Глава 24

Едва взглянув, Раян забрал у Лики мензурку с кровью и засунул во внутренний карман сюртука.

— Простите, — обратился он к Йену, — я предпочту уйти до прихода Тайной канцелярии.

— Понимаю.

Хозяин дома склонил голову набок.

«Ох, моя пастушка, мои картины!» — доносились на заднем плане причитания Дарии. Пока маги, встав кружком, скорбели о Гадаре, она подсчитывала нанесенный столовой урон.

Лика поражалась: как можно суетливо подбирать черепки рядом с трупом! Пусть его накрыли простыней, но все равно страшно. Тетушку же беспокоило, что стул, на котором сидел покойный, тоже придется выбросить: никто больше на него не сядет. А ведь он совсем новый…

— Боюсь, вы неверно меня поняли. Я не собираюсь скрываться от Тайной канцелярии и обязательно побеседую с господином Теги, но чуть позже.

— Я именно так и подумал.

Даже если он подумал совсем другое, Йен предпочел это скрыть.

— Удачно вам добраться. Хотя в свете случившегося я предложил бы вам и Лике…

— Нет, — твердо возразил Раян и смело шагнул в темноту ночи.

Лика мышкой выскользнула за ним, радуясь, что отец занят осмотром тела. Он не Йен, настоял бы на том, чтобы она осталась. А оставаться не хотелось. Недавние события лишний раз убедили, только с Раяном она могла в полной мере ощущать себя в безопасности. Хотелось прижаться к нему, укрыться в полах его сюртука, где не достала бы никакая стригесса, но разве такое возможно на глазах у родных? Хватит с нее подозрений тетки и обвинений отца!

Когда они переступили порог дома Алесов, было всего половина восьмого. Несмотря на сгустившуюся темноту, город полнился жизнью. Ярко горели окна. Тянулся к небесам дым из труб. С многочисленных кухонь долетали соблазнительные ароматы.

Лика сглотнула вязкую слюну. Она ведь так и не успела поесть…

— Надо же, Альма не отбила вам аппетит! — разумеется, Раян заметил.

— Это очень плохо? — упавшим голосом спросила девушка.

— Наоборот, хороший признак. Вот если бы вы позеленели и блевали на каждом углу…

Взяв Лику под локоток, Раян свернул раньше, чем требовалось, причем совсем в другую сторону.

— Куда мы? — забеспокоилась девушка.

— Ужинать, — невозмутимо ответил магистр. — Одной магией сыт не будешь. Или сначала справимся о вашем платье? Если поторопимся, успеем.

— Платьем? — недоуменно переспросила Лика.

— Или брючным костюмом, сорочкой — уж не знаю, что вы себе заказали. Ведь заказали? — допытывался Раян.

— Да. Просто мне казалось… Но разве мы не должны?.. И деньги…

— Опять вы о деньгах, Скотт! — раздраженно повысил голос магистр. — Хватит портить мне настроение, с этим успешно справилась Альма. Я хочу увидеть нормальную женщину: платья, кружева, розочки.

— Боюсь, там совсем нет роз.

— Как, ни одной? — патетично ужаснулся Раян.

Девушка от души рассмеялась — настолько комично он выглядел. Подумать только, Раян Энсис корчил рожицы! Всегда серьезный, мрачный, вечно в черном или темно-сером… При мысли, как бы они смотрелись вместе, если бы она действительно заказала розовое платье, Лика и вовсе согнулась пополам и, чтобы не упасть, привалилась к стене.

— Вот и славно, напряжение вышло.

Твердый комок страха внутри действительно пропал.

— Спасибо! — искренне поблагодарила девушка.

— Не за что. Я сам был когда-то молод, тоже впервые видел чью-то смерть. Вы еще молодец, стойко перенесли.

— Да уж, стойко!

Губы Лики скривились в гримасе.

Трусливо спряталась за спину отца, не вспомнила ни одного заклинания…

— А что, по-вашему, вы должны были сделать? Уложить Альму «Аквиром», проломить ей череп ножкой стула?

