Глава 13

Лике показалось, будто в ее венах застыла кровь. Прохладная октябрьская ночь сменилась февральской вьюгой.

Не отрывая взгляда от могилы, девушка попятилась.

Надо бы сразу догадаться, ведь на холмике не было таблички! У кладбищенской ограды, а то и за ней хоронили самоубийц и государственных преступников. В безымянных могилах, чтобы памяти о них не осталось. Невеста Раяна и вовсе… Он сам признался, что она была нежитью, убитой карателями Тайной канцелярии.

Хрустнувшая под ногами ветка заставила вздрогнуть, подскочить на месте. Когда где-то неподалеку каркнула ворона, нервы Лики окончательно сдали, и она побежала. Могилы и деревья слились в одно серо-бурое пятно. Лика во весь опор неслась к воротам. Сердце колотилось в груди, выпрыгивало из горла. Ноги спотыкались, цеплялись одна за другую, но девушка продолжала бежать. Только не останавливаться! Потому что если она остановится…

Коварное кладбище не отпустило, подставило подножку. Лика запнулась о камень и упала. Потирая ушибленное колено, она собралась подняться… и оцепенела, уставившись на распахнутые двери склепа прямо перед собственным носом. Из него веяло первозданным холодом, особо густая, словно живая, темнота клубилась внутри. На миг показалось, что ее падение не случайность, его подстроила Альма, притаившаяся там, в склепе. И сейчас она выйдет оттуда, чтобы покарать Лику.

«Пожалуйста, пусть та чернота окажется просто тенью!» — мысленно взмолилась девушка. От напряжения волосы на ее теле встали дыбом. Неудивительно, что, когда за спиной раздался легкий шорох, Лику едва не хватил удар. «Это конец!» — пронеслось у нее в голове.

Догадываясь, кого там увидит, Лика медленно обернулась. Из груди вырвался хрип: не Альма, Раян Энсис!

Державшие на себе вес тела руки затряслись, и девушка повалилась обратно на землю. Пусть ругает, пусть смотрит с презрением, главное, она жива!

— Напомните, на каком курсе вы учитесь, Скотт?

И ни слова о бродившей где-то рядом нежити. Складывалось впечатление, будто они на очередной лекции, и у Лики не вышло какое-то заклинание.

— На третьем, — едва ворочая ватным языком, пролепетала девушка.

Нужно встать, отряхнуться, но она не могла, свернувшись калачиком, лежала на стылой земле и шумно, надсадно дышала.

— А напоминаете абитуриентку.

Раян шагнул к ней, присел рядом на корточки. Хотел коснуться плеча, но Лика дернулась.

— Я не демон, не вурдалак, Скотт, прекратите! Куда вы вдруг сбежали? Я же говорил: от меня ни на шаг. По-вашему, кладбище — это парк развлечений?

Перерождение Альмы выбило почву у него из-под ног, магистр не в силах был даже повысить голос, нормально отчитать студентку. Он говорил, но вяло, по привычке. Мысли же крутились вокруг опустевшей могилы. Раян провел подле нее достаточно времени, чтобы понять, опустела она не сегодня. Но когда Альма переродилась? Вчера, три недели назад? Раян давно не навещал ее, готовил подарок к очередной годовщине знакомства. И получил свой, крайне неприятный.

— С чего вам вообще вздумалось бежать? Полагаете, я в не состоянии вас защитить?

— У меня имеются все основания сомневаться не только в собственной безопасности, но и в безопасности прочих студентов, — девушка отважилась вступить на опасную территорию.

— У меня, знаете ли, они тоже имеются. Да-да, Скотт, не надо скептически фыркать, освобождение от смерти мне никто не выдавал. Вампиры одинаково хорошо высасывают и цветочниц, и магистров. Вдобавок вы сами слышали, наша покойница жаждала со мной пообщаться. Сомневаюсь, будто чтобы поздороваться. Темное перерождение меняет человека. Собственно, человека-то как раз и не остается…

Сразу вспомнились убитые, о которых выпытывал канцелярист. Как бы Раяну ни хотелось найти всему другое разумное объяснение, ниточки упорно вели к Альме.

