Глава 14

Лика свернулась калачиком на самом краешке постели. Она долго думала, стоит ли вообще заходить в спальню, не лучше ли вздремнуть на диване в гостиной, но в итоге покорно поднялась наверх.

Магистр ушел сразу же, как отпер дверь и запустил девушку внутрь. И заодно он унес с собой ее сон. Лика ворочалась на неуловимо пахнущих лавандой простынях — прачки, стирая белье преподавателей, добавляли в воду немного ароматного масла — и думала о Раяне. Правильно или нет она поступила, согласившись запереться в коттедже, не лучше ли было отправиться к ректору, рассказать о голосе, о витавшей среди деревьев Альме в бестелесном обличии? Но тогда, на кладбище, девушка практически обезумела от страха, дала волю чувствам и вот…

— Я бы себя отругала, а он только слегка пожурил.

Мысли потекли немного в другом ключе.

Девушке вспомнилось, как бережно магистр перенес ее через ручей, а затем головокружительный полет к небесам. Пьянящая смесь страха и восторга. Лика хотела бы испытать ее снова, вновь очутиться в его объятиях, таких крепких, надежных.

Она села на постели и обхватила руками колени. Распущенные волосы падали на плечи, предавая девушке неуловимое сходство с переродившейся невестой Раяна. Лике вдруг безумно захотелось вновь увидеть ее портрет. Спустив босые ноги с постели, — она побоялась испачкать простыни и рискнула раздеться до нижней рубашки — девушка на ощупь добралась до камина и отыскала свечу. Огонек перепрыгнул с ладони на фитиль. Тот зашипел, вспыхнул, наполнил спальню тенями. Лика приглушенно ахнула, увидев прямо перед собой бледное лицо в обрамлении темных длинных прядей, но потом сообразила: это ее собственное отражение.

— Ну конечно, зеркало!

Лика коснулась холодного металла. Последние сомнения улетучились, перед ней вовсе не Альма. К тому же волосы у стригессы светлые, совсем не похожи на волосы Лики.

— Надеюсь, мастер не обидится, если я похозяйничаю на кухне. Заснуть я все равно не засну, дождусь его в кресле.

«Если он вернется», — безжалостно продолжил внутренний голос.

Лика гнала от себя панические мысли, но они упорно возвращались. Если даже она изначально поверила в вину Раяна, то другие и подавно.

Как же ей было стыдно за былые подозрения! Убийца бы не стал утешать, признаваться в преступных намерениях… и отпускать на свободу. Лика осталась бы на кладбище, погребенная в одной из могил, а не сидела бы в теплом доме, под надежной защитой чар.

«Ты ему нужна», — вновь напомнил о себе внутренний голос.

Лика предпочитала не думать зачем, она вообще предпочитала не думать, чтобы не сойти с ума. Зажгла все свечи, которые только нашла, камин и, убедившись, что в спальне никого нет, натянула чулки, не застегивая, влезла в платье. После отважилась-таки зайти в кабинет. Она одним глазком посмотрит на портрет и сразу уйдет.

Ящик стола легко поддался, стоило потянуть за ручку, будто Раян специально его не запер, ждал, что Лике захочется вновь соприкоснуться с чужим прошлым. Портрет тоже никуда не делся, лежал изображением вниз. Лика бережно вытащила его, поставила на стол.

— Привет! — зачем-то поздоровалась она и испугалась, что девушка с портрета ответит.

Но она молчала, все так же улыбалась, излучая счастье.

Перетащив стул, Лика устроилась напротив портрета. Подперев щеку ладонью, она пристально вглядывалась в черты той, которая выбрала сторону тьмы. Виновата ли в этом кровь ее отца, или учиненное злодейство ожесточило Альму? Здесь, в отображении художника, она казалась невинной жертвой. Раян описывал невесту такой же, но какой она была на самом деле?

— Мастер Ромель знал ее и проводил в последний путь. Можно расспросить его.

Лика и сама толком не понимала зачем. Возможно, чтобы найти какую-то зацепку, отыскать стригессу.

