Глава семнадцатая

Говоря, что по вторникам мы будем часто встречаться с грустными студентами профессора Тадэш, привиденчик ничуть не преувеличивал. Это стало очевидно, когда во вторник утром один за другим в библиотеку заглянули два студента и топтались перед конторкой выдачи, грустно вздыхая, пока Ануш искал запрошенные книги.

В отличие от предыдущей студентки, ничего особенного им было не нужно, потому парни смогли взять книги с собой, чтобы переписать все необходимое на паре, пожертвовав одним предметом в угоду другому.

Они ушли, страдальчески прижимая к себе внушительные томики на тысячу страниц и глядя себе под ноги.

Возвращая их читательские билеты на место, я осторожно покосилась на Ануша.

В последнее время меня все чаще посещала странная мысль, что без него моя работа была бы значительно сложнее и, возможно, не нравилась бы мне так сильно.

Если бы не необходимость посещать Тадэш раз в неделю и не странные влюбленности, из-за которых мне приходилось врать магистру, я бы могла смело назвать свою работу самой лучшей на свете. Даже дурной характер привиденчика с каждым днем задевал меня все меньше.

Мне нравились тишина и покой библиотеки, нравились уютные чаепития. Нравилась теснота каморки и запах книг — старых, пахнущих временем, и совсем новых, пахнущих пока только типографской краской…

Я была уверена, что разглядываю полупрозрачную фигуру незаметно, но Ануш все равно почувствовал мое внимание и не стал его игнорировать.

— Спрашивай, раз уж так хочется, — усмехнулся он беззлобно.

Я вздрогнула и поспешно отвернулась, привиденчик тихо рассмеялся, и я вновь на него посмотрела.

— Никаких вопросов. Я просто подумала, что до вашего здесь появления библиотекарю, наверное, было трудно.

— До моего здесь появления библиотеку обслуживало семь библиотекарей, — сообщил Ануш, не без гордости добавив: — Но я от них избавился за… кажется, за полгода. Лорд Гэдехар был очень недоволен, пытался нанять новых…

Ануш блаженно зажмурился. Кажется, первые его годы в академии были очень веселыми.

А потом они с прежним директором пришли к соглашению и в библиотеке остался один библиотекарь. Жизнь стала спокойной и размеренной.

И привиденчик заскучал.

Воспоминания о былых приключениях Анушу особой радости не принесли, и к профессору Тадэш он провожал меня задумчиво и немногословно.

А после чаепития я уже не обращала внимания на его настроение. Всю вторую половину дня меня одолевала просто зверская мигрень. Усмирить ее не могло даже осознание, что на эту неделю повинность отбыта, чай выпит, изматывающие истории про сказочно живущую дочь отслушаны, а плесенью от меня все так же не пахнет.

Боль отпускала неохотно и окончательно ушла лишь на следующий день, побежденная крепким и долгим сном.

Впервые в своей недолгой взрослой жизни я проспала работу. Зато чувствовала себя хорошо.

Ануш же сделал вид, что не заметил моего опоздания, несказанно этим шокировав.

Когда я ворвалась в библиотеку на полчаса позже положенного, растрепанная, красная и задыхающаяся, он смерил меня критическим взглядом и отвернулся, позволив мне прошмыгнуть в каморку, снять влажный из-за легкой мороси плащ, пригладить волосы и уже в приличном виде выйти в библиотеку.

Я не понимала, когда в Ануше успело проснуться сострадание, но мое опоздание не стало главной темой дня.

А перед обедом в библиотеку заглянула Малика, и все совсем наладилось.

— Вчера вечером не успела тебя навестить, — призналась она, широкой улыбкой встретив привычное ворчание привиденчика.

— Никакой плесенью от меня не пахло, — предупреждая самый волнующий ее вопрос, сказала я.

— Что не помешало тебе весь день изображать умертвие, — не смог смолчать Ануш. — Очень достоверно, к слову. Заффар бы оценил.

Малика требовательно, с явным беспокойством посмотрела на меня.

— Ничего особенного, просто голова болела, — отмахнулась я.

— Но плесенью…

— Не пахло.

Малика покивала, повздыхала, заставила три раза повторить, что со мной совсем все в порядке, и утащила меня в столовую. О профессоре она больше не спрашивала, о леди Гэдехар не вспоминала и из-за внезапной и травмоопасной влюбленности среди студентов не переживала. Просто безопасно жаловалась на унылые учебные будни.

Обед прошел совершенно спокойно.

Умиротворенно так.

И это умиротворение для меня растянулось на всю рабочую неделю, прорываясь иногда легким беспокойством: магистр не спешил встречаться с матерью и разговоров на эту тему избегал… но хоть не избегал меня, что вселяло надежду на скорое разрешение проблемы.

Мирная атмосфера расслабила меня, подарила ощущение безопасности и обманчивую уверенность, что выходные должны пройти так же спокойно. Без всяких неожиданностей.

Я проснулась с этим ощущением, позавтракала с ним, прогулялась до управления, наслаждаясь прохладным освежающим воздухом и уже остывшими, но все такими же яркими солнечными лучами.

