Глава восемнадцатая

Очень в скором времени вторник обещал стать самым ужасным днем всей недели.

Растянувшись на кушетке, я куталась в плед и равнодушно следила за действиями Ануша.

Привиденчик заваривал мне чай. Но не простой, а какой-то там свой, волшебный.

Со странными травками из стеклянных баночек, что скрывались от меня на самой верхней полке шкафчика.

Заваривал чай и ворчал.

И самое ужасное, пожалуй, заключалось в том, что мне это нравилось.

У меня опять болела голова, и меня знобило, я никак не могла согреться, но ровный голос Ануша облегчал мои мучения.

— Зачем умные люди зонты придумали? — бормотал он, отмеряя нужные порции трав и закидывая их в глиняную пузатую кружку поистине исполинских размеров. В ней было пол-литра, а то и больше, и выглядела она несокрушимой. — Чтобы от дождя спасаться, не вымокать и не болеть.

— Я же не специально вымокла, — простонала я жалобно. — Когда из дома выходила, дождя еще не было. Он начался, когда я уже на полпути была. Совсем бешеный, насквозь за пару минут промочил.

Я еще хотела напомнить о том, что уже несколько раз приходила на работу мокрая из-за холодного осеннего дождя и ничего мне от этого не было, но благоразумно промолчала, понимая, что Ануш непременно еще и это бы поставил мне в вину.

А ведь я просто не успела еще привыкнуть к переменчивой погоде этих краев. У нас если уж небо хмурилось, то весь день, соизволив пролиться дождем лишь ближе к вечеру, перед этим наполнив воздух предчувствием непогоды.

А тут что? И моргнуть не успеешь, как дождь обрушится на землю, вымочит до нитки и так же резко прекратится, оставив тебя посреди улицы недоумевать, как же так вышло.

И ведь самое обидное, когда только пришла в библиотеку совершенно мокрая, чувствовала себя на удивление замечательно, а после чаепития с Тадэш очень скоро занемогла. Зря, наверное, по холодным, полным сквозняков коридорам так беспечно бегала.

Закончив колдовать над чаем, Ануш изящным жестом, который очень хотелось попробовать повторить, отправил кружку ко мне. И велел:

— Чтобы выпила все до последней капли.

От чая шел пар и едва уловимый приятный запах трав. На поверхности плавало несколько травинок и белый, расправившийся в воде лепесток. А глиняные бока кружки очень приятно нагрелись, согревая, но не обжигая холодные руки.

— Спасибо.

Благодаря грубоватой заботе Ануша и студентам, будто забывшим, что в академии есть библиотека, из-за чего я почти весь день провела на кушетке, в коконе из покрывал, к концу рабочего дня состояние мое значительно улучшилось.

Это не могло не радовать.

Огорчало другое — магистр сегодня на чай так и не заглянул.

И это, конечно, если задуматься, было очень хорошо, так как его я не напугала своим полудохлым видом — Малику вон на обеде напугала настолько, что она меня даже до библиотеки проводила и целых пятнадцать минут рядом просидела, гладя по руке, словно тяжелобольную.

Потом, правда, прозвенел звонок и ей пришлось бежать в свою аудиторию…

Гэдехар же объявился вечером, когда я уже достаточно бодро ковыляла к воротам академии, вся в предвкушении горячего душа и теплой постели.

— Госпожа Шад! — В тишине коридора это прозвучало достаточно зловеще, но я не испугалась. Просто сразу узнала голос и, еще не видя лица окликнувшего меня человека, поняла удивительное — он улыбался.

Я остановилась и обернулась. И имела возможность наблюдать за тем, как довольный чем-то ректор стремительно шагает по коридору ко мне. И каждый его шаг отдавался очень бодрым, словно бы тоже радостным эхом.

— Надеялся застать вас в библиотеке, — заговорил он, когда нас разделяло шагов пять. — Вы же сейчас домой? Я провожу.

Магистр был воодушевлен и переполнен энергией. Приятно было видеть его таким… тотально счастливым. Приятно, но удивительно.

— А что-то случилось? — спросила я, чувствуя, как сама начинаю улыбаться. Слишком уж заразительно магистр радовался.

Кажется, что-то действительно случилось. Что-то очень хорошее.

Магистр подошел ближе, вгляделся в мое лицо и притушил свою радость. Нахмурился даже.

— Вам нехорошо? — спросил он обеспокоенно и сразу же, не дожидаясь ответа, предложил, пытаясь взять меня под руку: — Я провожу вас в лазарет.

