяла свой вопрос.

Девушка отдаленно напоминала рыбу-камбалу, лежащую у земли, смешно пучила глаза, собирая их в кучу.

— Заставила Иванова пригласить меня на свидание, — довольно и радостно повторяла я. — Видела бы ты, как он зубы свои в пыль крошил.

— Так это плохой знак, — подала голос пессимистичная Злата, — Чему ты радуешься? Кто, вообще, так мужчину завоевывает?

Я оглядела подруг с ног до головы. Нашла себе советчиков. Одна вышла замуж, потому что у Бойцова оказалась мания в опеке, а вторая не вылезала из треников и рычала на всех приближающихся парней.

— Мужчину завоевывает либо скромность… — повертелась у зеркала, подбирая подходящее одеяние для будущего свидания.

— Ага, которой у тебя нет, — обе одновременно кивнули. И ведь не сговаривались, ведьмы.

— Либо прозрачное платье, — закончила свою мысль и, кажется, определилась с костюмом. Оно действительно было почти прозрачным, подчеркивающим фигуру и очень примечательным.

Вчера я была словно скала. Прикусила язык, не испугалась возможных наказаний, но принудила-таки Дмитрия Игоревича пригласить меня на романтическую прогулку. И не куда-нибудь, а в пафосный ресторан, находящийся на морском дне. Он, бедный, и цветы мне подарил, которые всучил ему меркатильный торговец.

Ректор бесился, злился, грозился чуть ли не отчислением, но я была неумолима. В конце концов, тварь я дрожащая, или судьбу свою решу?

Жаль, что до дня икс мне следовало прожить шесть дней и не влететь на какое-нибудь наказание, а то, что Иванов будет словно коршун следить за моей успеваемостью, я не сомневалась.

— Бедовая, — вздыхала Трита, — чем тебе князь не угодил?

— Как минимум своим обманом, — я поправляла волосы. — Трита, если ты будешь стоять на своем, я верну тебя дарителю, — хмуро посмотрела на ракушку. — Мне хватает наставлений от девчонок, отца, братьев и всех остальных. Не вклинивайся в их ряды. Твоя ценность теряется.

— Потому что он жених подходящий, — заворчала розовая раковина, но больше голоса не подавала.

Правда испугалась, что я избавлюсь от нее.

Вместе с Бабкиной и Волковой я пошла на завтрак. Ничего не предвещало беды, и я специально оставила фамильяра в комнате.

— Доброе утро, девушки, — приветствовали нас богатыри. Странное дело, но парни явились пораньше и даже были чересчур бодры. — Как прошли выходные?

— Не хочу об этом говорить, — мгновенно ответила помрачневшая Ульяна.

Ее два дня пытал супруг, силясь вытащить из любимой женушки нужную ему информацию.

— Я тоже помолчу, — скривилась Златка.

Бешенство и превращение не пошли ей на пользу, она никак не могла смириться с тем, что потеряла контроль над собой.

— А ты? — усмехнулся Финист, глядя на меня. — Тоже скрытничаешь?

Нет, конечно, я не могла болтать каждому о назначенном свидании, но, признаю, прихвастнуть хотелось.

— Я замечательно, — улыбнулась и чмокнула недоумевающего выпускника в щеку. — Отдохнула, побывала в Светлогорье, можно сказать, что полноценно оторвалась. В следующий раз зовите меня с собой.

— Ага, — изумленно переглянулись между собой парни. Я редко проявляла любвеобильность. — Когда через женихов продеремся.

— Каких женихов? — насторожилась я.

Осторожно взглянула в сторону преподавателей. На постаменте сидел Мореславский и выглядел мрачнее грозовой тучи, но меня не заботило его расположение духа. Напротив него устроился Иванов. Тот тоже не источал веселье, отгородился ото всех и о чем-то беседовал с деканом криминологии. Последний веселился и иногда посматривал на меня. Подозреваю, что в их тихом разговоре речь шла о моей наглости.

