Глава 18

Некоторые вещи с годами не теряют своей прелести, именно поэтому, невзирая на то, что в обычные дни они считали себя «слишком взрослыми для разных детских глупостей», студенты дружно высыпали к окнам, чтобы полюбоваться первым снегом. Он неспешно парил в воздухе, планировал на яркие пятна листьев на земле, серебрил дорожки, стыдливо маскировал лужи.

— Как красиво! — уткнувшись подбородком в колени, протянула Френсис.

Она забралась на подоконник и зачарованно следила за танцем снежинок.

— Угу! — не отрываясь от книги, пробурчала Лика.

Задачка по логике никак не давалась, и она решила отвлечься, почитать труды Феофанта Киносского для семинара по философии, но никак не могла продвинуться дальше первого абзаца.

«Магию надлежит разделять на умозрительную и потаенную. Последняя есть симбиоз мысли и воли…»

— Мысли и воли! — ворчливо передразнила Лика.

Вот у нее силы воли в достатке, но что-то ничего потаенного не раскрылось. Сдается, нагло врал Феофант, проще говоря, был шарлатаном, а его теперь в академии изучают.

— Чего ты там бормочешь? — обернулась к ней соседка.

Лика не ответила и вновь попыталась сосредоточиться.

— Очередное заклинание? — не унималась Френсис.

Лучше бы дыханием на стекле сердечки рисовала! У нее-то с философией все хорошо, не придется сдавать по билетам, а Лике кровь из носу нужен еще один балл для промежуточной аттестации.

— Кстати, — убедившись, что собеседница не намерена обсуждать с ней дела учебные, с таинственным видом заметила Френсис, — к тебе заходили.

— Кто?

Лика мысленно подобралась. Неужели Грегор? Но ей показалось… Возможно, только показалось.

Соседка медлила с ответом, и, отложив книгу, Лика встала.

— Ну!

Если бы могла она клещами вытащила из Френсис ответ.

— Один милый молодой человек. Курьер.

Лика вытаращилась на нее, а затем наморщила переносицу.

— Какой курьер?

Она точно ничего не заказывала, разве только тетя вздумала сделать ей подарок в честь будущего дня рождения. Но до него целых три недели…

— Тебе лучше знать, — подмигнула Френсис.

Она слезла с подоконника и, нагнувшись, вытащила из-под кровати небольшой сверток, перевязанный белой атласной лентой. Шуршащая бумага источала едва уловимый цветочный аромат.

— Отдай!

Лика порывисто потянулась за свертком, но верткая Френсис спрятала его за спину.

— Нет, сначала ты скажешь, от кого это, тихоня Скотт!

Мышцы Лики звенели от напряжения. Кровь подступала к щекам.

Скорей бы вырвать сверток, укрыться в душевой и проверить, действительно ли там то, о чем она думает. Если то, если Френсис увидит…

Груди в платье стало тесно. Лике не хватало воздуха. Она рухнула на кровать и принялась обмахиваться книгой. Легче, увы, не стало.

«Только бы не оно, только бы не оно!» — беззвучно повторяли губы.

— Ты чего?

Кинув сверток на стол, Френсис присела рядом с ней, взяла за руку.

— Ты, часом, не беременная? — шепотом спросила она.

Лика вздрогнула и резко отстранилась.

— Хорошо, хорошо! — вскинула руки Френсис. — Я только предположила, не надо меня «Аквиром»!

— Я и не собиралась.

— Но лицо у тебя было такое… Словом, лучше не подходить.

Покусывая губы, Френсис покосилась на сверток. Ей не терпелось его развернуть, засыпать соседку вопросами о поклоннике, но приходилось терпеть. В последние дни Лика была не в настроении, почти все время проводила то в библиотеке, то на репетиции, то с Раяном Энсисом. Френсис смеялась, что от обилия магии у той скоро лопнет голова. А еще Лика стала рассеянной, нервной. Вот и теперь глянула так… Можно подумать, Френсис прежде так не шутила.

Лика промолчала. Она тоже буравила взглядом сверток на столе. Пальцы сжимались и разжимались, терзая юбку. Наконец девушка решилась.

