Глава 9. Путешествие в Тильзит

Оставшуюся дорогу Феликс переживал за нависший над его головой провал курсача молча — будить пушистую напарницу не было никакого желания.

Он ехал в древний Тильзит – город балов, сыров и пышных приёмов, на один из которых он даже имел удовольствие быть приглашенным.

Он ехал в древний Тильзит, но приехал в Советск.

Город встретил его мрачными окраинами, пустырями и развалившимися сараями. После прирастающего новенькими многоэтажками Зеленоградка, впечатление было давящее, отчаянное, безысходное.

В городе магический навигатор в нетеряшке провел его между потрепанных временем советских панелек. Феликсу они показались и знакомыми и чужими одновременно.

Детство он провел во дворе, окруженном очень похожими девятиэтажными «коробками», Советск застроили многоквартирными домами той же серии, но, почему-то, не выше пятого этажа.

Подсвеченный мост, который Феликс уже видел на фотографиях, показался ему каким-то старым знакомцем. Где-то там, наверху, над колонной грузовиков, едущих из литвы и легковушек, двигающихся на территорию Евросоюза, изгибались ленты вокруг изящного медного профиля незабытой королевы.

— Печально, — пробормотал он, проезжая мимо зеленой (а по зимнему времени — серо-коричневой) зоны, претендующей на некоторую помпезность.

То ли из-за витиевато отлитой оградки, то ли из-за массивного камня надгробного вида.

— Эт-то что ещё такое? — произнесла кошка, спросонья забывшая, что с её магически подсвеченными глазами лучше наружу не высовываться.

Снаружи парочка загулявшихся подростков сразу обернулись на блеснувшую зеленью машину и начали наперебой показывать на «чертовщину какую-то».

Чертовщина ойкнула и спряталась под кресло.

— Вероятно, похоронен кто-то очень важный, может, Наполеон? — Фелис притормозил рядом с памятником — посмотреть точный адрес и, заодно, узнать, кто же тут с таким почтением захоронен, — А нет, написано, что это дар губернатора городу: липа на месте липы, которую посадили тут в честь мирного договора. Катерина, а вы где?

— Тут я, — пробурчала кошка из-под кресла, — дивлюсь твоему остроумию.

— Оценили шутку про Наполеона?

— Оценила. Теперь боюсь сгореть от стыда.

Феликс, тем временем, нашел нужный адрес — недалеко, как и все в этом компактном городке.

Адрес, указанный на полученной от Атлана пригласительной карточке, оказался совсем недалеко.

Советские строения здесь начали перемежаться со старинными постройка, уцелевшими тут и там, будто камни старой брусчатки, выглядывающие в трещины современного асфальта.

Феликс припарковался на пустой улочке у неприметного двухэтажного домика.

Район, и раньше бывший в Тильзите центральным, со временем своего значения не утратил — улочка за последние две сотни лет не утратила своего статуса главной

На центральной улице уцелел островок старинных зданий с тёмными, будто нежилыми, окнами.

Навигатор привел Феликса к скромному двухэтажному домику, очень по-европейски сросшийся с соседями стенка в стенку.

Старинные дома недавно отреставрировали, но как-то не централизовано — фасад радовал глаз тремя видами краски, разномастными окнами — от облупившихся деревянных до новеньких пластиковых, и солидной мраморной табличкой музейного вида по левую сторону от единственного в доме подъезда.

На табличке значилось, что Александр I, император Российской империи, проживал в этом доме летом 1805 года — во время подписания Тильзитского мирного договора.

По правую сторону от подъезда висела вывеска провинциального магазинчика. Владельцы, судя по всему, не жаловали солнечный свет и вовсю пользовались прелестями электрического освещения, а потому заложили окна свеженькой кирпичной кладкой.

Феликс подергал новенькую железную дверь — заперто.

— Нам сюда, — позвала его Катерина.

Кошечка, выбравшись из машины, уверенно направилась вдоль дома и теперь ждала Феликса у арки, ведущей во двор.

