Глава двадцать первая

День в управлении, прошедший относительно спокойно, позволил мне недолго потешить себя мыслью, что все неприятности позади.

Да, нервная женщина выбила меня из колеи, но ведь Виэстен так лихо сумел изгнать ее из кабинета и управления… Конечно, потом сам сержант своим рассказом пробудил во мне неясную тревогу, но это просто я впечатлительная и, скорее всего, слишком близко к сердцу приняла проблемы незнакомой мне женщины.

Я знала это чувство, когда для всех ты виноват, хотя ничего и не сделал.

Просто родился без нужного дара. Вообще без дара.

Слишком без дара, чтобы это было прилично.

Определенно, чужая беда разбудила воспоминания о моей личной беде, оставшейся за границей этого государства, но все равно болючей.

Это было очень простое и такое логичное объяснение.

Да и в остальном все прошло мирно, чтобы зацикливаться на неприятном. Я даже Даяна увидела.

Ненадолго, правда, но успела отметить, что разбитые губы волшебным образом зажили, и узнать, что Верма простила ему внезапное исчезновение и даже не стала выпытывать подробности.

И управление я покинула без приключений, на прощание пожелав Даяну сил. Ему еще предстояло отчитываться перед Зотом.

В отличие от моего, день сержанта был очень непрост…

По дороге из управления я заскочила в кондитерскую, желая немного себя побаловать, потом в кафе рядом с домом, решив не рисковать и купить себе нормальный ужин на вынос. Готовить меня никто не учил, приходилось учиться самой, по старой кулинарной книге, доставшейся мне вместе с квартирой. И получалось, надо сказать, не всегда. Первое время я вообще только горелыми яичницами и питалась… Сейчас вроде бы стало получаться значительно лучше. Но проверять, совладаю ли я сегодня с готовкой, или меня ждет неудача, очень не хотелось.

Я заслужила небольшой праздник за все те месяцы взрослой самостоятельной жизни, что успела пережить…

Начало рабочей недели после умиротворяющих выходных показалось совсем не страшным. Абсолютно безопасным.

С самого утра на улице светило солнце, искрясь в покрытых льдом лужах, а в академии Ануш не спешил демонстрировать свой дурной характер, и даже традиционный предрабочий чай получился удивительно вкусным. Каким-то особенным.

Я окончательно утратила бдительность и магистра, нагрянувшего в обычное для своих визитов время, встретила широкой улыбкой.

Потом, правда, заметила, что он без сладостей, зато с очень нехорошим выражением лица.

И взгляд у него был недобрый. И глубокие морщинки между нахмуренных бровей выглядели зловеще, и вообще… Ощущение грядущих неприятностей изрядно пошатнуло мое самообладание, и улыбка увяла.

Я не сразу это заметила. И не заметила бы, наверное, вообще, если бы ректор сам не обратил на это внимание. Чуть позже. После того, как я, вспомнившая прочитанную где-то глупую мысль, что лучшая защита — это нападение, ринулась в атаку:

— А вот как вы думаете, магистр, понравился ли вашей матушке мой чай?

— Какой еще чай? — спросил он хмуро, надвигаясь на меня.

Я храбрилась. Между мной и очень злым Гэдехаром была целая конторка выдачи, и я верила, что она меня спасет.

— Который я имела честь ей предложить несколько ночей назад. И я говорю «ночей», потому что это произошло ночью. Немногим позже вашего визита на моем пороге появилась леди Гэдехар. Рассказала много интересного.

— Что именно?

— Что у вас, оказывается, есть невеста и это не леди Шэлс. — Я хотела упрекнуть его тем, что про невесту мне он не рассказал, не поделился, так сказать, радостью. Но смелости хватило только на нервное: — Кстати, поздравляю.

— Еще что-нибудь? — спросил он, проигнорировав мои поздравления.

Если бы мне сейчас не было так беспокойно, то его тон меня бы определенно задел. А так я уже чувствовала, что атаковать у меня не очень получается, что скоро придется защищаться, и начинала паниковать.

Кто бы ни испортил настроение ректору, меня совсем не радовало понимание, что отыграться он планирует на мне.

— Еще сказала, что вы были так любезны, что, забывшись, оставили для нее целых две улики, так что я не удивлюсь, если ваша матушка уже исследует район Дождей в поисках своей невестки.

Магистр поморщился.

— И насчет Даяна, — начала я, желая в красках расписать магистру, как он был не прав, когда поднял руку на честного семьянина, но не успела. Услышав имя сержанта, Гэдехар недобро усмехнулся и исчез.

Мне так подумалось на короткое мгновение, и, в общем-то, конкретно в этой ситуации лучше бы он, наверное, и правда исчез.

