Глава 15. А можно без когтей?! ⚫️

У парковых ворот агенты (фальшивый и настоящая) не нашли ни уже знакомого мага в оранжевой жилетке, ни иных сотрудников Министерства, которым можно было предъявить свежеподписанный Шабой пропуск.

Мимо прогуливались мамочки с колясками и умиротворенные атмосферой старинного немецкого городка туристы, приехавшие в Зеленоградск на пару часов и уже собирающиеся «топать на электричку».

Справедливо рассудив, что высочайшее разрешение охраннику можно показать при встрече и по ту сторону забора, Феликс потянул на себя створку ворот. Полосатая аварийная лента натянулась, готовая лопнуть.

— Прошу, — указал он Катерине на образовавшийся проход.

Кошка, вынужденная драматично молчать в присутствии прохожих, демонстративно вздернула розовый носик и, высоко задирая лапки, направилась прямо… в забор, где без проблем прошла между прутьев.

— Нет, так нет, — Феликс пожал плечами и протиснулся в парк через официальный вход.

Катерина ждала, усевшись на недавно заасфальтированной, и потому ещё блестяще-чёрной, парковой дорожке. Беленькая, маленькая, с аккуратно уложенным на лапки хвостиком, обвитым вокруг пушистого тельца — чудо, а не кошечка! Если бы не мрачная мордочка и неестественно ярко сияющие изумрудные глаза.

Стоило Феликсу приблизиться, как она поднялась и направилась вглубь парка.

— Вы сейчас были похожи на Герцогиню, — поделился стажер.

Кошка резко остановилась, дернула ушками.

— Что ты сказал? — переспросила она.

Феликс повторил. Она обернулась и уставилась на него округлившимися глазами.

— Да как ты… — она сбилась, замолкла, чуть растерянная, но уже через мгновение сменила тон на знакомо обвинительный, — ты, вообще о чем?!

— Я? Просто вспомнил мультик, — начал объяснять Феликс, — смотрел в детстве. Назывался «Коты аристократы». Там была кошка, её звали Герцогиня. Она была белая, пушистая и аристократичная, также высоко поднимала лапы, и…

— Знаю, — прервала его кошка с некоторым облегчением, фыркнула и отвернулась, — я тоже смотрела.

— Да? — заинтересовался Феликс.

Катерина не стала отвечать, совершенно неаристократично прервав разговор на полуслове. Она распушила шикарный хвост и продолжила путь вперед, мимо старых деревьев и новых фонарных столбов, мимо искусно подрезанных кустиков и скульптур грибов, доходящих Феликсу до пояса и сопровождаемых информационными стендами с подробной информацией о пользе и ценности установленной рядом модели гриба и рассказом об ареале его обитания.

Они прошли мимо крепкого боровичка, ускорились рядом с лихо заломившей шляпку рыжей назад лисичкой, перешли через уютный горбатый мостик, перекинутый через сужающееся в этом месте озерцо, и почти пробежали мимо нарядного мухомора, когда Феликс догнал Катерину и спросил, куда они так спешат, если без сопровождения все равно не знают, где произошло преступление. А раз не знают, то не смогут толком ничего осмотреть. Не изучать же каждый куст?

— Во-первых,— прошипела кошка, — если нужно, будем перебирать тут все по травинке. Во-вторых, надо найти тихое место, где мы спокойно, без свидетелей, сможем посмотреть, то, что ты, балбес, нащелкал в Артефактории.

— Так никого же нет? — Феликс обернулся для верности, но парк выглядел полностью пустым. — Можно присесть… да хотя бы тут, — и он указал на ближайшую лавочку, рядом с мухомором.

— Фш, — ответила кошка, хлестнув себя по бокам, — хотя тут и правда никого, — призналась она и принюхалась,— не чувствую людей, только птицы на озере смердят вонью и вон за тем деревом… белка!

Рассекреченная белка обиженно цокнула и взлетела на дерево, слившись серой шкуркой с ветками.

Феликс и Катерина уселись на лавочку с видом на ухоженный пруд, со вкусом засаженный камышом и осокой, в пышные заросли которого уходила очаровательного вида тропинка—понтон: прямо на воде лежали широкие кругляши, похожие на спилы столетнего дерева. Они уходили от берега широкой дугой и через десяток метров возвращались обратно, неся исключительно развлекательную и декоративную нагрузку. В летнюю пору по фальшивому «мосту» бегали дети и прогуливались молодые парочки, но сейчас он опасно обледенел, обезлюдел и поступил в безраздельное владение шумному птичьему народцу.