К нашему столу подошли Неон и Селевк. Мальчишки поздоровались, уселись и заголосили, делясь впечатлениями о посещении города.

Прислушивалась я мало, пока не раздалось мое имя.

— Мил, а ты не хочешь прогуляться перед занятиями? — Оба гостя вели себя странно и, пожалуй, чересчур дружелюбно.

И дураку понятно, что они хотели что-то обсудить.

— Почему бы и нет, — я пожала плечами и пошагала возвращать поднос, игнорируя веселые вопли друзей-богатырей.

Те уже тренировались распевать куплеты, примерно подобного содержания: «Тили-тили тесто, жених и невеста», или «Коромыслом зацепила меня Милка во дворе, чуть поверьте, не убила. Я с тех пор сижу в избе».

Идиоты же, что с них взять? К сожалению, они привлекли ненужное внимание от Марселя Андриановича.

Передо мной мгновенно образовался Каспий Дельмар — помощник морского князя.

— Простите, царевна, — прищурился он. — Я предлагаю свою помощь. Хотите, донесу вашу сумку до аудитории?

— Нет, спасибо, я не из слабых, — смутилась и попыталась обогнуть мужчину, но куда там. Делая шаг в сторону, он повторял за мной все жесты. — Дайте мне пройти! — я не выдержала глупого столкновения.

— Простите, не могу, — повинился Каспий. — Марсель Андрианович велел оказывать вам всяческую поддержку.

Кажется, я начинала догадываться, в чем заключалась поддержка. Русал ограждал меня от поклонников. Не давал остаться с ними наедине.

— Ребята, в другой раз, — отправила юношей восвояси, но сама тяжело задышала. Князь переходил все ступени дозволенного. — Каспий, — разъярилась я, — идите к князю и не мешайте мне.

— Я не могу, царевна, — не моргнул слуга. — Сегодня я к вам приставлен.

Час от часу не легче. И как мне от него избавиться?

Я растерянно огляделась. Девочки встали неподалеку, но понятия не имели, как освободить меня от Дельмара.

— Что здесь происходит? — как ни странно, на помощь пришел именно тот человек, от которого я меньше всего ждала милости в свой адрес.

Дмитрий Игоревич закончил завтракать и спустился к ученикам, заметив столпотворение.

— Мне приставили охрану, — промямлила и отступила назад.

Чтобы там не происходило в голове ректора, какую бы ярость он ни испытывал, но его власть в университете была неоспоримой. Он терпеть не мог, если события развивались, игнорируя его присутствие. То, что кто-то постоянно ходит за девицей, не укладывалось в порядки учебного заведения, да и в расписание тоже.

— Каспий, — мужчина нахмурился. — студентка Моревна говорит правду?

Я чуточку обиделась. Да когда я врала? Было-то пару раз.

— Да, — спокойно подтвердил секретарь Мореславского, взглядом поискав работодателя, но тот предпочел не вмешиваться. — Марсель Андрианович беспокоится о своей невесте и настойчиво просил не оставлять ее в обществе других мужчин. Репутация будущей княгини должна быть безупречна.

— Насколько мне известно, — зло прищурился Иванов. — Милослава положительный ответ не давала. Ведь так?

— Нет, не давала, — мотала головой словно заведенная.

У меня планы на другого жениха имелись.

— Отлично, Каспий, — хлопнул в ладоши профессор. — Значит, закончим эту бессмысленную беседу. Мила — не невеста князя… пока. Он не может к ней кого-то приставить. Да и на территории главенствую я, а не он. Оставь в покое девушку и идем со мной. Раз Марселю Андриановичу нечем тебя занять, я подберу работу. — Дмитрий Игоревич обернулся по сторонам. Буквально вся столовая следила за развивающимся конфликтом. Наступила благославенная тишина. Влети в столовую муха, ее бы жужжание с эхом раздавалось. — Все, хватит, — ректор крикнул на весь зал. — Трапеза к концу подходит, студентам пора по занятиям. Расходитесь.

