Глава двадцать третья

Когда в управлении после вежливого приветствия дежурный сообщил, что командор желает меня видеть, я окончательно загрустила.

Выходных я ждала в нетерпении. В основном потому, что вредный Ануш изводил меня непрошеными советами о том, как мне стоит вести себя на свидании с магистром. Сначала убедил в том, что это будет свидание, а потом вогнал в уныние своими наставлениями.

Порой он будто осознавал, что происходит, замирал ненадолго, хмурился, глядя на меня, вздыхал:

— Жалко, конечно, тебя отдавать.

А потом снова возвращался к так вдохновившей его теме.

Это нервировало. Я успела побывать замужем, а на свидании не была еще ни разу и всякий раз, как привиденчик мне об этом напоминал, испытывала что-то очень близкое к панике. Аттан был просто замечательным мужчиной, артефактор, ученый до мозга костей, он не имел никакого представления ни о каких ухаживаниях и не тревожил мою нервозность подозрительными действиями.

А Ануш с магистром щадить мои чувства совсем не хотели.

И бесили этим очень.

Я надеялась отдохнуть от доставучего привиденчика и слишком часто попадавшегося на глаза ректора хотя бы здесь. Быть может, пожаловаться на жизнь Даяну… но мечтам не суждено было сбыться. Меня ждал командор, и я всерьез рассматривала вариант сбежать. Вернуться домой, запереться и переждать этот день.

В прошлый раз, когда меня хотел видеть Зот, я очень экстремально познакомилась с его невестой. Что меня ждет в этот раз, было даже страшно думать.

— Вы бы поспешили, — поторопил меня дежурный, внимательно следивший за тем, как я топчусь на месте, — госпожа Гросс может прийти в любой момент.

— Кто? — не поняла я.

— Невеста командора, — пояснил парень, невольно понизив голос.

К Зоту я все же пошла. Деваться было некуда. Почти подкралась к двери его кабинета, неуверенно постучала и, дождавшись разрешения войти, просочилась внутрь.

Здесь было все так же сумрачно и зловеще. И я застыла на пороге.

— Проходи, не бойся, — устало велел Зот.

Он усадил меня на стул перед своим столом и с мрачной торжественностью наполнил два бокала, поджидавшие своего часа на стопке бумаг. Один поставил передо мной.

— На чай это не очень похоже, — осмелилась заметить я, принюхавшись к содержимому. Пахло резко и пряно и совершенно незнакомо.

— Не до чаю, — вздохнул он. — Эйнар приходил несколько дней назад. Долго ругался. Знает он, что ты брачное свидетельство подделала.

Я вздохнула.

— Угу.

— Значит, и тебя скоро свадьба ждет, — с сочувствием произнес оборотень и залпом осушил свой бокал.

— А не рановато? — с сомнением поинтересовалась я. — Утро же.

— И что? — удивился он. — У меня сегодня, может, должен был быть выходной.

— Тогда почему вы здесь?

— Очередная попытка побега из сумасшедшей академии, — охотно пожаловался Зот. — Парень из некромантов, второкурсник, вместе с работницей вашей канцелярии вчера вечером устроили в храме Сестер скандал, требовали их поженить.

— А их не хотели женить? Никогда раньше не слышала, чтобы жрицы Сестер кому-то отказали.

— И им не отказали бы, не будь девочка уже год как замужем и на четвертом месяце беременности.

— И что теперь с ними будет?

Командор пожал плечами.

— То же, что и с остальными ненормальными. Посидят в госпитале за городом, пока Эйнар не найдет виновника этого безобразия. Документы я уже подписал, скоро их должны забрать.

— А сейчас они где?

— Парня в камеру посадили, а девчонку заперли в лазарете. Лично пришлось этим заняться. — Продемонстрировав мне широкую ладонь, он с некоторой даже гордостью добавил: — Бешеная она оказалась. Не был бы я оборотнем, показал бы тебе следы ее зубов. Девчонка меня несколько раз цапнула, пока ее к постели привязывали. Агрессивные эти влюбленные.

