Глава 22

Примяв ногой тонкий снег, уже новый, свежий, Аргус Теги подошел ближе и с гримасой вселенского страдания на лице склонился над убитым.

— Надо же, мужчина! — присвистнул он.

— А что вас удивляет? — отозвался стоявший чуть поодаль, положив руки в карманы, Раян. — Вы ожидали, что она станет убивать только женщин?

Произнести вместо безликого местоимения «Альма» было по-прежнему сложно.

— Нет, но тогда убийства имели бы смысл…

Канцелярист бросил короткий взгляд через плечо.

Ничего, словно гипсовая маска! Если бы магистр не дышал, Аргус решил бы, перед ним покойник.

Удивительно, сколько же в Раяне Энсисе силы! Прошло всего четыре дня после «Глотка правды», а он здесь, на своих ногах, в здравом уме, еще и отпускает колкие замечания.

Если бы кто-нибудь две недели назад сказал Аргусу, что он станет работать бок о бок с главным подозреваемым, прошедшим застенки Специальной тюрьмы, офицер рассмеялся бы. Однако тщательно выстроенная версия рухнула как карточный домик. Канцеляристу пришлось снять с Раяна обвинения: обмануть «Глоток правды» невозможно. Увы, в связи с этим вставал вопрос: если не он, то кто? Пролежавшая столько лет в могиле Альма не самостоятельно провела над собой ритуал и вылезла на белый свет. Опять же, где она скрывалась? Все нападения совершены в Ойме, однако заклинания в один голос твердили: ее здесь нет. Не приходила же стригесса по ночам из другого мира!

— Почему же, смысл как раз есть. — Раян отлепился от стены и медленно приблизился к присевшему на корточки возле трупа офицеру. — Самый банальный, даже пошлый — она голодна. Напоминаю, стригессе не удалось пообедать кровью Лики Скотт.

Еще одно имя, которое он произнес с мнимым спокойствием, хотя все внутри него сжалось от тревоги.

Глупая девчонка, зачем она пыталась сбежать, нарушила распоряжение ректора! Неужели считала Раяна неразумным дитя, вздумавшим покончить жизнь самоубийством? Даже если так, это его решение, его жизнь, а у нее имелись свои обязанности. И вот вместо того, чтобы учиться, под руководством Ларса осваивать боевую методику, Лика сидит под домашним арестом. Ну и кому она сделала лучше?

Раяну хотелось по старинке выпороть строптивую студентку. И он бы хорошенько прошелся по ее пятой точке, наплевав на запрет телесных наказаний, но боялся, что при виде кружевных панталон его мысли потекут совсем по другому руслу. Поэтому нет и еще раз нет. Вместо этого он постарался свести их общение к минимуму, то притворялся глухим, то отвечал односложно. Лика должна понять, что поступила дурно, и, главное, почему. Сложно защитить ту, которая мешает себя защищать.

— Хорошо, хоть души не высасывает! — мрачно пошутил Аргус и занялся трупом.

Он бережно, чтобы не затронуть следы крови, расстегнул ворот убитого и оттянул его вниз, обнажав следы от зубов. Затем послюнявил палец и приложил его к небольшой припухлости возле ранки.

— Серебряное что-то есть?

Не оборачиваясь, Аргус протянул руку, и помощник вложил в нее небольшой ножик. И тут же тенью скользнул назад, в оцепление.

— Что вы хотите выяснить? — заинтересовался Раян.

— Время смерти. Есть у меня один секретик…

Канцелярист самодовольно хмыкнул. Ну да не только магистрам магии поражать окружающих своими познаниями!

Согрев нож дыханием, Аргус надрезал кожу в области укуса и стал ждать. Поначалу ничего не происходило, но потом лезвие начало темнеть.

— Пять часов назад.

Поднявшись на ноги, офицер убрал нож в специальный мешочек для вещественных доказательств.

— Итого… — Он чуть приоткрыл рот, возвел взгляд к небесам, подсчитывая. — Под утро все случилось. Наверняка возвращался от любовницы или увеселительного дома. А имел бы дом, семью, остался бы жив, — назидательно заметил Аргус.

Раян против воли улыбнулся. Офицер так гордился фактом своей недавней женитьбы, что напоминал о нем при каждом удобном и неудобном случае.

