Глава 23

— Хм!

Запрокинув голову, Раян изучал потемневшую от дождей деревянную лестницу во дворе дома. Она вела на второй этаж, в небольшую квартирку в три окна — вполне сносное жилье для обитателей здешнего квартала.

Поисковое заклинание привело именно сюда, но, может, оно ошиблось? Раян плохо представлял себе Альму посреди размалеванных девиц и мужчин в бесформенных штанах, с вечно бегающими глазами. С другой стороны, лучшего места, чтобы затеряться, не найти. Квартиранты в подобных домах сменялись так быстро, что хозяева не успевали их запомнить. А порой и не желали запоминать, платят вовремя, и довольно.

Развернув подобранный в Крысином переулке платок, Раян вновь согрел его теплом дыхания, провел пальцем по батисту. Пятна крови окончательно высохли, окрасив некогда белоснежную ткань в грязно-бурый оттенок.

Следуя за движением ногтя магистра, в воздухе закружились бледно-голубые искорки. Соткавшись в крученую нить, они потянулись от платка к лестнице.

Значит, не ошибся, значит, это действительно здесь.

— Вы кого-то ищете, господин хороший?

Магистр обернулся на звонкий голос, по неосторожности едва не толкнул подошедшую слишком близко девушку. На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать. В глаза сразу бросилась наспех стертая с губ ярко-алая помада — красноречивый намек на род занятий. Однако, видимо, дела шли не так успешно, раз незнакомка не могла позволить себе зимнего пальто, куталась в перешитый тулуп с чужого плеча. Длинные красно-каштановые волосы заплетены в косу, спрятаны под платком. Темные, напоминавшие вишни, глаза. Пухлый ротик. Пара веснушек на переносице. Симпатичная девушка. Жаль, вынуждена заниматься сомнительным ремеслом.

— Возможно, — уклончиво ответил Раян, продолжая задумчиво рассматривать собеседницу.

Приняв его за потенциального клиента, она приосанилась, застенчиво улыбнулась. «Недавно в профессии, — подумалось магистру. — Опытные ведут себя иначе». Он знал, потому что бывал в подобных домах.

— Тогда угостите даму. Тут недалеко трактирчик есть…

Девушка махнула рукой за угол дома.

— А ты шустрая!

— Мне лекарство брату не на что купить, — потупив глаза, неожиданно призналась девушка и скороговоркой добавила: — Вы не подумайте, я умелая, каждую монетку отработаю! Господину магу понравится.

— А с чего ты решила, будто я маг?

Раян нащупал в кармане кошелек. Пользоваться услугами кареглазой он не собирался, но отблагодарить за другие услуги мог.

— Ну так, — вновь стушевалась девушка, — я… Я колдовство ваше видела. И потом вы ведь в «Бархатной луне» бывали. Я там прежде работала. Вы меня, конечно, не помните, я выпивку разносила.

— А почему ушла? — в магистре проснулось любопытство.

Из служанки в жрицу любви — сомнительная карьера!

— У меня брат ведь… Так больше платят.

На девичьих щеках проступил робкий румянец. Она стыдилась своего занятия.

— Держи!

Раян протянул нагретый пальцами соль.

— Что вы! — всплеснув руками, замотала головой кареглазая. — Я не возьму, это слишком много! Я всего пять грошей в час стою.

Уголок рта магистра гневно дернулся.

Пять грошей! Выходит, служанкам платили еще меньше…

— Бери! — настойчиво повторил он и насильно вложил в ладонь девушки серебряную монету.

Она, до сих пор не веря своему счастью, прижала ее к губам, залепетала:

— Я с хозяйкой договорюсь, мы прямо сейчас можем…

— Я не сплю с детьми, — оборвал ее Раян.

Что верно, то верно, при всей его нездоровой страсти к особам младше себя, все они были совершеннолетними.

— Тогда что мне для вас сделать?

Кареглазая и мысли не допускала, чтобы просто поблагодарить и уйти.