— При новой встрече я не спасую, — пообещала себе девушка. — Мастер Энсис прав, я не абитуриентка, у меня два с половиной года обучения за спиной. И к ректору тоже схожу. Совру, будто сама полезла на кладбище, пусть накажет.

Лика внутренним чутьем понимала, упоминать, что они отправились на погост по настоянию Раяна, категорически нельзя. Нужно обставить все так, будто он вынужден был пойти туда и случайно обнаружил опустевшую могилу.

— Что же мне могло понадобится на кладбище?

Девушка задумчиво почесала нос и перевернула портрет: взгляд Альмы мешал думать.

— Ритуал отпадает, этак я сама в Тайную канцелярию попаду. А если просто в расстроенных чувствах сбежала? Точно, Грегор меня довел! Он снова начал приставать, я вырвалась… и заблудилась.

Ложь вызывала много вопросов. Хотя бы потому, что заблудиться, скатившись вниз по косогору, сложно. Но другого более-менее правдоподобного объяснения воспаленный разум не находил.

Зевнув, девушка бросила взгляд на часы: половина третьего. Странно, после общения с портретом Альмы ее потянуло в сон, даже успокоительный чай пить расхотелось. И Лика прикорнула тут же, в кабинете на диванчике.

Ей снилось ромашковое поле. Лика стояла посреди него босая, с венком в руке и улыбалась. Вдалеке виднелись башни какого-то замка. Сколько хватало глаз вокруг — одни ромашки.

— Лика! — звал невесть откуда взявшийся Раян.

Сейчас, она только закончит плести венок…

— Лика!

Голос повторился, и девушка сообразила, Раян звал ее не во сне, а наяву.

Неохотно вынырнув из беззаботной дремы, Лика заворочалась, открыла глаза.

— А?

— У вас шея затечет. Я где сказал спать — на кровати.

Его в страшных вещах обвиняют, а он неизвестно о чем думает!

— Ой! — вспыхнула девушка и, вскочив, прикрыла грудь руками.

В этом не было особой необходимости, даже кое-как натянутое платье надежно скрывало тело от посторонних глаз. Ну почти полностью скрывало: во сне подол задрался, оголив кружево панталон. Однако Раян на них даже не взглянул. Его сейчас мало волновали девичьи прелести.

— Вас отпустили? — радостно спросила Лика и поджала босые ноги.

Она все еще окончательно не проснулась, украдкой зевнула в кулак.

— Почти, — уклончиво ответил магистр.

Он не желал вдаваться в подробности беседы с ректором, равно как и того, на что потратил минувшие после нее два часа. Увы, безрезультатно — ни следа Альмы!

Раяна со страшной силой клонило в сон. Мог бы, он заснул прямо сейчас, стоя, но сначала дело.

— Лика, это очень важно. Слушайте и не перебивайте. Сделайте все в точности, как я скажу. Разумеется, — подчеркнул он, — если вы не считаете меня создателем стригессы.

Девушка промолчала, только на щеках вспыхнули два алых пятна.

— Итак, Скотт, — Раян устроился рядом с ней на диване, практически касаясь ее бедра своим бедром, — вы должны кое-что спрятать. Спрятать хорошо, чтобы никто не нашел, и ни при каких обстоятельствах не признаться, что видели эти вещи.

Лика заверила, магистру нечего бояться.

И вновь ее посетило странное, непонятное чувство, будто воздух между их телами искрился. Когда Раян на мгновение нечаянно коснулся ее, сердце и вовсе подпрыгнуло, стало нестерпимо жарко.

— Когда шумиха немного уляжется, вернете мне. — Озабоченный собственной судьбой, магистр не обратил внимание на дрожь собеседницы. — Если же…

Он осекся и, помрачнев, продолжил:

— Если же меня посадят в тюрьму, отдадите вещи на хранение мастеру Ромелю. Скажете: от меня. Передавайте обязательно тайно и не сразу. Выждите неделю после ареста, не меньше! Канцеляристы на редкость безмозглы и подозрительны, наверняка станут следить за вами. Если поймают при передаче, запишут в мои сообщницы.

— Я не стану давать показаний против вас, — пообещала Лика. — Совру даже под присягой, вы только скажите что.