Но магистр всего лишь переместился и, проявившись позади меня, зловеще сообщил:

— Как раз о сержанте Нирее я и хотел с вами поговорить.

Я вздрогнула, но от визга удержаться смогла и почти даже не шарахнулась в сторону, но не потому, что такая бесстрашная, просто налетела на столешницу, больно ударившись боком в неудачной попытке и отшатнуться, и обернуться одновременно.

— Осознали, что были неправы, и хотите просить у него прощения? — выдохнула я с надеждой.

— Я? — Он удивленно приподнял брови. — Нет.

Я не могла придумать других причин для того, чтобы магистр вдруг заинтересовался Даяном. Других безопасных причин.

Потому что паническая мысль, что ректор узнал о нашем обмане и меня теперь уволят, мне совсем не нравилась.

Но еще больше мне не понравилось то, как зловеще магистр качнулся вперед и навис надо мной, опершись руками о край столешницы и перекрыв все пути к бегству.

Где-то внутри маленькая часть меня, взращенная родителями и приученная меня не любить, злорадно шептала, что я сама дура, что магистр же мне сразу не понравился, еще когда я его увидела, и что сразу отсюда бежать нужно было. Ведь чувствовала, что у меня с ним проблемы будут, но осталась.

А раз сама себя не послушалась, то сама виновата и так мне и надо.

Спорить с самой собой было бессмысленно, потому я просто сложила ладошки на груди и жалобно вздохнула.

Магистр прищурился.

— Я вас больше не пугаю?

— Пугаете, — покорно призналась я.

— Тогда почему вы не улыбаетесь? Или все эти сказки про врожденную особенность расы тоже ложь?

Слух резануло это недоброе «тоже ложь», но ухватилась я за другое, за правильные слова.

Я должна была улыбаться, должна была демонстрировать покорность, это даже не часть культуры, это же у каждой этери на уровне инстинктов заложено…

Или не заложено и все-таки мы такими не рождаемся, а нас такими просто делают? Сначала ведь я на опасность реагировала стандартно, долго так реагировала, вот даже магистр это запомнил.

Но хватило мне всего месяца в компании совершенно дикого Ануша, как меня попустило.

Или это просто я настолько бракованная? Может ли быть, что у меня не только дара этери нет, но и всего остального?

С покорностью так точно проблемы, иначе я бы о побеге не грезила столько времени и не сбежала бы потом в итоге.

— Рэйна, вам плохо?

Было желание соврать, сказаться больной, имитировать обморок, сделать что-нибудь, чтобы больше не ощущать давящей близости Гэдехара. Но меня остановило это тревожное «тоже ложь».

Хотелось спастись, но узнать, как много теперь знает магистр, хотелось больше. Просто чтобы понять, есть ли у меня еще шанс на спасение.

Поэтому я ответила чистую правду:

— Не знаю. Но улыбаться… не хочется.

— Слушай, Эйнар, — из-за плеча Гэдехара выглянуло полупрозрачное, но крайне сосредоточенное лицо, — ты вроде велел мне ее защищать?

— Велел, — согласился он, даже не обернувшись на привиденчика. Ректор смотрел на меня.

— И как думаешь, что мне нужно делать, если один страшный мужик вдруг решит ее немного запугать?

Магистр покосился на Ануша и мрачно предложил:

— Не мешать.

Мы с привиденчиком переглянулись.

— Так себе совет. Мне не нравится, — сказал он.

— Мне тоже, — едва слышно поддакнула я.

— А уж как мне все это не нравится, — глухо поддержал нас магистр.

Ануш оживился, обогнул ректора, чтобы заглянуть ему в лицо, и участливо спросил:

— Хочешь об этом поговорить?

— Хочу поговорить, — неожиданно подтвердил ректор, — о том, как меня столько дней водили за нос.

— Кто водил? — не понял привиденчик. Посмотрел на несчастную меня и недоверчиво уточнил: — Она водила?

Будто мало мне было тяжелого взгляда магистра, еще и Ануш уставился на меня с подозрением.

— А как водила?

— В сложившейся ситуации, — задумчиво заговорил магистр, проигнорировав любопытство своего полупрозрачного друга, — мне непонятно только одно: как вы смогли втянуть во все это Асмара?

— А… во что втянули? — осторожно спросила я. Как по мне, втянуть во что-то командора было невозможно, особенно против его воли… если только ты не Дарна.

— В весь этот фарс с вашим замужеством.

Первым порывом было все отрицать и ни в чем не сознаваться, отпираться до последнего. Но я переборола этот порыв и спросила, фактически признаваясь в злодеянии:

— И как вы узнали?

Притихший Ануш слушал внимательно, мужественно держа при себе все свои мысли и впечатления по поводу происходящего. Его любопытство оказалось сильнее желания высказаться.