На кругляшах понтона, в зарослях высохших озерных трав, в незамерзшей на зиму воде и над ней сновали уточки — хохлатые и гладенькие, пёстрые и бурые, черные и рыжие, черноголовые маленькие птички, названия которых не знал ни Феликс, ни Катерина, мощные белые лебеди с изогнутыми коромыслами шеями и даже голуби с воробьями.

Последние не плавали, но вели вечную войну за хлебные горбушки, недоброшенные туристами до воды или же недоеденные раскормленными водными птицами и прибитые к берегу.

Не обращая внимание на разъяренное чирикание, крякание, хрипы и клёкот, носимые вокруг балтийским ветром, Феликс с Катериной погрузились в изучение «улик».

Кошка попросила начать с заключения о смерти. Когда стажер открыл фото, Катерина нетерпеливо подлезла ему под руку и уставилась в экран.

— … в результате удара о тяжелый тупой предмет в районе височной части были получены травмы, несовместимые с… — Феликс прочитал содержимое документа вслух.

— Я одного не пойму? — прервала его кошка с подозрением всматриваясь в лицо фальшивого агента сияющими глазами.

— Почему он пошел в парк? — мордочка кошки была так близко, что Феликсу показалось, что в лицо плеснули зеленым светом.

— Зачем ты это все читаешь вслух, балбес? — ехидненько уточнила Катерина. — Я знаю двенадцать языков и в состоянии сама изучить документ! Ты меня только отвлекаешь своей… — она скривила мордочку, принюхиваясь к его шее, — своим… да не важно!

Фыркнула и отвернулась обратно к экрану волшебного смартфона.

— Ну и что там дальше? — спросил Феликс через пару минут разглядывания пушистенького белого затылка.

— А ты не видишь? — кошка недовольно перебрала передними лапками, которыми оперлась на его колено.

— Нет, вы мне закрыли обзор своими большими и красивыми ушами.

Кошка рефлекторно поджала уши, но мордочку не убрала.

— Пролистай вниз, — попросила она, увидела, что написал столичный эксперт в графе «заключение» и презрительно фыркнула, — фантастическая глупость.

— Что думаете?

— Думаю, все самое важное написано до заключения. А именно, — начала перечислять кошечка, — Джаспер Шаба умер от удара по голове. Магии в ударе не было — энергетические щиты не повреждены, артефакты на теле остались заряженными, воздействие на него было физическим. Это умно, — в задумчивости кошечка перебралась на колени к стажеру, полностью поместившись на одной его ноге, — меньше всего глава Артефактории ожидает удара тупым тяжелым предметом. Но кто это может быть? Человека, — она скосила взгляд на Феликса и отвергла эту версию, — исключаем.

— Почему это? — Феликс осторожно убирал затекшую руку — пока Катерина Ивановна изучала фотографию, ему пришлось держать телефон на весу. — Я слышал, мы, люди, обожаем пускать в ход тяжелые тупые предметы. Некоторые из нас даже считают, что мы с их помощью начали эволюционировать и вообще, тяжелый тупой предмет — любимое наше оружие еще с каменного века. Хотя по убийствам я не специалист, — тут же пошел на попятную Феликс, — вы меня пока только воровать научили.

— Что-то не помню, чтобы учила тебя остроумию? — кошка развернулась, разглядывая стажера.

Стажер вжался в лавочку — за спиной Катерины Ивановны нервно бился распушенный сверх меры хвост. Отягощало ситуацию то, что бился он о его колени.

— Сдаюсь, — на всякий случай сказал он и поднял руки вверх, — и обещаю не опаздывать на семинар по убийствам.

— Балбес, — резюмировала кошка, потопталась на коленях у Феликса, — человек прошел бы мимо, — она хотела спрыгнуть на лавочку, чуть сыроватую и холодную и даже потрогала её лапкой, но передумала. — На Шабу было навешено столько артефактов для отвода глаз, что он мог бы девятого мая пройти через Красную площадь незамеченным. Нет, это не мог быть человек. Маг или ведьма? Тоже спорно. Во-первых, следов магии не обнаружено, во-вторых… да не важно! Из нас никто не поднял бы руку на Джаспера, — закончила она, — он же… Шаба!

— Да что такого в этих Шабах?

Кошка скорчила недовольную гримасу.