— Отлично, Мил, — просиял Неон, — тогда пошли с нами.

Надо было видеть глаза Дмитрия Игоревича. Кажется, моя репутация, о которой судорожно пекся Мореславский, упала ниже плинтуса по мнению куратора. Я позвала на свидание одного мужчину, продолжаю принимать ухаживания второго, а внезапно образовалось еще парочка поклонников.

Что сказать? Я незабываема. Если позориться, так по полной.

Помахав ладошкой подругам, все-таки дала себя увести. Я тоже хотела поболтать с ребятами. Меня волновала животрепещущая тема, связанная с временным помутнением у моих друзей.

Мы двигались к одному из теремов, где у меня начиналась лекция. Шли по дорожкам, засыпанным гравием и щурились от яркого солнца. Стояла безоблачная погода, сейчас бы веселиться, отдыхать, а не разбираться с преступлениями.

— А вы не боитесь, что князь вас накажет? — беспокоилась я за храбрецов. — Он уже несколько раз назвал меня своей невестой.

— Вообще-то, нет, — отозвался Селевк. — Если честно, это он просил нас как можно чаще прогуливаться с тобой.

— Зачем⁈ — резко остановилась, развернулась и чуть не врезалась в грудь Неона.

Я была возмущена до предела. Нет, я не испытывала романтического интереса к обоим юношам, но какой девушке приятно, если она не объект восхищения, а материальный проект?

— Хочет выяснить, какие чувства у его соперника, — пожал плечами юноша.

Мда, Марсель без дела не сидит. Он предупреждал меня, что будет принимать меры, но если они будут в подобном контексте, то я, пожалуй, согласна. Тоже хочу удостовериться, какие у Иванова чувства ко мне.

— Ладно, — я хмыкнула, замолчала, но хватило меня ненадолго. Я все думала, как лучше подойти к щепетильному вопросу, но какие бы идеи меня ни посещали, все казались неподходящими. В итоге я спросила в лоб. — Что вы знаете об эфире?

Парни переглянулись.

— Какой эфир, о чем ты? — нахал Неон положил свою руку мне на плечо.

Поежившись и сбрасывая ненужные объятия, я твердо стояла на своем.

— Я не дура, ребят. Я тоже выросла в морском мире. Кто из вас привез, колитесь?

Дознаватель под прикрытием получался из меня плохо. Ни один из юношей не доверился. Но у меня были убойные аргументы.

— Ну, — я прямо законючила. — Знаете, как бесит? Иванов наседает с одной стороны. С другой Мореславский. Я уже готова к князю пойти и спросить, но он-то, наверное, вас всех накажет. Я просто хочу забыться. Я не оборотень, со мной последствий не будет.

— Эй, ты что? Говори тише, — явно испугался Селевк. Он опустил голос до шепота. — Если ты себе, так бы и сказала. Марселю докладывать не нужно. Мы думали, ты стукачить будешь.

— А кому еще я могла доложить? — притворно изумилась я и сделала заметку, что Мореславский, возможно, ни при чем.

— Подружкам своим, — пояснил за друга Неон. — Оборотнице не стоит, а Баба-Яга замужем за деканом криминологии. Кривишь ты все-таки что-то, Милка.

— Я? — безумно надеялась, что не выгляжу фальшиво. — В нашем царстве эфир в порядке вещей. Даже Руслан, — приврала о брате, — иногда балуется.

— Ладно, подруге поможем. Завтра встретимся, угостим, — ухмыльнулся Селевк, — но никому ни слова. Этим не мы занимаемся.

— Спасибо, спасибо, — приобняла обоих.

От дальнейшего развития беседы меня спасло начало занятий. Я рванула вперед, чтобы не опоздать, а ребята поплелись к своим корпусам.

Как причудлива моя жизнь. Еще немного, войду в их преступный синдикат.