А ведь они могли сбежать!.. Разумеется, спокойно жить в Ремии им не позволили бы, но у Раяна из прошлых, аристократических времен сохранились деньги, кое-какие связи. Он задействовал бы их, купил домик на побережье в каком-нибудь тихом месте. Преподавать вместо себя оставил бы Ларса. Именно Раян составил ему протекцию, устроил в академию на пустующую вакансию. Тот не отказался бы и от тройной ставки — молодой, холостой, самое время делать карьеру, зарабатывать на собственный дом.

Увы, мечты сделаны из тончайшего хрусталя, их так легко разбить! Вот и надежды Раяна в очередной раз разлетелись вдребезги, теперь окончательно.

Одно магистр знал точно: Альму надлежало найти и уничтожить.

— Я хочу немедленно переговорить с ректором, — твердо заявила Лика, вернув магистра к суровой реальности.

Она успела подняться на ноги и теперь, искоса поглядывая на него, с гримасой досады отряхивала пальто. «Ах да, — вспомнилось Раяну, — у нее нет денег на новое. Дункан прижимист, словно она ему падчерица».

— Какое совпадение! Я тоже собирался навестить Георга. Может, сходим вместе?

— Так я вам и поверила, мастер! — фыркнула девушка. Судя по тому, что она прятала руки за спиной, заготовила какое-то заклинание. Умница! — Может, я и третьекурсница, но не дура. Сдается, могила опустела вашими стараниями.

Магистр потемнел лицом. А ведь она почти попала в цель! Ну да высшее образование тем и отличается от среднего — оно учит думать, а не только дает знания. Мозг Лики в критический момент правильно сложил запретные книги, кровь, обратную магию и любовь Раяна к невесте.

В первый раз в жизни он оправдывался перед студенткой:

— Со стороны все действительно выглядит… странно, но, клянусь, я не прикасался к могиле Альмы. Не стану отрицать, я искал способ возродить ее к жизни, но точно не такой!

Лика нервно рассмеялась:

— Можно подумать, существует какой-то другой!

— Да. — Раян стойко выдержал ее обвиняющий взгляд. — В определенных случаях смерть обратима. Но в одном вы правы, это противозаконно даже для некроманта. Увы, правосудие и прежде меня не жаловало, пора было совершить то, в чем меня обвиняли. В моей библиотеке действительно есть запрещенные и редкие книги. Все они посвящены крови. Она ключевой ингредиент для передачи эманации жизни. Непременно требуется артериальная, собранная до смерти: после нее состав и магические свойства меняются, уходят в «минусовую» зону. Если хотите, я могу продолжить, объяснить суть ритуала, но, — глубокая складка залегла возле его рта, — сдается, вы и без того напуганы, считаете меня порождением Асписа.

Потрясенная Лика молчала. Казалось бы, академия давно полнилась слухами о злодействах Раяна Энсиса, он не сказал ничего нового, но почему в ее сердце будто вонзили осколок льда? В последний раз Лике было так горько, когда Мирабель выставила ее на посмешище. Хотя нет, сейчас было гораздо хуже, ведь Раян предал ее. Она по наивности решила, будто он видит в ней мага, считает умной, даже чуточку красивой. Дурочка, витавшая в розовых облаках!

На глазах навернулись слезы, но девушка не позволила им пролиться.

— Именно поэтому, — несмотря на все старания, голос Лики дрогнул, — вы придумали двухлетнее рабство? Вы… вы вовсе не пожалели меня, когда ректор собирался меня отчислить, наоборот, рассчитывали хладнокровно использовать мой дар в собственных целях. Его ведь тоже можно забрать, верно? Перегнать по трубам, закупорить в пробирку и в качестве подарка преподнести вашей любимой. Как ее там? Альме, кажется. Никто не всплакнет, отец тоже порадуется, что избавился от бракованной дочери.

Она не хотела этого говорить, особенно ему, но что-то внутри треснуло, и горькие слова бурным потоком хлынули наружу. А вместе с ними и слезы.

Во рту стоял металлический привкус предательства. Напрасно девушка убеждала себя, что магистр ей ничем не обязан, напрасно разум твердил, что нужно скорее выбираться с кладбища, переполошить всю академию. Ее трясло словно в лихорадке. Если сейчас из вон того склепа вырвется нежить, она защищаться не станет. Пускай сожрет, все лучше, чем дыра в сердце.