— Помочь в одном деле. Для начала скажи, кто тут живет?

Он указал на квартиру на втором этаже. Ставни на окнах закрыты, что внутри, не разглядишь.

— Не знаю, но обещаю узнать. Это дом тетушки Ивы, она небольшой пансион держит.

— Хорошо, — раздосадовано пробормотал Раян. Он надеялся, девушка что-то знала. — Как выяснишь, пришли записку в академию на имя Раяна Энсиса. Ты писать-то умеешь?

Кареглазая кивнула:

— До того, как мама умерла, я училась в школе.

Об отце она молчала, но и так понятно, то ли тоже умер, то ли давно бросил. Вряд ли он позволил бы дочери работать за пять грошей.

— А последить за квартирой сможешь?

— Смогу! Вы не подумайте, господин маг, я смелая и проворная.

Магистр рассмеялся. Как она старалась отработать соль!

— А хотите, — не унималась девушка, — я прямо сейчас к тетушке Иве сбегаю, ключ принесу? У нее завсегда запасные ключи есть.

— Хочу!

Все же удачно он натолкнулся на юную жрицу любви, не придется взламывать дверь.

Спустя несколько минут Раян поднимался по шатким ступеням. Он не стал спрашивать, каким образом Дора — девушка все же представилась, намекнув, что всегда будет рада видеть магистра, если тот передумает, — добыла ключи, что сказала хозяйке. Главное, Раян сможет осмотреть все в тишине, без лишних свидетелей. Еще бы саму Дору куда спровадить, вертится рядом, словно собачонка! Ну не может он с ребенком, противно. А теперь, пожалуй, и ни с кем не может — вечно перед глазами личико Лики встает, ее губы, грудь, обтянутая уродливым серым платьем…

Дора оказалась понятливой. Сообразив, что ничего не добьется, ушла:

— Дверь захлопните, а ключи в трактире «Гусиной перо» оставьте.

— Воистину, чем беднее обитатели, тем проще проникнуть в их дом! — проводив ее взглядом, пробормотал Раян.

Он не спешил вставить ключ в замочную скважину, справедливо опасаясь, что Альма, если она действительно жила здесь, подстраховалась.

Наверное, следовало прихватить с собой Аргуса Теги, чтобы осмотр происходил по закону, ну да еще успеет. Сначала нужно проверить самому, подумать.

И еще раз взглянуть на нее.

Раян через силу разжал рефлекторно впившиеся в кожу перчаток пальцы. Дурная привычка! Необходимо ее побороть. Он знал лишь одно средство — встретиться лицом к лицу со своей болью и уничтожить ее.

Магистр прислушался к себе: любви не осталось. Вместо нее напротив имени Альмы зияла большая черная дыра. Капля по капле ее заполняла ярость, настоянная на предательстве.

Он хорошо помнил строчки дневника, того, настоящего, который Альма вела на обороте секретными чернилами. В нем не было любви — один холодный расчет. Дочери инкуба не составило труда имитировать чувства. Альма была так убедительна! Эти взгляды, мимолетные касания, страсть, желание постоянно находиться рядом, мелкие подарки. Раян никогда не спрашивал, чем она занималась в свободное время. Ректорская должность отнимала много сил, порой он не бывал у нее неделями. Когда разлука слишком затягивалась, Альма приходила к нему сама, и они предавались страсти прямо в его кабинете. Теперь, по прошествии времени, магистр задумался, действительно ли столь сильно желал возлюбленную, или она пользовалась своими чарами?