— Все дело в том, госпожа Шад, что я был о вас слишком высокого мнения, — начал ректор очень издалека, даже не подумав хотя бы немного отстраниться. Потому вместо того, чтобы смотреть в лицо, я очень внимательно разглядывала его плечо и не видела, как неприятно он при этом улыбался. — Сложно было поверить, что, узнав об измене, вы так легко решили ее простить…

— Вообще-то, никакой измены не было, — сообщила я ректорскому плечу едва слышно.

— Не было, — согласился он, — потому что сержант вам не муж. Но тогда я этого не знал. И ваше поведение меня откровенно насторожило. Вы так легко приняли факт измены, пусть возможной и еще ничем не подтвержденной, но измены, в которой был обвинен… сержант Нирей. Вы, несомненно, за него беспокоились, но ничуть не злились и даже не подозревали его ни в чем. Это показалось мне странным, и я решил ознакомиться с условиями вашего брачного соглашения, хотел проверить, не были ли в него внесены особые пункты. И знаете, что я обнаружил?

А я ничего не знала, но очень сочувствовала Зоту, который не так давно вот точно в такой же ситуации находился… Интересно, Дарна тоже его где-нибудь зажала и вот так же зловеще и невыносимо медленно рассказывала, как узнала, что он лжец блохастый?

Для командора открытие правды закончилось грядущей свадьбой. Для меня, скорее всего, — увольнением. И это в лучшем случае. В худшем за подделку документов я могла и за решетку попасть.

Молчание затягивалось. Магистр не торопился и ждал ответа на свой вопрос. Любого ответа. А я не могла и слова сказать.

Первым не выдержал Ануш.

— Она знает, — раздраженно заметил он, — я не знаю, но мне интересно. Так что продолжай. Что ты там нашел?

Магистр зло цыкнул на привиденчика, но ответил. Понял, наверное, что от меня сейчас ничего не добьется.

— Никаких упоминаний заключенного брака. Ни госпожа Шад, ни сержант никогда в браке не состояли. И на данный момент даже не планировали. Никаких заявок, никаких прошений, ничего.

Ануш окинул меня изучающим взглядом и предложил:

— Если тебя это так беспокоит, давай ее быстренько за Заффара отдадим. Он вроде рвался.

— Ануш! — рявкнул магистр.

И вот орал он на привиденчика, а вздрогнула я. Дернулась назад и поморщилась. Край столешницы и без того больно врезался мне в поясницу, но отодвинуться я не могла, тут уж приходилось выбирать — или прижиматься к столешнице, или к ректору.

Прижиматься к ректору было страшно…

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но ты согласился ее взять на работу только потому, что она замужем, так? — нагло напомнил Ануш. — А она, оказывается, совершенно свободна. И тебе сейчас остается либо уволить ее, либо сделать замужней. Я предлагаю второй вариант. Имею, кстати, право, она мой библиотекарь, и я не хочу, чтобы ее меняли. Так что, мне лететь за Заффаром?

Я ждала решения магистра. Если бы он дал добро, я бы, наверное, даже подчинилась. Увольняться мне совсем не хотелось, это было смерти подобно. Денег у меня почти не осталось, их точно не хватит на то, чтобы перебраться в другой город и найти себе такую же удачную работу. Остаться в этом городе и подать документы в городскую канцелярию — значит жить в постоянном страхе, что меня скоро обнаружат.

А профессор Гортам хоть и некромант, но вроде хороший… и обещал, что даст играться со своими светяшками, опять же.

Но основным плюсом в нем было то, что Гортам уже немножечко лич, а значит, все мои беды на нем никак не скажутся. С личем даже мой женишок не рискнет связываться.

Я позволила себе перевести дыхание и уже начала морально готовиться к тому, что меня снова окольцуют. Конечно, быть свободной оказалось очень приятно, но быть живой еще приятнее.

Магистр молчал и думал. Решал, наверное, стоит ли дать мне второй шанс или лучше гнать отсюда.

Решил.

— Не нужно звать Заффара.

— Но послушай…

— Я сказал нет, — оборвал привиденчика ректор. — Пока мы ничего не будем менять. Для всех госпожа Шад так и останется замужней.

— И вы меня не уволите? — уточнила я. Осмелилась даже в глаза ему заглянуть и тут же отвела взгляд — жутенький он все же, когда злой. Но быстро и опасливо на него все же посматривала, проверяя, не озвереет ли он сильнее.

— Чтобы Ануш изводил меня своими жалобами, пока я не найду вам замену?

— Не найдешь, — охотно заверил его привиденчик. — Я об этом позабочусь.

Я тут же вспомнила, как он хвалился, что сумел изгнать из библиотеки всех библиотекарей, которые здесь раньше работали. Магистр, кажется, вспомнил о том же самом и поморщился.

