Глава 7

Мила

Мысленно проклянув все на свете, я поспешила на выход. Схватила первую попавшуюся кофту и побежала, словно у меня пятки сверкали.

— Трита, ты поможешь? — спросила ракушку на бегу.

— Разве я тебе когда-нибудь отказывала?

Поразительно, как фамильяр быстро вошла в мою жизнь. Я к ней привыкла и часто тянулась, если испытывала неуверенность.

К счастью, студенты разбрелись по своим комнатам, а Агафья проверяла возведенный огородик. Что ей ученики? Только если растения потопчут.

Преподаватели не начинали свой ночной обход, так что я выскочила из общежития незамеченной.

«Ох, поймают, шею свернут,» — подумалось мне. Представила лицо Дмитрия Игоревича. Наша дружная компания и без лишних приключений заработала славу проблемной. В основном из-за Бабы-Яги, но никто не разбирался в истинной причине.

Тяжело дыша, я достигнула входа на кладбище. По звукам догадалась, что Борис прячется на крыше возведенного склепа, а волчица пытается на него забраться. Уши сворачивались из-за противного скрежета ее когтей и паникующего мяуканья ученого кота.

Златы я не боялась, в отличие от того же Богдана. Фибрами души чувствовала, что она не причинит мне вреда.

— Кис, кис, кис, — кралась я, между возведенными клумбами.

— Дура! — закричал на меня фамильяр Ульяны, сверкавший огоньками из глаз. — Волков не так подзывают.

Ага, знала бы я, как их подзывают. Я не кусок мяса, не ступивший на лед олень. Хорошо, что девушка, попробовавшая эфир, все равно откликнулась. Ее зверь развернулся ко мне, чем-то напомнив нападение Яколевского. Приникла к земле, прищурилась подозрительно в мою сторону.

— Злата, смотри, — дернулась к массивной двери, с трудом ту отодвинув.

Взгляд волчицы преследовал за моей рукой, в которой я зажала ракушку. Провела розовой раковиной перед ее глазами, туда-сюда, повторила, а потом забросила свою новую подругу в склеп.

Волкова побежала за ней, и пока она не опомнилась, я захлопнула створку и прижалась к ней. Выдохнула с облегчением.

— Фух, — спрыгнул к моим ногам кот. — Думал, она меня загрызет.

Я пожала плечами. Ведь было за что его загрызть.

В гробнице явно что-то происходило. Слышались поспешные движения, повизгивание и скулеж собаки. Стены дребезжали, дверь ходила ходуном, а чужой зверь рычал и норовил выбраться наружу.

— Это ты во всем виноват, — придерживая спиной дверь, я бросилась отчитывать кота. — Если у тебя зависимость, признай это. Сходим к Марии Федоровне.

— Я ученый! — взъерошился Борис. — Мозг активировался на сто процентов. Могу петь, а могу уравнения высчитывать. Какая зависимость? У меня нет недостатков.

Насчитав примерно с десяток, я намеревалась предъявить фамильяру справедливый список, но только открыла рот, как меня прервали.

Бумс!

Я чуть не упала носом в насыпленную из гравия дорожку. С трудом устояла на ногах.

— Мила Моревна, а что вы здесь делаете? Комендантский час давно работает. — Надменный голос раздался в полутьме.

Твою мать!

Издалека приближался блондин.

В любое дневное время я бы засмотрелась, поблагодарила бы богов за милость, но сегодня появление ректора было совсем не к месту.

Бац!

Дверь опять дернулась. Что не укрылось от взора преподавателя.

— Простите, Дмитрий Игоревич, — залепетала я, удерживая Злату наедине с Тритой. — Загулялась, времени счет потеряла.

— Да-да, — кивал рядом Борис, — я рассказывал о большом взрыве, сами понимаете, тема не из легких.

Дынц!

Как назло, в узкой щелке показалась лапа волка.

Волкова, что, совсем не старается?

— Очень занятно, — чеканил шаг глава университета. — А почему у двери встали? Складывается впечатление, что вы ее подпираете.

— Нет, вам показалось, — мне становилось дурно.

Злосчастная дверь выбивалась из косяка. Теребилась из-за слабого замка и моих никчемных сил.

— Милослава, отойдите, — сжал губы Иванов, уставший разыгрывать комедию. — Вы бесконечно талантливы, но лгать не умеете.