Главной выгодой Альмы в тех отношениях стала академия. Ее ресурсы, лаборатории, студенты, библиотека. А еще знакомства Раяна, власть его имени. Невесте лорда Энсиса дозволялось все. Ее увлечение магией не вызывало подозрений. Альма легко получала любые книги, пропадала в антикварных лавках, выискивая редкие экземпляры. Она действительно обладала даром, действительно многому научила Ларса и некоторых других студентов, но все же главной ее мечтой была запрещенная наука. Альма бредила некромагией, тайком проводила различные эксперименты. Для чего? В подобные откровения она не пускалась даже сама с собой. Та, другая Альма, оказалась скупа на эмоции, предпочитала им формулы и пугающие отчеты. К примеру: «Отловила бродягу. Работала с мертвецами: мужчина и женщина, свежие, меньше недели. Пересадка сердца провалилась, пробилось всего минуту. Перелила женщине теплую кровь — тоже без толку. Зато удалось сделать вытяжку мозга для эликсира долголетия. Мало, но хоть какой-то успех».

Особым цинизмом отличалась последняя запись: «Они напали на мой след. Надеюсь, этот дурак меня вытащит».

Стянув перчатки, Раян провел пальцем по резьбе ключа.

Он должен выкинуть дневник из головы, сосредоточиться на настоящем.

Прикосновение холодного металла отрезвило.

Стряхнув с плеч невидимый груз прошлого, Раян сосредоточился на рассохшейся двери. С виду хрупкая, пни — развалится, но вряд ли Альма понадеялась только на запор.

— Ты была здесь! — плотоядно оскалился магистр, обрисовав в воздухе контуры защитных плетений.

Тот, кто наложил чары на дверь, хорошо знаком с обратной магией.

— «Темные колокольчики», — озвучил Раян название заклинания. — Чудесное средство от воришек и незваных гостей, но меня, увы, не остановит.

Он не боялся нападения, чувствовал, квартира пуста, поэтому спокойно, не спеша, занялся дезактивацией чар. Со стороны казалось, будто Раян медитирует. Лишь опытный наблюдатель заметил бы филигранную работу пальцев, беззвучное шевеление губ и сине-зеленое облачко, опутавшее замочную скважину.

Но вот с чарами было покончено.

Щурясь на бившее прямо в глаза заходящее солнце, магистр оглянулся: не помешает ли кто? После провернул ключ в замке и толкнул дверь плечом. Недовольно скрипнув, она поддалась, впустив Раяна в темную комнату, служившую одновременно спальней и гостиной. Соседняя дверь, очевидно, вела в кухню.

Магистр принюхался и сокрушенно покачал головой: даже после смерти Альма не изменила своим привычкам. Проверять, над чем именно она трудилась на кухне, он не стал — для этого есть Тайная канцелярия. И так понятно, не еду готовила.

Огонек пламени на ладони вырвал из мрака скудную обстановку: кровать, по факту, тюфяк, брошенный на пол, и самодельную тумбочку из поставленного на попа ящика. В углу темнела вешалка, на которой висела дорогая шуба из чернобурки. С тем же успехом Альма могла раскидать по полу бриллианты.

Однако откуда у нее шуба и, главное, для чего? Убивать в такой несподручно.

Держа ухо востро, магистр прошелся по комнате. Четыре шага в ширину, шесть в длину. Никаких чар, только последние выпуски газет, полупустой флакончик духов и перчатки. Последние заинтересовали Раяна больше всего: они были новыми. А еще длинными, до локтя. Такие, только лайковые, надевали на балы в высшем свете. Зачем они Альме?

Повертев перчатки в руках, Раян положил их на место, точно так, как лежали. Чары он тоже восстановит. У него с Альмой один дар, она не заметит. Вот если бы сюда вломился Дункан Скотт…

— И все же ты одна, или у тебя кто-то есть?

Из головы не шли мужские следы из переулка. Увы, выследить их обладателя Раян не мог: требовалось какая-то личная вещь, хотя бы волосок.

Еще немного покрутившись в логове стригессы, магистр покинул его, не забыв привести входную дверь в первоначальный вид.

* * *

Несмотря на потрясшие Ойм убийства, званый ужин у Алесов отменять не стали. Ровно в шесть часов вечера двери их дома гостеприимно распахнулись. Среди гостей сегодня числились сразу три магистра: остановившийся у родни Дункан, Раян и еще один маг. Лика не знала его имени, но сразу почувствовала, как напрягся при виде гостя господин Энсис.

