Глава 14. Симпатичные клычки

До Калининграда доехали, когда небо начало закатно желтеть. Катерина Ивановна всю дорогу сидела нахохлившись, будто решила занять нишу оставшегося в Тильзите воробушка.

— Ну каков! — восклицала она, выведенная из раздумий очередной дорожной ямой или лежачим полицейским, — и девчонок увел, и ключ!

Феликс дремал на водительском кресле, полностью отдав управление фордиком магическому автопилоту.

Под его уверенным управлением машинка неслась по дорогам со скоростью, явно недоступной оригинальной модели, приводя в ступор автоматические дорожные камеры, а к обеду — и сотрудников автоинспекции, которые добрались до фотоотчета о нарушениях и решили, что оборудование поломалось — «Михалыч, ну не может это корыто лететь под двести!». Михалыч согласился и выбросил распечатку в утиль — лишние проверки им были ни к чему: сейчас камеры приедут проверять, а завтра, глядишь, и личный состав. Кому оно надо?

— Кому оно надо? — задавалась вопросом Катерина Ивановна. Когда они добрались до Калининграда, уже стемнело, но кошка топала по мокрой траве ко входу в подземелье с видом почти довольным – еще бы – сели преступнику на самый хвост, — Вот кому?

— Вот и узнаем, — отвечал ей Феликс, зевая на ходу.

— Какой-то ты веселый, — подозрительно повела ушами кошка.

Они дошли до ямы с чернеющей внизу аркой старых ворот. Вход в подземелье, как агенты и предполагали, оказался открыт. Входи — кто хочешь!

— А чего грустить? — Феликс спустился вниз по осыпающемуся склону, — Зинаида Николаевна уже здесь.

Кошка, осторожно ступая с камушка на камушек, добралась вниз, принюхалась и согласилась.

— Пахнет сандалом, — сказала она.

— И корицей, — улыбнулся Феликс, делая шаг вперед.

В этот раз с ними не было Луизы и её волшебных светляков. Феликс светил себе под ноги встроенным в нетеряшку фонарем, Катерина шныряла тут и там, подсвечивая себе путь собственными зелеными глазами.

Аромат сандала и корицы повис в застоявшемся воздухе переходов и казалось, будто на том его конце их ждет уютная маленькая кофейня с горячими крендельками, а не пугающая неизвестность.

Растянувшийся по коридорам аромат указывал им дорогу. Они шли на запах, как Гендель и Гретель по хлебным крошкам, и пришли.

Перед ними был тупик, а сбоку, в стене — проход. Поперек него, будто шлагбаум на въезде в пьяно охраняемый жильцами двор, висела метла. Невысоко, сантиметрах в десяти над полом. Не освети Катерина своими зелеными фонарями полированное деревянное древко — Феликс обязательно бы запнулся на радость белой ехидне в кошачьем обличье.

— Метла, — зачем-то прокомментировал Феликс.

— Дарькина, — белая ехидна приподнялась на задние лапки и понюхала обмотанную деревянными бусами деревяшку, — её побрякушка и от ручки смердит ванильным кремом для рук, фе!

Катерина сморщила усатую мордочку и нырнула под метлу — вперед, в темноту. Темнота расступилась, магический свет катерининого производства вызеленил старые деревянные ящики с янтарем, которые они видели в подземелье в прошлый раз.

— Мы опять в янтарной комнате?

— Какой ты умный, какой сообразительный, — пробормотала Катерина, — только медленный, сюда иди!

Феликс догнал Катерину. Она сидела в проходе. Перед ней, неловко завалившись на бок, лежала туфелька на длинной шпильке. В пятнышке зеленого света она казалась болото-зеленой.

Феликс поднял туфельку, осветил фонариком. Туфелька была чёрная, лакированная, с яркой красной подошвой. Сегодня на балу он уже видел пару таких. На изящных ножках госпожи Зинаиды Клейнмихель.

Пока Феликс рассматривал непарную обувь старшего по званию, Катерина повела носиком и нырнула в какую-то щель между ящиками.

— Повороооот, — протянула она откуда-то сбоку.

