Глава 10. Нэможно

Почему-то подумалось, что ответом было бы «нэможно».

— Атлан, а что по поводу последней партии, добытой при Шабе? О ней еще писали в «Магическом растениеводстве»? Из него уже сделали что-то? Бусы, подвеску, или, например, чётки?

Маг с жаром подхватил предложенную тему. Оказалось, что янтарь из последней партии до сих пор хранился в специальном отсеке и ждет своей очереди на «оценку качества сырья».

— Когда подойдет очередь, специальная комиссия будет принимать решение, что лучше изготовить из добытого.

— Значит, янтарь еще не обработан? — разочарованно спросил Феликс.

Атлан покачал головой.

— Пока его только отделили от мусора и грунта, с которым его подняли с морского дна, — главный артефактор поймал полупустой взгляд Феликса и пояснил, — до обработки янтарь похож на… куски старой пемзы и ничем не отличается от грунта и камней. Мы засыпаем их в специальные резервуары и промываем сильным потоком воды. Океанический янтарь ничего не весит. Все, что всплыло, мы собираем, сушим и готовим к следующей сортировке.

— А что происходит с тем «мусором», который не всплыл? — осторожно уточнил Феликс.

Он хотел спросить ещё кое-что, но тут за их спинами раздался веселый детский смех — девчушки, встреченные Феликсом на заправке в компании ведьмы Оркены не сразу заметили, что нарушили беседу взрослых дядь. Когда заметили, смутились, быстро и благовоспитано извинились перед дядями и отправились в противоположное от них направление, пообещав «отыскать маменьку и более не отходить от нее», как и полагает девочкам из приличной семьи.

— Так о чем мы? — переспросил Феликс, провожая взглядом удаляющихся девочек; не лишним было запомнить, в какую сторону они ушли — к их матери у него также были вопросы. — Невсплывший мусор… Какова его судьба? Попадает в комнату для немагических вещей?

— Если выглядит презентабельно. Если нет — утилизация, — коротко ответил Атлан, — на свалку.

— Значит, если кусок янтаря не всплыл на промывке, то его могли просто выкинуть?

— Не совсем так, — поправил его Атлан и изрек простую истину, известную всякому ловцу подводных магических сокровищ, — если кусок янтаря не всплыл — это был не кусок янтаря.

«Или в куске янтаря была кровь дракона, — подумал Феликс, кивая на доводы мага, — о которой вы не знали».

— То есть, — резюмировал Феликс, — все, что утонуло, в основное хранилище не попадает и по документам проходит как…

— Никак. Это же излишки производства, мусор.

Феликс вздохнул. Теперь ему хотя бы стало понятно, почему искомый артефакт не попал в бесконечные списки министерства по учету всего на свете.

Феликс кисло усмехнулся этой мысли, на мгновение упустил суть беседы с Атланом, который уже рассказывал о вкладе дядюшки Джаспера в увеличение объемов добычи океанического янтаря, о которых «непременно стоит упомянуть» в некрологе.

Черновик обсуждаемого материала стажер набросал еще в первый вечер командировки и после богатых на события дней и ночей с трудом мог припомнить, что именно в него уже входило, а что — нет.

На всякий случай он соглашался со всеми предложениями Атлана. Некоторые и правда стоило добавить в список достижений покойного мага, некоторые выглядели явно незначительными и в посмертном дифирамбе немного неуместными.

Феликс посмотрел на артефактора. Тот с жаром вещал о реформе учета журналов учета, проведенной дядюшкой в начале девятнадцатого века. Феликс сначала думал прервать его и предупредить, что именно вот этот примечательный факт в официальную биографию Шабы, ограниченную одной печатной страницей, скорее всего не войдет. Увы, момента для этого так и не представилось.

Феликс перевел взгляд на предмет их беседы: Джаспер Шаба смотрел со стены спокойно и покровительственно, будто еще пяток дней назад почил в собственной кровати в окружении многочисленной родни, а не был загадочно прихлопнут кирпичом неустановленной группой лиц.