— Вы знакомы? — шепотом спросила она, разглядывая невысокого, напоминавшего ворона человека в просвете двери.

Темные, зачесанные назад волосы, острый нос, быстрая, несколько суетливая жестикуляции.

— Да, — неохотно признался Раян и подтолкнул девушку в спину: — Идите поздоровайтесь, Скотт! Не каждый день выпадает возможность увидеть магистра Гадара Ульбрихта. В последний раз он навещал Ойм семь лет назад.

Семь лет назад, магистр — Лика быстро связала два факта и поняла, чем Раяну неприятен тот мужчина. Однако поздороваться все равно придется. Во-первых, самой Лике Ульбрихт не сделал ничего плохого. Во-вторых, вежливость обязывала. Как-никак, она близкая родня хозяев дома, что о них подумают, если девушка вдруг станет дуться?

Лика не хотела идти на ужин, но Раян настоял.

— Конечно, — добавил он, подбирая галстук к шерстяному темно-серому костюму, — можете остаться и дрожать от голода в пустом доме, но лучше вкусно поесть и послушать умных людей. Глядишь, и на вас снизойдет магическое озарение, потому что пока я крайне недоволен вашими успехами в демонологии. Ларс списывает все на невнимательность, но я склонен винить во всем лень.

И вот она стояла в прихожей тетки, разглядывая свое отражение в большом зеркале. Слишком бледная… словно стригесса.

— Лика?

Встревоженный голос Раяна выдернул ее из воронки кошмара. В нем девушка вновь и вновь сталкивалась с Альмой, ощущала боль от укуса.

Оказалось, она не просто стояла, а прижимала ладонь к шее.

Лика… Он снова назвал ее по имени. К сожалению, его неизменно сменяло холодное официальное «Скотт».

— Что случилось? Какие-то видения?

Воспользовавшись тем, что они были одни, магистр подошел вплотную.

Какой разительный контраст — полумрак прихожей и залитая светом гостиная! Звуки голосов и тишина. Лика поймала себя на мысли, что хотела бы задержаться в этом безвременье. Чтобы Раян всегда стоял рядом, смотрел на нее. Пусть даже молчал, лишь бы принадлежал ей одной.

— Ничего.

Стряхнув глупые мечты, словно снег с пальто, девушка потянулась к последней нерастегнутой пуговице. Сейчас она снимет верхнюю одежду, пригладит волосы перед зеркалом и тенью скользнет вслед за Раяном в гостиную.

Сегодняшний ужин грозил стать самым тягостным из всех из-за приезда отца. Придется тщательно следить за выражением лица и по возможности молчать. Как принцессы выдерживают это? Им ведь приходится мучиться не только по субботам, а каждый день. Она бы так не смогла.

— Лика, — пальцы магистра ласково коснулись ее подбородка, развернули лицом к себе, — я рядом. И не только я — не в каждой академии соберется столько магистров, как сейчас здесь. Поэтому прекратите трястись. Я же собираюсь протянуть руку Гадару, а это гораздо сложнее, нежели просто есть и улыбаться.

Ощутив легкий укол совести, девушка признала:

— Вы правы, во мне слишком много страха. И мало сил, чтобы его побороть.

Раян приглушенно рассмеялся:

— Скорее отсутствия опыта. Сказки про беспомощность оставьте кому-нибудь другому.

— Но вы сами сказали моему отцу…

— Я давно уже говорю другим то, что они хотят услышать.

— Тогда скажите и мне, магистр, — чуть слышно пробормотала девушка.

Сердце пропустило удар.

Раян молчал. Более того, отпустил ее. На лице его застыло странное выражение, будто он не мог решить, как поступить с дерзкой студенткой. А потом… Лика едва не задохнулась от переполнивших ее чувств — магистр поцеловал ее.

То был совсем другой поцелуй, начисто лишенный страсти. Мимолетный, словно дуновение майского ветерка, однако его хватило, чтобы голова Лики пошла кругом.