— Нет, — я словно приросла к поверхности. А еще как обидно прозвучало. Между прочим, я врала, как дышала. Батюшка, матушка и братья до сих пор верят в мои победы в конкурсах в детском саду. У меня большая часть обучения строится на моих преступных талантах. — Вам не стоит туда заходить. Я не одна.

— Не одна? — моментально разъярился ректор. — С кем?

— Простите, я бы хотела оставить свои отношения в тайне, — повинилась я. — Наказывайте, ругайте, но…

Створка распахнулась и из склепа вышла уже человеческая Злата, держащая Триту в руках. Как двусмысленно прозвучали мои речи.

— Ничего не понимаю, — сдвинул брови преподаватель.

— Простите, Дмитрий Игоревич, — подала робкий голосок Волкова. — Мила нарушила правила из-за меня. Меня одолела инициация, а она согласилась меня постеречь. Сами понимаете, вопрос щекотливый…

Иванов кивнул, хотя ни на йоту нам не поверил. Во-первых, Златка инициацию прошла, а во-вторых, совершенно не выглядела изможденной. Припыленной, побитой, но совершенно не уставшей.

— Ладно, — скривился профессор. — Поверю вам двоим на первое время, но буду приглядывать.

Я выдохнула с облегчением.

— Кроме вас, Мила, — добавил Иванов. — Если у соседа инициация, вы обязаны вызвать старших. За игнорирование инструкций следует отработка.

Проводив взглядом подругу и кота, я мысленно пообещала обоим жестоко отомстить.

— Дмитрий Игоревич, — протянула подруга, — это же я просила.

— И того хуже, Волкова, — не разжалобился ректор. — Нарушили правила. И вам, и Моревной отработка. С вами разберется куратор, а с Милой… — он недоговорил.

По счастливой случайности он и был моим куратором.

Злясь на кота и оборотницу, я вздохнула, но мысленно радовалась, что у нас есть время выспаться. Утром Иванов сообщит, что придумал для меня. Поразительно, но в первый год я лишь один раз получила наказание, а в этом году прямо постоянно напрашиваюсь.

Я пододвинулась к Злате и взяла на руки Бориса.

— Не торопитесь, — сообщил Дмитрий Игоревич, — идемте за мной.

— Все? — крикнули хором и я, и Волкова, и кот там что-то промяукал.

Мужчина поморщился.

— Нет, я звал только царевну Моревну. Злата, вернитесь в общежитие, избавьте меня от необходимости проверять ваше нахождение. Вы же разумная девушка?

— Да, я безумно разумная, — лихорадочно закивала виновница всего произошедшего.

Предательница. Вот и спасай ее после этого.

— За мной, — щелкнул пальцами мужчина.

Я нехотя всучила волчице свой нехитрый скарб: кости ученого кота, ракушку и свою злость. Пусть несет… и знает, что я ей все припомню.

Следуя за главой учебного заведения, я заранее репетировала оправдательную речь. Все складывалось плохо, слова никак не ложились. Застряла на пункте, а для чего я, собственно, их на кладбище отправила.

А когда ректор захлопнул за мной дверь кабинета, я даже вздрогнула.

— Как это понимать? — бесился преподаватель. — Что это значит? Мила, я тебя не узнаю.

— Производственная необходимость? — предположила я. — Мебель жалко.

В период инициации оборотни переворачивали все, в том числе и предметы обихода. Между прочим, если не брать во внимание мое вранье, я об имуществе позаботилась. Сохранила. Агафья мне могла благодарность объявить.

— Думаешь, я легко во все поверю? — дернулся ректор. — Признавайся честно, Волкова озверела по той же причине, что и Богдан?

Я мужчину явно недооценивала.

— Нет, — соврала не моргнув глазом. — Просто я обидно про Бессмертного пошутила.

— Дурака из меня не делай. — Фыркнул Иванов. — Злата отличается умением держать себя в руках.

— А я? — справедливо возмутилась. — Я не отличаюсь? Я одну ошибку допустила в прошлом году, а вы меня в бунтарки записали. И учусь превосходно, и дополнительные занятия посещаю, занимаюсь благотворительностью. Спасла Мореславского от зубов.

Не могу сказать, что заплакала искренне, но слезы у меня появились.

— Нет, не записал, — опешил Дмитрий Игоревич, — скрывать не буду, появление князя со сватовством меня несколько изумило, но на тебя я не подумал. Так что там со Златой?

— Инициация, говорю же, — всхлипывала я.

— И никаких ядов? — уточнил профессор.