— В Шабах? — она то ли чихнула, то ли кашлянула. — В Шабах ничего особенного. Если не считать того, что они — единственные маги, которые могут открыть дверь в хранилище и раздвинуть стеллажи. Янтарный ключ, который ты видел, работает только в руках сильного Шабы. Таких, чтобы ты знал, человек, в мире осталось всего двое. Ах нет, — ехидно поправилась она, — уже один! Не станет Атлана и мы навсегда утратим до двадцати процентов сильнейших артефактов и до половины добытого океанического янтаря. Они останутся за дверьми, которые невозможно открыть или взломать. Без этих запасов мы не сможем создавать новые артефакты, появится дефицит магических вещей, разработки новых технологий остановятся. Тебе не понять, но… никто из магов никогда не тронул бы главного Артефактора! Но он мёртв, понимаешь? У нас остался последний Шаба, — угрожающе зашипела она, — мы на грани катастрофы, которая отбросит магический мир в развитии на сотни лет назад. Если маги узнают, что Шаба умер неестественной смертью… И преступник разгуливает на свободе, вероятно, угрожая Атлану… начнётся невероятных размеров паника. И вместо того, чтобы искать преступника, я сижу на лавке и объясняю одному балбесу, что такого в этих Шабах!

— Подождите, — Феликс невольно протянул к распушившейся кошечке руку, чтобы погладить, но вовремя одумался, — раз Шаба такой ценный, почему он разгуливал по парку один без охраны?

— В том-то и дело! — кошечка с подозрением посмотрела на отдернутую Феликсом руку. — Охрана была! Я читала их показания. Они ничего не видели, — добавила она с сожалением. — Новый Шаба сейчас… в безопасности. Вокруг него втрое больше охраны, он всегда на виду. Надеюсь, скоро Атлан найдет то, что пропало из хранилища и станет хоть что-то понятно.

— Вы думаете, прошлого Шабу… уронили на твердый тупой предмет из-за какого-то артефакта?

— А из-за чего еще могут прикончить хранителя Артефактории? — фыркнула кошечка. — Там же есть… да всё! Ты был у самого выхода. Там лежат мелкие накопители и амулеты. Ценные, но в сравнении с той же янтарной комнатой — ерунда.

— Янтарная комната в Артефактории?! Она не пропала?

Феликс никогда не фанател от исторических тайн и загадок, но про пропажу янтарной комнаты слышал даже он. Как и то, что её до сих пор ищут и в России, и на территории бывшей Германии.

— Ну это же не твоя способность критически мыслить. Комнату вывезли и спрятали в хранилище под замком в Кенигсберге еще в середине войны. Говорят, потом её со всеми сокровищами Шаб перевезли сюда.

— Она что, магическая?!

Феликс вспомнил, как на втором курсе ездил с одногруппницами в Питер. Девчонки, конечно же, потащили его по музеям. Когда добрались до Екатерининского дворца, он уже порядком выдохся и копию янтарной комнаты, сделанную в двадцать первом веке по старым фотографиям, прошел на автомате, особо не вглядываясь ни в изысканную мозаику, ни в картины и панно, выложенные всеми оттенками желтого и коричневого.

— Создает сильное поле, — кивнула кошка, — комната-невидимка для магии. В ней можно скрыть источник силы и любой, даже самый мощный, артефакт. Но вряд ли Джаспер мог вынести её в парк той ночью. Охрана бы заметила. — кошка умолкла ненадолго, погруженная в свои мысли. — Что он делал в парке, — задумчиво сказала она, размышляя, — большой вопрос.

— Да, вряд ли шел домой с корпоратива, — подумал вслух Феликс, внутренне соглашаясь с Катериной по поводу комнаты-невидимки. Её копия, по словам экскурсовода, усеченная и неполная, занимала в музее дворца просторное помещение. Для её транспортировки когда-то требовались десятки огромных ящиков. Не станет же Шаба десят лет таскать по камушку, чтобы… чтобы что? Чтобы бросать их в парковый пруд?

— Первая умная мысль за сегодня, — похвалила Катерина, — нужно выяснить, что он тут делал и какая вещь оказалась ценнее жизни предпоследнего Шабы.

Кошечка приподнялась, потянулась, неловко покачиваясь у Феликса на коленях. Чуть не соскользнула на землю, но вовремя выпустила коготки и удержалась.

— Ка… Катерина Ивановна, а можно без когтей?

— Нэможно, — равнодушно ответила кошечка, оглядывая окрестности, — и вообще, трудности закаляют характер.

«К концу недели моим характером можно будет гвозди забивать, — подумал Феликс, — или ломать ветхое жилье».