Если задуматься, командор был совершенно прав. Как ни посмотри, а наведенная любовь была какой-то слишком злой.

— А как ваша племянница?

Командор расплылся в улыбке.

— Да что с нею станется? Если бы ее мать не была такой впечатлительной, Аника уже ходила бы на занятия.

Надолго Зот меня не задержал. Убедился, что меня не пугает перспектива в один не самый лучший день осознать себя обсуждающей с леди Гэдехар детали моей свадьбы, не догадался, что я просто не верю в реальность подобной угрозы, и отпустил.

В сержантский кабинет я ползла в задумчивой рассеянности, размышляя о том, что, увязнув в жизненных проблемах, я совсем забыла о зверствующей в академии любовной болезни.

Жутенькая, если вспомнить, как ведут себя ее жертвы.

Даян встретил меня странно. Поднялся со своего места, когда я вошла, внимательно осмотрел и спросил:

— С тобой все хорошо?

Я честно задумалась.

— Со мной да, а вот командор с утра пораньше решил напиться.

Виэстен фыркнул. Вынырнул из-за горы бумаг, пристроившихся на краю его стола.

— Ему сейчас это полезно. Командора сегодня сумасшедшая девица покусала, если не перебьет чем-нибудь женский запах, Дарна устроит ему дикую охоту раньше срока. И священной жертвой будет он сам. — Сержант покосился на Даяна, все еще возвышавшегося над своим столом, и уточнил: — Но с тобой точно все хорошо?

— Да почему вы спрашиваете?

— Твой начальник заходил на неделе, — признался Виэстен и доверительно сообщил: — Очень неприятный тип. Сначала на командора орал. Что-то о том, как Зот посмел утаивать от него важную информацию о тебе. Содействовал обману и вообще… Много орал твой начальник, в общем. Потом к нам заглянул, сообщил, что знает про поддельный брачный контракт и видеть Даяна рядом с тобой не желает.

— Я хотел встретить тебя вечером и все рассказать, но командор запретил к тебе приближаться до выходных. И работой завалил на всякий случай, — мрачно добавил сержант. — Пока ты сама к нам не придешь.

— Не хотел нервировать твое неадекватное начальство, — поддакнул Виэстен.

Из всего услышанного меня больше всего интересовала одна, в сущности незначительная, деталь:

— И что, правда орал? На командора?

— Да! — радостно подтвердил Виэстен.

— Нет, — одновременно с ним сказал Даян.

Повисла недолгая пауза.

— Что значит «нет»? Я слышал весь разговор не напрягаясь, хотя стоял рядом с нашим кабинетом!

— Слышал, потому что дверь командора была приоткрыта, а у тебя благодаря отцовскому наследию острый слух.

Виэстен не мог опровергнуть его слова, но очень не хотел соглашаться и, оправдывая слухи о несдержанности троллей, вспылил.

— Почему ты защищаешь этого?.. Он же тебе угрожал!

— Сколько лет ты уже здесь работаешь? — устало спросил Даян. — Сколько раз тебе угрожали? Пора бы уже научиться отличать угрозу от предупреждения.

Пока они спорили, я проскользнула к своему месту и скинула пальто на спинку стула. Успела даже потянуться к первой на сегодня папке, когда Виэстен недовольно вздохнул:

— Не люблю, когда так предупреждают.

— Я тоже, — признался Даян.

— А мне с этим предупреждателем сегодня еще ужинать, — и я решила пожаловаться за компанию. Повод-то был.

Хотя, если задуматься, лучше, конечно, магистр, чем его мама…

Слова мои возымели неожиданный эффект. Мне не посочувствовали, мне деловито предложили:

— Спрячем тебя? — Вид у Даяна был решительный.