— Но я хочу знать причину, по которой вы пошли на обман. Полагаю, она должна быть веской.

— Почему?

— Потому что я все еще слишком хорошего о вас мнения. — Он отстранился, и я наконец смогла выпрямиться. Поясница мстительно ныла. — Что неимоверно раздражает.

Ануш хмыкнул, но промолчал. Не для того, чтобы уберечь нервы дорогого начальства, просто ему тоже было интересно узнать, по какой причине я во все это ввязалась.

— Я слушаю, — поторопил меня магистр.

Я покосилась на привиденчика и получила в ответ возмущенное:

— Я единственная твоя защита в этом опасном мире! Цени меня. И давай рассказывай, выбора у тебя все равно нет.

В чем-то Ануш, конечно, был прав, но вот так откровенничать… перед ними.

— Рэйна, я не собираюсь пересказывать вашу историю в каждом проклятом трактире этого города. Мне просто нужно знать, что толкнуло вас на обман.

— А я вообще не привык делиться знаниями, — добавил Ануш.

— Хорошо. — Я сглотнула. — Ладно.

Самое сложное было начать. Произнести слова, которые никогда еще не произносила вслух. Перед кем-то.

— Я вам не совсем врала. Я действительно была замужем. Четыре года. А полтора года назад похоронила мужа и теперь нахожусь в бегах.

Ануш не был бы собой, если бы не спросил:

— Неужели мужа живым хоронила и об этом кто-то узнал?

— Это не смешно, — огрызнулась я. Если бы могла, наверное, даже врезала бы ему. Ануша от рукоприкладства спасла его бестелесность.

— Вы его убили? — сурово спросил магистр.

Это разозлило даже больше, чем бесцеремонное высказывание Ануша. Хотелось плюнуть в него ядом, спросить, не спутал ли он меня со своей Вилорой. Но это же и отрезвило. У Гэдехара был печальный пример вдовы перед глазами и веский повод подозревать в том же самом и меня.

В конце концов, это Вилору спасали ее влиятельные друзья и полезные связи, а я, не имея подобной защиты, вполне могла попытаться избежать наказания за содеянное самым простым способом — сбежав от ответственности.

— Его убил взрыв в мастерской. Аттан был артефактором.

От очередного вопроса магистра отвлек Ануш. Он прислушался к чему-то и предостерегающе сказал:

— Кто-то идет.

Шли не в библиотеку. Когда мимо призывно открытой двери простучали легкие шаги и мы вновь оказались в безопасной тишине, магистр предложил:

— Будет лучше продолжить разговор в более спокойном месте.

Первым в сторону каморки полетел Ануш.

***

Впервые за все то время, что я работала в библиотеке, каморка не казалась мне уютной.

Сейчас она была слишком маленькой, тесной и темной. Слабого освещения не хватало для того, чтобы развеять мои мрачные мысли.

— Присаживайтесь, госпожа Шад, — велел магистр, когда я вошла и застыла посреди помещения, не зная, куда себя деть.

Гэдехар стоял за моей спиной, в дверном проеме, лишив даже надежды на побег.

Не то чтобы я собиралась, но, если бы путь к отступлению все-таки существовал, мне было бы куда спокойнее.

Тяжело опустившись на стул, сев к столу боком, я разгладила складки на юбке, да так и осталась сидеть, глядя на сложенные на коленях руки.

Магистр занял последний свободный стул и велел:

— Рассказывайте.

— Начать, наверное, стоит с того, что я этери…

— Одна из этих блаженных, что в Эсшане на пересчет? — не поверил Ануш. — Этери же целое состояние стоит, кто бы тебя на свободу отпустил? Вечный магический усилитель — мечта любого мага!

— У меня нет дара, я почти ничего не стою. И я сбежала, меня никто не отпускал.

Опустив трагическую историю о том, как мне, такой обделенной благословением Сестер, жилось, пока я не повстречала Аттана, перешла к самому важному.

— Он был талантливым артефактором. На самом деле у него в семье все были талантливыми. Даже младший брат Аттана, который, вопреки желанию отца, пошел в целители… Ему пророчили большое будущее. Кто знает, может, и сбылось. — Я передернула плечами. Хотелось верить, что Санден действительно сейчас занят своей карьерой и не ищет меня. — Вы, наверное, знаете, артефакторам не нужен большой магический резерв. Наверное, поэтому мой… изъян был принят так спокойно. Аттан даже выплатил за меня полную стоимость, хотя родители готовы были снизить цену.

— Я правильно вас понимаю, ваши собственные родители продали вас? Как вещь? — спросил с негодованием тот, кого совсем недавно родная мать чуть насильно на вдове не женила.

