Глава 6

Мила

— Мила, ты в порядке? — смотрел на меня, как на полоумную, Иванов.

А все потому, что я никак не могла успокоиться. Подумаешь, чуть не пострадала в лапах и зубах серого волка, чуть не скормила ему подаренную ракушку и забросила возможного жениха на глубину. Оказывается, влипать в идиотские ситуации я могу и не хуже Ульянки.

— Нет, не в порядке, — в сердцах призналась я. — Или я, по-вашему, моментально забыть обо всем должна?

— Нет, конечно, не должна, — согласился Дмитрий Игоревич, усаживаясь рядом. Сейчас он не старался держаться от меня подальше, не вздергивал высокомерно брови и не потирал переносицу, как обычно делал в моем присутствии. Даже по плечу погладил, не опасаясь за собственную холостяцкую свободу. — Хочешь, я напишу твоему отцу? Позволю на несколько дней отгул взять?

Смотрел он при этом с такой жалостью, с таким сочувствием… Я вмиг разозлилась. Терпеть не могла, когда меня выставляли неуравновешенной истеричкой.

— А что с Богданом будет? — резко поменяла тему разговора.

— Дождемся княжну Соболевскую, — хмыкнул глава учебного заведения. — Она сведуща в подобных делах. — Он задумчиво обернулся на волка. — Ума не приложу, что на Яколевского нашло? Он с детства в зверя превращается, все инициации прошел, необходимой выдержкой владеет.

Прозвучало довольно зловеще, потому что я дружила со многими оборотнями, кто не мог похвастаться внутренним умиротворением.

— То есть, — уточнила на всякий случай, — такое и с другими случается?

Не буду показывать пальцем, но комнату-то я делила с эмоциональной хомячи… тьфу ты, волчицей.

— Нет, не должно, — замотал головой глава университета. — На моей памяти первый случай. Молодые волки и медведи злились, конечно, бывало. Могли силой друг с другом помериться, но чтобы на девушку напасть. Ты его случайно никак не доводила?

Я фыркнула и обиженно отвернулась. Как и большинство мужчин, Дмитрий Игоревич непременно считал, что довела Богдана исключительно я.

— Ладно, я понял, Милослава. Не дуйся, — миролюбиво продолжил он, заметив мое насупленное выражение. — Начни с самого начала.

Предварительно закатив глаза и только после открыв рот, я приготовилась рассказывать о своем приключении, но нас прервали. В кабинет без стука зашел Вячеслав Алексеевич, декан факультета криминалистики и наставник у большинства богатырей.

Присмотревшись к нам, задержав взгляд на моей изодранной стараниями Богдана блузке, опустившись к не менее подранной юбке, но там уже дизайнеры руку приложили, он перевел глаза на Иванова. Последний будто засмущался, отодвинулся подальше, выпрямился, словно палку проглотил.

— Что случилось? Богдан напал на студентку? Как это возможно, вообще? — отрывисто задавал вопросы Бойцов.

— Вот ты нам и объяснишь, Слав, — вздохнул преподаватель. — И главное, с этим надо как можно скорее разобраться, пока Юсупов ни о чем не проведал.

— Да, дела, — помрачнел Вячеслав Алексеевич.

А я только сейчас поняла, чем грозит прецедент. Леонид Валентинович давно закон проталкивает, чтобы магическим существам силы ограничили. Если до ушей общественности дойдет, то с ним могут и другие маги дворянской крови согласиться. Как же дитя свое на учебу отпускать, если по территории злобные, зубастые чудовища расхаживают?

До объяснений дело опять не дошло. Появилась Мария Федоровна и принялась хлопотать вокруг меня. Проверила конечности на переломы и травмы, обработала ссадины. Я была бы безумно благодарна, но…

При виде целительницы Иванов подскочил, рассыпался в извинениях, уступил свое место и реагировал на любую, мало-мальскую просьбу. Он со мной так не носился, а ведь я была пострадавшей стороной.

— Спасибо, я сама, — вырвала у княжны ватный тампон с зеленкой.

Не хватало, чтобы у меня пятна на коже остались. Заклинания заклинаниями, а изумрудное вещество ни одним тоником, ни одной мазью не выведешь.

— Мила, не груби, — укоризненно посмотрел ректор, чем окончательно вывел из себя.