— Это совсем не то, что ты думаешь, — глядя мимо соседки, в стену, заверила она.

— Значит, именно то.

Френсис расплылась в понимающей улыбке от уха до уха. Лике хотелось закричать, затопать ногами, хорошенько встряхнуть ее, чтобы выбить глупые мысли из головы. Вместо этого она сухо обронила:

— Я сама это купила.

Оставалось надеяться, что вещь в свертке недостаточно дорогая.

Атласный бантик поддался не сразу: девушка дернула не за тот конец. Но вот лента опала на стол. Зашуршала оберточная бумага. Заслонив покупку от любопытной Френсис, Лика с трепетом разворачивала слой за слоем.

— М-да, о таком я точно не думала! — прокомментировала исхитрившаяся-таки пробраться к столу соседка. — Он у тебя затейник!

Лика с облегчением выдохнула, снова обрела возможность дышать: не нижнее белье!

— Шерстяные чулки, варежки, шарф, — фонтан красноречия Френсис по-прежнему бил ключом. — Не хватает только бархатной маски, и образ соблазнительницы готов.

— Да заткнись ты! — не выдержала Лика. — Одна… Одни парни на уме! Нормальные мужчины о другом думают.

— И кто же этот нормальный мужчина? Серьезный, убеленный сединами, который очень не хочет, чтобы ты простыла суровой зимой.

Она нисколько не обиделась на соседку, развалившись на кровати, беспечно болтала в воздухе ногами.

— Говорю же: сама купила!

Лика быстро завернула покупки обратно в бумагу и убрала в шкаф.

— Ты и про мужчину говорила, — напомнила Френсис. — Солидного.

— Да, очень! — состроила рожицу девушка. — Он ректор, во. Нет, наследный принц. Тот самый герцог Тарландский.

Почему бы Френсис не открыть книгу? Наверняка найдется предмет, который давался ей хуже других. Лика спокойно выскользнула бы из комнаты, поблагодарила Раяна за заботу. Она не сомневалась, теплые вещи прислал именно он. Шутки шутками, но тому же Дику не пришло бы в голову купить не эротичные атласные чулки, а плотные, шерстяные. Все же в юности и зрелости мужчины думают о разном.

— Тогда берегись! — погрозила ей пальцем Френсис. — Мирабель с Йенифир объединятся и уничтожат тебя в борьбе за титул герцогини.

— О, ты, наверное, не слышала, — она перекатилась на спину, — Йенифир недавно такое устроила! Не ожидала от нее!

Лика с усталой улыбкой покачала головой. Вот тем ей и нравилась соседка: она быстро забывала и меняла тему.

— Нет, я ее понимаю, я сама бы за то публичное избиение… Словом, она подкинула трусики Мирабель в приемную ректора, прямо на стол положила. Представляешь, приходит с утра госпожа Сора, а там!.. Ректор так орал, так орал, Мирабель пунцовая вернулась. И ведь не докажешь, что это Йен, но ведь больше некому.

— Почему именно Йен? Их вполне могла оставить сама Мирра. Сняла и забыла.

— Ты думаешь?..

Френсис прикрыла рот рукой.

— Я не думаю, я просто знаю об опыте Мирабель в подобных делах. На месте будущего мужа я проверила бы список мужчин, перед которыми она снимала трусики. Боюсь, к тому моменту он растянется на пару страниц.

Она это сказала! Зло, спокойно, не залившись румянцем. Так и подмывало пересказать соседке занятную беседу в классе алхимии. Мирабель шептала недостаточно тихо, чтобы сидевшая в соседнем ряду Лика не слышала часть пикантных подробностей. Но она не опустилась до уровня Йенифир. Разносить сплетни — это ее стихия, у Лики найдутся дела поважнее.

— Пойду прогуляюсь. Может, слеплю снеговика.

Раян сегодня освободил ее от занятий, но Лика надеялась застать его в академии. Она понятия не имела, что скажет, наверняка будет выглядеть глупо, но не могла усидеть в комнате.

