Глава 5

Иванов

День не задался с самого утра. Во-первых, студентка Моревна в очередной раз вывела меня из себя, чудным образом догадавшись о распоряжении Кощея, а во-вторых, ближе к обеду примчался глава попечительского совета, желая накляузничать.

— Дмитрий! — ворвался он в кабинет, не обращая внимания на протесты секретаря, — ты слышал новость?

— Здравствуй, Леонид, — нахмурился я, вставая со своего места. — Что случилось на этот раз?

— Можно подумать, ты не в курсе? — капризно фыркнул князь. — Речь ведь о твоей любимице, премерзкой русалке.

Нет, определенно у меня не хватит терпения выдержать разговор с Юсуповым

— У меня нет любимцев в университете, — старался сохранить невозмутимость. — И я до сих пор не понимаю, к чему ты ведешь. Студентка Моревна тебе нагрубила?

К сожалению, кого именно он имел в виду, я знал, и всеми фибрами своей души противился сказанному.

— Нет, хуже, — Леонид сел напротив и принялся выкладывать информацию. — Сегодня утром я прогуливался с нашим гостем Мореславским. Показывал корпуса, докладывал о состоянии дел. А он меня прервал. Меня! — праведному гневу Юсупова не было предела. — Он прервал меня.

Потомственный дворянин, один из советников царя и без того с трудом поддерживал приятельские отношения с главой заморского княжества. Фальшиво улыбался, приезжал в гости, но не переставал заниматься общественной деятельностью, связанной с ограничением возможностей у магических существ. Продвигал закон, чтобы оборотни, русалки, лешии, ведьмы и прочие ходили в ошейниках или наручах, сковывающих волшебство.

Объяснял это тем, что они силы черпают из природы, а люди из внутреннего резерва. Магические существа априори сильнее любого, самого могущественного, самого обученного мага.

Ненависть между людьми и народом давно укоренилась, а замшелые дворяне будто специально подводили все к опасным мятежам. Завидовали, боялись, что рано или поздно оборотни власть поменять захотят.

Полагаю, прибывший к нам Марсель услышал сплетни из разных источников, сделал свои выводы и постарался отстраниться от лицемерного приятеля. Но новость все же меня удивила.

— Жениться Мореславский надумал, вот что, — заключил чиновник. — И знаешь на ком?

— На ком? — я начал подозревать что-то нехорошее.

— На все той же дочери Валерия Осиповича. На Милославе, — хлопнул по столу Юсупов. — Это немедленно требуется прекратить! Лиходейка, рыбина хитрющая, окрутила доверчивого бедолагу…

В том, что студентка Марселя окрутила, я сомневался. Точнее, знал наверняка — заморский властелин ее нисколечко не интересует. У меня и доказательства имелись. Пачка надушенных писем с весьма заковыристыми выражениями, парочка дорогих подарков и постоянные насмешки от коллег, заметивших очевидную влюбленность девушки ко мне. С другой стороны, Мила — девица молодая, ветреная. Вдруг поменяла объект вожделения?

Да и отчего ее к себе в невесты присмотрел Мореславский? Он из древнего рода, происходившего чуть ли не сначала времен. Ему исполнилось девяносто лет, а проживет Марсель все триста. Для чего он так рано супругу подыскивает? Познакомившись с ним еще в юности, не сложилось у меня впечатления, что он хотя бы к ста пятидесяти годам остепенится. И выбор претендентки на его сердце неоднозначный.

Нет, Мила хороша собой. Высокая, стройная, про таких говорят: «Красавица писаная». Она, впрочем, отличалась и умом, и хитростью. Но также у нее было много существенных недостатков: острая на язык, капризная, вздорная и упрямая. Марсель подобных ей терпеть не мог. Ему хватало властной матери.

— Первое, — выдохнул я, собираясь с мыслями, — больше не смей оскорблять при мне никого из учеников. Это ясно?

— Что? Ты мне угрожаешь?

— Не начинал, — голос стал жестким. — А второе, это не мое дело. Если Мореславский решил и с родителями Милы договорился, я здесь при чем?