— Дорогая, а вот и ты!

Девушка в ужасе отшатнулась от Раяна и суетливо поспешила к тете. Оставалось только гадать, видела ли она поцелуй.

Украдкой покосившись на Раяна, Лика в который раз подивилась его самообладанию. Он стоял с таким неприступным, отстраненным видом, что никто не заподозрил бы его в романе со студенткой. Зато Лика выдавала себя с головой. Без всякого зеркала она понимала, что былую бледность сменил густой румянец.

— Как… как у вас тут жарко! — девушка попыталась выкрутиться из пикантной ситуации.

— Да, — согласилась Дария, — дров мы не жалеем. У Йена, знаешь ли, ревматизм, ему нельзя простужаться.

— Рад вас видеть, господин Энсис, — улыбнулась она Раяну. — Вот вы и стали частым гостем в нашем доме.

Показалось, или в ее фразе таился намек? Если так, магистр предпочел его не заметить.

— Времена меняются, люди тоже, госпожа Алес, — философски заметил он и, как положено лорду по рождению, поцеловал Дарии руку.

— О, не стоило! — сконфуженно пробормотала она. — Я вовсе не дама.

— Вы хозяйка дома, это гораздо важнее.

Троица вместе вошла в гостиную, где за аперитивом уже собрались остальные гости. Они внимательно внимали чем-то крайне возмущенному Гадару.

— Представляйте, какая наглость! — возмущался он. — Подбросить мне записку! И главное, прислуга клянется, что не имеет к этому отношения, никого не видела и не слышала. В самой лучшей гостинице Ойма!

— Господин Ульбрихт — столичный житель, — специально для спутницы шепотом пояснил Раян. — Руководит департаментом магических открытий. Прежде служил королевским карателем, но по состоянию здоровья переведен на почетную безопасную должность.

Они пристроились возле самых дверей: Лика чуть ближе, магистр — позади, прислонившись к косяку, — и до поры оставались незамеченными.

— И что же вам пишут? — лениво поинтересовался Дункан. — Угрожают пожаловаться королю и требуют патент на какой-нибудь артефакт?

— А, — отмахнулся Ульбрихт, — чья-то глупая шутка. Не первая и, боюсь, не последняя. В бытность работы карателем и не такого желали. Меня возмущает сам факт, что любой может безнаказанно пробраться в гостиницу. Ладно, если только пасквиль под дверь подсунут, могут и обокрасть.

Порывшись в кармане брюк, он вытащил мятый лист, явно выдранный из ученической тетради, и швырнул на стол.

— Сегодня ты умрешь, — нахмурившись, прочитал Дункан. — Что-то не похоже на шутку!

— Бросьте, Скотт! Какой-то сопляк решил позабавиться. Молодежи иногда приходят в голову странные фантазии, особенно, когда у них много свободного времени.

— На вашем месте я бы отследил отправителя, — настаивал Дункан. — Школьники так не шутят, студенты тоже.

— Потом! Не портите хороший вечер. Я и так жалею, что поделился с вами этими каракулями.

Выпустив пар, Гадар потянулся за рюмочкой вишневого ликера:

— Он у вас удивительно хорош, Йен, чувствуется, что домашний.

И тут Ульбрихт заменил Раяна. Улыбка мгновенно сползла с его лица, глаза подозрительно прищурились.

— Как, и вы здесь?

— Право, не притворяйтесь, будто не в курсе моей судьбы. На суде вы выступали на стороне обвинения, с вашей работой и вовсе знали день и час, когда меня освободят.

— Вот именно — работой, — подчеркнул Ульбрихт. — Поэтому не держите на меня зла, как я не держу его на вас.

— Рана была пустяковой.

— Я бы так не сказал. — Оставив пустую рюмку на столик, Гадар шагнул к магистру. — Хотя по сравнению с раной в вашем сердце… Мне очень жаль, но я обязан был участвовать в ее уничтожении.