— Тихо, успокойтесь! Я не собираюсь вас убивать. — Голос Раяна поразил непривычной мягкостью, словно тончайший шелк, обволакивал, по крупицам восстанавливал доверие. — И не собирался.

— Вы… вы хотели отнять мой дар!

Лика хорошо помнила разговор пару недель назад, в самом начале их плотного общения. Магистр выразился однозначно, помянул отъем энергии.

— Не отнять, а сопрячь со своим в случае надобности. Я не убиваю людей, не сшиваю по ночам трупы, не занимаюсь некромагией. Клянусь вам! Я… — Спазм на мгновение сковал горло; под ложечкой стало нестерпимо больно. — Я любил Альму, я хотел видеть ее живой. Не нежитью, а человеком. Случившиеся тревожит меня не меньше вас, даже больше, потому что…

Окончание фразы повисло в воздухе. Он побоялся произнести: «Потому что она уже начала убивать».

Магистр нерешительно шагнул к Лике. Убежит, закричит?

Девушка не двигалась. Широко распахнув блестящие от слез глаза, она пристально следила за ним, напряженная, полная страхов и сомнений, однако передумавшая обороняться.

Заготовка заклинания развеялась, смешалась с влажным осенним воздухом. Руки плетьми повисли вдоль туловища.

— Вы?.. Вы действительно меня не тронете?

— Нет. Если бы хотел, давно раскроил бы на ингредиенты. Вы ведь ходили ко мне почти каждый день, Скотт, оставались наедине в отдаленном коттедже.

— Разумно.

Лика перевела взгляд на напугавший ее склеп. Ну да, внутри лишь тени.

Некогда могилу разграбили мародеры — надеялись, что вместе с усопшим или усопшей похоронили драгоценности. Они выбили двери, сдвинули крышки гробов. Хотелось бы верить, что воры, а не вампиры. Прежде они казались сказкой, всего лишь строчками учебников, а теперь обрели плоть и кровь, даже имя.

Воспользовавшись тем, что Лика ненадолго погрузилась в меланхоличную задумчивость, Раян, успокаивая, притянул ее к груди. Оказалось, именно этого ей сейчас и не хватало. А ведь совсем недавно она подозревала его в самых страшных преступлениях!

Скованные мышцы постепенно расслаблялись, плакать расхотелось, да и льдинка из сердца куда-то подевалась, будто ее растопило тепло чужого тела. Оно породило чувства совсем иного рода, которые пугали Лику не меньше прежних. Она не должна была их испытывать. Любые другие, только не эти! В сложившихся обстоятельствах — тем более. Ночь, кладбище, сбежавшая и крайне опасная покойница — а у Лики мурашки по телу от непозволительной близости Раяна. Она будоражила кровь, сделала девушку восприимчивой к малейшему дуновению ветерка. Лика ощущала запах разогретой мужской кожи, свежесть его одеколона, дышала в унисон с его сердцем.

«Не отпускай, еще, самую малость!» — молило сознание.

Лика не понимала, что с ней происходит, почему она вдруг прижалась к этому, по сути, чужому человеку, доверчиво положила голову ему на плечо. Существовали десятки причин этого не делать, но ей хотелось, чтобы сильные руки убаюкали, заключили в спасительный кокон. Чтобы она закрыла глаза, и все исчезло: ночь, кладбище, разрытая могила.

— Меня выпустили из Специальной тюрьмы, — Раян говорил и поглаживал Лику по спине. — Полагаю, это достаточная гарантия моей порядочности. Но даже если нет, с высокой долей вероятности меня снова отправят в застенки. Так что в любом случае от моих рук вы не пострадаете.

Убедившись, что девушка успокоилась, магистр отпустил ее.

Лика потупила взгляд: ей стало стыдно за прошлые обвинения.

— После смерти Альма погрузилась в подобие глубокого летаргическое сна. Каратели, — Раян сделал небольшую паузу, посмотрел поверх головы девушки на проглядывавшие за верхушками деревьев башни академии, — были мастерами своего дела, но не учли… некоторых особенностей ее происхождения. Убедившись, что она не дышит, кинули ее в мешок и похоронили. Благодаря их оплошности я получил крохотный шанс воссоединиться с Альмой. Ларс подкупил могильщика и… Хотя, это уже неважно. За сегодняшнюю ночь я десятки раз успел пожалеть о своей просьбе. Лучше бы Ларс вырезал ей сердце, а труп сжег!