Кошечка еще немного побалансировала на теплых сухих ногах обладателя недостаточно закаленного характера и отправилась на прогулку, обещая не отходить дальше десятка метров и, кстати, обещание выполнила, завершив прогулку уже в паре метров от лавочки: села на небольшой пенёк, подобрала лапки, отчего остаток древесного трупа превратился в грибок с белой пушистой шляпкой, сияющей парой недовольных зеленых огоньков.

Она нахохлилась, замерла и совсем по-кошачьи начала следить за птицами на озере.

Феликс иногда беспокойно поглядывал на нее, но скоро успокоился и полностью погрузился в просмотр записей с камер наблюдения. Начал с той, что висела в предбанничке Артефактории, перед множеством дверей.

Тридцать первого декабря был нерабочий день, желающих трудиться оказалось немного. С утра первым пришел подтянутый мужчина с военной выправкой и совершенно седой макушкой. Он поднял в камеру лицо и улыбнулся.

«Джаспер Шаба» — понял Феликс. Лицо мага имело знакомые орлиные черты — смуглое худое лицо, нос с горбинкой — Атлан оказался очен похож на дядюшку.

Главный Хранитель вошел в одну из дверей. За ним скользнули, появившись будто из воздуха, четверо магов — личная охрана.

Минута и в предбаннике набилось еще шестеро колдунов — они проверяли обстановку на улице и вошли вслед за первой группой только после того, как еще раз проверили обстановку снаружи.

Через полчаса пришла секретарша. Феликс видел её, когда сегодня выходил от Атлана.

Дальше на записи ничего не происходило. Феликс заскучал и увеличил скорость видео, так что чуть не пропустил момент, когда ушла секретарша. Пришлось промотать назад.

Девушка вышла в шесть пятнадцать вечера, на улице было уже темно. Когда она открыла дверь, видно было только лестницу наверх и пятачок двора, освещенный покачивающимся фонарем.

Дальше снова ничего не происходило.

Наступил новый год — на таймере мелькнула цифра 1:00 и в предбаннике высыпалась группа наружнего наблюдения. Феликс остановил запись и позвал Катерину.

— Они выходят, — он нажал на плей и кошка прилипла к экрану.

Феликс навис над ней, чтобы тоже что-то видеть.

Шестеро колдунов вышли наружу, через четыре минуты один вернулся, щедро плеснув внутрь желтым светом уличного фонаря.

— А это не тот, который был в жилетке? — спросил Феликс.

— Он, — подтвердила Катерина, не отрываясь от видео.

Маг, тогда еще без жилетки, в обычной осенней куртке и спортивной шапочке, показал в камеру открытую ладонь и вышел.

После этого вышла команда личной охраны и Джаспер вместе с ними.

На часах было 1:07.

Феликс с Катериной продолжили смотреть на пустую комнатку.

— Могу промотать, — предложил стажер через пять минут.

На видео ничего не происходило. Азарт и радость, нахлынувшие после найденного на записи входа и выхода Джаспера из Артефактории, ушли. Стало скучно, зябко и сыро.

— Можно, — нехотя согласилась Катерина, — хотя… смотри!

Дверь, ведущая на улицу, приоткрылась. Но никакой улицы за ней в этот раз не оказалось! Вместо едва освещенного уличным фонарем двора в проеме мелькнул вид на просторный современный офис: белые стены, модная мебель, прохладный электрический свет, на воне которого отчетливо видны два тёмных силуэта.

Неизвестные, не мешкая, перешагнули через порог и захлопнули дверь. Феликс присмотрелся к той, что шла первой и чуть не выронил нетеряшку.

— Какого… — прошептала кошка, глядя как по ступенькам, неспешно переставляя ножки в черных лаковых туфельках, спускается в подвал Зинаида Николаевна Клейнмихель.

На ведьме было платье тонкой шерсти, длинное, в пол. Она привычным жестом придерживала его, чтобы не наступить. Поверх — легкое осеннее пальто, распахнутое, наброшенное небрежно, второпях.

Толстая чёрная коса с седой прядкой, была собрана волосок к волоску и лежала на груди, как приклеенная.

На изгибе локтя покачивалась лаковая сумочка, насыщенно-красная, в цвет её любимой помады.

— Она в той одежде, — Феликс не сразу понял, что сказал вслух, — в какой была второго января. И с той же сумкой.

— Она что, каждый день с новой? — скептически уточнила кошка.

— Нет. Но платье дважды она бы не надела. — уверенно сказал Феликс. — Это точно.