— Дмитрий, ты меня слушаешь? — разъярился Юсупов. — Попахивает международным скандалом. А если Валерий и Марсель договорятся? А если войной на нас пойдут? Мы с Тридесятым царством справиться не можем, будь не ладна злодейка Василиса Премудрая.

Я беспечно пожал плечами. От политических дел я отошел давно, изредка консультировал Кощея, но предпочитал не вмешиваться. Моревный обидится на нас в одном случае: когда проклятый закон Леонида примут.

— Я повторюсь, мне все равно, — отвернулся от беснующегося мужчины.

Сложно себе признаться, но слова меня все-таки покоробили. Несколько лет назад я лично приглашал студентку в наш Университет. Увидел в ней потенциал, въедливость, здоровые амбиции. Отец Милославы дочь отпускать не хотел, но ее просьбам и молитвам внял. Она приехала, год проучилась, даже умудрилась с расследованием помочь, а теперь все усилия коту под хвост? Она замуж захотела? На меня обиду затаила?

— Эх, — затянул князь. — Думал утаить, но ты мне выбора не оставляешь.

— О чем ты? — развернулся к нему обратно.

Будь моя воля, Юсупова из кабинета погнал бы пинками, но царь настоятельно просил не искать с Леонидом ссоры и стараться держать худой мир.

— Есть у меня письмецо, — помахал чиновник пергаментом перед моим носом. — Печать узнаешь?

— Узнаю, — я коротко кивнул, — Бессмертный написал. Что приказывает?

— А он и приказывает, — довольно разулыбался Юсупов, — отвлечь Мореславского, запретить женитьбу, придумать что угодно, пока он в истинных причинах столь поспешного решения не разберется.

Естественно, на слово я не поверил. Отнял бумагу, развернул и изучил содержимое. Кощей, правда, требовал держать царевну и князя подальше друг от друга. Тот тоже заметил странность. Год назад Марсель по поводу женитьбы посмеивался, а в этом году резко передумал.

— И что ты хочешь от меня? — мне оставалось лишь смириться с неизбежным.

— Поговори, допроси обоих, — Юсупов словно уж завился. — Ты же у нас по части допросов.

Смерив его уничижительным взглядом и подхватив злополучное письмо, принялся выгонять князя из кабинета.

— Я тебя понял, Леонид, уходи, — скрипел зубами, проклиная мысленно и весь род Моревных, и Мореславских и Кощея заодно.

— Но ты мне ничего не ответил, — насупился дворянин, напоминая мне обиженного ребенка.

— Разговор окончен, — настаивал я, заставляя мужчину подняться и двигаться к выходу. — Приказа я не ослушаюсь, поговорю. Результаты ему же донесу. Что непонятного?

Вытолкнув настырного, заходил туда-сюда и злился из-за идиотских обстоятельств.

Мало мне забот, еще за одной бедовой русалкой следить и Марселя от нее отвадить? Знал ведь заранее, что эта учеба по обмену, и появление новых студентов исключительно боком мне выйдут.

В Морских царствах и княжествах свои законы. Теоретически нашим студентам полезно с обитателями познакомиться, порядки их разузнать, на их мир посмотреть, мы для этого всех талантливых учеников и отбирали. Но получалось, что редкие русалки и русалы в нашем обществе ассимилировались.

Год назад Мореславский написал нам сам, предлагал сотрудничество. Естественно, царь обрадовался, позволил. Предварительно я хотел с Валерием сговориться, все-таки они рядом, менталитет похож, но он трезубцем уперся. «Не могу я, Дима, с подростками серьезные разговоры вести», — нехотя признавался морской царь, — Меня собственные дети бесят, а про чужих что говорить?'. Я его ответ принял, понимал, к чему он ведет, но и с Марселем держал ухо востро.

К нему самому у меня претензий не было, но его мать… Она как Юсупов, с ограниченными взглядами. Будь ее воля, устроила бы второй мировой потоп на радость плотоядным акулам. Своих учеников не отпустил, до последнего упирался и не хотел новеньких принимать, но разве Бессмертному откажешь? Кощей дипломатические отношения обязан поддерживать.