Лицо магистра исказила мука.

— Отныне Альма — стригесса. Вам знаком этот термин, или нужно пояснить?

Девушка покачала головой:

— Нет, не нужно.

Для непосвященных людей все вампиры одинаковы. Они представляют их в виде воскресших мертвецов, отвратительных тварей с клыками, вылезающих по ночам из могил. Но так выглядят упыри, находящиеся на самой низшей ступени вампирской иерархии. Альма же устроилась на самом верху. Подобные ей не только пили кровь, но и отменно владели магией. Темной, разумеется, как их нутро. Обычно они выбирали некромагию, но не брезговали некромантией, алхимией, в совершенстве освоили искусство перевоплощения и телепортацию. При желании Альма спокойно могла обернуться птицей или вновь предстать перед девушкой в виде духа, как уже делала в парке.

— Мать родила ее от инкуба, — магистр предвосхитил вопрос собеседницы. Даже студент понимал, обычные покойники стригами и стригессами не становятся. — Та чудом выжила после изнасилования, забеременела. Альма всю жизнь скрывала тайну своего рождения. Не зря, как оказалось. Люди ненавидят непохожих на них, приписывают им злые намерения. Вот и Альме не повезло. Кто-то проболтался, выяснил, кто ее отец. В итоге мою невесту убили, и она переродилась в стригессу. У Альмы был дар, чудесный темный дар. Как у вас, Скотт, — неожиданно добавил Раян. — Уникальное переплетение несочетаемого.

— Но мой отец — человек, — возразила Лика. — Не спорю, я «белая ворона» в семье, но утверждать…

— Не беспокойтесь, вы чистокровная и законнорожденная Скотт. Я лишь намекнул на необычность, которая роднит вас с Альмой.

— Она тоже была вашей студенткой?

При других обстоятельствах девушка обиделась бы на сравнение с переродившейся полукровкой, но в устах магистра это комплимент. Странный, в духе Раяна Энсиса.

— Нет, мы познакомились у общих знакомых. Но, признаю, она была значительно младше меня, всего на три года старше вас.

— И уж точно красивее, — чуть слышно пробормотала Лика.

Хотя какое это имело значение?

— Так вот, — вернулся к прерванной исповеди магистр, — после смерти кровь отца некоторое время поддерживала Альму в пограничном состоянии. Если бы я успел, если бы меня не арестовали и не выслали, я сумел бы вернуть Альму прежней. Тут вы совершенно правы, все мои книги, все эксперименты были подчинены всего одной цели. Но теперь кончено! Альма окончательно принадлежит Сумеречному миру и крайне опасна.

— А какому миру принадлежите вы, мастер Энсис?

На душе Лики было тревожно. Где сейчас Альма, почувствует ли она, если та вдруг вздумает напасть? Переродившаяся невеста Раяна могла затаиться где угодно. Смерть подарила ей новые возможности.

— Я и сам не знаю, Скотт, — упавшим голосом ответил Раян. Он сознавал, что слишком разоткровенничался с этой девочкой, но раз уж начал, надо идти до конца. К тому же она оказалась самым благодарным слушателем за все годы его лишений. — Когда-то мне казалось одно, сейчас — совсем другое. Если вы о некромагии, то я не некромаг, не переживайте.

— Но ваши книги, ритуал…

— Я признался в хранении спорных и порой запрещенных книг, Скотт, не более. Некромагических среди них нет. Это слишком гадкая и опасная вещь, чтобы пускать ее в душу. Она превращает человека в чудовище. Я планировал провести ритуал сумеречной некромантии, но для Тайной канцелярии, безусловно, разницы нет. Вы ведь собираетесь отправиться после ректора прямиком туда, Скотт?

Янтарные глаза отражали блики луны.

Рот Раяна чуть скривился, возле него залегла знакомая складка.

— Нет.

— Зря! Вы ведь в курсе, какие слухи обо мне бродят? Они мне даже нравятся. Пусть обвиняют, чем больше, тем лучше.

— Почему? — искренне недоумевала Лика.

— Никто не лезет в душу.

— А разве вам не хочется?..

— Нет! — резко ответил Раян и мстительно напомнил: — Ваши собственные попытки обзавестись друзьями тоже провалились, не вам разубеждать меня в губительности одиночества.