— Кстати, о кирпиче, — вспомнил стажер, краем глаза разыскивая по залу признаки невидимой хулиганки, — мы… кхм… слимо ли, но я нашел ключ от вашего подземелья.

— Ключ?! — не поверил Атлан. — Но где? Как?!

Этот момент Феликс не продумал. Делая вид, что никак не может найти кирпич в таком большом и бездонном, рюкзаке, он надеялся только на чудо, появление Зинаиды или любой другой помощи со стороны, а лучше — всего и сразу. А пока только бубнил что-то нечленораздельное и делал вид, что его обыкновенный спортивный рюкзак расширен до пятого измерения и найти нем кусок зажаренной антикварной глины — дело непростое и требующее недюжей сноровки и концентрации.

— Вот, — наконец извлек он искомый артефакт, — держите.

Атлан замер на мгновение, а после взял кирпич с таким благоговением, будто тот был хрустальным.

Феликс отвел взгляд, стараясь не думать, с каким свистом бесценный семейный артефакт этой ночью падал с метлы на заросший калининградский пустырь.

В глаза стажеру бросилась группка молодых ведьм. Одна из них особенно бросалась в глаза — полупрозрачное платье, соблазнительные формы…

«Дарина…» — девушка явно не спешила разыскивать министерскую чиновницу. Вместо этого она с большим успехом боролась за внимание элегантного джентльмена, в котором Феликс не сразу опознал Армана, министерского механика. В прошлый раз они виделись в полумраке подвала, сейчас же работник гаража ослепительно сиял в свете сотен свечей, отраженных в бесчисленных зеркалах вокруг.

Сияли его напомаженные волосы, начищенных штиблет, так и счастливейшей улыбкой, которой он старался одарить каждую из окруживших дам, но отчего-то все чаще перепадало именно Дарине.

Феликс представил себя на месте мага и, сам того не ожидая, заозирался в поисках Зинаиды Николаевны, которая имела обыкновение вытаскивать его из подобных ситуаций. Увы, начальницы в пределах видимости не оказалось и взгляд стажера, без особой надежды поплутав по залу, притянулся обратно к щебечущей группке ведьм и колдуна.

Последний, определенно, имел куда больший опыт в общении с ведьмами, чем у Феликса. Механик выглядел довольным и ни в помощи, ни в спасении явно не нуждался.

Он поймал потерянный взгляд Феликса, отсалютовал ему бокалом на тонкой ножке и, раскланявшись с дамами, направился в сторону стажера с нескрываемым желанием поздороваться.

Покинутые дамы поскучнели. Дарина что-то сказала им и двинулась за Арманом. Вот ведь неугомонная ведьма!

Когда она настигла свою жертву, та успела сердечно поздороваться с Феликсом, уточнить, как ему опыт езды на карете, согласиться в ряде радикальных преимуществ по сравнению с мётлами и даже горячо закивать на рассказ Атлана об исключительных талантах их нового знакомца.

Дарина уже была в паре метров от них. Невидимая магами, она смотрела Феликсу в глаза, отчего он замер без всякого волшебства со стороны девушки — хищный взгляд и едва заметная улыбка на приоткрытых губах заставили его почувствовать себя неоперившимся птенчиком, выпавшим из гнезда на голову голодной кошке.

Колдуны, только что воздававшие почести министерскому стажеру, весело переглянулись.

Дарина была за их спинами и уже открыла накрашенный алой помадой губки, готовая выдать очередную порцию лести или яда, как разговоры и музыка в зале погасли. Быстро и плавно, будто кто-то выкрутил колесико громкости в этом невероятно реалистичном фильме.

Феликс такое раньше не видел. Он незаметно топнул ногой по паркету — тишина.

«Значит, погасли вообще все звуки, не только музыка», — подумал Феликс, отрывая взгляд от недовольного личика Дарины. Девушка беззвучно захлопнула приоткрытый ротик и нахмурилась пуще прежнего.

Другие гости тоже обратили внимание на невозможность продолжения бесед. В абсолютной тишине они осматривали друг друга, озирались по сторонам. Маги постарше, поопытней, кто уже видел действие подобного заклятия, неспешно ожидали, безошибочно повернув головы в сторону Атлана.

