Глава 13

Мила

Я сидела в одном из преподавательских кабинетов, с тоской глядела за запертую дверь и мечтала сбежать.

Чтобы там не говорил Иванов, как бы ни был уверен, что его заточение или допрос долго не продлиться, в университет он не вернулся. Зато сияющий Юсупов настолько почувствовал себя хозяином положения, что моментально разместился в кабинете ректора. Заодно позволил Мореславскому и моему отцу встретиться со мной и выделил комнату, чтобы меня могли основательно отчитать.

Морской царь ходил из угла в угол. Кричал, гневался, видя, что я едва его слушаю, разошелся пуще прежнего.

— Да ты от рук отбилась! — Верещал он, надеясь вызвать у меня хотя бы капельку стыда.

— Отбилась, — кивал рядом Марсель Андрианович.

— Со взрослым мужчиной, на несколько дней, в море, во дворец ящера…

— Совести у нее нет, — поддакивал князь, напоминая мне сухопутного шакаленка.

Я, забывшая обзавестись эмоциями, не реагировала на их увещевания. Сегодня ночью выходил срок, и проклятие должно было вступить в полную силу.

— А вас, батюшка, что больше волнует? — язвила я. — Что я со взрослым мужчиной побывала, или что в гости к вам не сходила? За последнее простите, будет новое свидание, обязательно навещу.

— Да ты… — покраснел Валерий Осипович от гнева. — Все! Я твердо решил. Собирай свои манатки и замуж.

— Замуж? — выгнула брови. — За него? — повернулась к Мореславскому.

— За меня? — Марсель тоже сразу в свое счастье не поверил.

— За тебя, тебя, ты же этого так хотел, — буркнул папенька. — Хватай невесту и забирай в Среднеземноморье, пока похитителя не отпустили. Знаю я его. Дмитрия Кощей уважит, пожалеет и амнистию объявит, а он мою девку с пути истинного сбивает.

— Да, конечно, — подорвался морской князь, но потом о чем-то вспомнил и сел обратно, — вот только…

— Только что? — хмурился отец.

— Обязательства у меня, мой будущий тесть, — принялся оправдываться Мореславский, — мне хотя бы до первых каникул надо дослужить. Не могу я сразу все бросить, сам понимаешь, репутация.

— Ох, не было печали. — Закатил глаза Валерий Осипович и почесал лысеющий затылок. — И на кой ты на берег вышел? Уже бы свадьбу играли.

— Тогда бы точно не играли, — вставила я свое веское «фи».

Есть слово, целиком и полностью объясняющее причины происходящих в моей жизни событий и их последствий. И это слово «дура». Сама во многом виновата. Могла отказаться от путешествия, вести себя осмотрительно, сразу признаться ректору про эфир, драконов и ракушек. Еще проклятие это…

С другой стороны, я смотрела на Марселя и думала, что желание, загаданное у Ефросиньи в жизни с будущим супругом мне очень пригодится. Нет эмоций, нет проблем.

— До каникул! — окончательно разъярился мой батюшка. — Долго еще?

— Четыре дня осталось.

— Вот и отлично. Женитесь в Тридевятом царстве, чтобы наверняка, а то она и сбежать может. Потом повезешь ее к себе, а я, глядишь, через полгода приеду, проверю. Может, хоть у тебя получится мою дочь перевоспитать?

Говорил он с потаенной надеждой, Мореславский ее тоже не терял, а я, наоборот, считала, что шансы стремятся к нулю.

Дальше папа оставаться не стал, ощущал за собой вину, что слово, данное мне, нарушил. Еще я была уверена, что, вернувшись домой, он отхватит скалкой и от Марьи Моревны, но матушка долго спорить с ним не будет. Марсель ей ведь тоже нравился, да и чего царице для кровинушки своей желать? Дочка сама княгиней станет, целое княжество ей на опыты.

— Мила, что же ты словно воды в рот набрала? — обратился ко мне Мореславский, когда мы остались наедине. — Зла на меня?