Лика промолчала. В отличие от магистра, ей не хотелось превращаться в затворницу. Да она ей и не была, не сторонилась людей, когда те заводили с ней разговор, звали прогуляться. Но Лика не сидела в Специальной тюрьме, не теряла любимых, да что там, несмотря на холодность отца, он не лишал ее фамилии, а вот Раян остался без титула, земель, должности. Былые знакомые отвернулись от него, невесту убили на его глазах, немудрено, что он озлобился.

— Но пока мы тут отбираем хлеб у беллетристов, опасность не дремлет. Предлагаю проверить, где сейчас Альма.

Магистр опустился на колени и, бормоча под нос слова заклинания, принялся выводить на земле непонятные линии.

Любопытство пересилило страх.

Она точно дурочка, раз после всех признаний не сбежала сломя голову! Но Лика чувствовала: Раян не преступник, не некромаг, пусть даже затеял сомнительный ритуал.

Ух ты, начертательная магия!

У Лики захватило дух от восторга.

Далеко не все преподаватели академии владели столь сложным искусством. Студентов и вовсе знакомили с азами исключительно на старших курсах. Однако любознательная Лика свое быстро, пока библиотекарь не видит, пролистала пару книг по запретной теме. Кажется, вот тот шестиугольник — активация заклинания. А что внутри?

Лика с замиранием сердца следила за движениями магистра. Черта за чертой, руна за руной ложились на землю, сплетались воедино. Вот рисунок замкнулся, вспыхнул пугающим и одновременно чарующим синим пламенем.

— Альмы здесь нет. — Раян быстрым движением стер все линии. — На территории академии тоже. Насчет города утверждать не могу: не мой профиль. Тут бы некроманта! — посетовал он.

И, поощрив тягу Лики к знаниям, пообещал:

— В будущем семестре, если все еще буду преподавать в академии, я научу вас подобным штукам.

— А теперь, если позволите, я хотел бы переговорить с ректором. — Он поднялся на ноги и отряхнул колени. — Понимаю, разгуливающая по городским окраинам стригесса волнует вас меньше волшебства моих рук. Вы сегодня крайне неравнодушны к ним, Лика, прямо влюбились!

С добродушной усмешкой Раян стрельнул глазами по ее лицу, вогнав девушку в краску.

— Я… Вам показалось, мастер.

— Показалось — так показалось. В любом случае, барышня, вам пора спать. Переночуете у меня. И без возражений! — повысил голос он. — Судя по вашему рассказу, Альма наметила вас следующей жертвой, лучше перестраховаться. Коттедж оплетен надежными охранными чарами, она не сунется. Можете смело устроиться в спальне: сегодня она мне вряд ли понадобится. Утром разбужу.

* * *

— Аспис!

В завершение монолога ректор добавил бы ругательство похлеще, но пока ограничился поминаем Князя Тьмы. Пройдясь по комнате, он метнул на магистра убийственный взгляд и в отчаянье запустил пальцы в спутанные после сна волосы.

Собственно, чего еще можно было ожидать от Раяна? Дядя ведь предупреждал, все предупреждали, но академии не хватало специалистов. Странное дело, многие уволились после отставки прежнего ректора, а новые преподаватели не спешили закрыть образовавшиеся вакансии. Либо приходилось нанимать таких бездарей, что лучше бы их не было вовсе. Бранцель вдоволь намаялся за четыре года без Раяна, поэтому и вернул его. Не проректором, обычным преподавателем, но дела сразу пошли в гору. Опять-таки демонолога нашли, спокойно готовились к празднику… До сегодняшней ночи.

Георг Бранцель видел десятый сон, когда входная дверь его апартаментов сотряслась от стука, который разбудил бы даже мертвого. Пришлось открыть и выслушать новость, хуже которой могла стать только отставка. Но и она маячила не за горами, если наверху, в министерстве, узнают о стригессе по соседству с академией.

— Вы предлагаете обратиться за помощью в Сумеречный мир? Увы, он как раз нам не поможет.

Бранцель сдавленно застонал. Он еще и издевается?!

— Ладно, от шуток к делу. — Раян поднялся с дивана и, сложив руки на груди, обратил на ректора тяжелый, пристальный взгляд. — Милорд сам организует охотничью команду или поручит это мне?