Девушка молчала. По сути, он был прав, но ее максимализм требовал большего. Все же она Скотт, вдобавок студентка магической академии.

— Впредь поступайте абсолютно так же, не геройствуйте.

— Но…

— Без всяких «но», Лика! — сверкнул глазами Раян. — Вы не боевой маг, и то они не лезут на рожон, понимают, порой надо отступить, затаиться. Вдобавок вы девушка, женщина, всегда найдется, кому вас защитить.

На лицо Лики набежала тень.

— Полно! — Невесомое прикосновение к щеке заставило поднять голову, посмотреть в его бездонные, потемневшие в тусклом свете фонарей глаза. — Я всегда буду рядом. Обещаю!

Глаза ее широко распахнулись. Она затаила дыхание, опасаясь, что облачко пара спугнет, сотрет из памяти его слова. Они не могли быть правдой. Пустые обещания!

— Такому магу, как вы, не стоит разбрасываться словами, — укоризненно заметила девушка. — Я маленькая, но не дурочка.

— Я никогда и ничем не разбрасываюсь, Скотт.

От его тихих слов по коже пробежали мурашки.

Воздух между ними искрился, словно наполненная магией столовая дома Алесов.

Лика неловко переминалась с ноги на ногу, облизывая губы.

Зачем он смотрит на ее рот?!

А Раян не мог не смотреть, не следить, как ее острый язычок то появляется, то исчезает в чуть приоткрытом ротике. Не предаваться фантазиям о том, что он с ним сделал бы.

Магистр сделал шаг. Его руки легли Лике на плечи.

Как же она напряжена!

Медленно, очень медленно, он скользнул ладонями вниз, к лопаткам, разминая, расслабляя скованные смущением мышцы.

Вот его рука достигла поясницы.

Лика перестала дышать, но пальцы не сползли ниже. Наоборот, Раян вовсе убрал руки и теперь в упор разглядывал ее, отчего у нее нестерпимо зачесались губы.

— Либо вы сейчас же перестанете это делать, либо я вас поцелую! — пригрозил он.

— Делать что?

Лика осмелилась посмотреть на него. Магистр явно сердился. Сдвинул брови, чуть раздул ноздри. Зрачок пропал, превратился в тонкую ниточку.

— Облизывать губы.

Стянув перчатку, девушка коснулась ладонью рта. Действительно влажный. Она и не заметила…

В следующий миг тыльную сторону ладони обжег поцелуй.

Раян рывком привлек Лику к себе, она буквально рухнула ему на грудь, вынужденная ухватиться за его широкие плечи, чтобы не упасть. Не позволив ей опомниться, сказать хоть слово, магистр жадно впился в ее губы.

Он напоминал стрига, желавшего высосать жертву без остатка. Покусывая, порой причиняя боль, Раян не мог оторваться от ее рта. По-прежнему не выпуская из цепких объятий, он развернул Лику спиной к стене.

Девичьи лопатки оказались прижаты к кирпичной кладке. Руки Раяна нетерпеливо копошились под пальто, поднимая юбки.

Казалось, повторялся прежний кошмар с Грегором, но в то же время все было иначе. Лика боялась, но вместе с тем желала продолжения. Нестерпимый жар разлился по коже, концентрировался внизу живота, стекал к его ладоням. Таким умелым, таким неумолимым — как можно таким противостоять! Она толком и не пыталась, лишь в коротких перерывах между поцелуями бормотала:

— Не надо! Прошу вас… Раян!

Она запуталась, не понимала, что ей делать, и плыла по течению. Растворилась в его частом дыхании, задыхалась от быстрых, сместившихся на шею поцелуев, сгорала от прикосновений к обнаженной коже. Всего одно препятствие, и Лика станет женщиной…

И тут Раян отпустил ее, отступил на пару шагов. Он по-прежнему тяжело дышал, глаза туманились от страсти.