— Это еще что, — фыркнул Ануш. — Если бы ты лучше учился, знал бы, что этери были выведены случайно. Насколько помню, хотели получить магов, способных временно увеличивать свой магический резерв. Лично мое мнение — упор делался именно на временное увеличение силы лишь по единственной причине: искусственное расширение резерва на постоянной основе могло привести к критическим последствиям. Человеческое тело слишком хрупко. Но если поставить временные рамки… на поле боя таким магам не было бы цены. К сожалению, дар приживался только в женщинах. Если не ошибаюсь, исследования довольно быстро прервали, а все удачные образцы разобрали члены совета. Но кто знает, больше ста лет прошло, а все оставшиеся сведения выглядят не очень правдоподобно…

Магистр терпеливо выслушал многословное умозаключение привиденчика, а потом хмуро спросил:

— Как эта информация оправдывает родителей, готовых продать своего ребенка?

— Ты мыслишь слишком узко. — Ануш раздраженно дернул плечом. — Это часть культуры Эсшана. Вот спроси у Рэйны, чувствует ли она себя в чем-то ущемленной?

Магистр не спросил. Не хотел, наверное, слышать, что я считаю случившееся со мной нормальным. И я промолчала, потому что не хотела его расстраивать.

Ну в самом деле, разве есть причины злиться? Да, меня продали, но продали Аттану, что можно считать чудом.

— Как сказал один из целителей, что меня осматривал, мое отклонение — мутация. Я не просто лишена дара этери, я совершенно невосприимчива к магии. Мой критический изъян, как это называла мама.

Изъян, который спас мне жизнь.

Еще целитель заверял, что это вполне нормально, что такое случается. Произносил кучу сложных, очень умных слов, которые маленькой мне не говорили ровным счетом ничего… Подозреваю, сейчас я бы тоже ничего не поняла.

Единственное, что было понятно, — несмотря на мою непохожесть на сестер, целитель считал меня нормальной.

К сожалению, родители того целителя больше никогда не вызывали.

— Давайте не будем касаться ваших отношений с родственниками, — грубовато попросил магистр.

Я растерялась, подумав было, что он принял мои слова за жалобу, и замолчала.

— И правда, не стоит, — согласился Ануш. — Иначе твоих родителей ждет долгий душевный разговор о том, какие ошибки они совершили в воспитании своих детей. Не могу обещать, что твой отец не пострадает. У Эйнара всегда были проблемы с контролем гнева.

— Не превращай меня в агрессивное чудовище, — оскорбился Гэдехар.

— Не так давно магистр сержанта городской стражи ударил просто потому, что тот без кольца по улице шел, — пожаловалась я. Не знаю зачем, но очень хотелось это сказать. Ануш так беспечно критиковал ректора, что я просто воспользовалась моментом и высказалась. — Ума не приложу, как вообще можно было рассмотреть отсутствие кольца.

— Вы когда-нибудь бывали в районе Дождей? Каждая улица там прекрасно освещена. И несложно увидеть то, что ищешь. — Магистр нахмурился. — А ведь я сразу должен был заподозрить неладное. Адрес, который вы указали в документах… У сержанта городской стражи должно быть достаточно средств, чтобы снять квартиру в месте поприличнее…

— Утес — прекрасное место! — возмутилась я. — Домовладелица очень строго за всем следит. Дома и жильцов благопристойней вы не найдете даже в центре!

— Об этом мы поговорим позже. Сейчас же давайте вернемся к вашей истории.

Лично я не горела особым желанием возвращаться к болезненной для меня теме, потому самые страшные мгновения своей жизни скомканно уместила в несколько скупых фраз.

— Как-то вечером, перед ужином, в мастерской Аттана что-то взорвалось. В заключении причиной взрыва указали нестабильный защитный артефакт. Магии, что в нем хранилась, хватило на то, чтобы разнести пристройку, в которой находилась мастерская, дом, и убить всех находящихся в нем людей. Я выжила лишь благодаря своей невосприимчивости. Меня… меня вытащили из-под обломков одной из первых. — Севшим голосом я бесцветно добавила: — Повезло.

Со временем воспоминания чуть сгладились, боль притупилась, ужас поблек, но говорить о произошедшем все равно было очень больно.

Ануш предложил воды. Магистр молчал.

Я отказалась и поспешно добавила, будто пытаясь доказать, что все в порядке:

— В наших краях траур принято держать год. Санден любил брата и выдержал весь срок траура, а потом приехал, чтобы меня выкупить. Не простил, что я выжила, а Аттан погиб, хотел отомстить.