Я отшатнулась. Посещение лазарета совсем не входило в мои планы.

— Не нужно. Это всего лишь мигрень, ничего страшного. Я отдохну, и все пройдет. — Уверенность, с которой я это сказала, меня приятно удивила. Вот могу же быть убедительной, когда очень хочу!

— И все же будет лучше, если вас осмотрит специалист.

Отбиться от настойчивости ректора удалось с трудом и только после того, как я призналась, что самочувствием моим озаботился сам Ануш. Не стала, правда, уточнять, что он меня от простуды лечил, и весьма успешно, а про головную боль я почему-то ничего привиденчику не сказала.

— Если вы в этом уверены, — неохотно согласился со мной Гэдехар. Несмотря на все разногласия с Анушем, в его целительский талант магистр верил безоговорочно. — Надеюсь, ваш муж…

— В курсе всех моих недомоганий, — с легким недовольством соврала я. Раздражало немного, что он постоянно вспоминал о моем муже, но еще больше раздражало, что приходилось ему врать.

О том, что в глазах ректора я теперь совершенно точно стала болезненной немочью, старалась не думать, чтобы не расстраиваться.

Сначала он меня во время приступа застал, теперь вот чуть в лазарет из-за простой головной боли не утащил… Хорошо хоть, днем в библиотеку не наведался, иначе все совсем плохо было бы…

Магистр медленно кивнул, с легким подозрением меня разглядывая.

— Пойдемте, — наконец решил он.

И остался непреклонен в своем желании проводить меня. Предложил только:

— Если вам тяжело идти, я могу провести вас блуждающим…

— Я бы хотела пройтись, — призналась поспешно, все еще надеясь, что недолгая прогулка и свежий воздух улучшат мое самочувствие.

— В таком случае позвольте составить вам компанию, — настойчиво потребовал он. — Я не могу позволить вам в таком состоянии идти одной.

Придумать повод для отказа я не смогла, но предложенную руку проигнорировала… на самом деле попыталась сделать вид, что не заметила, но получилось не очень правдоподобно.

— Так зачем вы меня искали? — спросила я, стараясь сгладить грубость своего поступка. — Что-то случилось?

И магистр снова засиял.

— Хотел вас поблагодарить, — признался он, с трудом подстраиваясь под мой неторопливый шаг. — Я поговорил с матерью.

И я напряглась, ожидая услышать, что магистр одумался и очень скоро женится на Вилоре. Вот-вот, буквально завтра.

Потому что на человека, отстоявшего свою свободу у леди Гэдехар, он сейчас совсем не походил. Слишком счастливый…

— Сказал больше, чем следовало бы, — ректор на мгновение нахмурился, но почти сразу вновь заулыбался, — но главное заключается в том, что мы все же пришли к взаимопониманию.

Простите, командор, не сберегла я магистра…

— И когда свадьба? — безнадежно спросила я. Мигрень, словно почувствовав мое волнение, усилилась.

— Чья свадьба?

— Ваша и леди… как ее там… Шэлс. — Я постаралась незаметно потереть левый висок, но от ректора это не укрылось.

— И все же давайте зайдем в лазарет.

— Просто ответьте на вопрос, — едва сдерживая нетерпение, попросила я.

Магистр тяжело вздохнул.

— Я не женюсь на Вилоре. А вам стоит бережнее относиться к своему здоровью.

— Не женитесь, — повторила я, пытаясь понять, какие чувства вызывает у меня эта новость. По всему выходило, что облегчение.

— Вилора ничуть не изменилась за прошедшие годы, — признался Гэдехар странным голосом. — Она все так же очаровательна.

Вот с этим я бы совершенно точно могла поспорить: если в этой дамочке и имелось какое-то очарование, то его определенно было не очень много, раз она не посчитала нужным тратить его на меня. Берегла для своих жертв, наверное…

— Но вы все равно на ней не женитесь?

— Видимо, изменился я. — Магистр пожал плечами.

— То есть вы отказались жениться на леди Шэлс и… ушли оттуда невредимым? — Я искренне не понимала, как леди Гэдехар могла его вот так просто отпустить. И почему магистр такой счастливый?

Мои слова чем-то его рассмешили. В ответ на свое недоумение я получила тихий смех, легкое пожатие плечами и ровным счетом никаких объяснений.