* * *

Я почти не слушала, что объясняла нам преподавательница. Мысли вились где-то за пределами аудитории и были связаны с завтрашним днем.

Когда я получу эфир, что я сделаю? Пойду ли жаловаться к Дмитрию Игоревичу? Донесу ли на парней, которые его распространяли?

— Мила, ты чего? — пихнула меня сбоку Ульяна.

Все студенты чинно записывали лекцию, а я представляла себя спасительницей и героиней университета правосудия. Если у меня получится, то Иванову ничего не останется делать, как влюбиться в меня. Я же помогу, пусть это и последнее, чего желает вредный ректор.

— Да так, — отмахнулась от бесполезных чаяний и заскрипела карандашом.

Ничего, и на моей улице будет праздник. Я еще от ухаживаний блондина отбиваться буду.

Внезапно в коридоре раздался истошный вопль, а после чье-то глухое рычание.

— Сидите на месте! — велела нам княгиня Елизавета, на чьей паре мы находились, а сама выглянула за дверь.

Аристократка, потомственная дворянинка, она привыкла приказывать и ждала, что мы серьезно воспримем ее слова. Но когда молодежь прислушивалась к ученым авторитетам? Естественно, мы бросились на выход. Нас не испугали ни крики, ни предостережение женщины. Жажда зрелищ, адреналин и авантюризм вели всех на подвиги.

— Что там? — подхватила меня и Бабкину Злата.

— Кажись, оборотень Дашку сожрать хочет, — проговорил стоявший за нашими спинами Богдан.

— Юсупову? — уточнила на всякий случай.

И правда, девушки нигде не было видно. До занятия она не дошла, видимо, задержал какой-то волк или волчица.

— Ага, ее, — ухмыльнулся Яколевский.

Он противной девушке не сочувствовал. Она часто вела себя надменно и по-хамски. Высокомерно относилась к магическим существам, к которым причислял себя парень, да и я входила в их ряды.

С трудом, но мы протиснулись через сокурсников. Юноша не соврал, в коридоре действительно застыла Дарья, большой волк, а толпа рассредоточилась по кругу. Никто не двигался, боясь спровоцировать зверя.

— Надо ей помочь, — зашептала я, вспомнив, что дважды побывала в подобной ситуации.

Это страшно и отвратительно. Друг или знакомый неожиданно превращается в монстра, а ты до конца не можешь поверить, что он способен причинить тебе вред.

— Напомни, а зачем? — мстительно отозвалась Ульяна.

Дашу мы не любили, хотя некоторое время назад с ее помощью влезли в дом ее отца. Правда, барышня дружелюбием к нам не воспылала и продолжила выказывать свое презрение, если мы сталкивались лбами.

— То, что мы не знаем, почему Юсупову до сих пор никто не убил, не означает, что ее требуется умертвить, — закончила философски.

Огляделась по сторонам. Из старших с нами была одна княгиня, но она тоже не стремилась кидаться на выручку своей студентки. Держалась подальше, в гуще и судорожно набирала кого-то по яблочку.

Эх, была не была. Чую, я об этом пожалею.

— Привет, дружок, смотри, — влезла между волком и девушкой, показывая на ладони скомканный клочок бумаги.

— Мила, ты чего творишь? — зашипели на меня подруги.

Учитывая, что я лучше всех знакома с этим явлением, я понимала, что парень или девушка в теле зверя существенного вреда мне не причинит. Когда Богдан бросился на меня, тот искал остатки эфира, когда принюхивалась Злата, она боролась с человеческой ипостасью и тоже ощущала запах наркотика.

Я провела рукой слева направо и обратно. Налившиеся кровью глаза следили за каждым моим движением.

— А теперь апорт, — бросила под лапы волка обманку и вызвала на его голову поток воды.

Я эфир не пробовала, понятия не имела, как он действует на нервную систему, но что-то мне подсказывало, что ледяной, бодрящий душ любое существо приведет в чувства. Жаль, я не учла, что волк та же собака, и в помещении отчетливо завоняло псиной. Эфиром и не пахло.