Между прочим, я сильно устала, мечтала переодеться, принять душ и забыть о том, что испытала меньше часа назад. Бороться с приступами ревности я оказалась не готова, как и сравнивать себя с Марией Федоровной. Княжна, как прекрасная роза, в красивом платье, с ровной прической вежливо источала улыбки и позаботилась обо всех. То ли дело я, лоскутки у груди придерживаю.

— Займитесь лучше Богданом, — сурово поджала губы и отвернулась от преподавателей. — Или давайте, я в комнату пойду?

Видела, что Иванов намеревался согласиться, но его остановил Вячеслав Алексеевич.

— Как ты себя чувствуешь, Мил? — поинтересовался он. — Можешь остаться ненадолго?

— Да, могу, — у меня безвольно опустились плечи. Наблюдать за ухаживаниями Дмитрия Игоревича за княжной было неприятно, но я и за однокурсника беспокоилась. Да и любопытно стало, что за напасть с ним приключилась.

Пока я рассказывала обо всем, припоминая любые детали, потому что этому учил и сам Бойцов, целительница подобралась к волчонку поближе. Подала ему под нос непонятный пузырек.

Что тут началось?

Зверь буквально восстал, вскочил на четыре лапы, оскалился и грозно зарычал. Повезло, что Соболевская лишь с виду милая и добрая девушка. На самом деле преподавательница обладала стальными нервами. Каждый день ей приходилось иметь дело с впечатлительными барышнями, ранеными юношами и с мертвецами. Судебная магическая экспертиза — наука не для слабонервных. И без того скрученного волка она схватила за морду, впихнула ему что-то в глотку и ждала реакции.

Богдан тяжело задышал, заскулил, а после рухнул на пол, превращаясь в человека.

— Понятно, — заключила Мария Федоровна. Все притихли, ожидая вердикта. — Его отравили.

— И что за яд? — не выдержал Вячеслав Алексеевич.

— Не могу сказать, Слав, — развела руками целительница. — Похоже на все и сразу. Если верить словам студентки, то бешенство и мгновенный оборот вызывают белена или болиголов, но мальчик теперь обездвижен. Это явно не растения, что-то другое. Я заберу его до завтра, присмотрю.

— Мила, может и тебе провести ночь под присмотром? — участливо предложил Дмитрий Игоревич. — Вдруг через порезы яд и тебе передался?

— Нет, спасибо, — дернулась я подальше от княжны. — Если почувствую себя плохо, я сообщу.

В отличие от Соболевской яд показался мне знакомым. Я бы честно объяснила, что он напоминает, но предпочла умолчать. Что эта училка проговорила? Если верить моим словам?

Вбежав в собственную комнату, я уже знала, кого я там найду. Грустную, поникшую ведьму с карими глазами и виноватым выражением лица. Выставив палец, заранее отрепетировав свой торжествующий вид, я вошла.

— Ты, — ткнула в Ульяну. — Забудь и обещай, что обо всем расскажешь, к чему бы там ни пришел Бойцов, а ты… — наметилась на оборотницу.

С ней было посложнее. Давить на наличие у нее защитника не имело никакого смысла, я сама находилась в подобной ситуации.

— А ты, — все равно буркнула я, — молчишь и смиренно слушаешь, не пытаясь объяснить случившееся моим характером.

— Да когда я так делала? — запричитала Злата. — Это я вас постоянно терплю.

Мы могли долго спорить, кто и кого терпит, но я почти год назад пришла к выводу, что в женском коллективе со своим честным мнением лучше помалкивать. Оно для кого честное, а для кого ты врагов кровных наживешь.

— Что там? — усмирила нас Ульяна, усевшись возле моей кровати.

Нехотя я поведала девчонкам о притязаниях Мореславского, и о неожиданном бешенстве Богдана.

— Да, странно, — согласилась Баба-Яга. — В прошлом году ничего подобного не было. Не хочу нарушать договоренности, но к этому явно причастна ты.

Она, может, и не хотела, но совершенно точно их нарушала.

— Каким боком? — я искренне возмутилась. — Отравили-то не меня, а то что я под горячую руку попала — издержки ситуации.

Бабкиной ли не знать, как обидно, если обвиняют во всех грехах.

— Хорошо, Мил, не спорю, — отозвалась ведьма со своего места, — но ты сама утверждаешь, что яд тебе знаком.