Полгода подряд он видел Зинаиду Николаевну почти каждый день. Первое время Феликсу казалось, что ведьма одевается однообразно: закрытые длинные платья, элегантные туфли на шпильке, по холоду — плащи и пальто. Одежда и обувь неизменно чёрного цвета, и фасоны всегда похожи, так что по-началу казалось, что у начальницы, как в шкафу у Бэтмена, висят десятки одинаковых нарядов.

Потом привык, осмотрелся и начал замечать — платья хотя и похожие, но каждый день немного разные: чуть короче, чуть длиннее, рукава то приоткрывают кисти, то широкие манжеты доходят до самых тонких пальчиков, меняются вырезы и отделка.

Ведьма одевалась сдержанно, со вкусом, почти скромно. Силуэты выбирала простые — без рюшей и лишнего декора. Но ткани — всегда дорогие: китайский шелк, кашемир, тончайшую мягкую шерсть и нежный египетский хлопок.

А вот сумки всегда носила яркие, сверкающие на темном фоне кроваво-красными, солнечно-желтыми или ярко-белыми кожаными боками.

За все время знакомства с Зинаидой она ни разу не пришла на работу полностью в том же наряде. А значит:

— Значит, — подвела итог Катерина, — она с тридцать первого декабря по второе января не бывала дома и не нашла времени переодеться.

— И что это значит?

— Значит, что проблема глобальнее, чем мы представляем, — загадочно ответила Катерина, — интересно, кто это с ней?

Вниз, на площадку, скользнула вторая фигурка, рядом с тоненькой и по-девичьи хрупкой Зинаидой, совсем крошечная, почти детская. Тонкие ножки в просторных джинсах, неприметные кроссовки, серая осенняя курточка с глубоким капюшоном — лица видно не было.

Они простояли на площадке мгновение, другое. Замерли и одновременно развернулись в сторону выхода — что-то услышали или почувствовали. Зинаида взглянула в камеру, лицо её показалось Феликсу чуть более бледным, чем обычно. Ведьма была обеспокоена. Она переглянулась со своим спутником, поймала легкий кивок и вот тогда они сорвались с места и побежали наверх, к выходу.

Дверь отлетела в сторону, впуская морской ветер и тревожно мерцающий фонарный свет — снаружи снова был Зеленоградск. Ведьмина коса напоследок хлестнула по стене, Зинаида и её сопровождающий скрылись, не потрудившись прикрыть за собой. Дверь еще немного покачалась на петлях и медленно закрылась.

— Дурдом, — резюмировала Катерина Ивановна.

— Не то слово, — Феликс перехватил нетеряшку поудобнее, но дальше ничего не происходило.

С молчаливого согласия Катерины он перемотал запись вперед. Дверь снова открылась через двадцать минут.

— Стоп, — скомандовала кошка, — включай по-нормальному.

Зинаида и тот, второй, вернулись. Ведьма была еще бледнее, руки зябко спрятаны в рукавах пальто. Когда она полезла в карман за пропуском, стало видно, что кончики пальцев в бурых разводах.

— Вряд ли остатки брусничного джема, — фыркнула Катенька. — Останови! Что у него в руках?

Феликс поставил на паузы, отмотал назад. У спутника Зинаиды, лицо которого все также было скрыто капюшоном, в руках был сверток.

— Может, коробка? — предположил Феликс.

Предмет был завернут в белый шелковый платок. Замотанный в несколько слоев, предмет в руках неизвестного угадывался слабо и мог быть как коробкой, так и толстой книгой. Да и вообще — чем угодно!

Они пересмотрели запись с десяток раз, но так и не смогли понять, что же скрывается под блестящей скользкой тканью.

— Какой-то совсем не зимний выбор аксессуара, — отметила кошка, глядя, как парочка входит внутрь Артефактории. — по такой погоде носят шарф.

Они вернулись через пятнадцать минут. Вышли вдвоем. Ведьма немного успокоилась, а субтильный незнакомец в капюшоне обзавелся еще одной вещицей, которую, увы, рассмотреть тоже не удалось.

Как раз, когда они оказались под камерой, тот, второй, сунул её в карман куртки. На повтору было видно только, что это что-то чёрное и маленькое, с ладошку.

— Что они забрали из Артефактории? — кошка сдалась на пятом просмотре видео и предложила двигаться дальше.

— Что-то, что стало поводом для масштабной инвентаризации? — предположил Феликс. — Видимо, Атлан не зря ищет пропавший артефакт.

— Видимо.

Феликс снова включил видео: Зинаида Николаевна поднялась по ступенькам, распахнула настрадавшуюся за вечер дверь. Игривый морской ветер ворвался в подвал, дернул ведьму за косу, пролетел дальше, и, прежде чем разбиться о стену, скинул с головы загадочного «второго» глубокий капюшон.