* * *

Шестое ноября. Казалось бы, обычный день, но все вокруг стало иначе. Буквально за одну ночь природа развернулась в сторону зимы. Воздух бодрил, щипал за щеки, понуждал ускорять шаг. Ступать тоже приходилось осторожнее: листья покрылись невидимой глазу корочкой льда.

Еще издали заприметив Дика, валявшего дурака с приятелями, Лика подняла ворот пальто и свернула на соседнюю дорожку. Ей не хотелось встречаться с ним. Не сейчас, когда сердце грело тепло чужого подарка. К тому же Дик наверняка позовет ее на прогулку, а в свете недавних событий… Девушка поежилась.

Совпадение или нет? Канцелярист зло пошутил, или Альма выбирала жертв по определенному признаку?

«Чувство вины не возникает на пустом месте, — Лика не собиралась себя щадить. — Ты встала между ними».

Она остановилась, в нерешительности оглянулась на видневшиеся в просветах между деревьев корпуса общежития. Еще не поздно вернуться, а на ближайшем индивидуальном занятии аккуратно выяснить, действительно ли Раян купил те вещи. Вдруг нет? Тогда Лика поставит себя в неловкое положение. Магистр подумает… «Ты же сама уже думаешь, — вмешался в строй ее мыслей саркастический внутренний голос. — Иначе бы не пряталась от Дика, не разыскивала Энсиса по всей академии».

Лика по-прежнему топталась на месте.

Может, действительно лучше развернуться, спокойно играть в снежки с остальными, а затем, уставшей, раскрасневшейся, вновь углубиться в дебри философии? Альма убедится, что Лика совершенно безобидна, и отстанет. Только устроит ли это саму Лику?

Девушка задумалась на мгновение и повернулась спиной к прошлому.

Дело не в Раяне. Она больше не желала становиться прежней Ликой.

Однако где же его искать?

На ум пришла добрейшая госпожа Сора. Если Лике повезет, она застанет секретаря ректора на рабочем месте. Уж та-то знала расписание каждого преподавателя!

* * *

Лика с сожалением переминалась с ноги на ногу у запертых дверей приемной. Не успела. Надеясь перехватить Мону в одном из дворов, она поспешила вниз по лестнице, но резко остановилась, заслышав голоса.

В административный корпус по разной надобности заглядывали разные преподаватели, ничего удивительного, что Ларс Ромель тоже решил заскочить себя на минуточку. Ректор ушел, актовый зал с его помпезными декорациями ему тоже вряд ли интересен. Выходит, в кассу. Ну да, шестое число, не только Лика получила сегодня вожделенный перевод.

При иных обстоятельствах она бы поздоровалась и проскользнула мимо, но ухо выцепило имя «Альма».

Подслушивать нехорошо — эту истину вдолбили в голову каждого ребенка, но в некоторых случаях необходимо. Вряд ли кто-то добровольно поделится с Ликой ходом расследования, подробностями прошлого Раяна. Он говорил о них скупо, с крайней неохотой. Приходилось идти на крайние меры.

Лика попятилась и, стараясь производить как можно меньше шума, поднялась на площадку выше.

Где бы спрятаться? Приемная закрыта, оставался кулуар, прилегавший к кабинетам проректоров, завхоза и обширной бухгалтерии. Увы, никто не предусмотрел там статуй или кадок с фикусами, пришлось укрыться за портьерой. Спасибо, освещение приглушили, а то бы ее в два счета обнаружили.

Ладони вспотели.

Девушка пыталась убедить себя, что ничего дурного не делает. Она ведь не копалась в чужих письмах, изначально не собиралась подслушивать, Всемогущий простит.

Лика не ошиблась, Ларс действительно направлялся в сторону кассы. Не один — эту поступь она успела хорошо изучить за прошедший месяц. Вот и Раян нашелся. Только сейчас не время для благодарностей, как-нибудь потом.

— В десятый раз повторяю, — вполголоса горячился Ларс, — магическая этика — дерьмо! Ее выдумали трусы. Забранная у мага кровь намного лучше крови обычного человека. Он раненый был, никто бы не заметил. Лежал в нашем лазарете — удача прямо в руки! Выходили бы, не умер. Вдобавок там второй был, смешать два разных вида магической крови еще лучше.