— Почему? — наверное, Лика задала самый глупый вопрос из всех возможных.

Раскрасневшаяся, она кое-как оправила юбки и подтянула чулки.

— Потому что мы оба потом пожалеем.

Магистр сделал глубокий вздох и расстегнул пальто. Вот так, немного остудиться не помешает.

Подумать только, он едва не изнасиловал Лику! И где — на улице, словно продажную девку!

Желание было столь сильным, что разум временно уступил бразды правления телу. Спасибо, Раян вовремя опомнился. Как бы он потом извинялся, как бы смотрел в заплаканные глаза? Хватит того, что у нее припухли губы — даже в поцелуях магистр проявил несдержанность.

— Я бы никому не пожаловалась.

— Все равно не стоит, — мягко повторил Раян. — Мы оба пережили сильное нервное напряжение и на эмоциях едва не натворили глупостей.

Запрокинув голову, он посмотрел на тускло мерцавшую сквозь густую пелену облаков звезду — единственную свидетельницу его падения.

Вот так, стянуть шарф, чтобы окончательно прийти в себя.

События последних минут тонули в густом тумане. Его даже чуть пошатывало, словно он перебрал в кабаке. Только проблема заключалась в том, что магистр не был пьян.

Раян подковырнул носком сапога снег.

Чего-то подобного следовало ожидать! Накопившееся напряжение искало выхода и нашло. Опять в качестве разрушения. В прошлый раз, когда пришли за Альмой, он жаждал крови. Сейчас… Да что уж там, сейчас он тоже убивал. Едва не растоптал, не разрушил невинную девушку. Таким ли должен был стать ее первый раз? И, самое гадкое, Раян собирался поступить так с той, которую жаждал защитить от всего мира. А от себя смог с трудом.

Холод постепенно делал свое дело, усмирял плоть. Еще немного, и Раян сможет смотреть на Лику спокойно, не думать о нежной коже, соблазнительных округлостях и том, другом месте, в котором жаждал найти заветное забвение и долгожданное счастье.

— Вы замерзнете, мастер Энсис.

Лика подняла сброшенный на мостовую шарф. После несмело потянулась, чтобы застегнуть ему пальто.

— Так нельзя!

Тяжелый взгляд заставил ее замереть. Что опять, что дурного она сделала?

— Обещайте в следующий раз сопротивляться, — потребовал Раян, забрал у нее шарф и кое-как обмотал им шею. — Не позволяйте мужчине поступать с вами так.

— Я позволила не мужчине — вам. Но в одном вы правы…

Она замолчала, отвела взгляд.

— Я пока не совсем готова, но, обещаю, вы это получите. Скоро.

Впервые за долгие годы у Раяна не нашлось ответа. Он стоял и смотрел на девушку, столь смело и открыто предлагавшую ему себя. Не только тело, но и душу. Ту, которая простила его скотское поведение и тревожилась о его здоровье.

— Вы слишком добры ко мне, Лика! — наконец с горечью вымолвил Раян. — Я этого не стою.

— Позвольте уж мне решать!

Резко повернув голову, девушка встретилась с ним взглядом.

— Хорошо, решайте, — мягко ответил магистр, борясь с искушением очертить пальцем абрис ее лица. — Заодно почитаете про откаты. Обычно изучают только энергетические, но существуют и эмоциональные.

— Да, понимаю, — вздохнула Лика.

Взгляд ее потух. Девушка, понурившись, отошла в сторону.

— Я все понимаю, мастер. Встреча с бывшей невестой, убийство магистра Ульбрихта, сложнейшие заклинание, отсутствие права на ошибку… Я понимаю и не осуждаю вас.

Чуть помолчав, Лика попросила:

— Забудьте то, что я вам сказала.

Ему хотелось прокричать, чтобы и она забыла его глупые слова, но вместо этого Раян одеревеневшим голосом произнес:

— Я рад, что инцидент исчерпан. Однако мое предложение поужинать все еще в силе.