Пока канцеляристы возились с трупом, магистр обратил внимание на тонкий снежный покров. Снег выпал вечером, с тех пор в переулке порядочно натоптали, но одна цепочка шагов показалась ему занятной. Раз уж Аргус официально включил его в поисковую команду на правах независимого консультанта, Раян имел полное право участвовать в расследовании.

Следы, несомненно, оставила женщина. Она едва касалась мостовой, вдобавок обулась не по сезону — в туфельки. Либо это богатая дама, которую поджидала карета, либо Альма. День ее смерти навсегда врезался в память Раяна — пятнадцатое сентября. Погода тогда стояла теплая, и Альма носила серые замшевые туфли на остром каблучке.

Глупо полагать, будто за стригессой тянулся бы след из кровавых капель. Высшие вампиры осторожны, не разрывают горло, обходятся без алого веера на снегу. Напившись, и вовсе утирают рот платком.

— Где же ты его выбросила? — бормотал Раян, словно гончий пес, следуя за пунктиром женских следов.

Магия помогала вычленять их среди прочих, не терять, когда женщина пересекала людные улицы.

На магистра подозрительно косились, принимая за сумасшедшего, на всякий случай обходили стороной. Он же никого не замечал, сосредоточившись на «точка-тире» на снегу.

— А вот и зацепка!

Довольный Раян вразвалочку направился к самой обыкновенной помойке. По иронии судьбы, нагромождение из пустых пивных бочек, ящиков и коробок высилось в том самом переулке, в котором Лика некогда повстречала Грегора.

— Как ты неаккуратна, милая! — по-вампирьи оскалился Раян. — Любая личная вещь в нашем деле, да еще со следами крови жертвы и твоей слюной — это катастрофа.

Он смело потянулся к белевшему возле разломанного ящика кусочку ткани.

Бурая крыса с истошным писком порскнула из-под его ног.

— Да нужна ты мне! У меня крысиных хвостов в достатке.

Вот ведь, животное, а чувствовало, что Раян представлял опасность.

Разворошив груду мусора, магистр добрался до вожделенной цели, поднял, развернул. Так и есть — бурые пятна, кровь.

Смяв платок, Раян засунул его в карман пальто. Повредить там нечего, это Аргус трясется, как бы пятнышки не смазались.

Вечером можно устроить охоту, посмотреть, куда приведет поисковое заклинание.

Поразмыслив, магистр решил пока не ставить в известность Тайную канцелярию. Он не в полной мере доверял им, а они — ему. Вдобавок Раян всего лишь консультант, не обязан.

— Что-то нашли, господин Энсис?

Раян мысленно сжал кулаки.

Вот ведь нюх! Стоит за его спиной, нервно тянет шею. Прибежал не один, с гвардейцами.

— Следы.

Магистр указал на свидетельства нахождения Альмы в физическом мире.

— Увы, дальше она сменяла форму существования.

Аргус пару минут с задумчивым видом изучал снег и радостно потер руки:

— Хм, а ведь это все меняет!

— Что именно?

Платка он не заметил. Хорошо, не потребует достать из кармана.

— Версию происшедшего. Прежде ваша невеста… Вы уж извините, что я без экивоков, бью по больному.

Раян кивнул: разрешает. Он не сомневался, Аргус специально напомнил об узах, некогда связывавших их с Альмой, но просчитался, бурной реакции не последует.

— Так вот, прежде стригесса являлась в инфернальной оболочке, иначе говоря…

— Я в курсе определения инфернальной сущности материи, — оборвал его магистр. — Дальше!

— А дальше мы имеем то, что я непременно зафиксирую в протоколе.

Раян заскрежетал зубами. Офицер — крепкий орешек, отомстил за небрежение к своей особе. Ничего, магистр сам догадается, в чем там дело.

— Она под видом особы легкого поведения заманила жертву?

— Не исключено, не исключено, — пробормотал Аргус, нарезая круги по переулку.

— Что ж, не стану вам мешать. У меня лекция через полчаса.

Главное Раян уже увидел, зачем лишний раз мозолить глаза канцеляристам?

Он успел сделать пару шагов по направлению к улице Оружейников, когда заметил пятачок плотно утрамбованного снега с нечеткими отпечатками ботинок. Будто человек долго ждал и переминался с ноги на ногу.

Магистр вернулся к месту, где обрывались следы Альмы.

Нет, оттуда до нервного неизвестного добрых пять метров — многовато для тесного общения. Да и с чего Раян взял, будто ждали именно Альму? Неизвестный вполне мог стоять на стреме, пока его подельники грабили торговую лавку — их вокруг хватало. А то и вовсе пылкий влюбленный поджидал даму сердца. Словом, следы и следы.