Не хотелось козырять, но свойства отравления Яколевского не были для меня чем-то вопиющим. На дне морском и не такие усилители ипостаси водились. У нас кораллы облизнешь, приход почувствуешь. Поерзав на кровати, я начала вещать и не заметила, как из моего бюстгальтера выпала свернутая в несколько раз мелкая бумажка.

Дотронувшись до нее, мгновенно убрала руки. Рядом кто-то закричал.

Подожди! — остановила меня Ульяна, подкидывая Бориса в неизвестном направлении. — Что это такое? Вдруг оно опасно?

Опасно, неопасно, но я вспомнила, что чем-то похожим обменивались парни, стоящие возле общежития. Тогда я не присматривалась, а сейчас никак не могла осознать, как сие чудо попало в мое неглиже.

С другой стороны, становилось понятно, отчего Яколевский столько внимания уделял моему декольте. А я-то о другом думала. Святые небеса, как же стыдно…

На всякий случай потянулась к карманам, доставая Триту. Открыла содержимое, вглядываясь в белый, искрящийся блестками, порошок.

Вместе с ракушкой принюхался и мертвый кот. Если первая никак не отреагировала, то второй вдохнул щедро рассыпленное содержимое, повернулся к нам и торопливо произнес:

— Что сидим? Делать что-то надо? Это не ошибка, допущение. Давайте я к ректору схожу, выговорюсь. Нет, лучше к царю. Кощей Бессмертный меня послушает. Девки, вы чего такое спокойные? У нас наркотики под носом продают. Ульян, ну хотя бы ты образумь своих полоумных.

Изумившись из-за его суетливого поведения, девушка Бориса погладила. Прошептала что-то над своими пальцами и уложила скелет около щуки-Ефросиньи. Лежал тот, к сожалению, недолго. Секунду или две.

— Что ты там о яде говорила? — подняла Бабкина свои очи. — На что он похож?

— Нет, это не яд, — принюхивалась ракушка. — Однозначно, это эфир.

— Какой такой эфир? — переспросила я.

У меня складывалось впечатление, что это яд, а не вещество, вдыхаемое чудаками. Чтобы никто другой не принюхивался, завернула бумажку и спрятала под матрас, снедаемая любопытством.

— Ну, эфир, — продолжила Трита. — То, что выделяет эта бестолочь, голубой дракон. Он красивый, конечно, но ядовитый… жуть.

Припомнив о голубоватой ящерице, любившей плавать на поверхностях, я и о его защитных свойствах вспомнила. Красивый, притягивающий взгляды, он обладал крошечными размерами. Чтобы не стать добычей, природа наделила его изумительными свойствами. Он впитывал все. Яды, заклинания, проклятия. В связи с тяжелым климатом у берегов Тридевятого царства подобных не водилось. О чем я и сообщила подругам.

— Если Трита права… — вздохнула я.

Впрочем, о правоте ракушки можно было не рассуждать. Скелетообразный кот зачем-то нырнул при нас в аквариум к щуке. Хлебнул воды, истошно замяукал, выбрался через секунду и, взъерошившись, обратился к нам.

— Что смотрите, жарко.

— Трита, — посерьезнела Златка, — о каком эфире ты речь вела?

— Да вот о нем и вела, — наблюдала раковина за движениями фамильяра ведьмы. После аквариума он крутился у ног Ульяны, но не присел, прыгнул на мою постель, оттуда на полку, с полки забрался под потолок и запел народную песню. — Вещество из напуганного дракона в наших водах добывали специально. Вдохнешь, хочется много двигаться, действовать, говорить. У нас эфир перед экзаменами использовали. Кто им отравился, увеличивает магический резерв, повышает активность мозга, вспоминает то, о чем успел позабыть.

— А запретили почему? — поинтересовалась супруга Бойцова.

Ее домашний питомец прыгнул в руки хозяйки и заговорил, используя незнакомый язык, словно дьявола вызывал, ей-богу.

— Так, привыкание вызывает непреодолимое, а потом магия может исчезнуть.

— Мил, — позвал меня Борис, — будь человеком. А еще есть?

Мысленно возрадовавшись, что я спрятала клочок бумаги, развела руками.

— Борис, может, тебя к Марии Федоровне?

— Меня? — если бы он мог, он бы распушился. Прыгая, изображая привычные тыгыдыки кота, Борис угрожающе приближался. — Да я себя лучше никогда не чувствовал.