— Хорошо, — легко согласилась Лика. — Надеюсь, за ужином вы расскажете, как собираетесь с помощью крови поймать стригессу. Мне ведь придется вам помогать.

— Увы! — развел руками Раян. — Я немного обманул честную компанию. Не спорю, некромаги и не на такое способны, но я, как подтвердил «Глоток правды», к ним не отношусь.

— То есть я зря собирала кровь? — пригорюнилась девушка и украдкой коснулась пылавших губ.

Голова все еще кружилась после несовершившегося грехопадения. Ноги и руки подрагивали. Несмотря на дерзкое предложение, она испытывала жгучую неловкость и старалась лишний раз не смотреть на Раяна.

— Нет, она пригодится для амулета и поискового заклинания. Хотя, — туманно обмолвился магистр, — возможно, мы и безо всякой магии скоро отыщем Альму.

Дора честно отработала серебряную монету, с утра передала через привратника записку с крайне любопытными сведениями. Раян пока не спешил давать им ход: он мог ошибаться. Снявший квартирку мужчина не представился, да в таких местах документов не спрашивали, были бы деньги. Хозяйка снабдила Дору лишь описанием внешности.

Однако думать об Альме и ее подельнике сейчас не хотелось вовсе. Нанесенное Раяном ранение временно загонит стригессу в нору — заговоренный нож опасен даже для нежити. Можно на время выдохнуть, а завтра… «Главное, — с горькой усмешкой подумал Раян, — чтобы это завтра наступило».

Украдкой покосившись на Лику, он залюбовался ее профилем, четко обрисованным фонарем.

— Что-то не так? — девушка живо отреагировала на его взгляд.

— Да вот гадаю, какое платье вы себе заказали. Розовое?

— Магистр!

От возмущения Лика притопнула ногой.

— Впрочем, какая вам разница, — тут же спохватилась она.

— Большая, Скотт. Надо же отыскать вас в толпе, чтобы пригласить на танец.

— Танец… — словно зачарованная, повторила Лика.

— Не пугайте меня, Скотт! Вы ведь умеете танцевать? Если нет, все равно не отвертитесь, я вас научу. Поверьте, танцую я намного лучше, чем целуюсь, — задорно, по-мальчишечьи подмигнул он.

— Не наговаривайте на себя, мне очень нравятся ваши поцелуи.

— Оно и заметно по вашему поведению, — пробурчал Раян и взмахнул рукой: идемте! — Лучше бы об учебе, а не о мужчинах думали. Будто я не в курсе, что вы последнюю тренировку завалили! Учтите, я не Ромель, освобожусь, стану гонять, пока не получится. Надо — всю ночь.

Он не стал говорить, что отныне не оставит с ней Ларса наедине.

* * *

Губы Раяна беззвучно шевелились. Постоянно сверяясь с потрепанным гримуаром, он капля за каплей отделял человеческую кровь от крови стригессы.

Тонкая рукописная книжица, заветный труд некромага, лежала на столе, манила вновь открыть себя. Магистр пока боролся с искушением, но опасался, что уступит, как в субботу с Ликой. Она мирно спала там, внизу, а он бодрствовал. Альма быстро оправится, нужно спешить.

— Придется не спать. — Раян звякнул пробиркой. — Завтра понедельник, интересно, что я этим оболтусам покажу? Главное, не убил бы кого-то… Или попросить Ларса? Нет ничего опаснее невыспавшегося преподавателя, вздумавшего обучать стихийников обратной магии.

Ну вот, кажется, готово.

Магистр закрепил на штативе обе пробирки и отошел, любуясь переливами цвета.

Люди боялись крови, он же воспринимал ее как ценный ингредиент.

— Та, от Гадара, тоже пригодится. Жаль, свернулась, но ничего.

Раян бережно наклеил на пробирку название — Гадар Ульбрихт стоил того, чтобы его имя увековечили — и убрал в шкаф.