Музыканты в растерянности опустили смычки.

Дочери Оркены, видя, что взрослые спокойны и опасности нет, тихонько, пока никто не видит, начали испытывать на прочность чары — стучать чайными ложечками по фарфоровым чашкам и тарелкам. Дело для юных леди зазорное, даже неприличное. Но дети, будь они сто раз магами, вед и маги, всегда остаются детьми. Не прошло и пары мгновений, как к ним присоединились еще несколько юных отпрыском уважаемых фамилий. Впрочем, на них никто не обращал внимания — заклятье тишины гасило звуки маленьких шалостей, а внимание взрослых в зале уже полностью переключилось на главного артефактора.

По крайней мере никто не заметил, как на одном из праздничных столов, богато убранных по сему печальному случаю, из огромного блюда медленно, но неумолимо, начала выползать жареная куриная нога.

— Уважаемые гости! — в тишине голос нового Шабы звучал неестественно, будто он и не говорил, а телепатировал прямо в голову каждому, к кому обращался, — Как вы знаете, мы собрались здесь по крайне печальному поводу.

Уважаемые гости печально закивали, подтверждая, что полностью согласны со сказанным.

Феликс с сожалением отметил, что куриная нога оставила на белоснежной скатерти жирный след желто-коричневого соуса. Что могло означать лишь одно — употребившая сию ногу Катерина Ивановна снова нуждается в мытье.

— … но теперь, когда ключ был найден, — Феликс здорово отвлёкся и пропустил, судя по лицам гостей, все самое интересное, — мы, наконец, сможем отдать наш последний долг многоуважаемому Джасперу Шабе, который…

То ли от избытка чувств на фоне обретения семейного кирпи..эээ артефакта, то ли из-за семейной атмосферы поминок, Атлан, перечисляя заслуги и достижения дядюшки, ограничился лишь коротким списком самого основного и выдающегося. Полный и подробный, надиктованный Феликсу для некролога, он, видимо, решил приберечь для официальной церемонии.

Говорил он страстно, искренне и в меру пафосно, так, что даже шаловливые девочки-ведьмочки перестали баловаться и замерли, уставившись на портрет покойного, на который Атлан периодически указывал то рукой, то тем самым заново обретенным артефактом.

— Теперь же, — сказал он, когда всё важное было сказано и даже озвучена дата торжественных похорон, — воздадим должное герою нашего вечера, Алексу Шрайдеру, профессионалу своего дела, редактору известной всем газеты «Новый Аркаим», и моему большому другу! Алекс, — он обратился к обомлевшему Феликсу, — от лица всей семьи благодарю тебя за возвращение ключа Шаб!

Ближайшие к Атлану маги беззвучно зааплодировали.

Старший артефактор поднял кирпич повыше, чтобы стоящим в отдалении было видно предмет всеобщего ликования.

На этом, видимо, торжественная речь оказалась завершена и Атлан снял чары.

Звуки упали в зал все и разом.

Заскрипели отодвигаемые от столов стулья, застучали ложечками по тарелкам дети (впрочем, тут же прекратили и стыдливо спрятались за ближайшей колонной), зазвучала легкая мелодия — музыканты быстро пришли в себя и положили смычки на струны. Зал наполнился аплодисментами, тут и там невесть откуда взявшиеся официанты в белых ливреях открывали бутылки шампанского.

Музыка за спиной Феликса зазвучала торжественнее, он обернулся — музыканты делали свое прекрасное дело с отрешенными лицами, будто не были только что свидетелями некоего редкого заклятья. Они, пожалуй, единственные, кто в этом зале сейчас не смотрел на Феликса, даже покойный Джаспер Шаба взирал на него с плохо скрываемым одобрением.

Маги и колдуны своего одобрения не скрывали. Аплодисменты были долгими, а после сменились прочувствованными речами других родственников Джаспера. Все они спешили присоединиться к словам Атлана как в восхвалении бывшего Шабы, так и в благодарностях к Феликсу.

— Ну как? — тихонько спросил его маг между речами.