Короткие белые волосы, торчащие перьями в разные стороны, неестественно холодно блеснули в теплом свете фонаря.

Феликс вздрогнул.

— Интер-р-ресно, кто эта девчонка? — промурлыкала кошка.

Фигурка на видео, стоящая к камере спиной, будто услышала её, обернулась.

Это была девушка, почти девочка: маленький носик, пухлые бледно-розовые губки, большие светлые глаза, прикрытые щеточками чёрных ресниц. Она усмехнулась, показала самые кончики остреньких клычков и наваждение пропало. Хм, может и не видно было клычков и Феликсу показалось?

— Я её знаю, — начал он, переходя на шепот, — уже встречал.

«И глаза у нее не просто светлые, — вспомнил стажер, — а бледно-серые с черными прожилками, как куски мрамора…»

— Только не говори, что твоя потерянная младшая сестра, которую Зинаида пригрела по доброте душевной, — флегматично прокомментировала Катерина, — я двоих вашего племени не вынесу.

— Эта девчонка, — Феликс нервно сглотнул, — глава клана бессмертных.

Оказалось, до этого момента Катерина Ивановна пользовалась стандартным набором ругательств, но для такого момента распаковала полный ассортимент.

Феликс зачарованно слушал, стараясь не выдать своего удивления совершенно уникальному набору удивительных и крайне непристойных ругательств.

— Вам надо вести спецкурс по абсценной лексике, — поделился он, когда кошка подутихла, — такой языковой материал пропадает. Вас на филфаке с лапами бы оторвали.

— Филолог гребаный! Шутник-любитель! Ты вообще понимаешь, что это значит?! В деле замешаны вампиры! Бессмертные! О, конечно, ты же чистокровный человек, куда тебе понять! — шипела Катенька, похлестывая хвостом по лавке; сомнительный комплимент она не оценила: — Их невозможно найти, если сами не захотят! А они никогда не хотят, балбес! Да мы в жизни не найдем вампира! Как теперь раскрыть дело? Эй, ты чего ухмыляешься? Совсем мозги отъехали?

Она еще что-то бурчала про слабоумного, и чтобы он не смел пускать слюни и сходить с ума до конца задания, но Феликс её не слушал.

— Мы найдем, — уверенно улыбнулся он, глядя поверх распушившейся кошечки.

— Кого?

— Вампира, — улыбка стала шире.

Кошка привстала на лапках, с интересом заглядывая Феликсу в правый глаз, будто стараясь усмотреть в его глубине новые признаки безумия.

— Как?

— Легко. Вон один идет прямо к нам.

Катерина медленно повернула голову, следя за взглядом стажера. По парковой дорожке в их сторону неспешно двигалась фигура, облепленная длинным чёрным плащом. Кошка прищурила свои сияющие глаза и выдала новую порцию уникального языкового материала.

Издали бессмертный выглядел возмутительно обыкновенно. Темноволосый и темноглазый, высокий, подтянутый.

Он подошел ближе и стало заметно, что внешне он едва ли старше Феликса. Лицо узкое, красивое. Чуть раскосые глаза и излишне резковатые для европейца скулы выдавали в нём потомка древних азиатских племен.

Но было в нем что-то неправильное. В черноте его глаз, в тонкой фигуре, в одежде. Маскировка под человека и вовсе затрещала по швам, стоило вампиру поравняться с лавочкой.

В Кранце, конечно, теплые зимы, но не настолько, чтобы гулять по парку в распахнутом дождевике, под которым видны простые синие джинсы и тонкая офисная рубашка.

Феликс с удивлением отметил, что белоснежные кроссовки на ногах вампира — без единой серой капли. В то время как обувь стажера безнадежно измазана и покрыта серыми разводами. О состоянии нежных лапок Катерины Ивановны и говорить нечего. Розовые подушечки давно почернели, беленькая шерстка вокруг намокла, слиплась в грязные иголочки и печально обвисла.

Кошка, уставившись в темные глаза гостя, недовольно заурчала. Тот склонил голову, рассматривая её с холодным интересом.

«Как он нас нашел?» — подумал Феликс, придерживая Катерину, медленно сползающую с колен прямо в уютную январскую лужу.

— Это моя работа, — ответил вампир, не отрывая взгляда от сияющих зелёных глаз Катерины.

— Что? — не понял Феликса.

— Искать, — пояснил вампир отрешенно, — моя работа.