— Нет, никаких, — я смахнула фальшивые слезы, желая узнать, а что разведал сам глава университета.

— Странно, — заключил он, но больше не распространялся.

Попросил записать всех знакомых Златки, ее круг общения, и с кем девица болтала в последние дни. Я знала, что он ищет, но выдать не могла.

Настрочив с десяток листков, я нисколько не помогла следствию. Воду лить я умела, описывала подробности о друзьях, об их учебе, но не подползла к причине.

— Я все хотел с вами поговорить, — опомнился в ночи мой преподаватель.

— Да?

— Наедине мы можем перейти на ты. — Предложил Дмитрий Игоревич. — Мила, почему Марсель Андрианович?

— Хотите предложить себя? — не заржавело за мной.

— Нет, — взъерошился Иванов. — Просто удивлен.

— Вам же все известно, — я пожала плечами. — Он идеальный кандидат. Морской князь, с приданым. Мои родители ему дифирамбы поют.

— А ты в курсе, — прищурился профессор, — раз ты поступила в университет, то ты под моим надзором. Никто тебя принудить не может.

— Что-то я сомневаюсь, что вы будете препятствовать, — ответила без обидняков. — Я свободна?

Оставаться надолго наедине с ректором побаивалась. Там не Мореславский был причиной, а мое собственное состояние.

— Да, иди, — разрешил глава универа. — Только не зайди никуда и ни к кому по пути, домовики проверят.

Я вернулась в собственную спальню. Выслушала просто шквал извинений от самой Златы, от кота, даже Трита что-то проблеяла. Естественно, я смилостивилась, но меня все равно ждало наказание.

К концу недели, невзирая на мою успеваемость, ректор напомнил об отработке.

— Утром в библиотеке, — известил он, перед очередным занятием.

И, конечно, на следующее утро я явилась спозаранку. Полагала, что Дмитрий Игоревич сам раздаст мне на орехи и продиктует задание. Какая я наивная, морская девочка. Вместо него явилась секретарь ректора, которая предварительно пошушукалась с домовиком, работающим в пыльном, книжном пространстве.

— Здравствуй, девица-красавица, — отвесила она мне глубокий поклон.

— Здравствуйте, — поморщилась я, — не усугубляйте.

Сотрудник Иванова не походила на остальных представителей своей расы. Те хоть и были ехидными по натуре, но до секретаря главы университета им было далеко. Это она умела тонко поддеть, забиваясь в кажду клеточку кожи. Да и начальника не боялась, по нему тоже катком проходилась.

— А что ты хотела, — посочувствовала мне женщина. — Что он простит? Он мужик видный и злопамятный. Обидела ты его, Милка.

— Да чем же? — всплеснула я руками от обиды.

Я и записки писать перестала, и в углах поджидать. В этом году сменила тактику, изображая из себя недотрогу. А что? У Ульяны с нелюдимым Бойцовым получилось. Чем я хуже?

— Он за тобой на морское дно спускался? Спускался. Учиться позвал? Позвал, — объясняла мне как маленькой его домовиха. А ты, вуух, — что-то изобразила ладонью, — замуж за тридевять земель. Тьфу ты. Злости на вас нет. Учишь вас, знания вкладываешь, а вы на чужбину. Правильно тебя Дмитрий Игоревич мучает.

— Так, я не сама, меня батюшка… — пыталась оправдаться.

— И его к ответу призови, — наставляла меня верная работница. — А Мореславского образумь. Не пара вы, так и скажи.

Легко ей рассуждать, когда она давно замужем за нашим слесарем.

— Хватит искать решения, — попросила ее замолчать. — Нет в них смысла никакого. Лучше бы меня пожалели.

Домовиха закатила глаза.

— Мда, теперь ясно, что так бесит мужиков…

Свой опус она не пояснила, зато рассказала, чем наказывает меня главный преподаватель. Он велел все подшивки собрать по русалочьей теме по годам и алфавиту. Не так я себе представляла выходной.

Отправив вредную женщину подальше, я проклинала Бориса, Злату и Дмитрия Игоревича заодно. Я минимум на несколько дней зависну, а мои сокурсники по Светлогорью гуляют и веселятся. Волкова совсем легко отделалась. Ее Мария Федоровна пожурила и отдыхать отправила. Лучшая ученица как-никак.

На двадцатом журнале я споткнулась. Надоело перечитывать одно и то же. Где-то в карманах бесновалась Трита. Вытащив ракушку, аккуратно выложила ее на стол.