— Зла, да. — Отвернулась и отсела подальше. — С первого дня к вам настороженно отношусь, но пыталась отыскать хоть одну хорошую черту. Обманщик вы, Марсель Андрианович. Точно хотите в жены русалку, которая ненавидеть вас будет?

— Почему это я обманщик?

— А кто мне подарки в ларце преподнес зачарованные, помолвку сразу закрепляющие? Вы знали, что такое эфир, но и словом Дмитрию Игоревичу не обмолвились. А еще я точно знаю, что вы моему отцу нажаловались, что я пропала. Другие бы вести на дно морское так быстро не отправили.

Если Мореславскому и было стыдно, то он никакого сожаления или сочувствия не проявил. Сел упорно рядом, взял меня за ладонь и начал объясняться.

— Каждая твоя фраза, царевна, мне словно ножом по сердцу. Каюсь, про эфир знал, но я эту заразу в своих водах искоренить пытаюсь. Думал, разыщу кого-то из своих мальчишек, накажу как следует, но хотя бы скандала избегу. А по поводу ларца и вестей… не меня тебя ругать.

— А кого еще?

— Помощника моего, Каспия Дельмара. Он чересчур старательный. Он тебе и ларец собирал, он же, нервничая и беспокоясь за меня, к Валерию Осиповичу обратился.

Ну, может, я немного погорячилась.

— Тогда позовите его, поговорите с моим батюшкой, отмените свадьбу, пока поздно не стало.

Но я будто об каменную скалу билась. Бесполезно.

— Нет, Мила, — замотал князь головой. — С Каспием я, конечно, обсужу его действия, но я ни о чем не жалею. Все-таки сложилось, так как я хотел. А что до твоих чувств к Иванову, так это несерьезно. Да и ректор тебя всегда сторонился. Пройдет несколько месяцев, и между нами все стерпится — слюбится.

* * *

От жестокой, кровавой расправы Мореславского спасло мое крепко вызубренное знание уголовного кодекса Тридевятого царства. Там на состояние аффекта вину свою не свалишь. Если дознаватели глубоко копать будут, обнаружат, что я множества эмоций лишилась. Да и отбывать срок в исправительной колонии из-за морского князя мне как-то не хотелось.

Ему была нужна не я, а щука волшебная. Что же… значит, щуку после свадьбы и получит, только на другую букву.

Я умолчала, что в курсе о его проклятии, посчитала, что информацию необходимо выдавать дозировано, а врагам обязательно еще в другом свете и с ложью.

— Оставьте меня, — капризно ответила ему. — Ваши лекции посещать не буду, свидания проигнорирую. Перед свадьбой отправьте письмецо и провожатых, а пока я вас видеть не желаю.

Царевна я или тварь дрожащая?

Выходила, что тварь настоящая и стервозная.

В общем, Марсель Андрианович смирился, что-то пробубнил опять про мою совесть и юношескую влюбленность, но заткнулся, когда я воду рядом с собой вскипятила.

Я вернулась в комнату, где томились Злата и Ульяна. Подружки нервничали, переживали, а кот Борис от нетерпения на стену залез и под потолком сидел рядом с летучей мышью.

— Даже объяснять не хочу, — отозвалась Бабкина на мой вопросительный взгляд. — Ломка у него. А что твой папа? Князь?

Я кратко обрисовала ситуацию.

— Мда, — заключила кровожадная Златка, — а за это его и покусать не стыдно. Хочешь, ради тебя целую стаю соберу? Гарантирую, до свадьбы у него не заживет.

— Нет, — отмахнулась я, — давайте лучше думать, как Иванова спасать. Доказательств-то, поди нет. Мои слова, его, а они, как известно, водица.

— Не годится, — ввернула Ульянка. — А где хочешь их взять?

Была у меня одна идея. Мне несколько раз брат звонил со дна морского, но я, будучи сама на дне, звонки его по яблочку игнорировала.