— Понимаю.

Взгляд Раяна на мгновение заволокла дымка.

— Но теперь мы на одной стороне?

— Безусловно!

Магистр первым протянул руку для рукопожатия.

Застывшие в напряжении гости с облегчением выдохнули и возобновили прерванную беседу — старые враги помирились. Вскоре Дария и вовсе позвала всех к столу:

— Кухарка утверждает, что жаркое сегодня получилось изумительное!

Однако полакомиться им никто не успел.

Только все расселись, как свет внезапно погас, стекла задрожали. Не выдержав сильного напора ветра, невесть откуда налетевшего вместе с зимней пургой, одно из них разбилось. Вихрь снежинок закружился в столовой, обжигая ледяными поцелуями.

— Свет! Зажгите же свет! — слышалось со всех сторон.

Сразу несколько стихийников озарили комнату лепестками огня.

Собравшиеся дружно ахнули — посреди стола, словно главное украшение праздничного ужина, застыла укутанная с ног до головы женщина.

— Эй, кто вы? Назовитесь! — потребовал Йен.

Незнакомка не спешила отвечать. Развернувшись лицом к Гадару, она медленно скинула шелковый платок. Он соскользнул прямо в соусник, но никому не было до этого никакого дела.

Глаза Ульбрихта расширились до предела, того и гляди выскочат из орбит.

— Что, узнал меня, мерзавец? — криво усмехнулась женщина.

Водопад светлых волос рассыпался по плечам, практически сливаясь с мертвенной кожей. Единственное темное пятно — губы, половинки спелой вишни. И глаза. Раскосые, как у дикого зверя, они пылали злобой. Довершало образ длинное, напоминавшее подвенечное платье.

Ответом на эффектное театральное появление Альмы стал шквал заклинаний. Над обеденным столом закружились спирали смерча, полыхнули огненные шары и вихри, даже оскалился сотканный из сотен игл череп. Увы, они не причинили Альме вреда, отскакивали от сотворенного ей щита, напоминавшего гигантский мыльный пузырь.

— Ах, мои обои! Мои вазы! — причитала Дария.

Тесно прижавшись к супругу, она вздрагивала, когда очередное заклинание, срикошетив, наносило непоправимый урон интерьеру.

— Сильна! — с восхищением протянул Дункан Скотт.

При всем своем высокомерии он вынужден был признать, при жизни Альма Авести обладала большим потенциалом, который смогла преумножить после смерти. Она на равных сражалась с превосходящим числом противником и все ближе продвигалась к своей цели — Гадару Ульбрихту.

Из всех магов только Раян не принимал участие в бое. С его пальцев не сорвалось ни одно заклинание. Стиснув челюсти, он, не мигая, смотрел на Альму… и ничего не чувствовал. Разве только глухую злобу. Из некогда самой желанной женщины на свете, за которую магистр, не раздумывая, отдал должность и титул, едва не поплатился жизнью, она превратилась в бесполое существо, предавшее его доверие.

Перед глазами огненными буквами полыхнули последние строки секретного дневника.

— Дурак, значит! — заскрежетал зубами Раян.

Темная, давно спавшая сила заворочалась в его груди. Она медленно, но верно наполняла каждую клеточку тела. Осторожно выглянувшая из-за спины отца (в данной ситуации кодекс чести Скоттов позволял женщине укрыться за мужчиной) Лика заметила, как сузились, а потом практически исчезли зрачки магистра, поменяла цвет его радужка. Она пылала!

Однако внимание девушки тут же переключилось на Альму. Она сумела вплотную приблизиться к Гадару, наклонилась к нему. Запаниковав, Ульбрихт ошибся в одном из компонентов заклинания. Шансов исправиться стригесса ему не дала.

Пошатнувшись, Ульбрихт рухнул на стол, силясь подняться, потянул на себя скатерть. На него посыпались бокалы, тарелки, фарфоровые блюда. Осколки безжалостно впивались в лицо с остекленевшими глазами.