— Не слушаешь ты меня, — печально возвестила фамильяр. — По наказаниям ходишь.

— Лучше их избегать, чтобы исключили? — скептично посмотрела на розовую нечисть.

— Нет, но могла помощи у Марселя Андреевича попросить, — заключила раковина. — Он не последний человек.

Не выдержав, я схватила Амфитриту и потрясла в руке.

— Определись, на чьей ты стороне. Замуж за него я не собираюсь.

— Ты и не присмотрелась, — обиженно зашипела ракушка.

Выросшая в теплых и южных морях, принадлежащих владениям Мореславских, Трита уговаривала понаблюдать за ним. Признавала, что князь поступил поспешно, но умоляла его простить. О настоящих целях правителя, желающего побыстрее обзавестись женой умалчивала: либо не знала, либо таилась в его пользу.

— Проще Ефросинье, щуке моей пожелать, чтобы повеление ректора исполнить, — в сердцах высказалась я.

Я устала, мне быстро надоело заниматься бесполезной работой. Дмитрий Игоревич знал, чем меня наказать. Больше всего меня угнетало, когда выполненные действия ни к чему не приводили.

— Давай черта призовем, — воодушевилась раковина. — Он коммуникабельней.

И по-моему, у нас получилось.

Без зелий, без ритуалов в библиотеку зашел морской князь.

— Мила, — распахнул руки Марсель Андрианович, — уж день на дворе, а ты все в темнице томишься.

— Это не ее добровольный выбор, — соскочил с места, заведующий библиотекой домовик, встречая гостей. — Ее наказали.

— Каспий, разберись, будь добр, — попросил князь своего верного слугу.

Надменно щелкнул пальцами, приказал, указывая в мою сторону. Русал метнулся до меня, уточнил задание и за несколько минут, используя заклинания, разобрал несчастные журналы.

— А теперь вы будете благосклонны, Милослава? Выходной, выход в столицу открыт. Не хотите со мной по городу прогуляться?

Выбирая между скучными учебниками и прогулками с опасным мужчиной, естественно, я выбрала второе. Хотя бы поближе о Марселе разузнаю.

— Буду признательна, — залепетала я.

— Отлично, тогда не будем заставлять ждать моего возничего. — Хищно улыбнулся профессор. — Бедолага с рассвета вас поджидает. Вы не молчите, если у вас наказание, я, так и быть, выручу вас по дружбе.

И почему у меня ощущение, что я душу свою продала?

Следуя за преподавателем в экипаж, я чуточку засмущалась. Плохо себя веду, откровенно плохо. А с другой стороны, я могла расспросить об эфире или о его скором замужестве.

— В вас словно бес вселился, Мила, — отметил Мореславский. — Вижу, что неймется. Говорите, я любой вопрос пойму.

Колеса повозки качнулись в сторону столицы.

На языке вертелось множество всего, но я смогла произнести:

— Почему я? Мало ли в океане невест?

— Ммм… — задумался князь. — Вы красивая, молодая, одаренная и наследница. Этого мне недостаточно?

— Нет, — не поверила я ни на одну минуту. — Я дочь, от меня смысла никакого. Земли наши далеко расположены. Торговля выгодная, конечно, будет, но слабая причина, чтобы остепениться. — Чуть не добавила «со мной».

Марселю Андриановичу мои выводы не понравились. Он сощурил глаза, прижал палец к губам, потер свою короткую щетину.

— Вам палец в рот не клади, откусите. — Выдохнул он, глядя на меня. — Вы правы, да, у меня были причины. И прибыл я из-за вас, но позвольте пока о них умолчать. Когда я почувствую от вас ответное притяжение, я обязательно раскрою свой секрет.

И он снова допустил ошибку в общении со мной. Даже не со мной, а с любой юной и наивной барышней.

Какой девушке понравится, когда ее рассматривают, как благоприятный проект для вложений? Если это принято в среде Мореславского, то в моем окружении даже батюшка по любви женился. Да что далеко ходить? Вон, Кощей Бессмертный с Василисой Премудрой так влюблены были, что из-за развода тихую войну начали.

Больше о свадьбах, союзах и прочем я не расспрашивала. Не обиделась, нет, но держала ухо востро. Зато как только мы прибыли в Светлогорье, мое мрачное настроение сменилось на вполне благодушное. В городе весело. Это не строгая академия со своим уставом.