Спину единственного в парке чистокровного человека кольнуло холодком. Он рефлекторно вцепился в мягкую кошачью шкурку, будто в ручку боевого щита, готовый прикрыться Катериной от опасности. Щит угрожающе дернул хрупкими звериными плечиками. Фыркнул, вторя шуму волн за холмом.

Пахло солью и прелой листвой.

Вампир не двигался, не нападал, не угрожал, просто посмотрел.

Феликс вдохнул и тут же подавился влажным морским воздухом. Язык во рту пересох, будто они сейчас не в сотне метров от полоски бледно-желтого балтийского пляжа, а блуждают в пустыне Гоби среди шуршащих песком злых скорпионов.

— И что же вы, — Феликс едва сдержался, чтобы не закашляться, — к-к-хм, ищете?

Бессмертный сжал губы в жесткую линию и, уже не скрывая нечеловечности, мягко перетек на лавочку рядом с Феликсом. Вопрос стажера он нагло проигнорировал.

«Не расслышал?» — подумал Феликс абсурднейшую мысль. Стояло открыть рот, чтобы повторить вопрос, как скулы свело

— Здесь всегда было много птиц, — вампир перевел взгляд на галдящих уток, не поделивших что-то с маленьким дерзким воробышком, и добавил. — И котов. — он прикрыл свои пугающие черные глаза и представился: — Моё имя — Динар.

Катерина Ивановна сжалась, подобрала лапки под себя и осторожно повернула ушастую голову в сторону нового соседа.

В полуметре от нее сидело самое опасное существо, какое могло встретиться в жизни человеческой ведьмы. Встреча эта могла окончиться печально для земного существования оной, о чем она мельком читала в архивах Министерства. Свидетельств таких встреч было немного. Как и тех, кто эти встречи пережил, оставшись в твердом уме и относительном здравии, позволившем штатным Архивариусам внести воспоминания в летописи.

О том, как бессмертные обращаются с животными, в официальных документах ничего не было. Что-то подсказывало ведьме, что это не повод для беспечности.

А потом она увидела его.

В жемчужном свете, сочащемся сквозь серую пелену облаков, на руке бессмертного тревожно переливалось красноватыми отблесками массивное золотое кольцо.

Шерсть на кошачьей спинке плавно приняла вертикальное положение, придав Катерине узнаваемую возмущенно-возбужденную шарообразную форму.

Пушистая агентша не мигая уставилась на кусок презренного металла. Вампир же, будто специально, переложил руку, чтобы ей было лучше видно рисунок на гладкой стороне печатки — распахнутое соколиное крыло.

Кошка выпустила и втянула обратно остренькие коготки. Все бы ничего, но прямо в ногу, на которой сидела! В его, Феликса, ногу! Обладатель ноги поморщился — и получилось. Онемение, сковавшее лицо, в после — и всё тело, медленно отступало.

— Да, мы знакомы, — на кольцо Феликс не обратил внимания, — вы в прошлый раз передали мне это, — он вытянул из-под футболки небольшой ключик.

Динар кивнул, не глядя на артефакт, откинулся на лавочку. Одна пола плаща отлетела в сторону, вторая продолжала послушно лежать на мокрых досках, как приклеенная. Феликс присмотрелся и заметил, что боковой карман подозрительно топорщится.

«Что это у него?» — успел подумать он, но тут Катерина снова выпустил коготки.

Кольцо-печатка было кошечкой совершенно забыло. Она с удивлением уставилась на ключик в руках Феликса, нервно дернула распушенным хвостиком, всем видом показывая, что позднее их ждет серьезный разговор. Хорошо, если он будет просто неприятным.

«На тебе был артефакт бессмертных?!» — возмущенно сияли её глаза.

«Только не бейте!» — молча сигнализировал оппонент, спешно убирая ключик под одежду.

— Она опоздала, — бессмертный сделал вид, что не заметил кошачье-человечьего переглядывания.

— Она? — не понял Феликс. — Опозд…

Бессмертный наклонил голову, пропуская вопрос. Скулы стажера защипало, как в суровый сибирский морозец, язык застыл, скованный и онемевший.

— Было слишком поздно, — отстраненно продолжил Динар, а после следующих его слов кошка чуть не свалилась у Феликса с колен, — Шаба был мертв. Охранники живы, но плотно завернуты в паутину. Свидетелей, с которыми можно говорить, не было. — вампир поднял взгляд прошлогодние камышиные метелки, изрядно потрепанные за зиму ветром. — Только утки, журавль и черно-белый кот.