Изучив расписание у князя, пошел в хоромы, что ему университет выделил. Как раз к этому моменту его секретарь провожал грузчиков, таскавших предметы быта заморского повелителя.

— Я к Мореславскому, — объявил ему и зашел внутрь.

— Подождите, Дмитрий Игоревич, — моментально догнал меня Каспий. — А вам назначено?

— В смысле назначено? — опешил я, мигом позабыв, как ко мне ворвался глава попечительского совета, и как его останавливал мой собственный секретарь. — Я к своему преподавателю с его разрешения входить должен?

— Конечно, — утвердительно закивал будущий смертник. — Он правитель, а вы… Дмитрий Игоревич, вы не обижайтесь…

— Так, — визит Юсупова даром не прошел, выдержка была на нуле. — Правитель на всей здешней территории я. Пусть Марсель Андрианович свои княжеские замашки временно позабудет, а если не нравится…

Заканчивать не стал. Завредничает русал, вылетит. Я не гордый, дорогу к его родному морю укажу.

Растерявшийся помощник отступил, почесал голову и поник, давая мне пройти в комнату, где поселился возмутитель моего спокойствия.

Вежливо постучавшись, дождавшись положительного ответа, я вошел, чем сильно удивил гостя, разбиравшего вещи.

— Дмитрий? А ты какими судьбами? Тебя Каспий пропустил?

— Нам надо поговорить, — проигнорировал все вопросы и уселся на ближайшем стуле.

— Отчего ты не в духе? — заметил мое гневное настроение князь. — Мои парни где-то отметились?

— Нет, не успели, — фыркнул я и бросился в атаку. — Почему меня Каспий должен пропускать? Когда твой приезд согласовывали, тебе правила объясняли. Раз захотел в преподаватели податься и отпуск от княжеских дел получить, значит, со всем согласился. Убирай своего служащего и подчиняйся принятым порядкам.

— Справедливо, — миролюбиво ответил Марсель. — Я не хотел тебя обидеть. Каспий иногда чересчур восприимчив к моим просьбам, а я, честно признаться, запамятовал. Поверь, подобного больше не повторится. Но ты ведь пришел не только за этим?

Беседа явно складывалась не в мою пользу. Мудрый, скользкий дипломат умело выворачивался и сам начал задавать вопросы.

— Нет, — вздохнул я и специально замолчал.

Боролся с собственными эмоциями и вынуждал Мореславского на проявление инициативы. Заодно запомнил для себя, что от молодых русалов можно ждать неприятностей. Будь они все послушными, он бы про них никогда не поинтересовался.

— Тогда что? — терялся в догадках Марсель. — Меня ваш царь на аудиенцию вызывает? Мы о ней сговорились. Хочешь план обучения факультетов посмотреть? Я с утра отправил его к тебе на стол.

— Про девиц разговор пойдет, — бросил я.

— Ааа, — расплылся в мечтательной улыбке морской обитатель. — Уже донесли? Юсупов?

— Да, Юсупов, — причин покрывать чиновника у меня не было.

— Что же, — хмыкнул князь. — Полагаю, он и на избранницу мою указал.

— Указал, — я опять кивнул. — На дочку Моревного.

— Верно, — повинился Мореславский. — Жениться я вознамерился, Дим. Давно к ней присматриваюсь. Надеюсь, ты не против.

Поглядел на меня исподлобья, ухмыльнулся.

— К сожалению, Марсель, — я поджал губы, — против. Дай девчонке доучиться, а потом хоть здесь свадьбу играйте. Ей всего-то четыре года осталось. Она одна из лучших на курсе. Для тебя это не срок.

Был уверен, что князь согласится. Если живешь долго, то время для тебя в ином темпе играет. Два-три года что для меня, что для Кощея, что для Мореславского роли не играли. Моргнем и не заметим, как десять лет пролетело.

— Нет, — твердо ответил русал.

Как нет?

— Почему? — не скрыл своего удивления.

— А это неважно, — пожал плечами Марсель. — Остепениться надумал, девушка понравилась. Между прочим, и слухи до меня неприличные дошли, будто царевна к тебе любовью воспылала.