Признаться честно, я получила удовольствие и позабыла о первом впечатлении. Мы гуляли по парку, наблюдали за шуточным представлением с медведями. Князь много шутил, поведал о своем княжестве столько занятных подробностей, что я даже растерялась. На миг захотелось посмотреть своими глазами на красоты Средиземноморья.

— А голубых драконов у вас много водится? — зачем-то спросила я.

Марсель нахмурился.

— Почему вы спрашиваете?

— Ну… — пожала плечами. — У нас почти нет.

— Достаточно, — бросил мужчина и замолчал.

Мы вышли на главную улицу и подошли к известному ресторану. Еще в начале своеобразного свидания, он предупредил, что мы посетим подобное местечко. И все бы ничего, я согласилась, не видя в этом ничего предосудительного, но мои планы нарушил Дмитрий Игоревич.

Словно назло, навстречу нам двигался Иванов, держащий под руку Соболевскую Марию Федоровну. Только их здесь не хватало.

Скрывая настигшую меня ревность, я вопросительно взглянула на Мореславского, но тот моего эмоционального смятения не замечал. Ректор подошел поближе, изумленно посмотрел на меня, перевел глаза на князя.

— Добрый день, Марсель.

— Здравствуй, Дима. Рад вас видеть Мария. — Морской правитель поклонился преподавательнице. Он славился своей обходительностью. — Вы сюда? — Указал на дверь злачного заведения.

— Да, — кивнул Дмитрий Игоревич и повернулся ко мне. — Мила Моревна, а как понимать ваше появление? Или вы сбежали с наказания?

— Дима, перестань, — погладила его по ладони целительница. — Ты смущаешь девочку.

Я натурально взбеленилась. Соболевская меня жалеет? Меня?

— А я все выполнила? — гордо выпятила грудь. — Или от меня требовалось безвылазно сидеть на месте? Тогда могли сделать указания более конкретными.

— Верно, — подтвердил мои слова Марсель и приобнял меня за талию. По-моему, он единственный, кто был доволен сложившимся положением. — Если вы не против, я бы с удовольствием отобедал и с вами. Милослава, как вы на это смотрите?

Естественно, я согласилась.

Мария Федоровна тоже не испытывала никаких противоречий, а вот глава университета уперся.

— Это неправильно. Мила моя студентка, а ты… — он едва ли слюной не брызгал. — Ты старше ее раз в…

— Кажется, в правилах нет запретов на взаимоотношения? — мягко, но настойчиво сообщил князь. — Да и твой друг Вячеслав на студентке женился, если мне память не изменяет.

Память ему не изменяла, и аргумент окончательно выбил Иванова из колеи.

В итоге за одним столом в ресторане оказалось четыре человека. Мореславскому и Соболевской все было нипочем, а я и мой любимый профессор ощущали себя ужами на раскаленной сковородке.

— Марсель, — мило обратилась Мария к мужчине, — как вам в Тридевятом царстве? Сильно порядки разнятся?

— Нет, что вы, — он взглянул на меня, — я всегда ратую за прогресс в обществе. А мои ребята в восторге. Говорят, никогда не видели столько красивых женщин на небольшой площади.

Еще немного, и из обоих мед пойдет. Декан целительского факультета по-девичьи глазами захлопала. Мне стыдно стало. Кто так себя ведет, когда твой спутник рядом?

Я, наоборот, держалась невозмутимо и старалась помалкивать. Вряд ли я в среде профессоров скажу что-то умное, зато могу послушать их внутренние сплетни.

И ведь дождалась…

— Марсель, — хихикала раскрасневшаяся княжна. — А вы слышали про случай с оборотнями?

— О каких случаях идет речь?

Я открыла рот, чтобы напомнить о Богдане, но Дмитрий Игоревич зло и предупреждающе сверкнул глазами в мою сторону.

— О бешенстве, как же? — всплеснула руками Мария Федоровна, опережая меня. — Из-за неизвестного яда.

— Это печально, — Марсель Андрианович сдвинул брови и посмотрел на Иванова. — Дмитрий, это то, с чем я и Мила столкнулись?

— Да, — подтвердил ректор.

— Ужасно, ужасно, — крутил головой Мореславский. — Мила, вы очень храбрая девушка. Зачем же вы полезли на рожон? Я теперь переживаю, что моим студентам опасно находиться в академии.

— Серьезно? — поднял брови глава университета. — Странно, что все началось после появления твоих молодцев.

Не я одна умела сводить логические цепочки.