Взгляд магистра вновь упал на книгу. Зачем он только вытащил ее? Не прошло и двух дней, как Раян практически поклялся Лике, что больше не притронется к некромагии… «Вот именно — практически, но не поклялся», — искушал внутренний голос.

Там, в книге, было то, за что Раяна упекли бы в Специальную тюрьму до конца дней, а то и вовсе казнили.

Поддавшись искушению, магистр зашелестел страницами.

Вот оно. Требовались капелька крови и какая-нибудь личная вещь жертвы. Ну и самая малость — обращение к Аспису. Стоит вступить в его свиту, и Ойм забудет о стригессе.

Стук в окно заставил Раяна вздрогнуть, отпрянуть от опасной книги. Будто сам Создатель сущего отговорил его от непоправимого!

Взгляд магистра лихорадочно заметался по сторонам: убирать ли пробирки, реторту?

Камушек вновь ударил в стекло. Не показалось.

— Кто там пожаловал по мою душу посреди ночи? — проворчал Раян и отправился открывать.

Лучше впустить, пока визитер не разбудил Лику.

При мысли о ней, спящей, лицо расплылось в улыбке.

Конечно, он не мог ее изнасиловать, взять в каком-то темном переулке! И уж точно в первую совместную ночь целовал бы иначе, ласкал, бастион за бастионом принимая капитуляцию крепости.

«Альма», — строго напомнил себе Раян. Пока она жива (назовем так ее нынешнюю форму существования), Лика в опасности. Не хватало только, чтобы магистр расслабился на любовном ложе, заснул, а утром обнаружил бездыханное тело. С Альмы бы сталось! Она успела доказать свою магическую состоятельность. А уж если у нее завелся помощник…

— Ларс?

Раян исподлобья разглядывал бывшего ученика и не спешил его впускать.

— Какое совпадение, я только что думал о тебе.

Магистр все же посторонился, и Ромель бочком протиснулся в прихожую. Он напоминал побитого бродячего пса. Обычно приподнятые уголки губ поникли, глаза бегали. На рукаве пальто Раян заметил пятна крови. Нахмурился, но до поры промолчал.

— Нам нужно поговорить. Лика, — Ларс покосился на темную гостиную, — здесь?

Раян кивнул.

— Поговорим в кабинете.

Ларс первым поднялся по лестнице. Магистр тенью следовал за ним. Стоило закрыться двери кабинета, как он строго поинтересовался:

— Откуда кровь?

Ромель опустил глаза. Рука его потянулась к шее, но, не коснувшись ее, плетью повисла вдоль туловища.

— Садись уж! — милостиво разрешил Раян и, видя, что ученик не спешит, уже приказал: — Садись!

Ларс подчинился.

Прищурившись, магистр несколько минут изучал его кожу. Обратил он внимание и на мелкую дрожь, сотрясавшую тело Ромеля. Сначала Раян принял ее за волнение, но теперь засомневался.

— Кровь твоя?

Магистр не спрашивал, он знал.

Ларс вновь не ответил. Взгляд его обежал комнату и остановился на пробирке с кровью.

— Всегда завидовал вашим способностям в алхимии! — хрипло проговорил он.

Волны жара то накатывали, то отступали. Ромелю стоило большого труда сидеть прямо, не выдавать себя. Когда на смену жару придет мертвенный холод… Ларс грустно усмехнулся. К тому времени все уже будет сказано, ректору вновь придется искать преподавателя демонологии.

— И не только в алхимии. Как погляжу, ты во многом мне завидовал! — Спокойный голос Раяна не вязался с его испепеляющим взглядом. — Только Альма не оценила, верно?

Ларс дернулся словно от удара хлыстом и, не выдержав, разрыдался. Уткнувшись лицом в ладони, он трясся будто в лихорадке, но Раян уже догадался, причиной тому не чувство вины. Он заметил другие опасные симптомы: нездоровый цвет лица, капельки пота на лбу, натужное дыхание.