— Рафаэль, — слава Юше, он не был злопамятен, как дела?

С удовольствием наблюдала за старшим родственником в его лаборатории. Он, одетый в белый халат, с подпалинами на прическе, опасливо поглядывал на новый виток его экспериментов.

— Милка, привет. Как отец? Слышал, он к тебе отправился. Злой был словно черт из преисподней. Ты чего натворила?

— А Руслан не сказал? — уточнила на всякий случай.

— Руслан? Нет. Он во дворце, его на какое-то слушание вызвали.

О, хорошая новость. Явно на дело Дмитрия Игоревича. Руслан злословить не будет, одну правду расскажет.

— Я по делу, Рафик, — сдвинула плаксиво бровки. — Помнишь, я тебе бутылку из ларца отдавала? Надеюсь, ты ее не пил? Не выяснил, что было внутри?

— Фух, не пил, конечно, — с явным облегчением произнес брат. — Жуткая бормотуха. Ты в курсе, что внутри был эфир, я по этой причине тебе и звонил. Ты там поосторожней. Вдруг Мореславский еще чем-то напоит.

— Спасибо, — я просияла. — А заключение дать сможешь? И это точно Марсель? — вспомнила о словах князя. — Отпечатки не проверял?

Рафаэль был дотошным ученым. Естественно, его интересовало, что за жидкость налита в бутылку, но помимо нее на опыты можно и стекло пустить, и этикетку, и ауру волшебную.

Прекрасно осведомленная о занудстве родственника, я точно знала, он даст мне зацепку.

— Обижаешь, — улыбнулся с той стороны парень. — Проверял, но это не Мореславский. Правда, родственник какой-то близкий. Аура схожа.

— Родственник? — нахмурилась я.

— Да, родственник. Брат, скорее всего. Возможно, отцы разные. Все, давай, — Раф захотел прервать связь, — у меня что-то не так пошло. Заключение письмом отправлю, завтра жди.

Звонок оборвался внезапно. На экран блюдечка с яблочком налипла какая-то розоватая дрянь с той стороны. Потом послышалось, как брат грубо ругается, и я поспешила отключиться.

Нет, выражения интересные, но не до этого.

Я осела и ждала реакции девчонок. Первой отреагировала Ульяна.

— Теперь-то мы не будем ничего от моего мужа скрывать? — вкрадчиво спросила она.

— Теперь не будем, — согласилась я, — но где его взять?

— За минуту вернется, ты только показания свои не меняй.

А я и не собиралась.

Ульянка не соврала. Меньше чем через полчаса к нам прибыл Вячеслав Алексеевич, внимательно выслушал меня, но надежд не оставил.

— Мила, ты можешь не волноваться, — обозначил он. — Иванова в любом случае отпустят, но должность не вернут.

— Да почему? — недоумевала я. — Это же заговор какой-то.

— Заговор — не заговор, а Мореславскому обвинения не предъявят, да и заключение от Рафаэля придет, где значится, что это какой-то родственник. Мало ли у Марселя родственников?

— Да нет у него родственников, — всплеснула руками, — один помощник странный.

И вдруг меня как озарило. И Бойцова, кстати, тоже.

Марсель бы в жизни к себе кого-то стороннего не подпустил. Прожил пятьдесят лет без камердинера, а потом приблизил чудного русала.

Ходили слухи, что матушка князя Средниземноморья чуток загуляла, но из-за уважения к ней об этом мало распространялись. Да и за что ее журить, супруг почил, она одна осталась.

Вдруг, правда, родила? Из младшего сына помощника сделала. Лишь ему выгодно Мореславского проклясть и с Юсуповым сойтись. Больше никому.

— Так, — прищурился декан криминологии. — Вижу, что что-то надумала. Но прежде чем Каспия обвинять, надо доказательства заиметь. Отпечатки или искреннее признание.

— Положим, — я хитро ухмыльнулась, — отпечатки я беру на себя.