— Как? Женившись на тебе? — не понял Ануш. — Спорить не буду, брак с некоторыми людьми подобен пытке…

— По нашим законам девушка после свадьбы становится полной собственностью мужа. А как всем известно, собственность бесправна. Санден хотел выкупить меня и жениться, чтобы запереть в своей лаборатории. Планировал изучать мою… особенность. Не скрывал этого и не обещал, что я переживу все его исследования. — Я запнулась, на мгновение утонув в воспоминаниях. Светлая гостиная в родительском доме, Санден на диванчике напротив меня, неуловимо похожий на брата, пожалуй, всем, кроме взгляда — холодного и злого. Он действительно не счел нужным скрывать от меня свои намерения, за что я была ему очень благодарна. Не напугай меня тогда моя участь, я бы сейчас здесь не сидела. — Напротив, заверял, что я никогда ее не покину. Так что я сбежала. Жить, знаете ли, очень хотелось.

Мой нервный смешок потонул в угрюмой тишине.

— Верну себе тело, обязательно съезжу в Эсшан, — мрачно решил Ануш и обратился ко мне: — Как, говоришь, его полное имя?

Я не сказала, а настоять привиденчику не дал магистр.

— И все же я не понимаю, зачем нужно было начинать весь этот фарс с замужеством?

— А как бы я еще сюда попала? Вы же не хотели меня брать. — Я вздохнула. — У меня не было другого выбора.

— Вы могли найти работу в другом месте, — не согласился Гэдехар.

— Могла бы, но только академия имеет свою личную канцелярию, а значит, только в академии все дела работников находятся в полной безопасности, — возразила я. Если бы у меня была уверенность, что Санден не станет меня искать, я бы и правда просто нашла себе работу в другом месте, хоть в той же городской библиотеке. Но вся проблема заключалась как раз в том, что он не смирится с моим побегом. — Если мой магический оттиск попадет в общее хранилище, меня легко можно будет по нему найти.

Санден слишком сильно любил брата, чтобы позволить той, кто, по его мнению, виновен в смерти Аттана, спокойно жить. Пусть даже вина моя была лишь в том, что этери из меня не вышло и я не умерла там, под обломками, вместе со всеми от магического всплеска.

— Надломленный, — задумчиво проговорил магистр, кажется вспоминая мой договор. — Такое сложно не заметить, вы правы.

— У Сандена есть образец. Мой настоящий брачный договор.

— Неприятная ситуация, — согласился магистр, — но даже в ней есть один неоспоримый положительный момент.

— Это какой же?

Хотелось верить, что положительным он считал то, что теперь все знает и не собирается меня увольнять.

К сожалению, у магистра было другое представление о хорошем.

— Вы свободны, а значит, можете принимать ухаживания, — сказал он, поднимаясь.

— Какие еще ухаживания? — Я чувствовала, что от этого непростого разговора совсем скоро рискую заработать мигрень.

— Мои, — просто и как-то слишком самоуверенно признался Гэдехар, протягивая мне руку.

Надежду на то, что мне просто послышалось, уничтожил шокированный вид привиденчика.

— Знаете, кажется, все-таки не могу принимать, — проговорила я, глядя исключительно на раскрытую ладонь.

— Почему же? — прозвучало, как мне показалось, угрожающе.

И руку Гэдехар не убрал, словно намекая, что мой ответ его ничуть не устроил.

— Понимаете, если ваша избранница… э-э-э… выпускница этой академии…

— Нет никакой выпускницы, — нетерпеливо перебил меня он.

— Но ваша матушка решила, что есть, а раз она так решила, значит, скоро такая студентка появится, даже если раньше ее и не было. — В талантах леди Гэдехар я не сомневалась. Вероятно, если она все еще не начала проверку всех скорых выпускниц, у нее были на то свои причины. Но очень скоро эти причины могут куда-нибудь исчезнуть, и вот тогда…

— Значит, нам необходимо это предотвратить, — решил магистр и, не дожидаясь, пока я решусь принять его руку, схватил меня за запястье и рывком поднял, одновременно активируя переход.

Опора исчезла из-под ног, на мгновение я утонула в полной темноте, а вынырнула уже в просторной прихожей. Шелковые обои и дорогие деревянные панели на стенах как бы намекали, что это не просто дом, а дом какой-то сильно важной особы.

И я на всякий случай приготовилась к неприятностям. Высвободила свою руку и отошла на шаг назад.

— Хозяин! — Радостный вопль дородной женщины, спускавшейся по лестнице, чуть не выгнал меня за порог, но магистр удержал.

Схватил за локоть и оттащил от двери как раз в тот момент, когда я, схватившись за ручку, почти почувствовала вкус свободы.

— Рэйна, — укоризненно прошептал он.

— Нервы, — попыталась оправдаться я. Ну, хотя бы теперь я знала, где мы находились.

Осталось понять, зачем мы здесь.

Не могло появиться в моей спокойной жизни такой ситуации, в которой я бы могла оказаться в доме магистра. Вот в гостях у Даяна запросто, возможно, в берлоге у командора, но не… здесь.