— Хочешь вместо меня сесть в тюрьму? — мрачно пошутил Раян. — Быстро там окажешься, если не перестанешь болтать. Знаешь, что за такие разговоры бывает?

— Знаю, — сквозь зубы процедил Ромель. — Не услышит никто, не бойтесь, на этаже только Инга осталась. Но в бухгалтерии дверь толстая, вдобавок она в самом конце коридора. Мне Альму жалко. Ради нее я бы и не на такое пошел.

— Ради нее? — нехорошо прищурился магистр.

Тени резко обозначили его скулы, светильник выхватил напряженные губы.

— Вы в курсе, мы дружили. Альма… — Ларс запнулся. — Альма была чрезвычайно добра ко всем нам, студентам, поэтому мне особенно больно слышать обвинения в ее адрес, сознавать, что ее не вернуть.

Мужчины ненадолго замолчали.

Лика боялась лишний раз вздохнуть, словно приросла к месту. В кулуаре тихо, любой шорох сработает против нее.

Все же глупая была идея спрятаться, напрасно Лика поддалась духу авантюризма!

— Скажи… — наконец тихо заговорил Раян. — Ты ведь бывал у нее в гостях?

— Да, как и половина города.

— И во время моих отлучек?

— На что вы намекаете? Альма была верна вам.

— Я не об этом. Речь о ее психическом здоровье. Проклятый канцелярист разбередил в душе сомнения. Не стану скрывать, я и прежде кое-что подозревал. Ее дневник… Он очень странный, Ларс!

— Не замечал, — пожал плечами Ромель.

Раян резко обернулся к нему. Глаза расширились, зрачок почти слился с радужкой.

— Так ты читал его? — сипло спросил он.

Ларс плотно сжал губы и шумно выдохнул через нос.

— Разумеется, нет! До этой минуты я вообще о нем не подозревал. Вы спросили о здоровье Альмы…

— Ла-а-арс!

Вкрадчивый голос Раяна обволакивал, однако за ним таилась нешуточная угроза.

— Хорошо, — неохотно признался Ромель, — я в курсе его существования. Альма читала мне выдержки из него. При всей любви к вам она не собиралась посвятить свою жизнь исключительно семье. С ее даром это было бы преступлением!

— С ее даром… — упавшим голосом повторил магистр. — С ее проклятием, ты хотел сказать? Она занималась с тобой?

Ларс не видел смысла отрицать очевидного.

— И делилась сокровенным. Сдается, я много о тебе не знаю, Ларс! — покачал головой Раян.

— Повторяю, учитель, — непроизвольно повысил голос Ромель, — Альма любила вас и никогда

— Тсс!

Магистр приложил палец к губам.

— Если хочешь стать доктором наук, говори тише, а еще лучше молчи. Я ни в чем тебя не обвиняю, всего лишь удивлен вашей близостью. Хотя вы одногодки, оба увлекались демонологией, каждый по своей причине. Да и глупо с моей стороны было полагать, будто Альма вздыхает у окна, пока я решаю государственные вопросы и выбиваю ассигнование при дворе. Разумеется, у нее были друзья. Что же она писала?

Вопрос прозвучал с нарочитой легкостью, но сквозь свою щелочку между стеной и портьерой Лика видела, как дернулся кадык, напряглись мышцы Раяна.

— Так, разные глупости!

Ларс явно нервничал, недаром коснулся ладонью уха.

— Но вы же сами читали, учитель! Дневник ведь у вас.

Лика приглушенно ахнула, выдав себя.

— Кто здесь? — мгновенно отреагировали оба мужчины.

— Позвольте!

Ларс плавным, кошачьим движением скользнул к портьере и резко дернул за нее.

Лика втянула голову в плечи.

Сейчас начнется!

— Скотт? — нахмурился Ромель.

Он все же сжимал в пальцах портьеру.

— И что на этот раз?

Раян недовольно сложил руки на груди.