Чирик, радостно начирикивая, что-то выклевал у нее из-под лапок.

Он последовал за ведьмой во двор, застроенный сараями на разных стадиях разрушения. Там она на мгновение замешкалась, но быстро сориентировались и повела его вглубь, к громыхающей ржавой лестнице с подгнившими деревянными ступенями.

Лестница вела на второй этаж и выглядела более аварийной, чем её коллега из журавлиного убежища в Кранце, хотя приморский дом был заброшенным, а этот — вполне себе жилым, обитаемым и даже облюбованным какими-никакими коммерсантами на первом этаже.

— Вы уверены? — спросил Феликс, не решаясь сделать первый шаг на шаткую конструкцию, по которой только что вскарабкалась Катя.

— Пф, — фыркнула она и демонстративно поскребла лапкой облупившуюся краску на прикрытой двери.

Чирик, чистивший перышки у Феликса на плече, отвлекся от гигиенических процедур и спланировал кошке на спину.

— Чирик-чирик, — чирикал он, — Катерина, давайте я спрячусь у вас на спине, а вы нас сделаете невидимыми волшебным стеклышком?

— Вот еще, — от неожиданности она резко развернулась, готовая наподдать наглецу, — я тебе не ездовая собака!

Воробушек зачирикал свои глубочайшие извинения.

Феликс ничего не понял, кроме того, что действиями беспечного птица кошка была явно не довольна — распушилась, зашипела, замахала лапками.

Не раздумывая, он рванул спасать воробушка.

Разнимая вздорящих напарников, Феликс сам не заметил, как провалился в тесный проходной чуланчик, где сразу споткнулся о выставленный посреди прохода колченогий стул с замызганной драной обивкой.

Можно было подумать, что они ошиблись и попали в подъезд дома под снос, каморку при брошенном складе или одряхлевший сарай, но тут дверь на улицу захлопнулась, звуки погасли — сработала типовая магическая защита.

Значит — ошибки нет, они пришли, куда нужно.

Феликс не сразу разобрался, куда дальше. От света в этом помещеньеце осталось только воспоминание в виде пустого патрона, свисающего из тьмы потолка.

В чахлых отблесках от экрана нетеряшки нашел вторую дверь. Цветом старой масляной краски и степенью облезлости она почти слилась со стеной и была от нее отличила с большим трудом и при первом, и при втором осмотре.

Катерина, предчувствуя близость общества знакомых (и не очень) магов, умолкла и перестала давать подсказки. Однако, она неплохо справлялась и без них.

Белая шерстка в комплекте с сияющими глазами оказались куда полезнее слов — во тьме ведьму было прекрасно видно.

С её помощью Феликс отыскал дверную ручку, измазанную в тон стенам все той же краской, толкнул дверь от себя и отступил в нерешительности.

Катерина тоже замерла с приподнятой лапкой. Кошечка выглядела удивленной, хотя до того двигалась уверенно, будто знала, куда идет. Может, и правда была здесь ранее?

— А это не пространственная дверь? — шепотом уточнил у неё Феликс. — Помните, нам через них нельзя ходить.

Контраст между пыльным чуланчиком и комнатой, в которую вела дверь, поражали, восхищали и наводили на логичную мысль о магичности дверного проема.

Бедность и нищета заканчивались по эту сторону порога. За ним сверкала чистотой и огоньками небольшая зала с высокими потолками и позолоченными двойными дверями дворцового вида.

Пахло лилиями и белой сиренью, расставленной тут и там в хрустальных вазах, глаза слепили теплые искорки свечей, во множестве отраженные зеркальными панелями на стенах и потолке.

Из-за дверей сочились приглушенные звуки элегантного веселья: играла скрипка, смеялись дамы, позвякивали бокалы — типичные поминки.

Дом, видавший Наполеона, если и утратил былой лоск снаружи, с людской стороны, внутри, у магов и ведьм, сохранил имперскую роскошь.