Феликс развернулся, неловко задел стоящий сбоку ящик и пошел искать дорогу к зеленоглазой напарнице в лабиринте темных переходов. В прошлый раз его привела сюда Луиза, а выводил бессмертный. В этот раз пришлось поплутать.

Прежде чем Феликс отчетливо увидел изумрудный блеск впереди, он успел уронить какие-то деревяшки, оббить локти и колени об острые углы и, судя по звуку, порвать о них же рукав куртки. Между прочим, почти новой!

Наверное поэтому он не сразу понял, что препятствие, в которое он финально врезался, для ящика слишком высокое, мягкое и холодное. Не ящик, а мешок со свежим снегом!

— Ч…то это?! — в луче фонарика поплыли клубы пара от его дыхания.

— А это, — голос Катерины дрогнул, — ведьма в паутине бессмертных.

Феликс поднял луч фонарика выше и увидел лицо ведьмы.

Это была Зинаида.

— Упырюги упаковывают жертву в кокон из энергетические нити, чтобы не дергалась. Мы их не видим, но ими здесь должно быть все заплетено. Помнишь, в парке ты начал покрываться инеем? Наш кровососик её не доплел, только начал. А вот тут — доплел.

Феликс тронул пальцем шелковое платье — ткань была твердой, будто ее облили водой и выставили на мороз.

— Кто это мог сделать? — от мысли, что его начальницу, могущественную и бесстрашную ведьму, защищенную неприкосновенностью министерства, мог кто-то заморозить, Феликс пришел в ступор. Её даже министр магии опасается!

Заморозка, видимо, была мгновенной. Зинаида стояла на мысочке оставшейся туфельки, босая нога чуть отставлена в назад, коса отлетела в сторону, голова запрокинута, взгляд направлен вверх.

Феликс заглянул в её глаза и отшатнулся. Из зрачков фонтаном вытекали потоки черного дыма и ползли к краям. Медленно ворочащаяся тьма полностью затопила глаза ведьмы, не оставив ни единого белого пятнышка.

— Ну что там? — забеспокоилась Катерина.

— Черные глаза, — сглотнул Феликс.

— Даже так. Кхмяу. А на что она смотрит?

Феликс посветил наверх. Луч штатной нетеряшки скользнул по старинной кирпичной кладке потолка, паре масляных светильников на длинных цепях, свисающей черной шелковой ткани кружевного платьица и бледному детскому личику с острым подбородком.

— Нильсен, — голос Феликса захрипел, он почувствовал, как по его спине ползет холодок.

Девочка, та самая дочь Оркены, которую сейчас искали маги и колдуны в Тильзите, была так далеко от убитой горем ведьмы. Она вольготно лежала на потолке, приподняв бледные губки в улыбке. Малышка больше не скрывала сильно выдающиеся вперед, неестественно длинные, треугольные, как у акулы, клыки.

— Какой ты умный, — Нильсен двигала губами, но голос, которым она говорила, полностью повторял интонации Катерины, — даже имя запомнил, балбес.

Кошка отреагировала молниеносно — шерсть на её маленьком тельце встала дыбом так, что госпожа агентша превратилась в пушистый шар с торчащими из него лапками, хвостиком и зелеными светящимися фонарями глаз.

— Это не твое имя, да? — прошипела она.

Вместо ответа девочка плавно оторвалась от потолка и спланировала вниз. Кошка замахнулась на нее, но так и замерла с поднятой лапкой. Бессмертная склонилась над Катериной, скованной паутиной. Лицо девочки осветил зеленоватый свет.

— Как думаешь, кто я? — голос её изменился.

Феликс дернулся на защиту напарницы, но не успел сделать и шага — замер рядом с Зинаидой в симметричной ей позе, замороженный в движении.

«Это не девочка! — хотел крикнуть он, но горло парализовало вместе с остальными мышцами, — это мальчик!»

Нильсен продолжала меняться. Длинные волосы, собранные в аккуратную шишечку на затылке, растаяли. Губы стали уже, глаза — темнее.

Он больше не скрывался — перед агентами стоял бессмертный в теле щуплого девятилетнего мальчика.

Он одернул нелепое кружевное платьице траурного черного цвета и совсем по-детски тронул пальцем нежный катеринин носик.

— Бип-бип, — хихикнул он и тут же вскочил, развернулся, замер.