— Она ребенок, — отозвался я.

— Да? — усмехнулся князь. — А по ней и не скажешь. Валерий мечтает ее с рук сбыть, я вовремя подсуетился. Об этом меня не проси, даже ради нашей дружбы.

— Хорошо, — притворно согласился я. — Но запрещаю тебе своим положением пользоваться. Хочешь Моревну замуж позвать, зови. Но раз год обязался преподавать, значит, ухаживание на моих глазах продолжишь.

— Как я могу ректору отказать?

На этой ноте мы разговор завершили. Никто из нас довольным не остался, оба почувствовали раздражение. А во всем виновата юная блондинка с фиолетовым хвостом.

После я специально пошел на занятие Мореславского, знал, что тот не удержится. Ему первую лекцию у второго курса поставили, где его зазноба обучалась. Морской правитель будто назло мне начал тему с договорных браков. И нет бы сухо вещать о правилах, об обычаях, мужчина начал рассуждать, что пообещает своей будущей супруге. Нет-нет, но Милу пронимало. Смотрел на ее профиль точеный и видел, что ей приятно.

В самом конце решил для себя, что переговорю с девушкой. Она не дурочка, должна осознавать, какую реакцию у мужчин вызывает.

— Мила, задержись, — попросил ее.

— Студентка Моревна, задержитесь! — произнес князь одновременно со мной.

Русалка заметалась, дернулась. Сначала в одну сторону, поближе ко мне, а после в другую.

Мореславский словно совесть потерял. Посмотрел на меня снисходительно, ухмыльнулся.

— Я попросил первым, — сделал он шаг в сторону студентки.

— А я ректор, — отрезал я.

Хорошо, что барышня поняла, за кем именно стоит следовать, но дальнейшее ее поведение мне совершенно не понравилось. Она флиртовала… при мне. Прижала ладони к груди, голос исказила и хлопала ресницами, словно не ученица, а фрейлина царицы на балу.

— Марсель Андрианович, у нас завтра с вами еще одно занятие. Я пораньше приду.

— Хорошо, — нахмурился Мореславский. — Буду ждать вас, главное — не опаздывайте.

Прежде чем уйти, он подошел ко мне и шепнул.

— Ничего лишнего не позволяй. И спасибо. Считай, свидание ты мне обеспечил.

Окончательно рассвирепев, проводил князя взглядом, а потом посмотрел на виновницу происходящего.

— Студентка Моревна, как это все понимать?

Я реально подразумевал все. И Марселя, и ее вид, и ее девичьи замашки.

— В смысле? — Осклабилась девушка, кажется, искренне. — Я где-то правила нарушила?

На мгновение мне стало совестно. Может, и не виновата Мила ни в чем. Богатая, родовитая, кто мне только не указал, чтобы я воспользовался ситуацией. Вполне возможно, ее против воли замуж хотят выдать.

— Нет, — подошел к ней поближе. — Но почему я последним узнаю, что вы замуж собрались? Что до конца года не доучитесь? Что в будущем вас можно в Университете не ждать? Могли бы хоть намекнуть о своих далеко идущих планах.

— Да? — изумилась студентка. — А вам о моих планах кто поведал? Они несколько разнятся с настоящим положением вещей. И вообще, вам-то какое дело? — Выпрямилась она. — Учеником больше, учеником меньше, вам все равно.

Теперь я определенно вышел из себя.

— Я бы за учеником в подводное царство не ехал. Быстро говорите, правда замуж собрались?

— Я нет, — опешила девица. — Но тут, как известно, дело случая.

— Какого случая? Мы в вас столько усилий вкладываем, достойную смену растим, чтобы потом лучшая студентка в соседнюю страну уехала?

На несколько секунд она замолчала, собиралась с мыслями. А после воспользовалась моим же приемом. Пошла в атаку.

— Дмитрий Игоревич, вы сами объяснитесь, — потребовала Мила от меня ответа, усевшись за партой. — Вам кто так сказал? Марсель Андрианович?

— Да, именно он.