Феликс осторожно дотронулся до деревяшки на торце проёма — рука прошла в освещенный зал без каких-то изменений. Впрочем, это еще ни о чем не говорило. Пространственные двери, в которые Феликсу не посчастливилось попадать ранее, никакого воздействия на него не оказывали.

Ошибиться не хотелось. Луиза фон Скальва ясно дала понять, что произойдет, если артефакт бессмертных попадет в пространственный переход.

Стажер посмотрел на Катерину, она — на него. В глазах ведьмы застыл немой вопрос «а что дальше?». Ответа у Феликса не было.

Они так и стояли бы нерешительности, но тут за спиной скрипнули ржавые петли, в спину Феликса дунуло холодом и сразу за ним прилетел мощный удар чем-то тяжелым.

В предбанничке вдруг стало тесно, людно, шумно. Не спрашивая вопросов и только неловко пыхтя, стажера выдавили, как тесто из пакета, в полную блеска и свечей комнату.

Кошка едва поспела вслед за ним, чуть не сбив с ног раскрасневшуюся и закутанную в меха фигуру с метлой наперевес.

— Ты!? — послышался изумленный девичий голосок.

— Дарина… — меньше всего Феликс хотел встретить именно её.

Метла выпала из рук возмущенной девушки, но на пол не упала — сделала ровное кольцо в воздухе, наподдала мечущемуся по комнате Чирику и зависла в воздухе у ведьмы за спиной.

Чирик, наконец-то разобравшийся, что ему тут, в общем-то, не очень рады, заметил приоткрытую дверь и вылетел в нее за мгновение до того, как та захлопнулась.

В гнетущей тишине Феликс рассматривал девушку: с их последней встречи она снова переменила наряд.

Не по погоде набросила шубку на плечи — предмет, совершенно бесполезный в прибалтике с её мягким климатом.

Излишнему роскошествую Феликс не удивился – Луиза тоже собиралась на приём в соболях.

Шубка на Дарине распахнулась, открывая стройное тело ведьмочки, стянутое черной прозрачной тканью. Платье было прозрачным настолько, что открывало буквально все изгибы её фигурки, кроме самых интересных мест, прикрытых блестками и тонкой вышивкой.

Судя по просвечиваемому, Дарина, сегодня совсем замоталась и попросту забыла о такой мелочи, как нижнее белье белье. Говорить об этом Феликс счел бестактным и с некоторым усилием воли перевел взгляд выше, на лицо.

Глаза девушки сверкали искорками возмущения, губки сжаты плотно, будто она хочет превратить их в ниточку. Тщетно — слишком полные, сочные, мягкие, как вишенки…

Блики светильников начали расплываться в стороны, медленно растекаться в полупрозрачные нити. Перед ним были только большие карие глаза Дарины, обрамленные длинными изогнутыми ресницами, её красивое лицо, чуть влажные губы, которые так его заворожили. Он хотел провалиться в эти глаза, стать с ними одним целым, он готов был для неё на всё, он уже сделал шаг вперед, навстречу ведьме, желая только одного — смотреть на нее и только на нее. Сейчас и всегда. Он готов был на все, ради неё. На всё… но тут что-то отвлекло его. Потом еще. А потом ногу прострелила резкая боль.

— Черт! — невольно вырвалось у Феликса.

Он посмотрел вниз и тут же пожалел, что оторвал взгляд от черноволосой ведьмочки с изогнутыми ресницами. Её взгляд сулил радость и наслаждение. Взгляд, которым наградила Катерина, повисшая своими рыболовными крючками на его ноге, ничего хорошего не предвещал.

Кошка хлестнула себя по бокам хвостом, впилась коготками посильнее и вполне человеческим голосом, без какого-то кошачьего акцента, поинтересовалась:

— Мя?

Феликс мотнул головой, скидывая остатки даринного наваждения. Стоило поблагодарить Катерину за помощь в разрушении чар, но слова вовремя застряли в горле.

На позолоченных дверях щелкнул замок и в залу поплыли звуки скрипки.