* * *

Сколько себя помнила, Лика боялась отца. Вот и теперь, завидев в окне гостиной коттеджа Раяна знакомую долговязую фигуру, испытала жгучее желание спрятаться за портьерой или забиться под диван. Пришлось напомнить себе, что она не девочка, а почти состоявшийся маг. Таким под диваном прятаться не положено.

Дункан Скотт тоже заметил ее, свернув с тропинки, направился прямиком к окну.

Лика словно приросла к полу. Помогла дыхательная техника, которую она применяла на уроках обратной магии. Простенькое упражнение, и девушка смогла улыбнуться, приветливо помахать отцу. Тот ее радости, впрочем, не разделял. Удостоив дочь короткого взгляда из-под насупленных кустистых бровей, он демонстративно обернулся к сопровождавшему его ректору. Кто бы сомневался, Бранцель дожидался приезда, Дункана чтобы устроить Лике грандиозную взбучку!

С легким шипением дезактивировались чары на входной двери. Они пропускали Раяна, но не позволяли Лике высунуть нос на свежий воздух. Она пробовала — больно, даже окно проветрить не откроешь, приходилось просить магистра. Следом распахнулась сама дверь, впустив в коттедж бодрящее дыхание ноября.

— Почему моя дочь живет ЗДЕСЬ?

Стоило отцу задать всего один вопрос, даже не ей, а ректору, как хрупкое спокойствие Лики едва не разбилось вдребезги.

Голос Дункана Скотта сочился презрительным высокомерием. Вряд ли кто-то прежде смел обращаться к Георгу Бранцелю в таком тоне. Однако ректора было не так-то просто запугать.

— Потому что мы посчитали это целесообразным.

— Мы?

Лика живо представила, как дернулся, чуть приподнялся правый уголок рта отца.

— Да. При всем уважении, магистр Скотт, внутренние дела академии вас не касаются.

Девушка была готова аплодировать ректору. Немногим удавалось поставить на место ее отца. Увы, Дункан Скотт относился к тому типу людей, которых достижения: свои собственные и достижения предков, — делали заносчивыми и нетерпимыми к чужому мнению.

— Однако речь о моей дочери. Полагаю, вам надлежало сначала поставить меня в известность, а потом уже что-то решать. Причина ведь в нападении? Почему я узнал о нем не от вас, а от третьих лиц?

Судя по затянувшемуся молчанию, Дункану удалось загнать собеседника в угол.

— Третьих лиц? — наконец недоверчиво переспросил ректор. — Я полагал, будто ваша дочь…

Лика не сомневалась, Бранцель мысленно подписал доброхоту увольнительный лист, оставалось лишь вписать нужную фамилию.

— Я здесь благодаря заботам моей сестры и магистра Энсиса. Однако он не упоминал о том, что взял мою дочь под крыло.

— Энсиса? — растерянно переспросил ректор.

Ему и в голову не могло прийти, что главный виновник (в глазах Бранцеля, разумеется) придаст дело огласке.

— Лика, ты здесь? — посчитав тему письма закрытой, позвал Дункан.

Девушка поплелась в прихожую. Увы, отсидеться у камина не получится.

Несмотря на магические различия, внешне отец и дочь во многом были схожи. Именно от Дункана Лика унаследовала острые скулы и узкое лицо. А вот цвет волос и глаза достались ей от матери, равно как телосложение. И к лучшему, иначе бы Лику дразнили цаплей. С ее-то носом, формой лица — еще и сухая высокая фигура! Зато Дункана Скотта никто дразнить бы не осмелился. Его вечно взъерошенной медной шевелюры либо боялись, либо уважали — в зависимости от того, какого рода отношения связывали их со Скоттами.

— Так-так-так!..

Дункан цокнул языком, устремив на Лику пристальный взгляд своих желто-зеленых глаз. Девушка благоразумно молчала. Зачем раньше времени рыть себе могилу?

— Крайне неприятное письмо я получил, дочь…

Скотт поджал губы, чтобы лишний раз подчеркнуть, сколько неудобств ему причинила Лика.

— Однако реальность превзошла мои худшие опасения. Ты дважды наказана. Дважды! И оба раза за крайне серьезный проступок. Один и вовсе пятнает наше фамильное имя. Лика Скотт — воровка!