— Вы готовы лжесвидетельствовать ради меня? — изумленно выдохнул Раян.

Янтарные глаза вспыхнули, засияли тысячами звезд… и потухли.

— Не стоит! — помолчав, предостерег магистр и напомнил: — Я всего лишь преподаватель, а не ваш друг или родственник. Вы меня совсем не знаете.

— Вовсе нет, — пылко возразила Лика, — после этой ночи я знаю о вас достаточно.

Прозвучало двусмысленно, но плевать!

— Неожиданно! Особенно с учетом того, что вы отбываете у меня двухлетнее наказание. Сколько раз я доводил вас до слез, Скотт?

Губы его сложились в привычную язвительную гримасу.

— Ни разу. Я злилась, досадовала, боялась, но не плакала. На кладбище не считается! — торопливо добавила Лика. — Вы правильно сделали, что отчитали. Магу нельзя распускать нюни, Скоттам и подавно.

Магистр уважительно глянул на нее.

— Не зря, ох, не зря я не позволил Бранцелю исключить вас! А теперь давайте от слов к делу, маленькая героиня. Нам обоим надо хотя бы немного поспать перед трудным днем.

* * *

Голоса прорывались сквозь сон, грубые, звонкие. А еще шум, походивший топот ног.

— Тише, не надо ее будить! Она потом сама придет по повестке. Дайте девчонке выспаться!

Раян.

Сообразив, что происходит, Лика резко вынырнула из объятий сна.

Кабинет действительно был полон народу. Незнакомые люди в одинаковой серой форме с черным кантом копошились вокруг, перетряхивали шкафы, нюхали содержимое пробирок.

Лика заерзала, проверила, на месте ли книга и три флакона, которые вчера передал ей магистр. Алхимические ингредиенты она запихнула в декольте, а рукописный тонкий фолиант — под юбку. Не станут же канцеляристы ее раздевать, стягивать панталоны!

Уфф, вроде, все цело, ничего не выпало, не разбилось.

— С добрым утром, барышня! — хмуро приветствовал ее офицер, руководивший обыском. Жесткие края воротничка впивались в небритый подбородок. — К сожалению, я вынужден ненадолго забрать вашего друга.

— Мы не любовники, мастер — мой преподаватель! — вспыхнула Лика.

Судя по ухмылке, офицер ей не поверил. Однако девушка полнилась решимости отстоять свой моральный облик.

— По-вашему, — нахмурилась она, — любовью занимаются в одиночестве, на диване, не снимая одежды?

— Ну одежда-то у вас как раз не в порядке, — справедливо заметил канцелярист.

— Госпожа Скотт угодила в грязную лужу, — пришел на выручку Раян. — Я как раз уходил, когда она постучалась в дверь и попросила разрешения обогреться. Я разрешил, ушел по делам, а она, видимо, разомлев в тепле, заснула. Верно, Скотт?

Девушка кивнула.

— Где я был всю ночь, вам прекрасно известно. При всем желании я не мог бы развлекаться с женщиной.

— Не любовница, так не любовница. — Офицер оставил Лику в покое. — Меня ваша личная жизнь не волнует, чего не скажешь о профессиональной. У вас крайне интересное собрание, господин Энсис, вдобавок господин Бранцель настоятельно просил к вам присмотреться, сигнализировал о ряде… эм… своеобразных поступков. Придется вам прогуляться с нами, побеседовать предметно. Вашей ученице я тоже советую одеться. Я поговорю с ней позже, после занятий. Ребята же с вашего позволения закончат обыск.

Раян с трудом промолчал. С его позволения! Ничего, пусть издевается. Магистр сдержит данное себе слово, станет самым покладистым и вежливым арестованным на свете. Все для того, чтобы вырваться на свободу. Только Раян сможет найти Альму. Только его она подпустит достаточно близко. Он знает все ее повадки, все слабые места. Увы, как и она его, но об этом лучше не думать, сосредоточиться на деле.

Магистра увели. Он демонстративно подставил конвоирам руки, но кандалов надевать не стали. Офицер лишь взял с Раяна честное слово, что он не сбежит по дороге.