— Укрывать тебя от неблагонадежных личностей нам не запрещали, — охотно поддержал Виэстен.

— Н-не стоит. Спасибо.

Спорить они не стали и за весь день ни разу повторно не подняли эту тему, но, когда вечером дверь без стука распахнулась, являя нашему вниманию магистра, во всей его аристократической важности, скривились очень выразительно.

У меня тоже появилось навязчивое желание поморщиться. Гэдехар выглядел как… лорд.

Не как замученный любимой родительницей, немного вспыльчивый ректор одной знакомой мне академии, а как законченный аристократ.

И высокомерный вид, и надменный взгляд. Под расстегнутым пальто виднелся дорогой жилет с тонкой вышивкой серебряной нитью. И цепочка от карманных часов была тоже серебряной. И выглядел магистр так, будто не на ужин собрался, а на прием к королю…

С этим типом никуда идти мне совершенно не хотелось, я даже успела пожалеть, что отказалась от предложения где-нибудь меня спрятать.

А потом магистр устало потер переносицу, рассеянно провел ладонью по волосам и новым взглядом окинул кабинет.

И я облегченно перевела дыхание, узнав в мужчине родненького ректора.

Родненький ректор сдержанно поприветствовал стражников и уверенно направился ко мне.

— Прошу извинить мне мое опоздание. Дела задержали. — Он странно улыбнулся. — А после, можно сказать, я попал в засаду.

— В засаду, — эхом отозвалась я, не представляя, как ему объяснить, что по негласному расписанию я должна отработать еще почти два часа. И когда он навис над моим столом, просто беспомощно смотрела на него снизу вверх.

— Леди Шэлс удалось меня поймать, — негромко признался он, — теряю сноровку.

— Пара дней на Стылом Хребте пробудят ваши навыки, — подал голос Виэстен.

— Или убьют, — добавил Даян.

Магистр решил сделать вид, что ничего не слышал, но я видела, как он нахмурился, и поспешила сменить тему.

— Простите, магистр, но у меня работа…

— У вас режим, назначенный целителем, — не согласился он.

Слова его заставили встрепенуться сержантов.

— Рэйна больна?

— Ничего подобного! — возмутилась я. — Просто немного обессилена… была.

— Это не шутки, — одернул меня магистр. Заметил мое пальто, висящее на спинке стула, и двинулся вокруг стола. — Мы уходим. Вам нужно поесть.

Виэстену было что на это сказать.

— Рэйна прекрасно поела на обеде. — Он знал это наверняка. Сам отдал мне свой десерт, а потом демонстративно закатывал глаза каждый раз, как я жаловалась, что вот-вот лопну.

— Это не значит, что госпожа Шад, — сделав акцент на моей фамилии, такой же фальшивой, как и недавнее замужество, магистр склонился надо мной и потянул мое пальто, — должна пренебречь ужином.

Меня обдало ароматом одеколона. Пахло вкусно, цитрусово и терпко, но очень подозрительно.

В академию магистр так не украшался, и случившиеся в нем перемены мне не очень нравились. Под внимательными взглядами сержантов меня вынудили встать, закутали в пальто и потащили прочь из кабинета, придерживая за плечи.

Виэстен не выдержал.

— Неужели мы позволим ему украсть нашего самого ценного сотрудника?

— Ценного сотрудника, — повторил магистр, пробуя слова на вкус. — Возможно, я ошибаюсь, но разве Асмар предложил ей трудовой договор? Может, хотя бы зарплату назначил?

Ответить на это сержанту было нечего. Зато я могла кое-что сказать. Пусть это было наивно и смешно, но правда.

— Зато мне стол выделили, — заметила я негромко. — И я сама помощь предложила.

Магистр посмотрел на меня как на сумасшедшую, потрогал лоб теплой ладонью, подозревая, видимо, что у меня горячка, убедился, что я здорова, сокрушенно вздохнул и потащил меня дальше.