Несчастный муж Ульяны закатил глаза. Посмотрел стоически на жену и приставил палец к виску.

— Мне Дмитрий за тебя голову открутит.

— Не льстите… мне, — фыркнула. — И других претендентов все равно нет.

* * *

Больше меня никто против воли не держал.

Я за несколько секунд добралась до кабинета Мореславского.

— А князь у себя? — привычно покрутила локоном возле виска.

— Нет, его, Милослава Моревна, — отозвался старательный Дельмар. — Он на беседе у и.о. ректора.

— У Юсупова? — помрачнела я.

— Ага, У Леонида Валентиновича, — беспристрастно сообщил секретарь князя.

Я устроилась в кресле приемной, сложила ногу на ногу и принялась изучать личность помощника. Никогда на него внимания не обращала. Он же тихий, незаметный. Но если смотреть внимательнее, то ловились между Марселем и Каспием общие внешние черты. Морщились они одинаково, кривились. Даже походка друг на друга походила.

— А знаете, — я первой не выдержала тишины в кабинете, — я спросила Марселя, кто дары мне собирал, он указал на вас.

Глаза Каспия моментально по полу забегали.

— Я выполняю любые приказания своего князя.

— А если они противоречивые? — не унималась я. — За подлог и артефакты с ментальным воздействием от двух до пяти лет дают. А там на целую папку по вашим преступлениям наберется. Это все-таки вы? Или Марсель?

Что-то мне подсказывало, что это ни разу не Марсель. В конце концов, морской князь меня и без заклинаний покорить мог.

— Простите, царевна, — повернулся на мгновение Каспий, взявшись за метлу, — но я не могу сведения разглашать. Но кто вы, а кто я…

Скотина ты соленая, вот кто ты. Думаешь, нутро твое не вижу.

— Отца моего вы звали, — продолжала напирать.

— Вызвал, царевна, каюсь. — Каспий своей вины не чувствовал. — Негоже знатным девицам с сомнительными личностями разгуливать.

— Это с ректором? — прищурилась я.

— С человеком, кто по следствию проходит, — отрапортовал секретарь, чем взбесил меня в очередной раз.

— Он глава университета!

— А вы дочь известной личности. Должен же он был осознавать, чем рискует⁈ — Дельмар и сам разозлился.

Стараясь не забыть, а зачем я явилась, с трудом удержалась от новых обвинений и проклятий в адрес работника Мореславского.

С другой стороны, отпечатки я получу, мне любой предмет в этой комнате сойдет, а как родство подтвердить? Для этого требовалась либо чешуя, ноготь, часть тела или волос на худой конец. Чем бы ведьмы из судмедэкспертизы не тешились.

Но как сорвать с Каспия волос? Хоть драку начинай. Впрочем, мне много было не надо. Тут до драки рукой подать.

— Я тебе покажу, чем он рискует, стерлядь заморская, — засучила рукава и пошла вперед, вспоминая науку Контузова.

Раздался девичий визг, будто сирена пожарная заработала. По вискам этот звук бил, пронизывал, но орала не я. Дельмар вопил, аки нежная барышня. А я и коснуться его не успела.

На вопли прибежали преподаватели, Юсупов и Бойцов в первых рядах. И если второй поджидал, то по поводу первого имелись свои сомнения.

— Студентка Моревна, — меня отбросило к стене и двигаться я не могла, — объяснитесь? — Спрашивал с меня Леонид Валентинович.

С ненавистью всматриваясь в Каспия, я мысленно пыталась передать Вячеславу Алексеевичу, что у меня ничего не получилось. Осторожный он, скользкий.

— Противоречия у нас. Знаете, как у морского народа бывает? Кто под холодным течением вырос, кто под теплым, в характерах не сходимся.

— Вы держите тогда свои замашки при себе, — язвительно ответил Юсупов. — Вы вроде замуж собрались. Учитесь вести себя достойно.

Теперь клок волос захотелось вырвать у главы попечительского совета. А что? Сколько всего можно с его частями сделать? Порчу наслать, заклятие злое.