Лика тоже надолго не задержалась в коттедже. Бросая тревожные взгляды на заканчивавших обыск канцеляристов, она кое-как застегнула платье и шмыгнула на улицу.

По пути к общежитию девушка несколько раз останавливалась, судорожно проверяла, на месте ли ее сокровища. Подумать только, она скрывала улики от правосудия!

* * *

— Где тебя носило! — набросилась на нее с порога Френсис. — Бледная, грязная… Я уж думала поисковую команду за тобой высылать, а потом решила: вы и Дик… Или ты не с ним ночь провела?

Соседка нахмурилась, подозрительно уставилась на Лику.

— Потом! — отмахнулась она.

Куда бы выставить приставучую Френсис и, главное, где спрятать вещи Раяна?

Сначала Лика хотела засунуть книгу под матрас, но потом сообразила, лучше полки с учебниками места не найти. Раян сам говорил, без знания особого секрета ни строчки не прочитаешь, сойдет за чистую тетрадь для конспектов. Она тоненькая, самодельная — точь-в-точь!

С остальным сложнее, особенно с кровью и пером феникса. Френсис в алхимии ни в зуб ногой, но даже она заподозрит неладное.

— И все же? — не унималась соседка.

Лика злилась. Неужели ей не надо под душ, почистить в зубы, позавтракать, наконец?

— Ты в пижаме на занятия идти собираешься? — в итоге сорвалась она.

— Злая ты сегодня! С парнем поссорилась?

— Да! — Она уцепилась за возможность закрыть скользкую тему. — Вместо свидания в грязи измазалась. Очень романтично!

Френсис не терпелось услышать подробности, но Лика не собиралась их выдумывать. Бросив взгляд на часы, она убедилась: времени в обрез.

— Очередь займи! Я сейчас приду, только…

Договорить Лика не успела — дверь сотряс требовательный стук.

Девушка жутко перепугалась: вдруг канцеляристы? Может, не открывать, притвориться, будто никого нет дома? Поздно, Френсис уже щелкнула задвижкой.

— Как ты это сделала, стерва?!

Оттолкнув стоявшую на проходе Френсис, в комнату ворвался Грегор. Лицо его перекосило от ярости.

— А, это ты! — с облегчением выдохнула Лика. — Ну как, письмена понравились?

Она испытала внутреннее удовлетворение от вида Грегора. С него слетела былая самоуверенность, блондин больше не язвил, попыхивая сигаретой.

— Лик, это кто? — тихонечко поинтересовалась Френсис. — Может, дежурного позвать?

— Не надо. Милорд выпустит пар и уйдет.

Странно, Лика ни капельки не боялась Грегора. По сравнению с тревогой за Раяна, страхом, что склянки и рукописную книгу обнаружат, его сжатые кулаки, оскорбления — сущие пустяки. Право, не ударит же он при свидетелях! Лорд он там или не лорд, устав академии безжалостен для всех.

— Так ты признаешь, даже отпираться не станешь?

Широко раздувая ноздри, Грегор уставился на Лику потемневшими от гнева глазами.

Девушка проигнорировала его вопрос и потянулась к сумке.

— Отвечай, когда тебя спрашивают, дрянь! — совсем не по-дворянски взвизгнул Грегор и попытался встряхнуть ее за плечи.

Френсис среагировала мгновенно, ринулась на помощь, но она не потребовалась.

— А-ааа!

Завывая на одной ноте, Грегор прыгал по комнате, дуя на ладони. На них стремительно вздувались волдыри. В сочетании с кровавой надписью смотрелось эффектно.

— Тронешь ее — пожалеешь, — прочитала послание Френсис и от души расхохоталась. — А ведь действительно пожалел, не пустые угрозы! Так что проваливай, а то поджарю, ускорение придам. У меня дар побольше Скотт, голым задом по всей академии светить станешь.

Униженный Грегор ретировался. Брошенный напоследок взгляд красноречиво намекал: блондин собирался взять реванш. Пускай! Вряд ли он надумает мстить в ближайшие дни. На повестке куда более сложная задача — избавиться от позорных кровавых надписей.