Взвизгнула Даша, кинувшаяся прятаться в аудитории. Заголосили ребята, кто стоял в первом ряду. Все храбрились, когда внимание зверя было обращено на девицу, но когда волк отвлекся, всем побежали по кабинетам… скрываться.

— Что здесь происходит? — через неразбериху пробирался Леонид Юсупов. — Да остановитесь вы, все! — он заорал, приказывая нашему броуновскому движению упорядочиться.

Заметил, наконец, тяжело дышавшего мокрого оборотня.

— Папа, — на его шее повисла дочь и принялась что-то нашептывать.

— Мила, пойдем, — подтолкнула меня Волкова.

Осознав, что я помогла чем могла, согласилась с необходимостью ретироваться. Леонид Валентинович — мерзкий типчик. Воспользуется моментом, чтобы обвинить меня во всех смертных грехах.

Впрочем, так и вышло.

Маг запечатал вход и выход из коридора. Захлопнул все ставни и створки, заставляя присутствующих оставаться на месте. Студента в личине оборотня он заключил в стазис, а закончив с делами, гневно уставился на меня, Злату и Ульяну. Мы давно застыли костью в его горле.

— Не спешите, студентка Моревна, — приторно-сладким тоном обратился он ко мне. — Пройдемте со мной.

Я прикинула перспективы. Вся моя семья не выносит род Юсуповых, да моя бабка из расщелины выползет и кракену наваляет, если я послушаюсь. К тому же он был главой попечительского совета, но к преподаванию не имел никакого отношения.

— Вынуждена вам отказать, князь. — Вежливо ответила, обнажив остренькие зубки.

— Но я настаиваю, — продолжал уговаривать меня мужчина. — Ваш отказ выглядит очень подозрительно. Буквально вызывает вопросы, а не вы ли учинили подобный беспорядок.

— Здесь достаточно свидетелей, которые могут утверждать обратное, — я твердо отнекивалась.

— Отказываетесь? — прищурился князь.

К этому моменту нас уже плотно обступили. Гораздо плотнее, чем Дашку и ее обидчика. Но как бы то ни было, позиция для общего просмотра была неудобной. Мою беседу с чиновником отчетливо видели и слышали те, кто стоял впереди, а вот ребятам, занявшим неудобные задние ряды, казалось, что они упускают важные детали.

— А чего она отказывается? — шепнул кто-то вдалеке.

— От Юсупова, — услужливо пояснил второй глухой голосок.

— Она же в Иванова влюблена, — включился третий шептун. — Я бы тоже от Юсупова отказался, он противный. Бери Иванова. Иванов красавчик.

— А почему это Иванова брать? — раздался четвертый… плаксивый. Явно принадлежавший фанатке моего ректора. — Дмитрий Игоревич никому предпочтений не выказывал.

Могу понять ее негодование.

Святые морские коньки, я все лучше принимала значение словосочетания «испанский стыд». В моем случае скорее «русалочий стыд».

И когда я открыла рот, чтобы объясниться, через толпу страждущих и любопытных пробился глава университета, декан криминалистики и несколько богатырей.

— Какого… — подавил грубость Дмитрий Игоревич, — почему вы все столпились?

— Задаюсь этим же вопросом, Дмитрий, — холодно бросил Юсупов. — Скажи на милость, какого… — совсем неаристократично осекся князь.

— На меня оборотень напал, вот! — ткнула пальцем Дашка, помогая отцу выйти из неблаговидной ситуации.

Иванов, Бойцов и остальные присутствующие посмотрели в ту сторону, куда указывала испуганная и до сих пор дрожавшая девица. Даша, вообще, выглядела прискорбно. Бледная, практически обескровленная, она с трудом оставалась в вертикальном положении. Держалась за отца и судорожно поправляла одежду, чтобы скрыть животный страх, который она испытала пять минут назад.