— Но… — попыталась возразить девушка и натолкнулась на поднятую ладонь отца.

— Я не закончил. Или ты станешь отрицать, будто попалась с поличным?

Лика напряженно молчала.

— Вдобавок ты непонятно на каких основаниях живешь с холостым мужчиной. О его репутации умолчу. Я магистру не судья, да и некоторые его заслуги неоспоримы.

— Мы не любовники, если ты об этом, — заскрежетала зубами Лика.

— Рад это слышать. Жаль, в остальном ты не можешь меня порадовать.

Оставив дочь на время в покое, Дункан обернулся к ректору.

— Милорд, я так и не получил ответа на свой вопрос. Почему моя дочь не в общежитии?

— Магистр Энсис настоял. После известных событий… После известных событий он пожелал забрать ее к себе.

— Забрать к себе? Очень интересно! — сдвинул брови Скотт. — В таком случае можете ему передать, если это затянется, он обязан жениться на моей дочери. Вне зависимости от наличия или отсутствия между ними интимных отношений. Лика не будет строить научную карьеру, после академии она выйдет замуж. Но кто ее возьмет с подмоченной репутацией?

— Заверяю, у всех моих студентов кристальная репутация. — Бранцель слегка покраснел от напряжения и метнул на Лику грозный взгляд. Мол, смотри у меня! — Вдобавок наказание вашей дочери, то первое, за воровство, предполагает тесно общение с господином Энсисом. Он взял ее на поруки, взамен Скотт помогает ему в работе, берет у него дополнительные занятия. По собственной инициативе господина Энсиса, — особо подчеркнул ректор. Он-де тут ни при чем.

— Дополнительные занятия? — Брови Дункана окончательно сошлись на переносице. — Я, конечно, недостаточно осведомлен о магическом потенциале магистра, но вряд ли он сильный стихийник.

— Боюсь, — кисло улыбнулся ректор, — у нее обнаружился второй дар.

— Какой же?

— Не хочу вас расстраивать, магистр, но темный и достаточно сильный. К сожалению, имел место инцидент, после которого вмешательство господина Энсиса стало необходимым. Зато, — подсластил пилюлю Бранцель, — уже после месяца занятий с ним успеваемость Лики повысилась. Ее даже пригласили на роль принцессы в спектакле. Вы в курсе, мы собирались ставить пьесу к приезду его высочества, но обстоятельства помешали.

«Да он заискивает перед папой!» — мысленно ахнула Лика. Какой же он жалкий, напоминал Йенифир и Мирабель. Но они студентки, возомнившие о себе невесть что дурочки, а он руководитель академии, состоявшийся маг…

— Уверен, вам еще представится случай порадовать его высочество.

И ничего, ни слова о том, что он гордится успехами дочери на театральной сцене, напрасно Лика надеялась. Девушка сомневалась, что даже ее отметки порадуют отца: она ведь преуспела в алхимии и обратной магии, по стихийной же плелась в середине списка. Не последняя, но до скоттовских вершин бесконечно далеко.

— Что ж, ваши объяснения меня удовлетворили. — Каменное лицо Дункана свидетельствовало об обратном. — Однако вопрос проживания моей дочери с магистром Энсисом по-прежнему остался открытым.

— О, не беспокойтесь, чести вашей дочери ничего не угрожает! Я сам имел неосторожность предположить, не сейчас, ранее, когда речь шла о дополнительных занятиях… Так одна мысль о связи со студенткой показалась господину Энсису противоестественной. После смерти… эмм… убийства невесты он равнодушен к женскому полу.

— Да, как же, наслышан, о той истории. Очень жаль магистра Энсиса. Так нелепо лишиться дворянства!

Того самого, которое, несмотря на все заслуги, ни один из Скоттов не получил.

— Он ведь руководил академией до вас и добился весомых успехов.

Ректор заскрежетал зубами. Он прекрасно умел читать между строк. Неслыханно, Дункан Скотт уважал Раяна Энсиса больше него!

— Возможно, — тщательно подбирая слова, чтобы не унизить себя при студентке, возразил Бранцель, — через некоторое время мы поговорим и о моих успехах. Большое дело делается не сразу. К примеру, мне удалось закрыть вакансии, которые не сумел укомплектовать мой предшественник.

— Возможно, — согласился Дункан, однако едва уловимая усмешка в глубине глаз свидетельствовала об обратном. — Как поживает ваш дядя? Слышал, именно он уговорил герцога посетить академию.