— Ну а теперь, Скотт, — захлопнув за утренним гостем дверь, Френсис подперла ее спиной, сложила руки на груди, — как на духу! Кто этот красавчик и, главное, с кем ты мутишь? Дик на такие художества точно не способен.

— Ты его не знаешь, — стушевалась Лика. — Так, в городе познакомились, у дяди. У меня дядя — маг, ты в курсе. Он званые ужины устраивает, вот и…

— Врешь, по глазам вижу! — покачала головой соседка и посетовала: — Скрытная ты стала, Лика! Я не Йенифир, не разболтаю, могла бы и сказать.

— Так говорить-то нечего. Нет у меня романа, ни с Диком, ни с кем-нибудь еще. Да и когда мне их крутить, если Энсис завалил меня работой? Вдобавок завхоз эксплуатирует бесплатную рабочую силу. Только-только отвязал — срок наказания истек. Блондина зовут Грегор Энтвуд. Он на последнем курсе учится. Шуточки сальные отпускал, лапал, потом решил, будто я ради его прекрасных глаз подпись в ведомости подделаю.

— А ты? — с замиранием сердца спросила Френсис.

— А я… Я все преподавателю рассказала. Наверное, он Грегора и наказал.

— Если и так, — подмигнула соседка, — то преподаватель явно к тебе не равнодушен. Он ведь защиту повесил. И написал не «дурак» или «учиться надо!», а пообещал ноги отломать, ну и другие части тела, если Грегор тебя тронет. Так что темнишь ты, Скотт, завела поклонника.

— Думай, что хочешь! По мне — чистый бред. И очередь займи, наконец! Мы и так опаздываем, если еще пару минут поболтаем, придется мне грязной на занятия идти. Я полночи по земле ползала, всякую дрянь собирала.

Понимающая улыбка Френсис поблекла. Вот и прекрасно, отныне соседка убеждена, что Лика вывозилась в грязи ради науки.

Уфф, ушла в кой-то веки!

Убедившись, что никто больше не собирается справиться о ее делах, Лика вытащила припрятанные сокровища. Напряженно прислушиваясь к каждому шороху, она запихнула книгу под стопку учебников. Склянки до поры сунула в сумку: слишком они приметные. Одну, с прозрачным содержимым, еще можно оставить, но кровь… Придется стащить из класса алхимии непрозрачный флакон и осторожно перелить.

А перо феникса, пожалуй, она уберет в холщовый мешочек из-под украшений и станет носить его на шее как оберег. Так поступали многие студенты, правда, оборачивали в ткань заговоренные необработанные полудрагоценные камни.

* * *

— Представляете: в кандалах!

Чуть ли не захлебываясь слюной от восторга, Йенифир излагала свою версию ареста Раяна. Раздувшись от гордости — еще бы, ведь она первой сообщила сокурсникам шокирующую новость, Окли стояла возле преподавательского стола и продолжала сыпать частично правдивыми, частично выдуманными подробностями. Лика слушала ее в пол-уха. Погрузившись в состояние прострации, она снова и снова прокручивала в голове доступные ей факты. Они упорно не желали складываться в стройную картинку.

— Поговаривают, будто ты сопела в его постели, Скотт, когда явились канцеляристы, — едко добавила Мирабель.

Увы, ее шпилька осталась без ответа, Лика даже не пошевелилась.

— Эй, Скотт!

Ради такого случая Селти подошла к ее парте и пощелкала пальцами у Лики перед глазами.

— Ты там живая или под действием заклинания?

— Может, Энсис взял ее в заложницы? — обратилась она к остальным. — Как думаете?

— Нет, — возразила обиженная тем, что фокус внимания сместился на другую, Йенифир. — Я бы знала.

— Ты? — Мирабель обернулась к бывшей подруге и презрительно скривила пухлые губки. — Милая серая крыска, во все-то щели ты проползаешь! Может, вместе со Скотт третьей в кроватке лежала, отсюда такая осведомленность.

— Ах ты!.. — Окли вспыхнула до корней волос. — Все не можешь простить, что не тебя выбрали, кукла крашенная!

Молодые люди захихикали, девушки тоже замерли в ожидании бесплатного представления. Шуточки Мирабель в адрес Лики успели надоесть, а тут новенькое — самая настоящая драка.