Женщина спустилась, а я взяла себя в руки и смогла наконец ее рассмотреть. Немолодая, в простом сером платье, но ткань дорогая и добротная, пусть и без вышивки или оборок. Определенно не форма. И так сразу понять, кто передо мной находится, не получалось.

Только благодаря магистру стало понятно, что эта женщина домоправительница.

Может быть, я успела бы узнать что-нибудь еще, но из дальних комнат первого этажа, привлеченная шумом, пришла леди Гэдехар.

И я испытала острую потребность все же оказаться за пределами этого дома, но магистр продолжал держать меня под локоть, и сбежать возможности не было.

Оставалось стоять, с трудом улыбаться и ждать, что будет дальше.

Если очень повезет, я, может быть, даже не сильно удивлюсь… и не пострадаю.

— Эйнар. — Леди Гэдехар порывисто шагнула к нам. Кажется, она хотела обнять сына, но магистр выставил меня перед собой.

На мгновения почувствовала себя живым щитом. Наши взгляды с леди Гэдехар встретились. Мы обе не понимали, чего ждать от этой встречи. Только я уже осознала, что, что бы сейчас ни произошло, мне это не понравится, а она пока нет.

— Познакомься, мама, это Рэйна Шад.

— Мы знакомы, — напомнила она, начиная подозревать неладное. Медленно перевела взгляд с меня на сына, потом вновь вернулась ко мне и с укором спросила: — Неужели вы все ему рассказали?

— Мне очень жаль, — сказала я, опустив глаза. Было стыдно.

— О вашей ночной беседе? — спросил магистр. — Разумеется, рассказала. И во избежание недопонимания в будущем я решил познакомить тебя с моей избранницей…

Леди Гэдехар оживилась, я напряглась, из последних сил надеясь на чудо.

Ну не может же жизнь быть настолько ко мне жестока?

— Но как ты верно заметила, вы с ней уже знакомы.

Матушка ректора не сразу поняла, о чем говорит ее сын, и какое-то время на ее лице еще сияла предвкушающая улыбка. Потом до нее дошло.

Я обреченно прикрыла глаза.

— Родной, но она замужем!

— Уже нет, — оптимистично заверил ее магистр.

Врожденная покорность боролась во мне с зачатками дурного характера, взращенными вредным Анушем и сложнопереносимым командором.

Одновременно я хотела оставаться тихой и покорной и переломать магистру все кости. Даже то, что я случайно своей несдержанностью испортила жизнь ему, не давало ректору права рушить мою собственную.

— Стражник остался жив? — осторожно спросила леди Гэдехар, пока я боролась сама с собой.

— За кого ты меня принимаешь? — оскорбился он.

Леди вздохнула. Потом вздохнула еще раз, значительно тяжелее.

Желание провалиться сквозь землю стало навязчивым и почти нестерпимым.

Робкий вопрос домоправительницы, наблюдавшей разворачивающуюся драму, заставил меня открыть глаза. Просто чтобы посмотреть на магистра.

— А девочка знала, что вы ее замуж берете?

Интересно было очень, что он скажет на это.

Гэдехар посмотрел на меня.

Я вопросительно подняла брови, как и все в этой прихожей, ожидая его ответа.

Момент испортила леди Гэдехар. Не дожидаясь, пока ее сын признается, что заявление это было неожиданным для всех, включая меня, она велела:

— Сиф, пусть нам приготовят чай.

Когда женщина ушла, леди обратилась к нам:

— Пройдем в гостиную, нам нужно решить много вопросов.

— Много вопросов? — ужаснулась я.

— Что вас удивляет, дорогая? Свадьба — это очень хлопотное мероприятие. — Она смерила меня внимательным взглядом и нахмурилась. — Нашего семейного целителя навестим завтра. Все остальное после свадьбы Асмара. Я не могу позволить себе отвлекаться одновременно на подготовку двух торжеств.

— А вы помогаете командору со свадьбой? — поразилась я. — Подождите… зачем мне к целителю?

— Он же друг семьи. Что касается осмотра целителя, вам не о чем беспокоиться. Я всего лишь должна быть уверена, что вы здоровы и способны подарить мне внука.

— А леди Шэлс…

— Разумеется, она прошла полный осмотр, — оскорбилась леди Гэдехар. — Дорогая, для своего сына я хочу только самого лучшего!

Сомнительное, конечно, утверждение, если вспомнить о темном прошлом Вилоры…

— Но что же мы все стоим? Пройдемте в гостиную, там и продолжим нашу беседу.

У меня не было ни единого шанса переубедить леди и как-то спастись от сложного разговора. По крайней мере, не в одиночку.

А магистр если и не договорится со своей матушкой, то хотя бы сбежать может…

И я очень выразительно на него уставилась, мечтая, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

Мой взгляд он поймал и даже понял правильно.