На миг мне стало ее жаль. Я помнила свои собственные ощущения при встрече с озверевшим Богданом.

Смерив ее сочувствующим взглядом, ректор огляделся вокруг, отмечая количество непрошеных свидетелей.

— А занятия отменили? — зычным голосом оборвал все шепотки студентов. — Быстро на пары, нечего уши греть.

В другой раз я бы последовала примеру остальных и недовольно бы замычала, не бросая попыток подслушать чужие сплетни, но сегодня превратилась в образец для подражания. Морские жители всегда отличались умением вовремя отходить на задний план, а если по-простому, то сбегать, когда дело пахло жареной рыбой.

— Пойдемте, — спряталась за спиной Златы и Ульяны. — Поторопимся, и про нас все забудут.

Но не тут-то было. Я была близка к откровенному провалу. Князь Юсупов свистнул, вставив два пальца между зубов. Вид у него при этом был лихой и чуточку бандитский. Потерял он, короче, благородный образ.

— Э, нет! — заметил глава попечительского совета мое стратегическое отступление. — Пусть она останется.

— Мила Моревна? — удивился Дмитрий Игоревич, — какое отношение она имеет к оборотням и нападениям?

— Самое прямое! — противный блондин брызгал слюной, поясняя, в чем же моя вина. — Я был свидетелем. Русалка науськивала волка на мою дочь. Ни для кого не секрет, что они с Дарьей соперничают.

Моржовый ус, мерзавец, лжец! Все, о чем он говорил, не походило на правду. С Юсуповой мы не миловались, но и не ссорились. Нам было откровенно чихать друг на друга. А еще я едва ли не спасла ей жизнь, отвлекая оборотня от девушки.

— Никого я не науськивала! — воскликнула и посмотрела на сокурсницу. — Я его останавливала.

Юсупова виновато отвернулась. Перечить батюшке она побаивалась, но и меня ей следовало опасаться. В изобретении различных способов мести мне не было равных, надо же было куда-то применять свои сомнительные магические таланты.

— Мила, останься, — устало вздохнул наш руководитель.

Кажется, он утомился. Что бы ни творилось в университете, это опять мы: Мила, Ульяна и Злата. И его ближайший друг так считал. Вячеслав Алексеевич тоже прищурился, внимательно изучая лицо молодой супруги.

Смотреть на них было страшно. У Дмитрия Игоревичв задергался глаз при упоминании моего имени, на скулах образовались желваки, а ладони сами собой сжались в кулаки. Буду молиться, чтобы его ярость была направлена не на меня.

— Как прикажете, — промямлила и помахала рукой девчонкам.

На следующую лекцию я явно не успевала, меня ждало разбирательство, зато хоть Бабкину спасу от ссоры, или что там намеревался сделать ее муж?

Мрачной гурьбой я, Даша, Леонид Валентинович, Иванов, Бойцов и оборотень в стазисе оказались в первом свободном кабинете.

Я села поближе к окну, прикинув, что с этой позиции сбежать легче, но все-таки доверилась справедливым профессорам. Они к Юсупову уважения, дружелюбия не питали, а значит, заочно находились на моей стороне.

Хотя…

Взбесилась. Почему я, вообще, должна оправдываться?

— Так что произошло? — Дмитрий Игоревич обратился к Дарье, а сам опустился к полу, изучая состояние зверя.

— Понятия не имею, — затараторила княжна. — Я опаздывала на занятия и бежала по лестнице. На пролете оказался волк, — она поморщилась, потому что оборотень громко всхрапнул и обнажил зубы, — и погнался за мной. Я закричала, а потом…

— А потом вышли мы все, — услужливо продолжила я.

— Все? — сдвинул брови криминалист. — Вас не остановили преподаватели?

— О, пытались, — я подтвердила приложенные усилия княгини Дармшаткой, — но когда мы слушали?