— Когда она тебя укусила? Сколько крови выпила? Давай уже, облегчай душу, раз пришел. Или приполз умереть от руки более удачливого соперника?

Магистр не пытался смягчить свои слова. Голос его сочился ядом.

— Я виноват, я очень виноват, и нет мне прощения!

Ларс нашел в себе мужество посмотреть в глаза Раяну.

— Случившееся — достойное наказание за мои грехи. Да, именно я помог Альме воскреснуть. Некогда мы были любовниками.

Гнев удушливой волной поднялся из живота к горлу, сковал его спазмом. Из груди магистра вырвался приглушенный рык. Он метнулся к дивану, на котором сидел бледный Ларс, но на полпути раздумал.

— Ну конечно, уроки, дневник! Идиот как он есть! Она ведь так и написала.

Пальцы сжались в кулак, впились в кожу, оставляя новые шрамы. Боль причиняла не Альма, нет, с ней было кончено, Раян раздирал себе ладони из-за предательства ученика.

Одно дело — подозревать, другое — знать наверняка.

Ларс — единственный человек, который не бросил его, не отвернулся после страшного обвинения. В итоге все оказалось ложью.

— Ты знал, знал об этом асписном втором дневнике?

Раян подошел к столу, рывком открыл верхний ящик и швырнул портрет Альмы на пол. Защитное стекло разлетелось вдребезги, хрусткой крошкой усеяло пол.

— Можешь забрать на память. Спасать тебя я тоже не стану, напрасно пришел каяться.

Руки Раяна подрагивали от бешенства. Им овладело нестерпимо желание разнести все вокруг, сравнять с землей. Темный дар ворочался внутри. Так просто — позволить ему выскользнуть, выплеснуть на Ларса, коттедж, академию свою боль. Однако, стиснув зубы, магистр держался. Главное, переждать острый момент, потом отпустит. Впрочем, это вовсе не обязывало его сохранять ледяное спокойствие.

— Тварь!

Она изменяла ему! И с кем — с любимым учеником!

Магистр запустил в портрет чернильницей и рухнул в кресло. Кипевшая в нем злоба густыми каплями вылилась на пол, оставив после себя зияющую пустоту.

Больно, даже сейчас больно! Он думал: все прошло, чувств давно не осталось, только вот предательство наполнило рот полынным горечью.

— Ленту тоже ты подложил? Ты, больше некому. Мол, заигрался магистр, забыл невесту, пора о ней напомнить.

— Это было так глупо! — сгорбился Ларс. — Альма видела Лику, попросила меня взглянуть на нее.

— И как, взглянул?

Раян с мрачным, почти садистским удовольствием принялся давить стеклянную крошку. Вот так, еще и еще, а потом каблуком разорвать некогда милые черты. Втоптать Альму туда, куда она загнала его.

— Да. Мы очень удачно столкнулись в первый день. Мне даже удалось… — Тут он смутился. — Мне даже удалось привлечь ее внимание, как и просила Альма. Сначала она не планировала убивать Лику, хотела, чтобы она упала в ваших глазах, стала… грязной, ничтожной.

— Чудесно!

Запрокинув голову, Раян расхохотался.

— Соблазнять девчонку по приказу любовницы!

— У меня ничего не вышло, вы знаете. Тогда я достал ленту и…

— Убирайся! — прервал его магистр. — Не хочу тебя больше видеть.

Однако Ларс проявил упорство:

— Нет. Я пришел, чтобы покаяться и расскажу все, до конца. А там хоть убейте! Хотя, — рот его исказился в кривой усмешке, — я и так скоро умру, вы же видите. Не подумайте, я не допущу превращения, не желаю после смерти приносить людям горе. Там, в кармане, у меня серебряный нож. Я пойду к обрыву и всажу его себе прямо в сердце. Вас никто не обвинит.

В подтверждение своих слов он похлопал по карману, нащупал сквозь ткань заветную рукоять.