Ульяна переглянулась со мной и напряглась.

— К Соболевской? Как думаете, она не спит?

— Не спит, — ответила Злата, лучше знавшая о расписании куратора, — но она магов лечит, а не фамильяров. Нам скорее нужен ветеринар.

Ведьм в университете водилось мало, оттого должность смотрителя за спутниками Бабок-Ежек упразднили.

— К кому? — запаниковала Бабкина.

Борис уже залез под потолок, напоминая нам чудовище. Черепом крутил, шипел неистово.

— А давайте к Агафье, — предложила я.

Новый завхоз умело обращалась с волшебными животными и растениями. Ее стараниями, заговорами и святой водицей, разумный дуб Лука достиг невероятных размеров.

— Успокойтесь, тихо! — прикрикнула Трита. Бусинки-глазки укоризненно посмотрели на меня. — Я же любые яды снимаю, ты забыла?

Да, признаться честно, полезная информация сразу вылетела у меня из головы. Вот о том, что она жемчужину создаст, если я забеременею, я помнила, а яды… Дура я, короче.

Подкинув ракушку повыше, я и подруги очень надеялись, что у кота взыграет охотничий инстинкт. Перед этим специально водила рукой, удостоверившись, что тот следит за предложенной игрушкой. Трита взлетела, Борис бросился на нее, пробуя вцепиться клыками в твердую поверхность.

— Тьфу ты! — оба рухнули вниз. — Вы чего наделали, окаянные? — рычал на нас помощник Ульяны. — Я же зубы об нее чуть не обломал.

— Лучше бы спасибо сказал, — клацнула в его сторону розовая нечисть. — Лечу тебя, страдаю.

Ее претензии были обоснованны. Дикий блеск в глазницах Бориса потух. Синее пламя превратилось в скромные огонечки. Удивительным способом она лишила котика ощущения всепоглощающей эйфории и восторга.

— Нет, — жалобно замяукал он, — нет. Я же был не кот. Пантера, тигр, лев.

— Хоть человек в костюме летучей мыши, — скривилась Златка, поглаживая Марфу на плече. — Как ты себя чувствуешь?

— Слабым и неполноценным, — продолжал жалобно мяукать скелет, — я был гением, мог цитировать Бальмонта, Эйнштейна, Кощея Бессмертного.

— А его зачем цитировать? — невольно подалась вперед.

У меня к власти вопросов не было, но царь-батюшка не оставлял впечатления, что он великий философ или ученый. Больше походил на главу мафиози в огромном семейном клане.

— Вот, и ты… — поморщился кот. — Говоришь о нем без уважения.

Остатки эфира еще действовали в нем.

Связав Бориса, замотав его в банное полотенце, я поглаживала Триту и с растерянностью уставилась на девчонок.

— Значит, в университет привезли наркотик, — расстроилась я.

— Надо сообщить об этом Славе, — тут же навострила ноги Ульяна.

— И ректору, — добавила Волкова.

Да, надо было… наверное… Оба преподавателя, уверена, начнут расспросы, вызовут меня, а я, добрая душа, выдам парней, которых видела у корпуса. И наших, и морских. Как бы я ни отрицала, как бы не отнекивалась, но мальчишки явно покупали сильнодействующее средство. В Тридевятом царстве это сурово каралось законами. У меня дома мы были чуть добрее, но тоже осуждали за любые подобные травы и зелья. Далеко ходить не нужно, в прошлом году нашу троицу застали за распитием «Эйфории». В жизни эффект не забуду. И не забуду, как Дмитрий Игоревич меня на всю округу отчитал. Орал, гневался, увещевал, что я единственная знала, что за эликсир нам предложили в коммуне.

Стукачеством я никогда не отличалась, поэтому взмолилась.

— Нет, девчонки. Давайте выждем немножко? — Любой дурак догадается, что замешаны в распространении студенты по обмену. Сто лет прецедентов не было, а тут на тебе… оборотень взбесился. — Посмотрим, вдруг это на один раз. Кто из нас не оступался?

Они обе промолчали. Злата с Ульяной в детском доме выросли, привыкли к самой разной молодежи.

— Ладно, — моментально согласилась Волкова. Она ни за кем замужем не была. — Но ты мне платье одолжишь?

А Баба-Яга металась. С одной стороны, любимые соседки, глядевшие на нее круглыми очами, а с другой, суровый муж, который терпеть не мог, если она хоть что-то скрывала.