— Прости, нам уже пора возвращаться.

— Но… — Леди Гэдехар попыталась воспротивиться, протянула руку, чтобы удержать. Не успела.

На этот раз из темноты меня вышвырнуло в хорошо знакомой, моей родной, хоть уже и не такой надежной каморке.

Я рухнула на стул и закрыла лицо руками.

Это был ужасный, просто грандиозный, кошмарный, полнейший провал.

Да если бы я только знала, что так все выйдет, ни за что бы не рассказала магистру про визит леди Гэдехар. И пускай бы он в один прекрасный день неожиданно обзавелся невестой из числа своих собственных студенток.

А я бы ему даже не посочувствовала!

— Рэйна, ничего страшного не произошло, поверьте, — попытался успокоить меня магистр.

— Что ты натворил? — зловеще спросил Ануш.

— Не сейчас.

Потоптавшись рядом, магистр опустился передо мной на колени и попытался отнять мои ладони от лица.

Отнял, убедился, что я не плачу, вроде бы успокоился.

— Вы хотя бы понимаете, что сделали? — спросила убито. Сил на то, чтобы злиться, не было. — Какая еще избранница? Зачем вы наврали своей матери?

На самом деле меня волновало даже не то, почему он соврал, больше всего меня интересовало, зачем было в свою ложь втягивать меня? Взбесился, что я его тут столько времени за нос водила, и решил отомстить? Посчитал, что я первоклассная лгунья и помогу ему в его нелегком деле по усмирению матушки?

— Моя избранница, — пожал плечами он. — Почему вы решили, что я соврал матери? О том, что вы приняли мои… кхм… чувства, я не сказал ни слова.

— Но и не развеяли ее заблуждения! И какие еще чувства?

— Да, — подхватил мое негодование Ануш. — Какие еще чувства? Не забывай, ты сам велел мне за ней присматривать. Так что держи свои чувства подальше от моей девочки!

— Тебя это не касается, — попытался осадить привиденчика Гэдехар. Вышло не очень.

Ануш оскорбился, посмотрел на меня и вдруг предложил:

— Мы все еще можем женить на тебе Заффара.

— Уволю, — мрачно пообещал магистр, очень заинтересовав этим обещанием Ануша.

— Кого?

— Всех!

— Это злоупотребление властью, вообще-то, — заметила я тихо. Очень плохо на меня влиял привиденчик.

Магистр устало помассировал переносицу. Неизвестно, кому из нас двоих сейчас было сложнее, но жалко мне было все равно больше себя.

— Рэйна, хочу напомнить, что насильно замуж вас никто не возьмет. Для свершения обряда жрице Сестер нужно будет ваше согласие…

— А аристократы без храмового обряда не могут, — поддакнул Ануш, заработал злой взгляд от ректора, но ничуть не устыдился. Его непробиваемость меня просто восхищала.

— Не знаю, во что именно вы меня втянули, но точно могу сказать, что ни к какому целителю я завтра не пойду, — решила высказаться и я.

— Рэйна…

— Послезавтра тоже! И вы меня не заставите.

— Учитывая ваши проблемы со здоровьем, это не обсуждается.

— Какие еще проблемы? — напрягся Ануш.

Я проигнорировала его вопрос, магистр отмахнулся.

— В связи с новой информацией я должен знать: хоть кто-нибудь осведомлен о ваших недомоганиях?

Я замялась. Правда звучала безнадежно.

— Да, — сказала я, и голос мой чуть дрожал от наглости. — Вы.

Магистр кивнул. Удивленным он не выглядел.

Поднялся и на прощание сообщил:

— Вы пройдете полный осмотр у нашего целителя.

— Я не буду…

— Это не обсуждается.

Магистр покинул нас, но я еще несколько мгновений смотрела на закрытую дверь, пытаясь унять рвущуюся наружу злобу. Не радовало даже то, что от ужина удалось отказаться, сославшись на сложный день.

Это было очень похоже на момент из моей прошлой жизни, когда все решалось за меня. А я успела привыкнуть к свободе. Сама не заметила, как это произошло, но мне понравилось решать все за себя. Сначала было страшно и сложно, но с каждым новым днем моя неуверенность таяла, я начинала чувствовать себя… настоящей, что ли? Собой.

И я не хотела потерять себя, только отыскав.

— Так что там за проблемы у тебя со здоровьем? — спросил Ануш, убедившись, что я и дальше планирую вот так же стоять и ненавидеть дверь.

— Все у меня прекрасно со здоровьем.

Пока… Пока целитель меня не осмотрел и не поставил диагноз, с которым мне как-то придется жить. Не радовало даже то, что леди Гэдехар после осмотра непременно забракует мою кандидатуру и я буду в безопасности.