— Что? — мгновенно взбеленился князь. — Ты, что, меня обвиняешь?

Все застыли с открытыми ртами. Назревал серьезный дипломатический скандал, но когда Иванова заботили международные отношения?

— Марсель, — ласково произнесла Мария Федоровна. — Нет, конечно. Дима никого не обвиняет голословно.

Ее тон лился словно патока. Сахарная, зыбкая паста, чтобы затолкать противника подальше, ну, и чтобы ректор образумился.

Я долго наблюдала за княжной и ощущала, что меня тошнит разноцветной радугой.

— Не будем же мы отрицать, что два случая связаны и произошли после появления студентов по обмену? — заговорила я.

— Милослава? — обиженно произнес Марсель.

— Девочка не разобралась, — миролюбиво добавила Соболевская, — она слишком юна, чтобы судить серьезно.

Я юна? Она в сознании? Для кого я распинаюсь, что отравился не один человек?

— Два случая? — уточнил ректор.

Твою мать!

Моментально прикусила язык. Выдала больше, чем намеревалась. Вот на кой я Злату так старательно скрывала?

— Это уже слишком, — разъярился Мореславский. — Ладно Дима, но вы… Мила. Серьезно? Думаете обо мне в подобном ключе?

Я не успела ему ничего ответить. Нет, я не думала, не подозревала, просто высказала очевидный факт, из-за которого у правителя пригорело. Вопросы должны адресоваться не ко мне, а к нему.

— Не могу здесь больше оставаться, — зло бросил салфетку князь. — Мила, поехали, я довезу вас до общежития.

Печально, учитывая, что обратно я не хотела. Я бы половину жизни провела в Светлогорье даже без средств и знатного имени. А сидеть в повозке с обиженным мужчиной… Предпочту смертельные объятия осьминога.

— Не переживай, — махнул ладонью Дмитрий Игоревич. — Мы доставим студентку в университет. Не терпится, отправляйся один.

— Как хотите, — фыркнул Марсель, двигаясь в выходу.

Он ушел, а вслед за ним заторопилась Мария.

— Дима, серьезно? — недоумевала она, обводя меня и ректора недоуменным взглядом, — Что о нас подумает Мореславский? Он не обычный профессор. Он не мог, — она обернулась на меня, — прости Мила, но обрети мозги, наконец. Такое ляпнуть при иностранном правителе? Тебе везде видится подвох?

— Но Мила права, Мари, — сощурил глаза предмет моего вожделения. — До приезда по обмену у нас никакого бешенства не было.

— Поверить не могу! — Мария Федоровна явно обиделась. — Он преподаватель, а она…

Женщина тоже ушла, и что-то мне подсказывало, уехала на той же повозке, что и Марсель.

Оставшись наедине с ректором, мне стало чуточку неудобно. Чуточку, потому что все свои нескромные мысли я давила в зародыше.

— Значит, случаев было два, — теперь Иванов сел вальяжно, но от его позы я ощущала лишь большее давление.

— Как посмотреть, — все мечтала, что выберусь из этой ситуации сухой из воды.

— Кто? — он наклонился ниже. — Злата, да? Я вас двоих застал?

— Почти, — заблеяла я нерешительно. — Она уже обратно перевоплощалась.

— А мне, значит, сообщить нельзя? — Обманно-спокойный тоном продолжал преподаватель. — Я же не разбираюсь, сразу под стражу отдаю.

— Судя по вашему лицу сейчас, — я примерилась, — очень похоже.

— Хватит! — Рявкнул Дмитрий Игоревич.

Причем рявкнул так, что остановились все, кто присутствовал в ресторане. Музыка стихла, разговоры прекратились, все наблюдали за русалкой и мрачным, волевым блондином.

— Давай, рассказывай все с самого начала. — Затребовал он.

— Нет! — понятия не имею, где у меня таилась храбрость, но явно в каком-то отдельном аквариуме.

— В смысле нет? — не сразу дошло до моего куратора.

— Хотите знать больше, призывайте Злату, — я пожала плечами. — Или…

Волкову не призвать. Оборотни славились своей силой, инстинктами и звериной волей. Обычно никто из них чужих тайн не выдавал.

— Или? — насторожился Иванов.

— Или полноценное свидание. — Ободряюще кивнула я. — С красивым приглашением, ужином, захватывающей беседой и романтическим моментом в конце. — Поиграла ресничками напоследок.

— Мила, а ты не обнаглела?

— Вполне возможно, — не стала отрицать.