Я с бабой ягой живу, а они невероятные виртуозы.

— С Милой я сам разберусь, — на плечи легли тяжелые ладони Бойцова, — а ты, Леонид, будь осторожней в выражениях. Ты дворянин, а Мила царских кровей, будущая жена князя. Распри с морем нам сейчас не нужны.

Подтолкнул меня, провел вперед, а потом сам подножку подставил.

Сначала я хотела разругаться, но…

Падая, я вцепилась за плечо Каспия, находившегося поблизости.

— Мила…

— Мерзавец, — дала ему заслуженную затрещину.

А Вячеслав Алексеевич, поднимая меня, оказался и за спиной морского, заморского трудяги.

— Ай, — Дельмар погладил себя по шее.

— Простите, — куратор криминалистов боком выводил меня подальше. — Что с них взять? Девушки на каблуках, — вежливо объяснялся за меня.

Сам, незаметно, что клал в свой карман.

Что интересно, я была в огромных кроссовках, модных в Тридевятом царстве. Не запнулась бы я без подножки.

— Уведи ее, Слава! — громко приказал князь Юсупов, изображая из себя главного в учебном заведении. — Пусть неделю в комнате проведет, чтобы не мешать никому. Это мое повеление.

Я фыркнула. Наказание так себе. И кто за мной следить будет? Да я даже немного обрадовалась освободившемуся времени. Будь на его месте Иванов, и никого бы в преступном сговоре не обвиняли, я бы настолько легко не отделалась. Драила бы котлы на кухне или у колдуний в лабораториях отрабатывала.

Когда мы оказались в тереме общежития, Бойцов потряс меня за плечи.

— Дурная ты, Милка. Как Ульяна, ей-богу. Дима сам разберется в своих бедах.

— Со мной легче, — вяло отозвалась я.

— С тобой легче под суд попасть, — мужчина закатил глаза. — Но волосы я добыл. А ты отпечатки.

Я держала у груди одну из папок, подхватив ее в приемной Марселя.

— Да, давайте, — опомнилась я, — отправлю все Рафаэлю.

— Поторопи брата. Хотелось бы Диму быстрее вытащить, и чтобы ты никак не пострадала.

В тот момент я не поняла, к чему он клонит.

* * *

Все образцы мы направили брату, трудящемуся на дне морского царства. Я опускаться не стала, боялась, что батюшка почувствует, не даст выбраться на поверхность и продержит у себя, чтобы я до свадьбы никуда не ускользнула.

Марсель, словно мне назло, активизировался. Буквально проходу не давал.

— Студентка Моревна, задержитесь, — попросил после очередной лекции.

Переглянувшись с подругами, удостоверившись, что те будут ждать за стенкой, встала возле преподавательского стола.

— Что? — громко громыхнула сумкой со всем содержимым.

Мореславский будто не замечал моего хмурого настроения.

— Мила, нам жить вместе, детей заводить, а ты от меня отворачиваешься.

— А как я должна на дятлов реагировать? — прищурилась я, наблюдая за красивым лицом князя.

— Дятлов? — мужчина смешался.

— Да, на стукачей, на доносчиков, на мерзавцев редкостных, — радостно подытожила.

— Не очень лестная для меня оценка.

— А вы какой ожидали?

Если я думала, что у правителя Среднеземноморья взыграет совесть, то я ошиблась. Он вины за собой не чувствовал.

Встал из-за стола, двинулся ко мне.

Под его грозной фигурой начала пятиться. Шаг за шагом, движение за движением, я отходила назад, когда Марсель, ощутив за собой власть и силу, ступал в моем направлении.

Наконец, я уперлась в стену. Мореславский буквально зажал меня между собой и холодными кирпичами.

— Мила, ты, кажется, не усвоила. Я готов быть добрым к тебе, приветливым, любящим, но если ты меня разочаруешь, я умею быть и жестоким. Как думаешь, куда пропали Селевк и Неон?