— Рэйна, свое время и силы нужно ценить. А с Асмаром я поговорю.

— Не нужно, пожалуйста, с ним говорить! — взмолилась я, подозревая, что результатом их разговора станет мое выдворение из управления.

— Нет уж, если ему нужна ваша помощь, пусть он оформляет все официально.

— А если командор не захочет?

Магистр задумался ненадолго.

— Значит, дурак и не заслуживает вашего внимания.

С одной стороны, он, конечно, был прав, да и еще один источник дохода лишним бы не был, но с другой — мне здесь слишком нравилось, чтобы так рисковать. И кормили здесь вкусно. И сержанты были замечательными… несмотря даже на то, что Виэстен, в силу своего происхождения, порой бывал слишком резким и просто невыносимым — знакомство с Анушем научило меня мириться с такими недостатками.

Это все стало слишком важной частью моей жизни, чтобы я могла так просто всем рискнуть.

Мне нужен был этот день в управлении, и я собиралась об этом сказать ректору, но поймала потрясенный взгляд проскользнувшей мимо девушки в стандартной темно-серой форме городской стражи и поспешно отстранилась, выскользнув из-под его руки.

Ректор на это ничего не сказал, но глянул так, что пускаться в путаные объяснения мне расхотелось напрочь.

— А что за засаду вы упоминали? — спросила я, источая запредельное дружелюбие.

— Я был неосторожен и пойман недалеко от управления Вилорой. Она пыталась убедить меня в том, что я совершил ошибку, представив вас матери как свою избранницу. Избавиться от ее общества удалось лишь здесь.

— Леди Шэлс не по душе такие места? — полувопросительно проговорила я, вспомнив, с каким лицом он явился в сержантский кабинет. Если при общении с Вилорой он имел такой же надменный вид, то я искренне завидовала самообладанию леди. Я бы с тем типом, каким Гэдехар совсем недавно передо мной предстал, точно не смогла бы заговорить. Весь ужас произнесенных магистром слов дошел до меня с задержкой.

Он неопределенно пожал плечами в ответ на мой вопрос, мы успели сделать еще несколько шагов, и только после этого я встала как вкопанная, с ужасом глядя на Гэдехара.

— Вы раскрыли леди Шэлс личность свой якобы избранницы? — выдохнула я.

— Якобы избранницы? — раздраженно переспросил он. — Рэйна, меня оскорбляет то, что вы сомневаетесь в моих намерениях.

— Вы ей рассказали! — настаивала я, решив не сообщать магистру, что в ближайшее время замуж совершенно точно не собираюсь выходить. Я уже успела побыть и женой, и вдовой, а вот свободным человеком не была еще ни разу. Но если бы я сейчас об этом заикнулась, то мы бы, наверное, поссорились.

Магистр выдохнул. Он все еще пытался смутить меня недобрым взглядом, но я была слишком растревожена, чтобы заметить такую мелочь.

— Не я, — наконец признался он. — Вилора узнала все от мамы.

К сожалению, это ничего не меняло. Леди все знает, и теперь мне точно не жить. Мало того, что я эту опасную красоту в подземелье к некромантам заманила, прямо к вскрытому трупу, так еще и новую ее жертву к рукам прибрала.

Я смотрела прямо перед собой, увлеченная размышлениями о том, у меня теперь целых два недруга: поднаторевшая в умерщвлении мужей вдова и целитель с тягой к экспериментам.

Управление я покидала тихая и задумчивая. Были опасения, что Вилора дожидается магистра на улице, но они не оправдались.

Я мысленно обозвала себя паникершей, согласилась, что по такой замечательной погоде хорошо прогуляться, и даже безропотно ухватилась за локоть магистра.

Наверное, мы так и шли бы в тишине до самого места назначения, если бы на пути к нему нам не пришлось проходить мимо храма Светлых Сестер.