Любое оправдание прозвучало бы жалко, поэтому Лика бочком протиснулась мимо Ларса и, опустив глаза, предстала перед главным палачом.

— Раскаянье — это хорошо! — Раян удостоил ее едва заметным кивком. — Но хотелось бы услышать объяснение.

— Я… Я искала вас.

Она осмелилась поднять на него глаза, надеясь уловить хоть толику тепла, симпатии, но наткнулась на тот же лед, как во время первой встречи. «Неужели подарки не от него?» — пронеслось в голове. С другой стороны, почему Лика решила, что именно Раян купил ей те вещи. Только потому, что пару раз пожалел, сунул в карман деньги? Карточки не было, покупку могла оплатить тетя, крайне недовольная отношением племянницы к своему здоровью. Ходит расхристанная, перчатки тонкие для зимы купила… А Лика уже надумала, настроила воздушных замков!

— Нашли. Дальше!

Уголки губ Лики поникли. Вместе с ними рухнули в чертоги Асписа былые надежды.

— Я всего лишь хотела уточнить насчет завтра, магистр, — бесцветным голосом произнесла она. — Мне можно встать как обычно или требуется подготовить аудиторию?

— Как обычно, Скотт. Мне сейчас не до вашего наказания.

Словно пощечину дал!

Губы Лики дрогнули. Судорожно вздохнув, она тем же безжизненным голосом уточнила:

— Я могу идти?

— Нет. Вы еще не объяснились.

— А мне нечего объяснять, — прорвалась обида. Плечи расправились, уголки губ скользнули вверх, в дерзкую, вызывающую усмешку. — Я просто смотрела в окно. С лестницы дует, поэтому я укрылась портьерой. Или вам есть, что скрывать, мастер? Разве я слышала не обычный, ничего не значащий разговор давних знакомых?

Между насупленных бровей Раяна залегла глубокая складка.

— Хорошо, — отрывисто разрешил он, — можете идти, Скотт.

Девушка успела сделать несколько шагов, когда в спину ей полетело:

— Завтра все обсудим.

* * *

Пылая от раздражения, Лика слетела вниз. Студеный воздух помог немного остыть, но она все равно пылала изнутри, даже расстегнула пальто. Так и шагала в сторону общежития, безжалостно пиная все, что попадалось на пути.

Как он мог с ней так обойтись?!

Впрочем, Лика сама виновата. Раян не признавался ей в любви, всего лишь сделал ассистенткой, за неимением друзей, изредка вел с ней личные разговоры, но никогда не переступал черту. Лика видела портрет в его столе. Даже после перерождения Альмы он его не выбросил — красноречивое доказательство, что былые чувства живы. А она… Маленькая дурочка!

Если разобраться, ничего из вон выходящего сегодня не произошло. Раян поступил так же, как любой преподаватель на его месте. Но почему же так жжет в груди?!

Затормозив возле библиотечной башни, Лика задумалась: не подняться ли? Философия ее точно не успокоит, а вот книга о ядах — вполне. Она могла бы обратить свои эмоции в полезное русло, изучить приготовление какого-нибудь антидота.

— Лика!

Обернувшись, девушка увидела в проеме арки Дика. Он весело махал ей.

— А я тебя ищу. Заглянул к вам, Фанни сказала, ты ушла. Так и знал, что найду в библиотеке!

— Где же мне еще быть! — натужно улыбнулась Лика. — Вот, хотела взять немного книг для семинара, но, кажется, опоздала.

— Да, мистрис Бланк сегодня рано закрыла. Они с Йен закупают что-то в городе.

— О! — Она сложила губы лодочкой. — Йен случайно на библиотечный факультет не переведется? Смотрю, она не отлипает от Бланк.

Оба посмеялись ее шутке. Дик — от души, Лика — для порядка, фальшиво. Она радовалась тому, что в сумерках надвигающейся ночи Барет не заметит ее грусти в глазах. Он непременно стал бы выспрашивать, кто ее обидел. Не просить же наказать саму себя!