Какое-то время мы шли молча. О чем думал ректор, я не знала, я же просто считала фонари, мимо которых мы проходили, это немного помогало унять мигрень. Когда впереди показались ворота академии, Гэдехар неожиданно признался:

— Я хотел пригласить вас на ужин, чтобы отпраздновать мое… м-м-м… освобождение, но, раз вы плохо себя чувствуете, не думаю, что мое предложение своевременно. Потому должен спросить: что вы делаете в выходные? — И прежде, чем я успела что-то ответить, не без иронии добавил: — Кроме того, конечно, что помогаете Асмару в управлении.

— Подождите. — Я даже остановилась, чтобы полностью сконцентрироваться на невероятной мысли. — Вы избежали навязанной женитьбы и хотели со мной это отметить?

— Хочу, — решительно обозначил свои желания магистр. — Ведь только благодаря вам все разрешилось самым наилучшим образом.

— Я всего лишь посоветовала поговорить с матерью. Все самое важное сделали вы сами.

— И все же…

Договорить ему я не дала:

— Но если очень хотите это отпраздновать, пригласите командора, он за вас очень переживал. А я женщина замужняя, моя репутация может пострадать.

Получилось несколько грубо, и мне почти сразу стало стыдно за резкий тон, но не за произнесенные слова. В конце концов, зачем мне с ним куда-то ходить? Я замужняя. Я приличная. Я не ищу неприятностей.

Я просто хочу жить. Тихо и незаметно.

Если магистра мои слова и задели, то он сумел этого не показать.

— Прошу меня простить, — сдержанно проговорил он, упрямо поинтересовавшись: — Но проводить вас я все же могу?

Соглашаться не хотелось, это могло породить множество проблем, но после одного отказа отказывать повторно еще и в такой малости было совсем неловко. Ну хочется магистру немного прогуляться в моей унылой компании, пускай.

— Буду вам очень благодарна, — покорно разрешила я, еще не подозревая, что моя жертва совсем скоро вознаградится сполна.

За воротами академии, привалившись к каменной стене, стоял сержант. В форме городской стражи, весь такой суровый…

— Даян?! — приятно удивилась я.

Мне было стыдно перед магистром за облегчение, которое я испытала, увидев сержанта, но его появление здесь само собой отменяло предложение Гэдехара проводить меня.

А значит, мне не придется переживать, что в самый неожиданный момент, самым невообразимым способом… благодаря разговорчивой домовладелице например, моя ложь раскроется и ректор узнает, что я не замужем. И уволит меня.

Передача меня с рук на руки прошла как-то быстро и легко. Мужчины поздоровались, мужчины разошлись.

Вернее, ректор покинул нас. Утратив вместе с моим обществом и желание гулять, он воспользовался переходом и в прямом смысле растаял в воздухе.

— Вы бледны, — заметил Даян, отвлекая меня от неясных терзаний, связанных с магистром.

— Что?

— Рэйна, вы хорошо себя чувствуете? — участливо спросил сержант.

Я невольно фыркнула:

— Только не предлагайте мне посетить лазарет.

— Не буду, — пообещал он. И ведь не предложил, просто пошел другим путем. — Тут недалеко живет наш штатный лекарь, первоклассный специалист. Мы можем…

— Все со мной в полном порядке! — поспешно перебила его я. — Всего лишь головная боль, это не смертельно и скоро пройдет.

Даян нехотя кивнул. Спорить со мной он смысла не видел… на мое счастье.

— Вы кого-то ждали? — спросила я, желая завершить неприятный разговор.

— Ждал. Вас, — с улыбкой подтвердил сержант. От его предложенной руки я не отказалась. Приняла с благодарностью и неторопливо, почти повиснув на нем, побрела в сторону своего дома. — Хотел предупредить, Виэстен наконец-то вернулся из архива. И он знает, благодаря кому его заключение завершилось так быстро.

— И благодаря кому же?

— Вам, — коротко ответил Даян, умудрившись вместить в одно это слово смутное обещание грядущих проблем.

Уже второй раз за этот вечер меня обвиняли в том, что я умудрилась сделать что-то такое… спасительное. А я не понимала, как именно мне это удалось.

— И по традициям предков он будет вас благодарить.

— Меня ждет что-то страшное, да?

Сержант не стал меня щадить и признался:

— Язык горного падальщика. Или печень. Виэстен уже все спланировал, его выходной стоит перед днем вашего прихода в управление. Благодарность будет еще свеженькая.

— И что мне с ней нужно будет делать?

— Что бы Виэстен ни принес вам, это будет деликатесом для снежных троллей. То, что они едят с удовольствием. Печень, насколько я знаю, употребляют сырой.