— Ну… Я ещё не редактор… — смущенно пробормотал Феликс.

— Будешь, непременно будешь редактором, — заверил его главный артефактор, — если нужна помощь, всегда обращайся. Наша семья и я лично тебе это не забудем, — заверил он его, имея ввиду, конечно же, возвращение артефакта, который он не выпускал из рук, иногда осторожно поглаживал и будто бы и вовсе не планировал отныне с ним расставаться до самой похоронной церемонии.

— О да, — прошептала Дарина, все это время стоящая у Атлана за спиной, — мы тебе это не забудем.

Почему то из уст ведьмы фраза получилась не такой воодушевляющей.

4.05 Тель-Авив-Яффо

Главный артефактор ведьму не услышал. Или сделал вид? А вот механик, все еще стоящий рядом, между кивками проходящим мимо солидным господам, дал Фелииксу дельный совет:

— Поберегись, а лучше — беги.

— Хорошо, — с тем, что Дарина ему угрожает, он был согласен, однако последнее наставление казалось излишним — не будет же ведьмочка душить его посреди бальной залы у всех на глазах у свидетелей.

Бегло взглянув на Даринкино личико со сжатыми в тонкую полоску губками, стажер начал сомневаться в своей безопасности.

— Ты не понял, — проговорил маг сквозь растянутые в улыбке губы и отсалютовал кому-то в толпе, — к нам идут матери трех семейств. У каждой — по паре незамужних дочерей, у тебя есть минута, чтобы сбежать.

Феликс мгновенно переключился с побелевшей от ярости Дарины на новую опасноть. Опасность эта надвигалась из дальнего конца залы — три девушки лет тридцати ледоколом раздвигали группки гостей. Свежие, соблазнительные, одетые в траурные наряды, не скрывающие ни тонких талий, ни пышных грудей — дамы больше походили на солисток известной поп-группы — блондинка, брюнетка и рыженькая.

Феликс прикинул, сколько дамочкам лет, если у каждой есть невостребованные дочери, помножил цифру на глубину приближающихся декольте, прибавил к тому безупречность причесок, удерживаемых явно с помощью магии. По всему выходило, что ведьмам минимум лет по сто. А он и с Даринкой-то не может справиться!

— Иначе? — переспросил он, хотел сделать шаг назад, но ноги онемели, а ступни — приклеились к полу.

— Иначе, — вздохнул Арман и впервые за вечер отхлебнул из бокала, — профессионалу своего дела, редактору известной всем газеты «Новый Аркаим» и большому другу Атлана Шабы придется жениться. Свежего кандидата они не упустят. Поверь, я знаю, что говорю. Смотри, — он указал на дам, распихивающих гостей на своем пути, — видишь ведьму по центру — мать моей второй жены.

Онемение поднялось выше, по спине пополз холодок — злой, колючий и, определенно, магического происхождения.

— А ты? — спросил Феликс у механика.

— А я, — мужественно ответил механик, опустошая бокал, — останусь и прикрою редакторские тылы.

Феликс собрал все свои сила и попытался сделать шаг назад. Увы, онемение доползло до шеи и он не мог ни идти, ни даже повернуть голову.

— Кхм, — подала недовольный голосок Дарина, — Зинаида ждёт тебя на балконе. Я провожу. Идёшь?

— Я бы с радостью, — прошептал Феликс, — но меня заморозили.

— Серьезно? — фыркнула ведьма. — Ты что, совсем без защиты?

Феликс оставил вопрос без ответа. Потому что защита у него была. Не капитальная, а «на всякий случай» наброшенная Зинаидой перед поездкой. Судя по всему, встреча с тремя старыми ведьмами в список этих случаев не входила.

— Будь осторожна, Дари, — процедил Арман с улыбкой, — как бы эта троица и тебя не прокляла.

— Нельзя проклясть проклятую, — Дарина пожала узкими плечиками, схватила Феликса за руку и потащила прочь, сжигаемая завистливыми взглядами прогуливающихся по залу девиц крайне незамужнего вида.

Феликс впервые был не против общения с девушкой. Одна ведьма лучше чем три.