— Слушай, — Дик подхватил ее под руку, Лика не возражала, — как ты смотришь на то, чтобы и нам рвануть в город?

— Стемнеет скоро…

Поежившись, девушка украдкой бросила взгляд на крышу факультета алхимии, за которой скрылся оранжевый диск.

Дик ничего не знал об Альме. Никто из студентов, кроме нее, не знал.

— Брось, до десяти вернемся!

— Давай потом, в воскресенье.

Перед внутренним взором всплыл набросок убитой. Поежившись, Лика отогнала неприятные мысли, но прилипчивое видение возвращалось снова и снова.

Легкий прохладный ветерок казался дыханием стригессы. Вдруг она обернулась одной из ворон и терпеливо ждет захода солнца, чтобы прикончить нужную девушку?

«Брось! — Лика дала себе мысленную пощечину. — Не нужна ты Альме! Она сытая, прячется где-то. А даже если голодна, на улицах полно легких жертв: пьянчужки, нищие. Стоит ли рисковать ради мелочной мести, лезть в академию, где полно магов? Опять же Тайная канцелярия не дремлет. Если до сих пор не запретили праздничные гуляния, не загнали всех по домам, и тебе никто не мешает пройтись. Не на пустырь же вы пойдете!»

— Знаешь, — передумала девушка, — я согласна. Хватит с меня на сегодня учебы! На площади Лилий ведь уже залили каток?

Дик состроил каменное лицо.

— Ну же! — Лика аж подпрыгнула на месте. — Да или нет? Учти, Барет, ты водник, а я огневик…

— Поэтому победа будет за мной, — легонько щелкнул ее по носу Дик. — Катка еще нет, готовят, но мы и без него прекрасно проведем время. Как ты смотришь на глинтвейн с кренделями?

— Если крендель с тмином — положительно. Съем целых два. Предупреждаю, ты разоришься!

Горькое послевкусие после выволочки Раяна практически улетучилось, Лика совершенно искренне смеялась, улыбалась. Желая скорее окунуться в мир вожделенного веселья, она тащила Дика к воротам, тот едва поспевал за ней. По дороге обсуждали грядущее представление и, конечно, новогодний бал, строили предположения, кто кого пригласит.

— Свобода! — дружно выкрикнули они, миновав ворота, и прыснули в кулак.

Привратник укоризненно глянул на беззаботную молодежь, но промолчал. Пусть веселятся, главное, чтобы ничего не натворили и вернулись вовремя. А его самого ждала мазь от радикулита и кружка горячего взвара — в каждом возрасте свои развлечения.

Летом студенты сбегали в предместье, разорять яблоневые сады и дурачится на пустыре, сейчас же Лика с Диком свернули налево, потом направо и снова налево, по кривым улочкам пробираясь к центру.

Несмотря на начало ноября, Ойм уже готовился к грядущим праздникам. То тут, то там зажигались цветные фонари в витринах, с прилавков кондитерских манили карамелизированные, обсыпанные сахаром и шоколадной крошкой яблоки — традиционные подарки на Новый год. Уличные торговцы не отставали, вовсе продавали глинтвейн и разнообразную выпечку.

— Да-а, не завидую Мирре! — Заполучив заветную кружку пряного напитка, протянула Лика, вернувшись к давнему разговору о Йенифир. — Хотя бы ты ее не бросай, утешь после несбывшейся мечты стать госпожой-министр!

— Не напоминай при мне о ней! Я устал от ее домогательств!

Дик обернулся, словно опасался, будто былая воздыхательница выпрыгнет из-за угла и набросится на него.

— Прямо домогательств?

Глаза Лики влажно блестели в свете фонарей. Она и думать забыла, что солнце скрылось за горизонтом, послав последний привет в виде пламенеющего блика в окне скобяной лавки. Воздух тоже больше не казался стылым, мертвым. Или дело в глинтвейне? Его живительное тепло расползалось по телу, прогоняя тревоги. С каждым глотком будущее виделось все прекраснее и радужнее. Да и разве можно долго грустить в молодости, особенно, когда ты в чудесной компании топчешь первый снег.