— А Виэстен, значит, снежный тролль? — спросила я, старательно отгоняя от себя картины того, как мне на глазах у воодушевленного стражника придется поедать сырую печень какого-то горного монстра.

— На четверть, — подтвердил Даян мои подозрения.

Фонтан, мимо которого мы как раз проходили, уже отключили и осушили, подготовив к скорой зиме, и он уже не журчал умиротворяюще и весело. И огонек в фонаре впереди зловеще мигал…

Атмосфера располагала ко всяким ужасам, и сержант по полной ею воспользовался.

— Кстати, думаю вам также стоит знать, что командор готовится к скорой свадьбе, так что я советовал бы не попадаться ему лишний раз на глаза, — сообщил он как бы между прочим, продолжая плодить причины, по которым мне будет лучше в грядущие выходные не показываться в управлении.

— Прибьет? — выдвинула я самое разумное, на мой взгляд, предположение.

— Привлечет к подготовке. Он уже троих отправлял к Дарне в качестве своих представителей, ни один не продержался дольше суток.

— Подождите… командор в самом деле на ней женится? — недоверчиво уточнила я.

— Да.

— И вместо того, чтобы сразу начать с важной новости, вы меня сначала благодарностью сержанта Шустера запугивали?!

— Это была новость первостепенной важности, так как касалась вас напрямую, — растерянно признался сержант, совсем не понимая, из-за чего я так вознегодовала.

А у меня от возмущения и странного нервного возбуждения даже головная боль чуть утихла.

— Командор женится! О-о-о, Светлые Сестры… Он же меня за это не убьет? Это же я требовала, чтобы он с Дарной поговорил. Может, мне стоит бежать из города?

Сначала Даян смотрел на меня с непониманием и тревогой. Чуть позже, когда осознал, что я просто паникую, начал бессовестно хохотать.

Редкие прохожие оборачивались на нас, но, завидев форму городской стражи, высказываться вслух не решались, только неодобрительно качали головой.

— Это не смешно, — обиделась я. — У меня большие проблемы.

— Пожалуй, вы правы, — согласился сержант, посмеиваясь. — У вас действительно проблемы. Чем вас отблагодарит командор, я не осмелюсь даже предположить.

— Вот не надо издеваться надо мной…

— И в мыслях не было! Зот и госпожа, кхм, Дарна Гросс пришли к взаимовыгодному соглашению… Разнесли в ходе дискуссии кабинет командора, но все обсудили. Госпожа Гросс получит наследницу для своей стаи, командор — статус женатого мужчины, все окажутся в выигрыше. Если они сумеют договориться, то наследником обзаведется даже стая Зота.

На грани сознания билась трагичная мысль: «А как же любовь?», но ей суждено было исчезнуть, загубленной суровой реальностью.

— И я должен вам обед, — напомнил сержант весело.

С Даяном мне было спокойно. Я не ощущала его как угрозу для моего покоя, как это порой бывало с магистром, потому уверенно кивнула.

— Должны.

Остаток пути до моего дома мы преодолели в тишине. Я продолжила страдать от головной боли, а сержант предупредительно не мешал мне этого делать.

Идиллию нарушил нервный Дасти, он топтался на улице, кружа под одиноким фонарем, чуть криво врытым землю в нескольких шагах от входа в дом. Установили его настолько бездарным образом, что свет от фонаря освещал все что угодно, кроме дороги.

Завидев меня, приунывший Дасти просиял и бросился наперерез, не обратив даже внимания на моего спутника.

— Рэйна! — выдохнул он. — Тебе плесень случайно не нужна?

— Что? — опешил сержант.

— Не нужна! — быстро среагировала я.

И воцарилась трагичная тишина.

Я была решительно настроена не пускать в свою квартиру мутировавшую плесень, даже если ненадолго, не говоря уже о том, чтобы поселить ее у себя насовсем. Но взгляд у Дасти был таким несчастным, и сам он выглядел таким потерянным, что я смягчилась.

Забирать устрашающую Лапочку себе я все еще не планировала, но готова была помочь каким-нибудь другим способом.

— Что случилось с твоей плесенью?

— Она… подросла, — потупившись, признался Дасти. — Вот я и подумал, может, тебе нужен кусочек.

Мы с сержантом переглянулись. Даже мне было понятно, что парень если и не врет, то серьезно преуменьшает проблему.

— Показывай, — велел Даян.