Феликс поднес руку к лицу, стараясь незаметно ощупать ледяные щеки. Вампир молчал, увлеченный видом прибрежной растительности. Кошка, посверкивая круглыми глазами, неловко присела и прижалась теплой спинкой к груди Феликса.

— Джаспер Шаба действительно погиб в результате удара о тяжелый тупой предмет в районе височной части, — подтвердил бессмертный данные из министерского отчета, — и полученные травмы действительно оказались несовместимы с жизнью, — он едва заметно вздохнул, указывая движением головы в сторону камыша, фальшивого озёрного мостика и галдящих птиц, после чего поделился информацией, которой в отчете не было, — тело было на водной тропинке, на шестом и седьмом кругах. Потом будет возможность посмотреть, — остановил он дернувшегося в сторону озера Феликса, — на восьмом круге лежало это.

Из подозрительно объемного кармана плаща он достал сверток, замотанный в белый шелковый платок. Вблизи, в отличие от видео, хорошо угадывались размеры и форма предмета: правильная прямоугольная форма, высота — сантиметров семь-десять, вытянутый, с четко очерченными гранями, выступающими на углах. Это наверняка была коробка!

Вампир держал её за край небрежно, двумя пальцами.

«Пустая, — решил Феликс, глядя на колыхнувшийся на ветру уголок платка, — или очень легкая».

Ветер дернул невесомую ткань за край, попытался развернуть, но… бессмертный усмехнулся его попыткам и положил сверток на лавочку по другую сторону от себя.

Феликс с Катериной синхронно вытянули шеи, стараясь не упустить из виду важную улику.

Динар чуть повернулся, заслоняя обзор.

— Я отдам это, — сказал он прохладно улыбаясь, — взамен на вещь, которая была у Джаспера Шабы перед смертью.

— Какая вещь? — не понял Феликс. — У него что-то было с собой?

Вампир промолчал.

— А вы уверены? — Феликс попробовал зайти с другой стороны. — Новый Шаба говорит, что в хранилище всё на месте. С чего вы взяли, что у Джаспера что-то было? Какие у вас… доказательства?

— Вы только что их видели, — бессмертный впервые улыбнулся, зажмурился, — а ты не так прост, — он посмотрел на Феликса оценивающе, — начинаю понимать, что она в тебе нашла.

Феликс замер, стараясь понять, кого имеет ввиду Динар, говоря «она».

«Надеюсь, что не…»

— Вы… про видео? — уточнил он.

— Я про свидетельство о смерти уважаемого Шабы, — усмехнулся Динар, — Шаба мёртв, — повторил он очевидное, — Выйди он на улицу с пустыми карманами, остался бы жив. Но он мёртв. Единственная причина его смерти пропала. Эта вещица все еще на свободе и всё еще на этой земле. Мы пока не можем… найти её, но оцепили территорию и уверены, что она ещё здесь. Её нужно найти, пока… некто другой не нашел способ вывезти её отсюда. Найдите то, что потерял дражайший Шаба и передайте мне.

— Но что эт…

— Найдите, — Динар перетек в вертикальное положение, — и получите свой… предмет.

Он демонстративно медленно вернул вожделенный сверток в карман плаща.

—- Как?! — вырвалось у Феликса, но тут пушистая агентша, разочарованная фактом уворовывания улик бессмертным, дрыгнула лапкой и сползла вниз — прямо в лужу; пришлось срочно спасать, отряхивать, прижимать рвущуюся в бой Катеньку. — Свидетелей не было, вы же сами сказали! Если вы никого не нашли, как мы найдем?! Мы же просто человек и ... кошка.

— Найдете, — Динар запахнул полы плаща, — здесь всегда было много птиц, — он улыбнулся, глядя на возмущенно трепыхающуюся лапками агентшу у Феликса на руках, — и котов. Поговорите с ними, Катерина. Они подскажут, где найти потерянное …, — в конце он добавил странное слово.

Даже не слово, нет. Набор звуков, будто кто-то пробежал шаловливыми лапками по клавиатуре, попадая исключительно на согласные… Что-то вроде «прпвжр» или «шрпзтл». Ничего похожего Феликс никогда не слышал. Позднее, как ни старался вспомнить точную последовательность звуков, не смог.

Но это потом. Сейчас он замер, осознавая сказанное бессмертным. Замерла и Катерина.

— Катерина? — уточнил стажер, продолжая удерживать внезапно обмягшую кису.

— Найдете, дайте знать, — Динар кивнул кошке, развернулся и… пропал!

— А можно было сказать, что в свертке? — бросил Феликс в пустоту.

— Нэможно, — прошелестел ветер над камышами.