— Пока не сладилось у нас, — прищурилась настырная царевна и притворно вздохнула. — Батюшка уговаривает, деньги сулит, но я в раздумьях. Жду предложение поинтереснее.

Уставилась на меня, ладонью от коленки до бедра провела. Специально.

Я не выдержал.

— Мила, опять? — потер пальцами переносицу. Сколько бы ни обсуждали ее поведения, она попыток не оставляла. — Я же о вас беспокоюсь. Вы талантливая, умная, какое сейчас замужество? Вы до окончания университета дотерпеть не можете?

— Дотерпеть? — взвизгнула Моревна как бешеная тигрица. — Какое замужество? Меня, думаете, спрашивают?

Я оказался прав.

— То есть, вы ни при чем? И князя обаять не пытались? — уточнил на всякий случай.

— Нет, не пыталась, — проговорила она серьезно. — Он уже к отцу приехал со сватами. Поверите мне или нет, но отправляться в Средиземноморское княжество не желаю, оно слишком далеко. И учиться хочу, но меня-то никто не спросит.

— Мила, — испытывая настоящее облегчение и втайне порадовавшись, что у нее вместо мозгов не желе и не мороженое, произнес: — Если за этим дело стало, я с вашим отцом переговорю.

Валерий Осипович должен меня послушать. В конце концов, он сам когда-то уговаривал меня присмотреться к дочери. Я честно присматривался, но продолжал воспринимать девушку как неразумное дитя.

Признаю, она выросла, вытянулась, похорошела, но мне до сих пор сложно относиться к ней, как к взрослому человеку. Их семью я знал давно, застал русалку, когда она под стол плавала, хоть она этого и не помнит.

— Попробуйте, — весь воинственный настрой Мила растеряла.

— Тогда, — предложил я очевидное, — перестаньте Марселю улыбаться. Не надо его планам потворствовать. Вы девушка видная, привлекательная, можете не осознавать, какое влияние на мужчин производите. Может, вы не замечаете, но сами виноваты в свершившемся.

Казалось, я использую факты, но она отчего-то пуще прежнего разозлилась.

— Вы, что, обвиняете, что я случайно знаки внимания князю оказывала? — взбесилась словно фурия. — Что сама его на эту мысль навела?

Подкинув сумку, она выбежала из аудитории и громко хлопнула дверью. Я сел и стукнул себя ладонью по лбу. Мда, отлично поговорили. Да я сам ее к Мореславскому подталкиваю.

Дождавшись вечера, я решил прогуляться. Дел было по горло. Я не приступал к учебным планам преподавателей, не раскрывал письма, но уже чувствовал, что голову необходимо проветрить.

В Тридевятом царстве стояла великолепная погода. Вечерело. Ветер свежо задувал в окна и словно манил наружу. Я выглянул в окно, аккурат выходившее на стены женского общежития, и хлопнул себя по лбу. Перед моими глазами проклятый князь, о котором я мечтал забыть хотя бы на несколько часов, приглашал русалку на прогулку. А она? Она-то что забыла? Сама призналась мне, что ее родители настаивают, но руку приняла.

Со злостью хлопнул ставнями. Не мое дело! Кощей сам назначил меня на должность ректора, отстранил от власти, опасаясь близкого родства. В мои обязанности не входило следить за студентами и их предполагаемыми женихами.

Я покинул кабинет, закрыл его на несколько замков и вышел из терема. Уже хотел свернуть, как на глаза мне бросились фамильяры. Скелетообразный кот и подлетавшая к нему летучая мышь. Между собой они игрались с розовой раковиной, метая в друг дружку.

Подойдя поближе, нехотя спросил. К своему глубочайшему сожалению, с данными животными я был знаком.

— Почему не со студенткой Бабкиной? — прищурился я, выцепляя ракушку и поднося к глазам.

— Почему, почему, — заворчал ученый зверь. — Друга своего спросите. Он нас не жалует. Я, вообще, за Милкой приглядывал. Спасу от надсмотрщиков нет. Уйду к Волковой, ее куратор исключительно трупами интересуется.