Магистр мысленно закипал от бездействия начальника. Столько времени упущено, потрачено на бесполезные причитания! С другой стороны, если бы Раян не доложил ректору, действовал самостоятельно, получил бы строгий выговор. Хотя он в любом случае окажется крайним. И совершенно напрасно. Да, Раян надеялся провести ритуал, собирал материал, изыскивал возможности, но не успел. И уж точно не планировал сотворить стригессу! Он не соврал Лике, не пытался обелить себя.

Прикрыв глаза, Раян позволил себе на миг утонуть в море воспоминаний.

Лицо овевал теплый майский ветерок. Альма сидела рядом, доверчиво положив голову ему на плечо. Они только что заключили помолвку, были полны надежд…

«Она другая. Это больше не твоя Альма», — жестоко напомнил себе Раян и вернулся в настоящее. Но так тяжело было принять правду! Вдобавок этот ректор!.. Раян впервые обратился к нему за помощью, а получил лишь очередные обвинения.

— Устраивать охоту или нет, не вам решать, — отрезал Бранцель и указал обратно на диван. — Сядьте!

«Понятно, не поможет», — промелькнуло в мозгу магистра.

— Сядьте! — видя, что подчиненный не спешит повиноваться, громче повторил ректор. — Или я заставлю вас силой.

Раян скептически хмыкнул. Это вряд ли! Из всех достоинств у Георга Бранцеля — происхождение, родня и идеальный послужной список.

— Предупреждаю, — продолжал распаляться ректор, — если вы переступите порог без моего разрешения, встретите рассвет в подвале разрушенной башни. Там как раз сохранилась подходящая камера. Со всем остальным разберется Тайная канцелярия. Я сожалею о проявленном ранее к вам милосердии. Я слишком на многое закрывал глаза и не уверен, что все мои подозрения беспочвенны.

Хватит, он вдоволь сыт Раяном Энсисом! Может, от него много пользы, но проблем еще больше. Вдобавок Бранцель не желал признать, что ни он, ни большинство преподавателей в глаза высшей нежити не видели. Пусть стригессой займется Тайная канцелярия, а у ректора важный прием на носу, нужно все тщательно отрепетировать, подготовить. Дядя прозрачно намекнул, что приедет не один, с важной персоной, и Бранцель рассчитывал на очередное повышение.

— Милосердии? — приподнял брови Раян. — Вот как это называется!

Раздумав уходить, он вольготно, словно у себя дома, расположился на диване. Только упершиеся в обивку ладони выдавали сдерживаемое внутреннее напряжение.

Раян сам захлопнул ловушку — решил, будто ему поверят! Да каждый в академии спал и видел, как избавиться от странного магистра.

Скорей бы уж ректор связался с канцелярией! Новорожденным стригессам нестерпимо хочется крови. Недавние смерти — цветочки по сравнению с тем, что может сотворить Альма в полном спящих студентов общежитии! Пусть сейчас ее в академии нет, ничто не мешает стригессе вернуться.

Именно на кровь ее и нужно ловить, ловить прямо сейчас, а Раян намертво засел в одной комнате с идиотом. Любой канцелярист в сто раз лучше напыщенного Бранцеля! Он хотя бы знал свое дело, а не думал, что знает.

Внутри ворочался комок беспокойства. Как там Лика? Он велел ей запереться в коттедже, но вдруг она по дурости приоткрыла окно? Альме хватит крохотной щелки, чтобы проникнуть внутрь. Но даже если все обойдется, как защитить Лику потом? Маги с ее даром на вес золото, глупо разбрасываться таким материалом.

Однако самые главные страхи он упорно загонял на задворки сознания. Раян боялся самого себя, своих чувств к Альме. Того, что он дрогнет в самый ответственный момент, ведь, несмотря на все заверения, магистр не мог воспринимать Альму как обычную нежить.

— Именно.

Раян возблагодарил Бранцеля за то, что он снова заговорил.

Хуже всего наедине с собой. Когда не с кем бороться. В бездействии. Тогда ты слаб и беззащитен. Когда любовь и чувство вины вступают в спор с долгом, безжалостно водят ржавым ножом по оголенным нервам.

— Помнится, вы сами меня нашли. Да, не скрывали предубеждения, но просили вернуться, помочь, — едко напомнил Раян и поторопил начальника: — Сообщайте! Сообщайте кому угодно, только извольте сделать это быстрее, иначе не я, а вы ответите за погибших студентов.