Поздоровалась с дежурным, поднялась на второй этаж, рассеянно удивившись тому, как приятно сегодня пахло в управлении, без стука ворвалась в кабинет сержантов… и подавилась заготовленным приветствием.

На месте Виэстена, подперев тяжелую голову ладонью, сидел командор и лениво перебирал какие-то документы.

— Явилась, — угрюмо констатировал он. — Хорошо.

Поймав мой диковатый взгляд, Даян виновато улыбнулся и беспомощно развел руками.

— Доброе утро, — выдохнула я наконец, медленно расстегивая пуговки плаща. — А что происходит?

— Дарна, — коротко ответил сержант.

И я поняла все раньше, чем измученный оборотень сорвался, — охота в стенах управления все еще продолжалась

— Почти каждый день приходит, — начал Зот тихо, не поднимая глаз. — Я в собственном кабинете не могу находиться. Она же мне работу срывает!

— А почему не можете? — не поняла я. Мне, не знавшей ничего о настойчивости оборотней, было непонятно, почему он просто не запрется в своем кабинете, в конце концов. — Замок же есть.

— А ты сходи посмотри на мою дверь, — глухо предложил командор.

Я обернулась назад, на дверь сержантского кабинета, которая была совершенно обычной. Открывать ее и идти смотреть, что там стряслось у Зота, было боязно.

Вдруг Дарна опять в засаде? А я человек впечатлительный.

— Замка больше нет, — пояснил Даян. — Еще в начале недели, кхм… невеста командора вырвала его, когда пыталась попасть в кабинет.

Зот от слов своего подчиненного передернул плечами, на суровом лице появилось совершенно умилительное жалобное выражение. Но одергивать сержанта он не стал.

— А командор в тот момент внутри находился? — догадалась я.

— Да.

— И… как удалось спастись?

Даян вопросительно посмотрел на волка. Тот еще больше сморщился, но признался:

— Выпрыгнул в окно.

— Теперь на окнах кабинета решетки, — добавил Даян, — стены укреплены магически, чтобы даже взбесившийся дракон не смог их пробить. И замка на двери нет.

— Сочувствую, — совершенно искренне призналась я. И подумала еще, что магистру с мамой повезло. И с леди Шэлс тоже. Была бы эта опасная вдова оборотницей…

Я успела снять плащ, дойти до своего стола и даже открыть первую папку, когда Зот напрягся весь, замер, прислушиваясь, а после резво сполз под стол.

Через несколько мгновений дверь резко распахнулась и на пороге, все такая же прекрасная и одновременно устрашающая, показалась Дарна.

Обвела внимательным взглядом кабинет и нахмурилась.

— А добрый день? — попыталась поздороваться я, но получилось настолько неуверенно, что больше походило на вопрос.

И Дарна на него ответила со всей серьезностью:

— Еще нет.

Чихнула, ругнулась и ушла. Волка в комнате она не почуяла.

Когда шаги оборотницы отдалились на достаточное расстояние, Зот с кряхтением выбрался из-под стола.

— У нее обход каждые несколько часов, — пояснил Даян.

Я благодарно кивнула, принимая объяснения.

Командор одернул китель и вновь сел за стол Виэстена.

А меня мучали два вопроса: где сам второй сержант и что такого Дарна нашла в этом волке?

И если первый вопрос я могла задать в любое время, то второй…

Я подскочила, чуть не опрокинув стул и больно ударившись бедром о край стола, бросилась за оборотницей.

— Простите! — издалека начала я, желая привлечь ее внимание.

Дарна закрыла очередную дверь и удивленно обернулась ко мне.

— Что?

Кроме нас, в коридоре никого не наблюдалось, и некому было ужаснуться от моей бестактности.

— Простите, — повторила я, — но зачем вам командор?

Оборотница приподняла бровь, молчаливо требуя пояснений.

— В смысле, неужели он стоит таких усилий? Возможно, я плохо разбираюсь в мужчинах, но даже мне видно, что в командоре Зоте нет ничего особенного. Так зачем вы тратите на его поиски столько сил и времени?

— Асмар сильный оборотень, потомство от него будет здоровым, — с мимолетной улыбкой сказала она, немного смутив меня своей откровенностью. — Мне как единственной дочери главы стаи пришло время родить наследницу. Я не испытываю желания вновь связывать себя браком, у нас все куда проще, но мы живем в человеческом обществе и вынуждены придерживаться ваших правил.

— Но ваш прошлый муж… — Мне было стыдно задавать неприятные вопросы, но понять происходящее хотелось очень сильно.

— Сбежал, — просто ответила она, не испытывая по этому поводу ни капли грусти. — Я объявила себя вдовой и стала вновь свободной.

Ответ Дарны запутал меня только сильнее. Я не могла понять логику оборотней и путалась в выводах.

— Но он жив?

— Вероятно, — невозмутимо ответила она.