— Да? — хмыкнул я. — А куда делась студентка Моревна, раз ты за ней приглядывал?

— А она… — раскрылась у меня на ладони ракушка. — Ушла на свидание с Марселем Андриановичем.

Какой черт меня дернул полюбопытствовать?

Подкинув неожиданно живое существо, приказал Борису.

— Иди, найди Милославу. Уже вечереет. Не хочет же она на отработку попасть?

Кошачий снова что-то недовольно буркнул, но просьбы не ослушался. Спрыгнул вниз с лавочки, вздернул костяной хвост и потопал в сторону побережья. Зачем-то я поплелся за ним. Предчувствие у меня было нехорошее.

Интуиции и внутреннему провидению я привык доверять, они редко меня подводили. Шел и шел, все равно намеревался прогуляться. Хотел уже обратно развернуться, чтобы не становиться невольным свидетелем удачного свидания, но меня насторожили мужские и женские крики, а также звериное рычание.

При виде открывшейся картины застыл. Буквально застыл. Сердце остановилось минимум на одну минуту. В висках стучала шальная мысль: ' А если бы я не успел'?

Глазам не поверил, когда увидел Милу, лежащую под оборотнем. Разъяренный волк, в котором я признал ученика, клацнул зубами возле ее шеи. Неподалеку вопил князь Мореславский, сражавшийся с зарослями тины.

Скинув с руки заклинание, перепугался не на шутку за девушку.

— Что за бред здесь происходит? — откинул подальше оборотня-Богдана.

Именно он напал на русалку, а сейчас зависал в воздухе.

Его жертва медленно поднялась, придержала порванную на себе одежду и очень старалась не расплакаться. Мила покраснела, прикусила нижнюю губу и оглянулась по сторонам.

Что-то бормотали фамильяры, но я их почти слышал. Заключил парня в волшебный обездвиживающий кокон, заставил потерять сознание. Сделал шаг к морской царевне.

— Я буду жаловаться! — закричал издалека Марсель.

Игнорируя мужчину, я обнял девушку.

— Все же обошлось, да? — уточнял на всякий случай, поглаживая ее по спине. — Он ничего не успел сделать?

— Ни-ничего, — всхлипывала русалка, заливая слезами мою грудь. — Вы вовремя пришли.

Удерживая Милославу, я магией помог выбраться Мореславскому из воды. Из-за того, что тот злился, наши водоросли его и не пропускали. В Тридевятом царстве не только люди и животные сознанием владеют.

— Боги, Милослава, — подбежал к нам мокрый, испачканный зеленью, князь, желая забрать девушку. — Хотите, я выгоню этого оборотня из страны? Он вам больше никогда не будет досаждать.

— Он мой друг, — некрасиво фыркнула Моревна и вновь уперлась носом в мою рубашку. — Может, для начала разберемся, с чего на него бешенство нашло?

У меня прямо гордость преподавательская взыграла. В отличие от Марселя, Мила сразу догадалась, что на Богдане стоит какое-то внушение.

— Марфа, — обратился я к летучей мыши. — Позови Бойцова, объясни, что произошло, и сообщи, что я жду в кабинете.

— Слушаюсь, — щелкнула зубами крылатка, уносясь вдаль.

Я и кота попросил побежать за Марией Федоровной. Следовало проверить студентов на увечья. Одну на царапины и полученные ссадины, а второго на ментальные заклятия или незнакомое зелье.

С Мореславским я распрощался на входе в главный корпус. Тот все порывался отправиться за нами, но укоряющий взгляд Милы, мое рычание и появление Вячеслава спасли князя от моего гнева.

Он что-то забубнил про царя, про жалобы, про опасности в учебном заведении, но я уже не обращал внимания. Мы вместе поднялись наверх.

Уложив и сковав Богдана, я устроил русалку на диване и попросил своего секретаря налить ей кофе.

— Ну, — выдохнул я от усталости. — Рассказывай с самого начала, что произошло.

— С-свидание не удалось, — всхлипнула девица.

Утерла рукавом глаза и нос, посмотрела на меня, моего друга и истерически захохотала.