Феликс прислушался, но вокруг стояла тишина. Впрочем, он уже давно понял, что не стоит полагаться на его несовершенные человеческие уши.

Откуда-то из тьмы послышались тихие шаги. Бессмертный дернул уголком рта. Подошел к Феликсу. Деловито вынул у него из рук нетеряшку с включенным фонариком. Повертел в руках, потыкал кнопочки — выключил свет, сунул куда-то в складки пышного платьица.

Подошел к Катерине, изучая два немигающих источника потустороннего зеленого света.

Шаги во тьме приближались. Феликс уже отчетливо слышал стук остреньких каблучков по каменной кладке.

У самого входа стук остановился.

— Моя метла! — раздался знакомый голос и разлетелся под высокими сводами подземелья.

«Дарина, беги! — хотел крикнуть Феликс, — метла не стоит смерти!»

Но он все также стоял на одной ногу, скованный невидимой паутиной.

Бессмертный мальчик наклонился над распушенной кошкой, прикрыл ладошкой её светящиеся во тьме глаза и голосом Катерины крикнул в обступившую их тьму:

— Дарька! Я тут!

— Катя?! — раздался звук удар, недовольный вскрик, ворчание, — какого ж… ящики эти, платье порвала! Катенька, ты что тут…? Ты где?

— Иди на мой голос! — ответил ей бессмертный. — Не могу идти! Придавило!

— Иду, иду! — закричала девушка.

Ящики вдали осветил отблеск голубоватого светляка. Луизы в прошлый раз создала рой таких волшебных фонариков, которые освещали все вокруг.

В исполнении Дарины подсветка вышла более скудной — перед ней плыл единственный чахлый магогонек, то и дело натужно мерцающий, как на последнем издыхании.

Феликс с ужасом ждал, пока девушка доберется до них, предвкушая… ничего хорошего не предвкушая!

Она была уже близко, когда Феликс увидел бледное в дрожащем свете личико.

— Я тут, — подсказал мальчишка.

Девушка завертела головой, силясь отыскать источник звука.

— А чем тебя придавило?

— Мной, — мрачно улыбнулся бессмертный мальчишка, убирая руку с глаз замороженной Катеньки.

Дарина открыла рот, дернулась назад и… замерла.

«Влипла…» — с сожалением подумал Феликс, прикидывая размеры брошенной упыренышем паутины.

По всему выходило, что она тут метров на пять раскидана.

Помирающий светляк, брошенный в бесконтрольное плавание, поплыл в сторону бессмертного.

Тот отмахнулся от него, как от наглого насекомыша. Отфутболенный в сторону, магонек мигнул и начал опускаться ниже, выхватывая из черноты углы старых деревянных ящиков, пару потраченных налью мешков и тело маленькой девочки в таком же, как у фальшивой Нильсен, черном кружевном платьице.

Светляк сделал над девочкой пару кругов и приземлился на кончик заострившегося носика. Мигнул пару раз и загорелся ярче.

Пара секунд и он ярко осветил пятачок, окруженный лабиринтом.

Замершая Зинаида стояла в стороне, Катерина с упыренышем — почти в центре, у самого прохода — замершая с открытым ртом Дарина, а в импровизированном углу — смуглая девочка, которую Феликс впервые встретил на заправке — дочь Оркены. С разорванным горлом. На шее ведьмочки чернело пятно, под голову натекла небольшая лужица, поблескивающая голубоватыми бликами.

Надежду вселяло, что светляк на её личике мерцал ровно и мощно — подключился к энергетическим нитям маленькой колдуньи, а значит та была жива. Пока.

Упыреныш явно решил это исправить. Он обвел взглядом замороженных гостей мероприятия, в два пряжка оказался рядом с девочкой. Наклонился, дернул за голову — светляк, плотно приклеившийся к энергии, разбросал вокруг тени.

Вампир приложился к горлу.

— Уб… — прохрипела Катерина, — уберрри свои лапппы оттт девчонккки!

— Сильная ведьма, — вампиреныш обернулся, веером полетели во все стороны капли крови, — надо было просить за тебя больше.

Катерина медленно пошевелила одним ушком.

«Как она двигается в паутине?!»