Бранцель вздрогнул. По лицу его пробежала короткая судорога.

— Как, уже?!

— Пока нет, но жертв не избежать. Вы держите меня здесь, сами тоже никуда не торопитесь…

Магистр замолчал. Перед глазами вновь встало лицо улыбающейся Альмы. Такой, какой он никогда больше ее не увидит.

Она не преступала закон, ее оболгали!

Скрючившиеся пальцы едва не вспороли обивку.

Нахлынувшие воспоминания душили, тянули на дно. Хотелось закричать, выкинуть из головы прошлое. Чтобы никогда не существовало ее глаз, губ, чтобы их тела никогда не переплетались, чтобы не было этого счастья. Счастья, которое у него безжалостно отняли, не позволили ничего объяснить.

Умом Раян понимал: Альму нужно уничтожить. В новом обличии она слишком опасна! Но сердце обливалось кровью. Хотелось хотя бы увидеть ее до того, как… «Может, я сумел бы все исправить. Они ничего о ней не знают, только я имею право ее казнить, не они!»

— Раян!

Магистр вынырнул из мрачных дум и раздраженно покосился на Бранцеля. Чего ему еще? Публичного раскаянья не последует.

— Что это?

Нахмурившись, ректор указал на его запястье.

Раян рассеянно перевел взгляд на свою руку.

— Кровь.

Он не заметил, как вспорол кожу ногтями. Раньше бывало и хуже. В первые полгода только боль не давала ему сойти с ума.

Слизнув кровь, магистр достал платок и перевязал запястье.

— И давно вы?.. Давно вы наносите себе увечья?

Во взгляде Бранцеля сквозила брезгливость.

«Избалованный мальчишка, да что ты знаешь о жизни? Кто дал тебе право судить других?»

Раян не удостоил его ответом, а затем буднично, словно уходил в отпуск, поинтересовался:

— Кто станет меня замещать? Я по-прежнему настаиваю на необходимости преподавания обратной магии и сопутствующих дисциплин всем студентам. Особенно теперь.

— Какая, к Аспису, магия?!

Ректор таки не выдержал, взорвался. Сжимая кулаки, он бросился к дивану, но растерял весь пыл, натолкнувшись на ледяную стену равнодушия. С тем же успехом Бранцель мог отчитывать стул. Раян его не слышал. Погрузившись в состояние меланхоличной задумчивости, он смотрел прямо перед собой. Кукла, а не человек.

— А, пусть в канцелярии разбираются!

Махнув рукой на странного подчиненного, ректор быстро составил письмо.

Раян равнодушно проследил за тем, как оно сгинуло в камине. Ну вот, сообщение отправлено, вскоре в академию наведаются служащие Тайной канцелярии.

— Так и быть, я не отстраняю вас от преподавания. Можете вернуться к себе.

Бранцель отчаянно воевал с пуговицами жилета, но раз за разом промахивался мимо прорезей петель. Еще бы, ведь он так волновался! Это Раян мог себе позволить ледяное спокойствие, ему не привыкать к тюремным застенкам, а для ректора все могло обернуться крахом карьеры. Напрасно, ох, напрасно он не послушал дядю!

— Я этого не делал. Не надейтесь от меня избавиться!

Раян не собирался оправдываться, однако и промолчать не мог.

Тупая боль в груди постепенно уступала место ярости, тихой, но стремительно набиравшей силу.

Недоумок, вместо того, чтобы распинать Раяна, искал бы Альму, или хотя бы не мешал искать другим!

Он должен. Несмотря на всю любовь, рука магистра не дрогнет. Если Альма перестала быть его Альмой, он ее уничтожит. Но теперь ему ничего не позволят. Разве только…

И тут его озарило. У него же есть Лика! Даже если канцеляристы запрут его за решеткой, благодаря любезности Бранцеля он успеет переговорить с ней. Она спрячет опасную книгу и парочку редких ингредиентов или передаст их на хранение Ларсу. Ромель — толковый малый, вычислит логово Альму, а потом уже и Раян к нему присоединится. Он приложит все усилия, чтобы его отпустили, наступит на горло гордости, согласится стать лизоблюдом. Придется, если иначе его не слышат.