— Ты же знаешь Мирру! — Дик впился зубами в крендель. — Для нее не существует слова «нет». Мы постоянно как бы случайно оставались одни. Мирра томно вздыхала, теребила пуговицы на блузке…

— А ты прямо стойкий оловянный солдатик!

— Я не оловянный, даже не железный, но такие девушки мне не нравятся. Она же дура, круглая дура!

— Ну да, поэтому Йен ее обскакала.

— Йен тоже дура, только хитрая.

— Итого мы имеем двух дур и ноль министров, — хихикнула девушка. — Принц не приедет. Министр, полагаю, тоже. Вот им не повезло!

— С чего вдруг?

Лика помрачнела и отвернулась. Проговорилась!

— Э, да ты что-то знаешь? Ну-ка колись!

Пришлось наскоро состряпать правдоподобную ложь:

— Случайно слышала, пока мастера Энсиса ждала. Секретарь ректора что-то такое говорила, письмо пришло, вроде.

Вот она опозорится, если высокие гости все же прибудут! Но на месте принца Лика осталась бы дома. Да и министрами не стоит разбрасываться. Альма бы наверняка попыталась до него добраться: кто-то ведь отдал приказ об ее убийстве, вряд ли местная Тайная канцелярия по собственной инициативе сподобилась.

«Ну вот и жертва нашлась. А ты все себя прочила. Прав мастер Энсис, сними корону!»

— Я вот, честно, только порадуюсь. Терпеть не могу занудные выступления Бранцеля! Интересно, он сам речи пишет или кого-то просит?

— Ага, второгодников взамен на диплом. То-то от каждого выступления в сон клонит!

Они снова от души рассмеялись.

— Держи, мать!

Дик протянул ей остатки своего кренделя.

— Спасибо! — с набитым ртом пробормотала Лика.

Кажется, она напилась — глинтвейн попался крепкий.

— Как дожуешь, пойдем нормально поедим. Я тут одно местечко знаю…

Дик не договорил и, широко распахнув глаза, уставился в одну точку. Лицо его побледнело, рот чуть приоткрылся.

— Ну чего там еще? — недовольно буркнула Лика и повернула голову.

Крендель выпал из ее рук. Затаив дыхание, она не сводила взгляда с женщины, замершей между двумя фонарями. На незнакомке был длинный плащ, практически полностью скрывавший фигуру. Со стороны она походила на нищую — с наступлением холодов они перебирались в крупные города, тянулись к харчевням и лоткам уличных торговцев в надежде перехватить корочку хлеба. Только вот от незнакомки тянуло могильным холодом, будто сама февральская стужа наведалась сегодня в Ойм.

— Ты тоже это чувствуешь? — шепотом спросила Лика. — Она… Она как мертвая.

Темнота не позволяла толком рассмотреть незнакомку, но девушке под плащом чудилась алебастровая кожа, какой не бывает у живых.

Внутри Лики беспокойно ворочался стихийный дар. Ему вторил второй, темный, магическими лепестками опутавший сердце… чтобы защитить.

Ну конечно! Вот светлые волосы, непривычно сочные, яркие для обычной нежити губы, алые блики от фонарей в глазах.

— Да, — хрипло подтвердил Дик и медленно, осторожно взял Лику за руку. — Как думаешь, мы успеем?..

— А он?

Девушка взглядом указала на торговца глинтвейном. Ни о чем не подозревая, он беспечно насвистывал в ожидании новых покупателей.

— Предлагаешь его бросить, чтобы она?.. У тебя есть фамильяр?

Нужно скорее послать его к Раяну. Неважно, как он к ней относится, он магистр, его дар не сравнится с ее крошечным плевочком. Да и как иначе дать знать, предупредить остальных? Не орать же: «Осторожно, стригесса!»

— Ну… — замялся Дик. — В принципе есть.

— А без принципа?

Барет не успел ответить: Альме прискучило ожидание.

Никогда прежде Лика не видела стригов во время охоты. В книгах данный момент обычно тоже тактично обходили стороной. И не зря, потому что это было страшно, очень страшно.