В тяжелом молчании, нарушаемом лишь несчастным сопением Дасти, мы поднялись в его непривычно чистую квартиру, окружили аквариум с плесенью и на несколько мгновений погрузились в озадаченное созерцание распухшей проблемы.

Аквариум Лапочке был откровенно мал. Она почти доставала до его краев, похоронив где-то в себе даже стеклянную решетку, на которой раньше получала пищу.

Первым от шока отошел сержант. Что и понятно, он в страже уже давненько работает, многое успел повидать.

— Что ты с ней делал?

— Кормил, — печально ответил Дасти.

— Просто кормил? — не поверила я.

— Хорошо кормил, — признался он.

Мы еще помолчали. Лапочка мерно вздрагивала, то ли дышала, то ли переваривала что-то…

— Может, ей нужна диета? — предположил Даян.

— В прошлый раз, когда Дасти забыл плесень покормить, мы искали ее по всей квартире, — тут же отмела я эту идею. — Если мы рискнем ограничить ее питание, она начнет добывать пищу сама.

— А чем уничтожают плесень? — спросил сержант. Терять самообладание он отказывался категорически, ища подходящее решение проблемы, пока мы с Дасти эту проблему рассматривали. — Кажется, уксус неплохо должен с этим справиться.

— Я не позволю обижать Лапочку! — тут же возмутился хозяин отъевшейся плесени. — Я лучше выпущу ее на свободу!

— Если ты выпустишь на свободу эту дрянь, я лично тебя ей скормлю, — мрачно пообещал сержант.

— На моей родине ходит страшилка, что в столице из королевской лаборатории сбежала какая-то гадость и теперь скрывается под городом, в канализации. — Я невольно хохотнула. — Представьте, если здесь тоже появится канализационный монстр? Хищная плесень.

Я осеклась и нахмурилась. Смеяться перехотелось, осознание возможной катастрофы отрезвило моментально.

— Если она так на твоем мусоре раздалась, на отходах всего города Лапочка превратится в настоящее чудовище.

Дасти побледнел. Кажется, он представил ту же картину, что и я: город, заполненный красной подрагивающей субстанцией. И ни одной живой души…

Даян сбросил китель, закатал рукава и велел:

— Неси уксус, будем ее изживать.

Что удивительно, Дасти подчинился. Неохотно, но он выполнил приказ, принес стеклянную бутыль с остро пахнущим содержимым, а потом вместе с нами прижимал сверху аквариума железную крышку от какой-то огромной кастрюли, пока уничтожаемая уксусом плесень билась в стенки и слишком медленно разъедала железо.

К тому моменту, как в крышке образовалась дыра, в которую плесень смогла выбраться, от былой Лапочки осталось меньше половины.

Бурая перепуганная масса резво вылетела из аквариума, шлепнулась на пол и заметалась в разные стороны. Ее скорость поражала воображение. Так резво по квартире Дасти не летал даже тараканий Генерал.

Когда именно я оказалась с ногами на столе, не знаю, но ловили и усмиряли плесень сержант со своим бестолковым подчиненным. А я сидела рядом с аквариумом, полным бурой, густой и уже совершенно точно не живой гадости, сжимая пульсирующие виски.

И самоотверженно жалела себя.

— Этот день никогда не кончится, — простонала я, когда радостный Дасти диким воплем оповестил меня о том, что Лапочка поймана.

Бросать остатки плесени в аквариум, чтобы уничтожить и их, Дасти отказался наотрез, но пообещал, что больше перекармливать плесень не станет и, если заметит, что с ней происходит что-то странное, обязательно об этом сообщит.

Мне.

У меня не было сил, чтобы спорить.

Да и какой в этом смысл? Я все равно обо всех проблемах Дасти узнаю первой.

Из его квартиры мы в прямом смысле сбежали, оставив хозяина разбираться с останками плесени. Еще живыми и уже не очень.

— Иногда я не понимаю, как он до сих пор выживает, — покачал головой Даян. — Настолько неприспособленный к жизни мальчишка.

Я промолчала.

Я тоже была не приспособлена к жизни. И до сих пор очень часто не понимала, что происходит и что делать. Просто мне, в отличие от Дасти, бешено везло.

Этой ночью, измученный мигренью, мой мозг породил поистине ужасный сон, в котором лорд Гэдехар бегал за мной с большим блюдом, почему-то из сервиза моей мамы, на котором вздувалась и дрожала красная плесень. Бегал и настойчиво просил с ним поужинать.