Лицо ректора дернулось как от оплеухи. Он грозно зыркнул на Лику, и та благоразумно скрылась в гостиной.

— Послушайте, — убедившись, что девушка не подслушивает, прошипел ректор, — я не потерплю подобных разговоров!

Однако Дункан остался непоколебим:

— Подобных чему? Я всего лишь поинтересовался здоровьем вашего родственника.

Бранцель сделал пару глубоких вдохов.

Может, ему действительно показалось, никаких намеков собеседник не делал? Последние недели изрядно расшатали его нервы. Вдобавок Бранцель всерьез опасался, как бы воскресшая Альма (идиоты, не могли ее качественно убить!) не подпортила его идеальный послужной список. Лучше улыбнуться, перевести все в шутку. Жизнь — сложная штука, а Дункан Скотт — весомая фигура в магическом мире. Вдруг когда-то Бранцелю понадобится его поддержка?

— С дядей все хорошо. Я передам ему ваши добрые пожелания.

В разговоре повисла неуклюжая пауза.

Дункан размотал шарф, педантично свернул его, складка к складочке, и убрал на полку. После повесил на крючок пропахшее морозной свежестью пальто. Пусть дом и чужой, формально он принадлежал академии, поэтому Дункан имел право находиться в нем в сопровождении ректора без согласия Раяна. Рыскать по комнатам, брать чужие вещи — нет, но отдохнуть, погреться у камина — само собой разумеется.

— Советуете забрать ее?

Скотт следом за Бранцелем шагнул в гостиную. Взгляд быстро обежал стены, а затем остановился на Лике.

Девушка украдкой сжала кулаки. Пожалуйста, только не домой!

— Ну, проступок серьезный, но я пока не решил.

Заметив весело потрескивавшее пламя, ректор поспешил к нему, в блаженстве простер ладони над каминной решеткой.

— Замерз как собака! — посетовал Бранцель. — Целый день на ногах, чаю выпить некогда. То учебные дела, то Тайной канцелярии помогаю…

Если он рассчитывал на сочувствие Дункана, то его не дождался. Лика тоже осталась глуха к намекам. Прямой просьбы не было, она не обязана потчевать гостя горячим.

— И как далеко вы продвинулись? — из вежливости поинтересовался Скотт.

— Работаем, — обтекаемо ответил ректор.

На самом деле он понятия не имел, как обстояли дела.

— Так что там с бегством Лики? Хотела пройтись по лавкам перед днем рождения?

Рискуя навлечь на себя очередное наказание, девушка опередила ответ ректора, выпалила правду:

— Я нарушила приказ вовсе не ради развлечений, я хотела помешать напоить господина Энсиса «Глотком правды».

— Вот как? — Брови Дункана удивленно взмыли вверх. — «Глоток правды» создавался для особо опасных преступников. Насколько мне известно, магистр Энсис к ним не относится.

Скотт обратил на ректора острый взгляд чуть прищуренных глаз. Бранцель нервным движением поправил узел галстука и поспешил восстановить рушившуюся на глазах репутацию академии:

— Все было не совсем так. Господин Энсис добровольно предложил прибегнуть к этой процедуре. Сами понимаете, его прошлое бросало тень на настоящее. Однако теперь его благонадежность доказана Тайной канцелярией.

— Меньше всего на свете меня сейчас волнует благонадежность магистра Энсиса. — Голос Дункана прогремел как раскаты грома. — Меня беспокоит моя дочь. С чего вдруг ей волноваться за незнакомого мужчину? Сдается, вы понятия не имеете о том, что творится у вас под носом.

Тучи над головой Лики стремительно сгущались. Еще немного, и ее чувства станут всеобщим достоянием. Нужно как-то выкрутиться, найти логичное объяснение своего неразумного поведения. Эх, если бы она тогда послушала Ларса!.. Но чего уж там!

Лику поймали, когда она пыталась перелезть через ограду. У нее почти получилось бы, но проклятое охранное заклинание подняло жуткий шум! От его писка заложило уши, она чудом не оглохла.

— Естественно, я волновалась. Господин Энсис — уникальный специалист, вдобавок единственный знает повадки Альмы. Нет, я безмерно уважаю других преподавателей, милорда ректора, например, но только под его защитой я чувствую себя в относительной безопасности. Вдобавок не мне тебе объяснять побочные эффекты «Глотка правды». Господин Энсис мог не только умереть, но и потерять рассудок. Только представь, чем бы все обернулось для Ойма!