— И может вернуться? — бестактно пыталась докопаться до сути я, чувствуя себя при этом весьма странно. Дарна спокойно отвечала на мои вопросы, ничем не выдавая раздражения или нежелания со мной разговаривать. Она была спокойной, лаконичной и… завораживающей.

— Вполне возможно.

— И что будет тогда?

— Тогда я действительно стану вдовой, — с убийственным равнодушием призналась она. — Своим побегом он оскорбил меня и запятнал честь стаи. Его жизнь больше ничего не стоит.

Вежливо спросив, интересует ли меня что-то еще, и получив заторможенный, но однозначно отрицательный ответ, оборотница вернулась к прерванному занятию — методичному обходу кабинетов.

А я побрела на свое рабочее место, безнадежно осознавая, что оборотней мне никогда не понять.

Но как же хорошо, что магистр человек…

На пороге, скрестив руки на груди, меня встречал мрачный командор.

— «Нет ничего особенного», значит? — шепотом вознегодовал он, так как опасался быть услышанным Дарной, но очень хотел ругаться и не мог терпеть. Уязвленное самолюбие требовало немедленной расправы надо мной.

Не знаю, на что он рассчитывал, но тесное общение с Анушем сделало меня не очень чувствительной к чужому возмущению. И вместо того, чтобы смутиться, я нахмурилась.

— Вы подслушивали, — констатировала я мрачно. — Вы что, думали я вас сдам?

Зот промолчал. Нагло врать мне в лицо ему вроде бы было неловко, а правду говорить… тоже приятного мало.

Я же, почувствовав слабину, продолжила бушевать.

— И куда вы дели сержанта Шустера?

Даян, до этого наблюдавший за нашим противостоянием с умилением, заулыбался.

— Командор сослал Виэстена в архив. На неопределенный срок.

— Срок, как я понимаю, определяется Дарной?

Я оказалась очень проницательной, а оборотень — удивительно чутким к грядущим неприятным разговорам.

— Если и ты тоже станешь требовать, чтобы я поговорил с Дарной… — начал он угрожающе.

— И я тоже? — переспросила я, бросив непонимающий взгляд на Даяна. Как показывала практика, от него объяснений дождаться было проще.

Сержант пожал плечами.

— Я не считаю правильным так долго ее избегать. Она не заслуживает подобного отношения, какой бы сложной личностью ни была.

Я энергично закивала, полностью согласная с мнением Даяна, тихо и вредно добавив:

— Вы же целый вожак. — И проскользнула мимо командора к своему столу.

Если при первой встрече Дарна вызывала у меня только ужас и желание больше никогда не попадаться ей на глаза, то сегодня мое мнение о ней изменилось.

В оборотнице не было ни капли женственности. Ни кроткой, ни тихой назвать ее тоже было нельзя. Дарна являла собой полную противоположность того образа настоящей леди, что вбивали в меня с детства.

Ей не нужны были все эти шелка, сервизы из тонкого фарфора и светлые гостиные, в которых можно было бы собираться стайками единомышленниц по выходным и щебетать на бессмысленные темы.

Дарна знала, чего хочет, и готова была это взять, не обращая внимания на преграды.

Мы с ней были из разных миров. Только мой мир навевал скуку, а ее очаровывал.

— Вожак, — угрюмо согласился Зот, следя за мной взглядом. — А что толку? Стая Дарны не приемлет мужской власти. Если я сдамся, наша семейная жизнь будет похожа на непрерывную войну.

— И об этом вы можете сказать ей. И о том, что она мешает работе управления, тоже, — заметила я, возвращаясь к свеженьким жалобам горожан. Еще я хотела добавить, что Дарна похожа на разумную женщину, но вовремя вспомнила про вырванный дверной замок, появившиеся на окнах решетки и промолчала.

Какое-то время командор так и стоял посреди кабинета, глядя на меня. Я головы не поднимала, чтобы случайно не встретиться с ним глазами и не устыдиться своего поведения.

За последнюю неделю я уже второго мужчину толкала на опасный, но несомненно героический поступок. И если магистр сдался довольно легко, то командор упрямо не желал рисковать.

Вспомнив о ректоре, я вспомнила и о его матери. По всему выходило, что за последнее время я имела честь столкнуться сразу с двумя властными женщинами. Всю свою жизнь не видела ни одной, а тут сразу две.

Вот только если леди Гэдехар пугала меня своей напористостью и беспринципностью, то Дарна ничего, кроме легкой светлой зависти, не вызывала.

Зот вернулся за сержантский стол, несколько часов в мучениях взвешивал все за и против, после чего, громко ругнувшись, хлопнул ладонью по столу и выпалил:

— Луной клянусь, если я паду, то по обычаям человеческих старообрядцев превращусь в призрака и испорчу вам жизнь!

После чего с решительным видом разочаровавшегося в жизни смертника покинул кабинет.

— Если все разрешится, с меня обед, — тихо предложил Даян, прислушиваясь к шуму в коридоре.

Зот искал Дарну. Судя по звукам, искал недолго.

— Договорились, — так же тихо согласилась я.

Командора в этот день я больше не видела.