До сегодняшнего дня я подобным вопросом не задавалась. Не видела ребят, полагала, что заняты, но после фразочки Марселя насторожилась.

— Ты, что, убил их? — искренне возмутилась.

— Нет, конечно, — он и сам выглядел раздосадованным, — отправил обратно с позором. Характеристику плохую дал.

— А-а-а, — расплылась.

Не самое страшное наказание за эфир, сплетни и дружбу с будущей невестой правителя.

— Я же знаю, чего ты от меня хочешь, — отбросила всякие фамильярности. — Ты проклят, тебе щука волшебная нужна. Попроси, извинись, оправдай Дмитрия, она твоя.

— Это так не работает, Мила, — фыркнул морской князь, схватил мой подбородок пальцами. — Если ты сама помощи мне не желаешь, твоя щука меня не спасет, но коли ты женой станешь… — я содрогнулась. — Ей придется подчиниться, — закончил Мореславский, отпуская меня.

Никак не могла понять, в курсе он про Каспия или нет. В интересах следствия и по твердому приказу Бойцова я держала рот на замке, но как же мечтала высказаться.

Вышла на дрожащих ногах, и меня сразу обступили девчонки.

— Приставал? — спросила кровожадная Злата, оборачиваясь на кабинет.

— Обидел? — переживала сердобольная Ульяна.

— Флиртовал, — заключила любвеобильная я. — Пока Рафаэль свой вердикт не пришлет, смысла нет париться. Лишь бы братишка не подкачал.

И он не подкачал. Вечером, созваниваясь с молодым русалом по самому последнему яблочку, подарку Мореславского, я слушала, как он выносит вердикт Дельмару.

— Да, точно родственники, — сообщал молодой ученый. — Брат, скорее всего. Это, что? — Раф запер дверь своей комнаты. — В Среднеземноморье бунт намечается? Смена власти?

— Вполне возможно, — отвечала я под строгим присмотром куратора боевиков, слушавшего весь диалог.

— Я тогда батюшку предупрежу, — засуетился родственник, но Бойцов его остановил.

— Не надо, — выглянул он в артефакт видеосвязи. — Пусть все остается в секрете.

— А Руслан в курсе? — помрачнел братишка.

В экране показалась и довольная морда Руслана, помахавшая Рафаэлю.

— Пока молчи, — предостерег он младшенького.

Вячеслав Алексеевич собрал все доказательства, ничего не объяснил и отправился в путь до Светлогорья.

За судьбу Иванова я перестала волноваться. Защитников у него была масса, включая действующего царя, а вот за себя переживать пришлось.

Со всеми разыскными действиями забыла, что срок перед свадьбой вышел. Что мне недолго осталось холостой гулять. Ректора спасут, должность вернут, а обо мне хоть кто-то обеспокоится?

Выходило, что нет.

За одну ночь перед будущей свадьбой мне прислали подвенечное платье.

Увидев его, я обомлела. Белое, пушистое, со множеством складок и юбок. В таком я мечтала замуж выходить за любимого. Жаль, любимый не образумился.

До этого дня все я воспринимала как необходимые удары судьбы: стойко, сильно. А сегодня растерялась. Закованные желанием эмоции прорвались наружу.

Сидя возле манекена с платьем, я горько рыдала.

— Мила, ты чего? — первой меня увидела Злата.

— Милка, что с тобой? — за ней прошмыгнула Бабкина.

За короткое время они привыкли, что я едва ли не беспристрастна. Плевать мне на все было. Свадьба с преступником заморским? Пожалуйста. Спасти ректора, которому пофиг на влюбленную русалку, тоже ничего.

— Не сбылось, — клацнула зубами Ефросинья, вылезая из аквариума.

— Как это не сбылось? — повернулась к ней Волкова.

— А так. Любит Мила Иванова. Ничего теперь не исправить, — булькнула рыбины и скрылась где-то на дне.

Ей тоже было стыдно за слабую магию.