— Давайте Славе расскажем, — слабо произнесла она. — Я попрошу, чтобы он сильно не расходился.

— Нет, ты, что? — к моему изумлению, Злата встала на мою сторону. — Раз Мила просит, промолчим. Как я понимаю, там и наши парни замешаны.

Ей не в медэксперты, а в провидицы надо было подаваться.

— Ульян, несколько недель, — взмолилась я. — Что плохого случится? Завтра отнесем порошок моему брату, у нас занятие общее, он и разъяснит, что к чему.

Девушка не спорила. Ульяна была из тех людей, кто отлично поддавался чужому влиянию. Часто моему, иногда Златиному. С последней мы, напротив, жили словно кошка… тьфу ты, рыба с собакой.

* * *

На следующий день вместе с девчонками мы сидели на первом занятии моего брата. На второкурсников свалилось неожиданное счастье — пары с Контузовым, преподававшим боевку, перенесли на вечер, поэтому весь день и утро студенты пребывали в превосходном настроении.

Руслану, между прочим, досталась дисциплина, связанная с поиском и возникновением токсических веществ. Мы обращались к истинному эксперту.

С трудом дождавшись окончания лекции, я приблизилась к родственнику. Он помнил всех моих подруг, поздоровался, лихо улыбнулся, обнажая ровные зубы, и подмигнул Ульяне.

— Поздравляю с началом брачной жизни, — бросил он, наверняка вспомнив о дне знакомства.

Мы тогда тоже кое-чем налакались и потерялись в пространстве и времени.

— Да, спасибо, — смутилась она, потому что воспоминания были не самыми приятными.

— Хватит, — прервала Руса и спасала Бабкину от неловкости, — позже пофлиртуешь, тем более что на тебя другие девчонки охоту открыли.

— Открыли? — брат горделиво выпрямил спину. — Какие? Имена перечислишь?

Поразительно, что новость его нисколько не расстроила. Наоборот, он был рад свалившейся на него популярности. Как говорится, не Ивановым единым. Честно, и я благодарно усмехалась. Соперниц за сердце Дмитрия Игоревича меньше.

— Зачем? — поморщилась я. — Ты, как истинный специалист, распознаешь подлитое приворотное зелье, но мой тебе совет, никакие подарки не принимай и пей исключительно из закрытых бутылок.

Ректор, к сожалению, давно осознал, какая опасность нависла над ним. Ни разу не видела, чтобы ему в столовой, во время трапезы подавали чашку горячего чая. Только бутылки, только закупоренные.

— Пф, — фыркнул молодой профессор, — могла и не советовать. Я же с тобой живу, а ты горазда на проделки.

Да, не хочу хвастаться, но если выросла среди трех старших и изобретательных мужчин, невольно перенимаешь их замашки.

— Руслан, — сменила я выражение на озабоченное, — я по делу пришла. Нам помощь твоя требуется.

— Какая? — моментально посерьезнел брат.

Почувствовал, что я нервничаю.

— Вот, — Ульянка достала из сумки спрятанного кота.

После вчерашнего Борис был вялым, осунувшимся, насколько это могло быть для скелета, огоньки в глазах потухли.

Оглядев его со всех сторон, пощупав кости и понюхав, молодой мужчина произнес:

— Я ничего не понимаю. Вы в курсе, что я не ветеринар? — уточнил Рус на всякий случай. — Идите лучше к Марии Федоровне.

— Она тоже не ветеринар, — устало повторяла Злата. — Борис — фамильяр, его не нужно лечить. Он и без наших стараний давно помер. Мы хотим узнать побольше о веществе, что повлияло на него.

Заранее договорившись между собой, порошок тащить мы не стали. Свернутая бумажка была прямым доказательством преступления и могла указать на распространителя. Нет, будь преступник кем-то незнакомым, мы бы моментально побежали к главе университета, но речь-то шла о наших друзьях.

— Полагаю, — скрестил руки профессор Моревный, — что за вещество, вам известно?

— Да, — потупила свой взор, — но ты пообещай, что никому не расскажешь, — взмолилась, вытянула подбородок и отчаянно захлопала длинными ресницами.

Преступный прием. Он действовал на всю семью, сколько бы лет мне ни исполнилось.

— Я подумаю, — он предпочел не давать никаких обетов, устраиваясь поудобнее. — Что произошло?