Катерина дернулась, извернулась, запустила лапку в карман Феликса. Грохот падающего на паркетный пол бриллианта растворился в шуме голосов — по ту сторону дверей светский приём был в самом разгаре. Ведьма мягко спрыгнула на пол и прыснула в сторону.

— Феликс, как я рад тебя видеть! — раздался знакомый голос.

— Атлан! — стажер даже не старался скрыть улыбку. — А я как рад!

Пока Дарина рыбкой открывала густо накрашенный алой помадой ротик, Феликс поспешил навстречу магу.

У самой стены, под золочёным столиком с изогнутыми ножками, Катерина, наконец, догнала скачущий по паркету бриллиант и загадочно растворилась в пространстве.

«Надеюсь, не заметили», — подумал Феликс и заулыбался еще шире.

То ли зеленоватые отблески катерининых глаз быстро затерялись в многократно отраженном зеркалами свете свечей, то ли исчезающие кошечки были в мире магов делои обыденным, то ли у Феликса получилось оттянуть всё внимание на себя — о ведьме никто не спросил и внимания никакого на нее обращено не было.

Атлан быстро увлек Феликса в залу, наполненную скорбящими по его дражайшему дядюшке родственниками, друзьями, коллегами.

Скорбели колдуны со вкусом и размахом — по стенам просторной бальной залы висели гирлянды из белых цветов, перевитые траурными золотистыми лентами, гнутые люстры на сотню свечей сверкали чистейшим хрусталём, зеркала на стенах и потолке отражали пары, тройки и небольших группки гостей.

Почтенная публика расхаживала по залу с тонконогими бокалами игристого, где-то за тяжелой портьерой смеялись дети, проходящие мимо солидного вида господа обсуждали контракт на оптовую поставку перламутра к императорскому двору

О цели мероприятия напоминали разве что портрет многоуважаемого Джаспер Шабы в конце залы и тотально-черные наряды гостей — господа во фраках, дамы — в вечерних платьях всех уровней откровенности — от полностью закрытых до коротких и полупрозрачных настолько, что наряд Дарины показался Феликсу скромной монашеской робой.

Феликс, одетый в последние джинсы и сувенирную футболку, украшенную редкими белыми ворсинками в подтверждение котолюбивой надписи на ней, чувствовал себя на этом балу немного неуютно.

Впрочем, кроме Дарины, которая увязалась за ними и умудрялась посапывать одновременно изящно и недовольно, никто на сомнительный внешний вид Феликса внимания не обратил.

Атлан провел его через весь зал до парадного портрета Шабы старшего, написанного, судя по трещинкам на краске, не менее сотни лет назад. Тут же, под ним, обнаружился и небольшой оркестр — две скрипки и виолончель. Музыканты как раз играли что-то медленное, грустное и мелодичное.

Со слов Атлана — последняя симфония Моцарта, так и неизданная, неизвестная и очень любимая дядюшкой Джаспером.

— Странно, она была здесь… — маг обернулся, вглядываясь в толпу.

— Кто она?

— Зинаида Николаевна, — ответил он, — искала тебя, сказала, что пора опубликовать некролог и что-то про статью о винах редких сортов. Дарина?

Ведьмочка, жадно вслушивающаяся в их разговор, тут же сделала вид, что просто шла мимо. Впрочем, отвертеться от поручения Атлана не смогла и старший артефактор, пользуясь положением, отправил юную интриганку на поиски другой интриганки — совсем не юной, очень даже опасной и коварной.

Дарина в ответ надула губки. Атлан проигнорировал её активную мимику и девушка быстро испарилась.

В том, что она со всех ног бросилась исполнять порученное, Феликс очень сомневался.

Радовало, что она хотя бы на какое-то время исчезла с горизонта. Возможно, никто не заметит, как с лепного карниза на стене поочередно падают мелкие статуэтки.

«Катерина… — мысленно застонал Феликс, подхватывая Атлана под руку и разворачивая в противоположную от невидимой напарницы сторону, — можно же было идти по полу, как нормальная ведьма?!»