Величественный, выстроенный из белого камня, тянущийся к небу остроконечными шпилями башенок, он, как, впрочем, и вся улица, сверкал рыжими огнями зажженных светильников, призванных отогнать вечерний полумрак.

У лестницы, ведущей к храму, стояло целых три храмовника. Они о чем-то негромко спорили, не замечая людей, что старательно, не проявляя раздражения, обходили их, занявших значительную часть дороги…

Магистра я потянула на другую сторону улицы решительно, готовая бросить его прямо здесь, если он заупрямится.

Храмовников я не любила с самого детства. Обида за несправедливое наказание угнездилась в моем сердце и не желала себя изживать.

Гэдехар подчинился, но игнорировать маневр не стал.

— Что-то не так? — спросил он, когда мы оказались на другой стороне улицы, перед входом в сквер. Запрет на постройку зданий напротив храма, судя по всему, действовал не только в Эсшане, но и здесь.

Я неопределенно пожала плечами. Рассказывать, что именно толкнуло меня на такой маневр, не было никакого желания. Но магистр смотрел, и мне пришлось сдаться.

— Не хочу идти рядом с ними.

— Это я понял, — со смешком признался он. — Но почему?

Я замялась.

Даже Аттану я ничего не рассказывала, сдерживаемая ограничениями моей семьи и своим статусом. А теперь, наверное, уже было можно. Магистр и без того не очень любит моих родственников, едва ли его мнение после моего рассказа ухудшится еще сильнее.

— Это долгая история, — на всякий случай предупредила я.

— У нас в запасе весь вечер.

— Не настолько длинная… — замялась я, но под требовательным взглядом Гэдехара все же сдалась. — Начать, наверное, стоит с того, что в детстве каждое воскресенье к нам домой приезжал храмовник, чтобы рассказывать о Светлых Сестрах, и что с моими родными сестрами отношения у меня были… никакие. Большую часть времени они предпочитали меня не замечать, потому, когда Рённа, моя старшая сестра, как-то перед началом урока позвала меня в сад и там, вместе с другими сестрами и даже с братом, попросила задать во время занятия один вопрос, я обрадовалась. Мне тогда лет девять было, и я всерьез верила, что с этого момента моя жизнь изменится. Сестры наконец обратили на меня внимание, а значит, теперь мы будем играть вместе. И… ну… была не права.

Людей на улице становилось все больше, меня периодически задевали плечом, пытаясь поскорее проскользнуть, это раздражало и немного напрягало. Я помнила, что со мной может случиться, когда вокруг многолюдно и шумно.

— Магистр, мне здесь не нравится.

Он осмотрелся и нахмурился, может быть, догадался, что я рискую получить новый приступ, а может, ему тоже здесь не нравилось.

— Потерпите немного, — попросил он. — Дойдем до перекрестка и свернем на улицу спокойнее.

Я потерпела, но молча. Рассказывать свою историю в такой обстановке не хотелось. Было ощущение, что слушает меня не только магистр.

После перекрестка действительно стало тише и спокойнее. Улица, на которую мы перешли, была уже не так многолюдна. Правда, еще она была не так ярко освещена и не так красива.

— Что же за вопрос вы задали храмовнику? — спросил магистр, когда мы отошли уже достаточно далеко от шумной толпы, а я так и не вернулась к рассказу.

— Все просто. В храмовом учении говорится, что Светлые Сестры создали на земле все живое, и Рённа хотела, чтобы я спросила, как они это сделали, если обе являются женщинами. Мне в этом вопросе ничего не казалось странным, и я с радостью его задала, как только появилась такая возможность. И совсем не ожидала, что реакция на него будет такой… страшной. — Я невольно усмехнулась, вспоминая, как покраснело тогда лицо храмовника. Да его просто трясло от возмущения. — Так получилось, что наказали меня за то, что я посмела равнять Сестер с человеческими женщинами. И за то, что посмела задать такой грязный вопрос.

— Наказали, — повторил магистр. — Как?