О нападении Яколевского я умолчала. Сомневаюсь, что Руслан отнесется спокойно к происшествию. Зато поведала о том, что котик нанюхался непонятного порошка, а подаренная ракушка опознала в нем яд голубого, морского дракона.

Естественно, первый вопрос, который задал Руслан, был озвучен так:

— А ректору вы сообщили?

— Нет, — мы синхронно завертели своими головами. — Вдруг это единственный раз? Зачем студентам характеристику портить?

— Потому что, Мил, — он не разделял нашего сердечного порыва, — яд дракона вызывает быстрое привыкание. С ним хоть как-то могут звериные оборотни бороться из-за регенерации, но остальные захотят еще. А добыть яд сложно. Его из-за этого и называют эфиром. Слышала когда-нибудь? Где Борис умудрился его попробовать?

Я заерзала на месте. Вернусь в общежитие, первым делом уничтожу остатки.

— А эффект какой? — уточнила Волкова.

— Обычный, — пожал плечами мужчина. — Активируются магические способности, становишься умнее и мощнее. Не советую его тебе пробовать, — предупредил он волчицу. — Инстинкты довлеют над разумом.

Ведь все так и было. На меня нападал не друг, не однокурсник, а голодный и разъяренный хищник, но теория не соответствовала вчерашним поступкам Бориса.

— Странно, но кот-то так себя не вел. Научные труды нам цитировал, сказки повторял, формулы.

— Для фамильяров эфир безобиден. — Признал Руслан. — У них нет голодной, звериной натуры. Ты, например, — он прищурился, поглядывая на меня, — тоже будешь из памяти информацию перебирать. Ульяна, скорее всего, тоже, а те, кто перевоплощаются в хищников…

Брат не закончил, но мы и сами догадались, к чему он вел.

Забрав с учительского стола фамильяра, осторожно уложила его в сумку Бабы-Яги.

— Мил, — напрягся брат. — Ты же ничего подобного не пробовала?

— Нет, — ощетинилась я. — Как ты можешь думать такое обо мне? Я помню, когда к нам лягушек привезли.

Мое знакомство с эфирами и психотропными ядами началось в раннем возрасте. Целая делегация отправилась в южные моря, вернувшись с поистине царскими дарами. Камни, драгоценности, ценные водоросли и диковинные звери. Особенно яркие, красивые земноводные. Кто же мог знать, что расписные, выделяющие яд лягушки, приживутся в нашем климате? И что лизнув их яд, можно на сутки пребывать в собственных, ярких фантазиях.

Батюшка справился с проблемой радикально. Вернул милейших созданий на родину, но в Морском царстве запомнили, насколько опасны могут быть любые эфиры.

Покинув Руслана, я переглянулась с девчонками.

— Я все равно не понимаю, — заворчала Ульяна, передавая кота в руки домовика, обещавшего доставить фамильяра в комнату, — почему мы молчим? Вызывает моментальное привыкание. Не одна я же это слышала.

— Все равно подожди, — не согласилась я. — Все же на русалов подумают. Иванов им и без того не рад, попахивает международным скандалом.

— Я тоже думаю, что не стоит торопиться, — поддержала меня Злата, чем изумила всех. — А что? — Она закатила глаза. — И у Милы иногда разумные мысли через блондинистую голову пробиваются.

По мнению оборотницы, умные барышни со светлыми волосами не существовали. То есть я не существовала.

— Поясни, — мы приближались к главному терему.

— Представляете, как это руки Юсупову распустит? В Светлогорье столько магических существ прибыло, — продолжала вещать Волкова, — а они замешаны в распространении эфира. Ректор такое дело на тормоза не спустит, придется отчеты писать, а князь подсуетится.

— Ладно, уговорили, — смирилась Баба-Яга.

На обеде к нам присоединились друзья и завели беседу о будущих выходных. Так как мы втроем без труда перешли на второй курс, то выбираться в город нам позволялось.

— Можно в таверну зайти, — смеялся царевич Бессмертный, — или просто прогуляться. Я за несколько дней уже утомился. Вячеслав Алексеевич и Михаил Матвеевич словно волков с цепей спустили, проходу не дают из-за выпускного года.

Кстати, о волках…

С криком и рычанием, привлекая к себе как можно больше внимания ко мне подбежал Богдан.