Альма расхохоталась, обернулась к застывшим от ужаса мага и по-звериному оскалилась. С клыков на пол падали густые капли крови.

— Ты следующая, мелкая тварь, позарившаяся на чужое!

Тонкий палец указал на Лику. Она отшатнулась, схватилась за грудь — показалось, будто туда вонзили нож.

И тут раздался оглушительный треск — щит Альмы превратился в рой блестящих искр. По ее белому платью стремительно расползалось фиолетовое пятно.

— Ты?

Проявив чудеса ловкости, стригесса вытащила из-под лопатки нож и, ошеломленная, развернулась к Раяну. Ни один мускул не дрогнул на лице магистра. По характерным признакам Лика поняла, он заканчивал плести «Стацис». Тот самый «Стацис» в полтора форинта обратной магии. Он обрушил бы половину дома, зато не оставил Альме шансов на спасение.

Стригесса тоже прекрасно разбиралась в заклинаниях, поэтому предпочла не искушать судьбу. Она исчезла тем же способом, что и появилась — растворилась в порыве ветра. Пущенные вдогонку пришедшими в себя магами заклинания, увы, пронзили пустоту.

— Вы… Вы действительно бы это сделали? В помещении? — заикаясь от волнения, Йен не с первого раза смог сформулировать вопрос.

Раян кивнул и уничтожил почти сформированную темную печать.

В воздухе запахло гарью и чуточку озоном.

— Но это запрещено! Там ведь… там ведь больше форинта!

Пока все суетились вокруг мертвого Гадара, дядя Лики распекал магистра за непозволительную беспечность. Дункан Скотт тоже примкнул к родственнику, но пока ограничивался выразительными взглядами и насупленными бровями.

— И? Вы предлагали смотреть и ждать, пока она еще кого-нибудь убьет?

Внешне невозмутимый Раян потянулся к чудом уцелевшей бутылке и хлебнул прямо из горла.

— Хорошо, но нож, зачем вы всадили в нее нож? — не унимался Йен. — И как вы взломали защиту! Она совершенна!

Магистр глянул на него сверху вниз, как на недалекого студента.

— Ничего совершенного не существует. А этой защите, господин Алес, обучил ее я. Она рассчитана на дураков, которые бьют в лоб, напрасно истощая свои резервы. Если бы вы проявили немного смекалки и толику терпения, сохранили бы жизнь Гадару. Но я вынужден был действовать в одиночку и чуточку запоздал.

— Признайтесь, — сделав короткую паузу, жестко добавил Раян, — вы ведь посчитали меня трусом и предателем. Вы все. — Голос его повысился на целую октаву и теперь звенел сталью. — Я помню ваши взгляды, презрительно поджатые губы. Почему он не с нами, почему он не пытается нам помочь? Он лишь притворяется, будто собирается уничтожить стригессу, а на самом деле… Так, господа?

Ответом ему стала звенящая тишина.

Подтверждая правоту Раяна, собравшиеся с хмурым видом буравили взглядами кто пол, кто собственные ладони.

— А в итоге я один сделал хоть что-то полезное, действительно попытался ее убить.

Выплеснув накопившиеся эмоции, магистр вновь смочил горло из бутылки и тише, но по-прежнему раздраженно закончил:

— Нож я метнул, чтобы раздобыть ее кровь на случай неудачи со «Стацисом». Альма не дура, восемь из десяти, что она почуяла бы неладное и успела уйти. Но смерть все равно постучит в ее дверь, только немного позже. Нет ничего опаснее для любого существа, чем подарить врагу частичку своей крови.

— Лика, — попросил он, — сбегайте, пожалуйста, на кухню за какой-нибудь чистой посудой и аккуратно соберите кровь со стола. Если попадется кровь Ульбрихта, не страшно, я отделю. После вернетесь со мной в академию. Напоминаю, вы по-прежнему наказаны, а мне как раз требуется разбирающийся в алхимии помощник.