Лишь бы ее ответ прозвучал убедительно! Раз за разом прокручивая его в голове, Лика находила все новые изъяны. Но слова сказаны, обратно не вернешь.

— Хм, а ведь моя дочь права, — неожиданно встал на ее сторону Скотт. — Крайне неразумно подвергать риску единственного охотника, которому знакомы повадки зверя.

— Мы прекрасно справились бы без Энсиса. Стихийную магию недооценивают. Вы ведь огневик, как и я? — Второй стихией ректора был воздух. — Сожжем ее, и все. Была и нет стригессы.

— Магистра Энсиса вы тоже собирались сжечь? — насмешливо глянул на него Дункан. — Георг, похоже, вы смутно представляете последствия «Глотка правды». Вам сильно повезло бы, если бы выпивший его человек просто умер. Отделались бы объяснительной и строгим выговором, ну понижением в должности. Зато если бы магистр сошел с ума, вас судили бы.

— Но… — Лицо ректора покрылось пятнами. — Я не понимаю, с какой стати…

— С такой, что вы знали о намерениях подчиненного и поощряли их. Свои собственные предрассудки поставили выше безопасности горожан.

Рот Бранцеля приоткрылся, глаза выпучились. Он действительно не подумал об этом.

— Так что, — подытожил Дункан, — опасения моей дочери были обоснованы, порыв благороден, поэтому я требую освободить ее из-под домашнего ареста и допустить к учебе.

— Хорошо, будь по-вашему, — неохотно согласился ректор.

Он одарил Лику взглядом, в котором ясно читалось: «Повезло тебе! Благодари отца, что выкрутилась, но в другой раз не выйдет». Девушке было все равно. Пусть хоть проклинает, главное, она свободна, запись в личном деле аннулируют!

Все внутри нее пело. Лика сможет помогать Раяну! Хотелось кинуться отцу на шею и расцеловать в обе щеки, но приходилось соблюдать приличия. Да и не терпел Дункан Скотт «телячьих нежностей», считал их признаком эмоциональной распущенности и слабой дисциплины.

— Но, — отец быстро спустил дочь с небес на землю, — оставить ее совсем без наказания тоже нельзя. Вы говорили о спектакле… Полагаю, его не отменили, а перенесли. Так вот, Лика недостойна главной роли, пусть принцессу играет другая.

И только? Девушка приготовилась, замерла, а тут сущие пустяки. Отдаст роль Мирабель, пусть порадуется.

— Так же я лично проэкзаменую ее по стихийной магии и…

— Ваша дочь никогда не станет стихийницей, смиритесь!

Очевидно, умение неслышно входить в помещение было одной из многочисленных магических способностей Раяна. Усталый, весь в снегу, он небрежно сбросил пальто на диван и размял затекшую спину.

— Добрый день, магистр. Рад вас видеть!

Дункан с широкой вежливой улыбкой шагнул навстречу Раяну и протянул ему руку. Магистр ее пожал:

— Взаимно, Дункан. Вы мне нужны, — сразу огорошил он собеседника.

— Весь в вашем распоряжении, но для начала не могли бы вы пояснить…

— Что именно? — Раян развалился подле пальто и украдкой зевнул: сказывались усталость и последствия перенесенного испытания. — Касательно Лики? Я собираюсь сделать из нее годного темного мага. Это намного лучше, чем посредственная стихийница. Если вы настаиваете, можно попытаться, но старшие курсы она завалит. Обратная магия же у нее идет хорошо, виден прогресс. Теперь насчет ее пребывания здесь. В некоторых случаях слухи о распущенности лучше могильного холмика. Да и спим мы в разных постелях, на разных этажах. Все?

Дункан кивнул, хотя по лицу его было видно, вопросов только прибавилось.

— Тогда приготовьте нам всем чаю, Скотт. После, так и быть, можете остаться, тоже послушать.

Лика выскользнула из гостиной, старательно пряча расползающуюся от уха до уха улыбку. Он впервые заговорил с ней с момента возращения из Тайной канцелярии! Значит, простил. Прежде только демонстративно молчал, отвергал любую помощь, даже питье от головной боли делал сам. А еще он разрешил остаться — выходит, и для Лики найдется поручение, не придется со сжимающимся от страха сердцем сидеть и ждать неведомо чего.