Контуры тела Альмы расплылись. Серебристой молнией она чиркнула по воздуху, растворилась в нем. Остался лишь полный ненависти взгляд, направленный на Лику.

«Ты умрешь!» — прошелестела сама смерть в опасной близости от ее уха.

Лика инстинктивно дернулась в сторону, чиркнув лепестками пламени по воздуху. Легкий укол боли чуть выше плеча намекнул, что она чудом разминулась с острыми клыками.

— У тебя кровь! — словно сквозь вату донесся вскрик Дика.

— Фамильяр! Быстро!

Опоясавшись кругом огня, Лика тяжело дышала.

Они застыли друг против друга: она и Альма. Последняя приняла облик призрака с тонкими, как стилеты, клыками.

Наконец заметив нежить, продавец бросил свою тележку и истошными криками кинулся вниз по улице.

Лика не могла обернуться, проверить, как там Дик. Она искренне надеялась, что он тоже сбежал за помощью. Стригесса ему не по зубам, что ей вода! Да и огонь Лики вряд ли остановит. Рано или поздно подпитка иссякнет и тогда…

«Аквир», «Стацис»! — всплыли в сознании два спасительных слова.

Первое заклинание девушка успела отработать, вдобавок оно практически не требовало предварительной подготовки.

«Глупышка! — зазвенел в воздухе хохот, от которого кровь стыла в жилах. — Что ты против меня?»

Альма действительно превосходила ее в магическом мастерстве. Она с легкость поглотила ученический «Аквир», выплюнула его темными струйками выхолощенной энергии.

Порыв ветра погасил огонь вокруг Лики. Зажечь новый не хватило времени.

Вскрикнув, девушка повалилась на мостовую, скрючилась в позе эмбриона. Ребра сдавила неведомая сила. Когти стригессы скрежетали по костям, а, может, по поставленному Раяном щиту — Лика плохо понимала, что происходит. Полные ненависти, но все еще прекрасные глаза Альмы замерли напротив ее глаз. Бледный рот осклабился, послав последний привет своей жертве.

Уши Лики заложило от крика. Сначала девушка решила, что слышит саму себя, но искаженное мукой лицо Альмы подсказало: вопила она.

— Проклятый феникс!

Объятая золотистым пламенем стригесса отпрянула от Лики, заметалась между домами. Со стороны казалось, что Альму искупали в лучах закатного солнца, но ничего общего с ласковым светилом оно не имело. Не походило и на стихийный дар. После него оставался пепел, тут — ничего, лишь зияющая пустота.

— Я еще вернусь, он навечно мой! — пригрозила Альма… и лопнула, словно мыльный пузырь.

Налетевший невесть откуда ветер поднял небольшую снежную бурю.

— Ты в порядке?

Белый как полотно Дик склонился над Ликой. Руки его дрожали. Он не с первого раза смог вытащить из кармана платок и обтереть ее шею.

— Кажется, да, — прошептала Лика.

Небо над головой раскачивалось, кружилось как на карусели. След от клыков Альмы пекло, грудина ныла. Девушка осторожно ощупала себя там и ойкнула: горячо!

— Что это?

Лика не сразу сообразила, что Дик указывал на холщовый мешочек, в котором она спрятала перо феникса. Так вот что спасло ее от гибели!

— Держи!

Он стянул куртку и, приподняв за плечи, окутал Лику.

— Спасибо!

Одежда пришлась кстати: стараниями стригессы и пера феникса пальто и платье превратились в лохмотья.

Странно, Лика отделалась легким испугом. Ни ожогов, ни порезов, ни царапин, не считая содранной кожи на шее.

— Кто она? Кто на тебя напал? Это ведь не обычный вампир.

Дик хмуро наблюдая за тем, как вокруг них собирается толпа. Он досадовал на себя, злился, что в ответственный момент спасовал. Какой после этого из него маг! А кавалер еще хуже.

— Пусть лучше господин Теги тебе объяснит. — Девушка с помощью Дика поднялась на ноги. — Все равно визита в Тайную канцелярию не избежать. И, сдается, идти придется прямо сейчас.