— А кого-то будет волновать, если на территории университета мы объявим комендантский час?

— Нет.

— Нет, — честно и одновременно выпалили мы с юной Юсуповой.

— Дим… — Вячеслав Алексеевич присвистнул.

— Да, я слышал, — отмахнулся ректор. — Это неважно, позже обсудим поведение студентов. То, чем накачали парня, — он принюхивался, проверял магические потоки оборотня, — очень похоже на то же самое вещество, которое попробовал Богдан Яколевский.

— Эфир, — соскользнуло с моего языка.

Сколько можно? Но слово не воробей. Его не пристрелишь. Оно вылетело и выдало мою осведомленность в проблеме.

— Мила?

— Про уговор помните? — намекнула о назначенном свидании.

Ждала, когда Иванов взорвется, но чеку сорвало не у главы учебного заведения, а у заботливого отца и по совместительству мстительного чиновника.

— Дмитрий! — рыкнул он, будто и сам был оборотнем. — Живо накажи эту вертихвостку. Что за эфир? Да из-за нее моя дочь чуть не погибла.

— Успокойся, Леонид, — Дмитрий Игоревич встал на мою защиту. — Студентка Моревна ни при чем, а вот ему, — он снял чары с несчастного волка, — требуется медицинская помощь.

Из зверя тот превратился в молодого парня, первокурсника, которого я иногда видела в столовой.

— Я его заберу, отведу к Марии Федоровне, — с готовностью отозвался Вячеслав Алексеевич.

Забрав волка, Бойцов удалился, затворив дверь. Он ушел, оставив меня, Иванова, Юсупова и его дочь наедине. По-моему, он попросту сбегал, но не могу же я обвинить декана криминологии в трусливости?

— Я требую, нет, я просто верещу о справедливости, — взорвался Леонид Валентинович. — Дмитрий, что за казусы в университете? Какие-то нерадивые ученики нанюхались неизвестной дряни и представляют опасность для всех остальных? Сколько оборотней в учебном заведении?

Не нужно обладать статистикой, чтобы понимать, перевертышей в Тридевятом царстве больше, чем магов и обычных людей. К перевертышам относились все: русалы, хищники, лешии, которые тоже превращались в неведомых существ. На всех влиял зловредный эфир, но хуже всего он довлел над сознанием тех, кто обладал ипостасью животного. Я, лешии и другие создания не делили сознание надвое, а оборотни… В них одновременно уживался человек и его образ.

— Леонид, мы разберемся. — Ректор выглядел виноватым.

В его университете уже не в первый раз напали на студента. А учитывая, что Юсупов спит и видит, как сместить Иванова, я бы сказала, что шансы у Дмитрия Игоревича остаться на своей должности стремятся к нулю.

— Я не могу доверять тебе в этом вопросе! — пуще прежнего верещал князь. — Ты постоянно их защищаешь. А эта… — ткнул он в меня пальцем. — Студентка совсем от рук отбилась.

— Леонид! — ректор тоже повысил голос. — Замолчи, а нападать на Милу не смей. Она единственная, кто бросился защищать твою дочь.

— И ты ей веришь? — смерил меня Юсупов недобрым взглядом.

— Па-ап, — Даша тоже подала голос. — Вообще-то, Мила мне помогла.

О, можно фейерверк запускать. Княжна встала на мою сторону.

Жаль, что отца ей переубедить не удалось. Он потоптался на месте, тяжело дышал и наливался безумием. Я все ждала нового приступа ярости, но вместо этого князь заорал на дочь, ну и в воздух.

— Я этого так не оставлю! Вы все пожалеете! Даша, за мной.

Девушка ретировалась с видом побитой собаки. По-своему я ей сочувствовала, у нас обеих был властный папочка, но мой-то хотя бы голосил исключительно наедине. И всегда за дело.

Дмитрий Игоревич повернулся ко мне. В его взгляде читалось что-то необъяснимое. Нет, в отличие от Леонида Валентиновича, он не злился, не впадал в крайности, но по спине все же побежали предупредительные мурашки. Чувствовала, что он меня без объяснений не отпустит.