В кабинете ненадолго воцарилось молчание, прерываемое лишь тиканьем часов.

— Куда она тебя укусила? Как давно?

Раян медленно поднялся, равнодушно глянул на залитый чернилами испорченный портрет. Что-то в нем оборвалось, ушло безвозвратно. Магистром овладела апатия. Он двигался, говорил словно в полусне.

Нет, так не пойдет!

Он взглянул на окровавленную ладонь, лизнул неровную царапину.

Кровь. Наверное, Раян все-таки ненормальный, раз его вытаскивал из глубин забытья и отчаянья вкус собственной крови.

Взгляд магистра постепенно обретал ясность, сфокусировался на Ларсе.

— Придушить бы тебя, но не стану, — устало, уже беззлобно пробормотал он. — И самоубийство совершить не позволю. Ну, куда?

— В шею, под воротником. Она жутко разозлилась, все твердила, что уничтожит Лику Скотт. Она вас любит, не меня.

Горло Ларса сотряс мышечный спазм, словно невидимая рука стиснула его, перекрыв доступ воздуху.

— Всегда любила. Я тот самый идиот из дневника, не вы, пусть подобной записи я не видел. Очевидно, Альма сделала ее уже после моего ухода. Ну, когда мы…

Он смущенно отвел глаза.

— Мне очень жаль, учитель. Наверное, мои слова покажутся вам фальшивыми, но это так.

— Серебряный нож в кармане — свидетельство твоей честности. Если бы не он, я вышвырнул бы тебя вон. Вот Георг бы огорчился! Только нашел преподавателя и тут же потерял.

Раян говорил, а руки уже доставали с полок ингредиенты для антидота. Он попробует, но ничего не обещает. Превращение — вещь стремительная и бесповоротная. Если оно началось… Ларс ничего не почувствует, уснет прежде, чем нож пронзит его сердце. Может, он и предатель, но Раян слишком хорошо помнил, каковое это — мучиться в застенках Тайной канцелярии, когда каждая минута жизни хуже смерти.

— Боюсь, и в академии я оказался не только вашими стараниями. — Изможденный Ромель прикрыл глаза. Лихорадка усиливалась, и он торопился облегчить душу. — Летом Альма явилась ко мне во сне и попросила любым способом получить здесь место. Вот я и написал вам, между делом посетовал на безденежье. Между нами была магическая связь… Еще при жизни Альма подарила мне заговоренное кольцо.

Раян не ответил. Закончив необходимые приготовления, он опустился на диван рядом с учеником и расстегнул его воротник.

Кровь на месте прокуса запеклась. Следы от прокола четкие, края рваные. Кожа возле них побледнела, приобрела голубоватый оттенок, а сама рана почернела — дурной признак!

— Ты вляпался! — Раян не стал скрывать правду. — Трансформация уже началась.

— Может, лучше?..

Дрожащая рука Ларса легла на карман.

«Куда такому зарезаться! — подумал магистр. — Только пальцы исколет».

— Нет, братец, мучеником я тебе стать не позволю. Не в моем доме! Хоть раз побеседуешь с канцеляристами сам, в роли обвиняемого. Уж не знаю, разоткровенничаешься ты там или нет, зато мне скажешь все. Услуга за услугу. Я спасаю твою никчемную жизнь, ты сдаешь Альму. Ну, что еще ты там натворил во имя великой любви?

Последние два слова Раян произнес с нескрываемым презрением.

— Помог воскреснуть, снять квартирку и немного пофлиртовал с Ликой. Больше ничего, клянусь! Как только я узнал, что Альма убивает людей, я и вовсе сразу порвал с ней.

— Сразу? — недоверчиво переспросил магистр и вернулся к столу, где уже выстроились в ряд необходимые ингредиенты. — Это началось не вчера и не сегодня, что-то ты долго собирался!

Ларс молчал. Грудь его часто-часто вздымалась. Рубашка стала липкой от пота.