— Ну, вы знаете, у учителей обычно есть такие линейки для дисциплины. Вот у храмовника тоже такая была. Сначала он бил меня линейкой по пальцам за мой ужасный проступок, а потом еще родителям нажаловался, и меня оставили без ужина. — Передернув плечами, я почувствовала прилив злости. За линейку, возможно, я бы его еще простила, но за ягодный десерт, который обещали подать вечером и которого я так и не получила, простить не могла. — Что интересно, ответ на свой вопрос я нашла сама, через несколько лет. И до сих пор не понимаю, почему храмовник просто не мог мне ответить, что Сестры создали нас из четырех стихий.

Я нахмурилась и процитировала по памяти:

— Из земли вырастили тело, водой наполнили жилы, огонь разожгли в сердце и… что-то там еще с воздухом. С воздухом вдохнули жизнь?

— Ему позволили вас бить? — хмуро спросил магистр, не веря в услышанное.

— Разумеется, это же был храмовник. Святой человек, его сами Сестры ведут, и ничего неправильного он сделать не может по определению.

Магистр кивнул.

— С нетерпением жду встречи с вашими родителями.

Я бы, как плохая и неблагодарная дочь, встречу с родителями не торопила, но магистру об этом решила не говорить. На самом деле, нам с ними следовало никогда больше не встречаться, чтобы они не узнали, как страшно я их позорю, и чтобы я не узнала, что, оказывается, позорю их…

Впрочем, подобные обвинения рисковали оказаться близки к истине, подумала я, когда увидела, куда притащил меня магистр. Моя белая блузка и скучные юбки неинтересного серого цвета, скрытые под пальто, не подходили этому месту.

Впервые я пожалела о том, что Зот не выдал мне форму. Конечно, она мне не полагалась, но сейчас в ней я чувствовала бы себя куда увереннее.

— Да вы надо мной издеваетесь, — выдохнула я, встав в проеме больших двустворчатых дверей.

Высокие потолки ресторана украшали тяжелые трехуровневые люстры, света которых очень продуманно не хватало, отчего в просторной зале царил приятный полумрак. Не достаточно, правда, густой, чтобы я могла спокойно забыть о своем виде — шикарные платья ужинавших здесь дам были прекрасно видны, как и загадочное сверкание драгоценностей.

Пусть родители старались не замечать моего существования, но порой им все же приходилось обо мне вспоминать и даже выводить в свет. Например, вывозить в город на ужины вот в таких вот местах.

И я помнила, как много яда доставалось той бедняжке, что имела наглость сиять не так ярко, как остальные девушки.

Я себя знала хорошо и прекрасно понимала, что косые и презрительные взгляды всех этих красавиц если и не доведут меня до слез, то настроение точно испортят. А ведь особенно ядовитые еще и высказаться не постесняются…

Магистр ничего такого не понимал и потому на мое возмущение ответил рассеянным:

— М-м-м?

— Я одета не по случаю, — прошипела в отчаянии, заметив, что к нам уже спешил мужчина в униформе. Вот-вот, сейчас у меня отнимут пальто и все, мой позор начнется.

— Какие глупости, вы прекрасно выглядите.

Если он рассчитывал обезвредить меня комплиментом, то просчитался.

— Я не говорила, что плохо выгляжу, — терпеливо заметила в ответ, шарахнувшись от рук работника ресторана, что с широкой улыбкой и напевным воркованием собирался забрать у меня пальто.

— Рэйна… — попытался призвать меня к порядку магистр, жестом попросив дать нам минуту.

— Что «Рэйна»? Вам-то хорошо, вы принарядились для похода в это логово…

— Для обеда с мамой, — поправил меня он.

— Главное, что принарядились! Я не готова к посещению подобного места.

Гэдехар тяжело вздохнул.

— И что вы предлагаете?

— Уйти отсюда.

— Рэйна, в это время все приличные рестораны заполнены. Я бронировал столик только здесь.