И словно в подтверждении моих мыслей, он резко развернулся, прошел пару шагов до двери и запер ее, демонстративно положив ключ к себе в карман.

— Мила, — прищурился Иванов, — нет времени на выполнение моего обещания. Я должен знать, что происходит в стенах университета.

— Тогда сами и следите за всем, — мстительно развела руками.

Не заставит он меня проговориться. Наверное, я поступала скверно, но в любви как на войне, все средства хороши.

— Хорошо, — он уселся на преподавательский стол. — Давай договоримся, что в ближайший выходной будет тебе свидание. Мы ведь так и собирались, но расскажешь ты все раньше.

— Клятву дадите? — затребовала я. — Магическую.

— А губа не треснет? — скривился ректор.

Я тоже умела действовать показательно. Встала со стула, дотронулась до двери, распахивая замок. Напугал ежа голой жоп… тьфу ты, не из робких я короче. Кто мага одним ключом закрывает? Будь я младше лет на десять, меня бы сурой вид мужчины привел в трепет, но я девица в самом расцвете лет, которой угрожают нежеланным браком.

— Я понял тебя, — удивительно, но Дмитрий Игоревич не впал в прострацию, даже улыбнулся. — Будет тебе клятва.

Он что-то зашептал, вокруг него заискрилась магия, а на ладони образовался маленький надрез в виде крестика. Он служил напоминанием, а еще приносил глубокую боль, если человек опаздывал со своим обещанием.

Я прониклась. Сама просила об этом, но прониклась.

Рассказала как на духу, что успела разузнать. Глава университета меня не перебивал, но при каждом упоминании Мореславского сжимал кулаки. Информации у меня было немного. Всего-то знания про эфир, как его производят. И были мысли, кто же разносит его по учебному заведению.

О последнем все-таки умолчала. Во-первых, боялась голословно обвинять. Селевк и Неон пробовали эфир, предложили мне, но не походили на злоумышленников. Во-вторых, о роли морского князя в этом деле тоже ничего не было понятно.

— Значит, — на Иванова было грустно смотреть. Он сильно разочаровался в студентах. Да и какому преподавателю приятно узнавать о ребятах их темные стороны, — наши ученики обменивались и прибывшие по обмену?

— Да, получается так. — пожала плечами. — Но это ведь не доказательства. Одни мои домыслы.

— Твои братья хорошо осведомлены в этом вопросе? — уточнил Дмитрий Игоревич.

— К сожалению, да. — Выдала и старшенького, и средненького.

Слава богам, что оба никогда не страдали от зависимостей, но о свойствах эфира слышали.

— Будут помогать, — заключил глава университета, — а ты… — посмотрел на меня с явным осуждением, — держись подальше от этого дела. И от Мореславского тоже. И от мальчишек его.

— Дмитрий Игоревич, будет подозрительно, — оправдывалась я. — Да и не факт, что ребята виноваты.

Я-то полагала, что красивый блондин обрадуется моей помощи, но, кажется, я снова вывела его из себя. Его не раздражали обвинения Юсупова, поведение Дарьи, а как дело коснулось репутации университета и отдельного ученика, его будто прорвало.

— Мила, ты отличница, умная девочка, — чеканил он, — а водишься с кем попало. Ладно князь, твои родители настаивают, но его студенты. Да ты хоть чуточку соображаешь? Весь свой потенциал на романтические мечтания тратишь. Я тебя для этого учиться брал? Сидела бы тогда дома и вышивала. На кой в университет права поступала.

Я моргнула. Не готова я была к праведной отповеди. Держалась изо всех сил, стараясь не расплакаться. Вот как он обо мне думает? Вот какой у него образ сложился?

Не прощаясь, я выскочила из аудитории, ощущала себя при этом кошкой, которую окатили ледяной водой.