— Ладно, — Раян потянулся за пробиркой, чтобы отмерить первый компонент антидота, — я тебя не виню. Альма и мне задурила голову. А ты и вовсе молодой, наивный. Она умела красиво врать о любви, сыпала пустыми обещаниями. Тебе тоже наверняка божилась, что была голодна, напугана, поэтому убила, но такого больше не повторится.

Злость на Ларса улеглась, магистр действительно жалел его. Сколько ему было, когда Альма завлекла его в свои сети? Двадцать, двадцать один? Сложно ли молодой, красивой, хитрой женщине обмануть студента, особенно когда на вид она искренна и невинна!

— Похоже, перегонный куб мне сегодня пригодится. Жаль, помощника нет, но уж как-нибудь, будить Лику не стану. Пусть спит, ей сегодня досталось. Альма ведь поведала тебе об очередном подвиге?

— Да, — с трудом разлепив пересохшие губы, подтвердил Ларс.

Его мутило. Чугунная голова клонилась к спинке, глаза отказывались открываться.

— И ты, наконец, прозрел, только Альма тебя отпускать не собиралась. Таковы условия игры, Ларс, невозможно чуточку заниматься некромагией, чуточку помогать стригессе. Утешься тем, что она изначально планировала тебя убить: от ненужных свидетелей всегда избавляются.

— Я одного только понять не могу, — убрав ненужные колбы, Раян вернулся к Ларсу, пощупал его пульс, — чем она объясняла связь со мной? Что, по мнению Альмы, мешало вам соединиться и жить долго и счастливо? Деньги? Ну, конечно, деньги! Подстроила бы несчастный случай, получила бы титул леди Энсис и солидное наследство. Ты ведь беден как церковная мышь, а Альма любила дорогие наряды.

Состояние Ромеля стремительно ухудшалось, поэтому магистр решил сначала прижечь рану, а потом уже заняться антидотом. Кто знает, может, он и вовсе не понадобится, не придется переводить ценные ингредиенты. Цинично, но Раян всегда смотрел на жизнь с практической стороны.

— Она… — Ларс заерзал на диване, будто тот обжигал драконьим пламенем. — Альма не хотела оскорблять вас отказом, вы ведь ее так любили.

— О да, она вдоволь попользовалась моей любовью! — Магистр отыскал скальпель и нагрел его над пламенем свечи. — Не только в колдовском или в денежном плане, но и в физическом. Сразу видно, кто ее отец! Мы ведь с ней часто кувыркались, как у Альмы и на тебя сил-то хватало!

— Мы… — Щеки Ромеля тронул легкий румянец. — Она всего однажды со мной переспала, незадолго до смерти. Так, целовала иногда, позволяла себя ласкать, когда я выполнять ее задания. Да вам, наверное, неприятно слушать, — спохватился он.

— Нет, отчего же? За последние полчаса я столько нового узнал о бывшей невесте. Успокойся, я ее не люблю и разлюбил вовсе не сегодня. И меня Альма тоже не любила. Я, как и ты, средство: лорд, ректор, маг нужной специализации. Напрасно я спорил с канцеляристами. — Раян на мгновение замер со скальпелем в руке. — Альма изначально имела дурные наклонности, только моя самоуверенная влюбленная тупость не позволяла их заметить.

— А теперь замолчи, — строго приказал магистр, — и не двигайся, иначе я ненароком перережу тебе горло. Чего очень не хотелось бы, потому что завтра-послезавтра я рассчитываю наведаться в Тайную канцелярию. Надеюсь, ты составишь мне компанию? Искупишь свои грехи деятельным раскаяньем.

Вопрос предусматривал всего один ответ, и Ларс его дал.

— Можно один вопрос? — робко спросил он, приготовившись стойко перенести процедуру очищения крови. — Как вы узнали про меня? Догадались?

— Одна ночная сорока на хвосте принесла. Да и уж больно рьяно ты защищал Альму, даже слепой бы прозрел.