— Мила, прости, — он принялся обнимать. — Я понятия не имею, что на меня нашло. Ты же не пострадала? Я тебя не укусил? Я, когда проснулся, испугался до смерти.

— Кхм, кхм, — влез между нами Финист, — а можно контекста побольше. Чего это ты, Богдаша, перед Моревной извиняешься?

К объяснениям Яколевского я не прислушивалась, поймала на себе два возмущенных взгляда. Один принадлежал князю Мореславскому, а второй Дмитрию Игоревичу. И если с первым было понятно, тот хотя бы меня предупреждал, то со вторым я невольно задавалась вопросом, где успела накосячить.

— Мил, это правда? — позвали меня обратно. — Как же ты отбилась? И что забыла с Марселем Андриановичем?

Судя по краткому рассказу, молодой волк придумал себе звериное помутнение на почве голода и заботы обо мне. Видите ли, ему показалось, что морской князь ко мне пристает. Жаль, что его мозг не вспомнил, как мы с князем от него на тонкой осине прятались.

— Хвостом отбилась, — усмехнулась я, фыркая на Финиста. — Я лишь с виду красивая и невинная. Ты на щуку когда-нибудь ходил, без блесны и воблера?

— Поостерегусь, — улыбнулся юноша.

К вечеру я так устала, что едва добрела до кровати. Да, до выходных еще следовало дожить. Занятия стали сложнее, тренировки тяжелее, а надо мной висело пока непреодолимое обстоятельство, портящее мне все настроение. Замуж за Мореславского, ой как, не хотелось. Сидя на паре Иванова, я все думала, предаться ли соблазну и выдать тайну с эфиром, но боялась, что подставлю однокурсников. Выпнули бы ребят из Университета в один миг.

В комнате находилась одна Злата, а Ульяна убежала к благоверному. Неподалеку от девушки лежал Борис, прикрыв глаза.

Переодевшись в пижаму, я зачем-то решила проверить свой потайной схрон, но допустила громадную ошибку. Полумертвый кот не спал. Зараза, подстерегал меня, прикинувшись клубком из костей.

Обнаружив мою закладку, он спрыгнул с постели Волковой, выпустил когти и пробежался по моей спине.

— Ай! — взвизгнула во весь голос, потому что плохо соображающая животина мою спину не пожалела.

Тут же подорвалась Злата.

— Держи его! Держи! — кричала она, метнув в меня подушку.

Вот все в ней отлично, особенно в физической силе. И ударить может, мало не покажется, и мяч забросить так, что никто не достанет. Девушке недоставало меткости. Она сбила меня с ног, и я рухнула на пол.

Осознав, что она натворила, волчица ринулась за котом, отбирать у того бумажку. А Борис, чувствуя, что его догонят, побежал к потолку. И у него бы все получилось, да… Но неумело свернутая закладка просыпалась… аккурат на лицо Златы.

— Нам пипец, — я встала на ноги, потирая ушибленный бок, и повернулась к Волковой.

— Неотвратимый, — она сделала вдох, собирая носом опасные белые пылинки.

Поморщилась, чихнула, а потом мгновенно обернулась во вторую ипостась. Прижалась лапами к полу, обнюхала себя, подняла желтоватые глаза на меня и зарычала.

Понятия не имею, что за кавардак царил в ее голове, но я устала бороться с четвероногими. Вторую битву с оборотнем я не переживу.

— Фу! — прикрикнула, подавая команду. — Плохой волк! А ну, слушайся меня!

— Батюшки, — мяукал истошно фамильяр Ульяны, — до чего девок довел.

— И ты замолкни! — приказала коту. — Без тебя тошно.

К счастью, Борис перенес внимание на себе. Конечно, кости, кот — для образца семейства псовых все собралось воедино. Можно и косточку зарыть, и кошачьему недругу отомстить.

— Борис, — я быстро сообразила. — Беги в склеп к некромантам, а я вас догоню и принесу Триту.

Поразительно, но перед лицом опасности я редко тушевалась. Наоборот, во мне просыпался великолепный тактик, знающий, как получше выбраться из беды.

— Она меня загрызет! — боялся переступить с ноги на ногу ученый котик.

— Она тебя и здесь загрызет, — выкинула его из окна, — а там есть надежда, что некроманты обратно вызовут.

Волчица метнулась за добычей. В звериной сущности третий этаж не был для Златы проблемой.