Быстро организовали тотализатор. Со всех сторон звучали шепотки:

— Ставлю десять на Йен!

— А я пятнадцать на Мирру!

— По пять на обеих!

Однако заклятые подружки не спешили вцепиться друг другу в волосы, продолжали сыпать взаимными обвинениями.

Заскучавшие зрители подначивали:

— Бей ее! Ну же, расцарапай ей личико!

Первой не выдержала Мирабель. Видимо, эпитет «первая шлюшка академии» пришелся ей не по душе. Она накинулась на соперницу, повалила ее на пол, но серьезных увечий нанести не успела, Йенифир отделалась парой царапин.

— Ого, да у нас демоны в классе! — присвистнул чуть припозднившийся Ларс.

Парой пасов он разделил живой клубок и подвесил отчаянно брыкавшихся девушек в воздухе, метрах в двух от пола.

— О, да это и не демоны вовсе, а мои студентки. Что не поделили, барышни? Надеюсь, место на первой парте?

Задорно, по-мальчишески подмигнув обеим, Ларс опустил драчуний на пол и пригрозил:

— На первый раз прощаю, но в следующий раз придется вам объясняться у ректора.

— Это все она! — потирая окровавленную щеку, Йенифир указала на Мирабель. — Проверьте, мастер, вдруг в нее демон вселился? Накинулась ни с того ни с сего, оскорбляла…

Окли хлюпнула носом. Отменная актриса! Теперь понятно, почему именно ей доверили встречать министра. «В тихом омуте…» и «не подмажешь — не поедешь» — это про нее.

Мирабель отвернулась. Опускаться до препирательств она не собиралась.

Девушки разошлись по местам, старательно игнорируя друг друга. Разочарованный организатор тотализатора раздал ставки обратно.

Лекция началась. Она проходила скучно и буднично, как любое знакомство с предметом. Ларс представился, почти идеальным каллиграфическим почерком вывел на доске название «Демонология и защита от темных сил». На стихийном факультете эти предметы объединяли, на других изучали отдельно, углубленно.

Лика неотрывно следила за Ларсом. Ее снедала тревога. Если кому-то известны подробности ареста Раяна, так ему. Может, именно поэтому Ромель опоздал на пятнадцать минут. Пусть магистра увели при ней, Лика толком ничего не знала. Это обычный допрос, или Раяна посадили в камеру? Не в силах сосредоточиться, она делала кляксы, пропускала слова, потом и вовсе упустила нить рассказа преподавателя.

Перед глазами вновь встало кладбище, могила Альмы…

— Скотт?

Девушка вздрогнула и поднялась из-за парты. Неужели она оплошала, так крепко задумалась, что Ларс заметил?

— Вижу, вам совсем не интересно, — укоризненно заметил он.

И чуть слышно добавил:

— Поговорим в садике на большой перемене.

— Почему же, очень интересно, мастер Ромель, — просияв, активно закивала Лика. — Просто я не выспалась и, кажется, задремала.

— Спать надо по ночам, а на занятиях учатся. Вас не затруднит повторить разделы демонологии?

Жестоко! Хотя чего она ожидала, он ведь ученик Раяна.

— Низшие и высшие демоны, — шипящим шепотом пришла на помощь Френсис. — Плотоядные, сексоядные, энергоядные…

— Прекрасно, барышня! — улыбнулся Ларс и погрозил Лике: — А вот вы показали себя не с лучшей стороны. Перепишите конспект у соседки, она слушала лучше вас.

Девушка опустилась на место. Легко отделалась! Тот же Раян за такое… Стоп, надо перестать думать о нем и сосредоточиться на учебе. Хуже нет, если Лика из-за магистра завалит сессию. Злодей он там или нет, ей нужны положительные отметки.

«Зато если тебя найдет Альма, рядом с твоей фамилией и вовсе будет стоять прочерк», — напомнил о главной опасности внутренний голос. Пусть до темноты было пока далеко, Лика прекрасно понимала, ни этой, ни последующей ночью она не сомкнет глаз, не сможет чувствовать себя в безопасности.