— Найдем неприличное, — не сдавалась я.

Сначала показалось, он потащит меня в зал силой. И ведь я даже сопротивляться не буду, потому что скандала на глазах у всех этих… я точно не переживу. Не буду сопротивляться, пострадаю весь вечер, а потом уже никогда и никуда с ним не пойду. Если понадобится, даже за профессора Гортама выйду.

Пусть я знала его плохо, но он неуловимо напоминал мне Аттана, вызывая безотчетную симпатию.

Возможно, дело было в его явной и безусловной любви к выбранной профессии.

Аттана эта любовь вынудила поселиться за городом, отказавшись от всех причитавшихся ему по праву рождения благ. Некромант же во имя своего призвания вовсе планировал лишиться жизни. Когда-то… хотелось верить, не очень скоро.

А может, профессор нравился мне потому, что рядом с ним все казалось очень простым и понятным.

И жениться он на мне хотел, значит, будет рад, если я приду просить его руки. Удивится, наверное, сильно, но будет рад.

Мне же нужно будет немного времени, чтобы привыкнуть к его… особенностям. Это не должно быть сложным.

Я быстро переняла страсть Аттана к артефакторике и с удовольствием слушала его рассказы. Каждый раз заражаясь его восторгом.

Возможно… хотелось верить, что перенять любовь профессора к некромантии я тоже смогу.

Страшно ведь только сначала. Студенты же как-то привыкают к трупам.

Я тоже привыкну. Втянусь.

И ёкша у профессора есть своя, ручная…

Я бы совершенно точно могла его полюбить.

— Хорошо, — ворвался в мои мысли голос магистра, — пойдемте искать неприличное место.

Как оказалось, пока я строила возможные планы на ближайшее будущее, он собирался с силами, чтобы мне уступить. Это оказалось очень сложным, почти героическим для него поступком.

Привыкший воевать с матерью, Гэдехар, кажется, не ожидал, что придется сражаться еще и со мной и, что самое страшное, сдаваться на мою милость.

Я это оценила, просияла, крепко ухватила его за руку и потянула по ступеням вниз, прочь от этого места и от этих взглядов. Пока он не передумал.

— Вы не пожалеете, — радостно вещала я, таща его вперед и оглядываясь по сторонам. — Мы найдем самое неприличное место с самой вкусной едой.

— Я уже ни о чем не жалею, — со смешком заверил он меня.

Обещания мои сбылись лишь наполовину. Вкусную еду мы и правда нашли, неприличное место — нет.

Просто пройти мимо лотка с чем-то странным, но одуряюще вкусно пахнущим я не смогла. А магистр не возражал. Потому ужин наш проходил в парке, на скамье, под только зажегшимся фонарем.

Я прижимала к себе картонную лодочку, почти обжигая об нее ладонь, макала хрустящие хлебные палочки в ароматный соус и с аппетитом их сгрызала, периодически охая и хватая ртом воздух.

Магистр сидел рядом и задумчиво рассматривал свой неожиданный ужин. Не мог понять, как вечер в дорогом ресторане, что он запланировал, превратился вот в это.

— Это очень вкусно, — сказала я, притомившись смотреть на его страдания. — Попробуйте.

— Я знаю, — вздохнул он, с интересом косясь на меня.

Жевать я перестала.

— Откуда же?

— Когда был студентом, на выходных мы часто покупали еду с таких лотков. Кажется, даже у той же женщины, к которой потянуло вас. — Он задумался. — Хотя скорее у ее матери. Ануш очень любил именно это блюдо.

— Вернет себе тело, нужно будет его угостить, — с энтузиазмом решила я.

Магистр улыбнулся, но все еще не спешил притрагиваться к своему ужину.

— Слушайте, ну если вы знаете, что это вкусно, тогда почему у вас такое сосредоточенное лицо?

— Пытаюсь понять, когда именно все пошло не по плану и как мы оказались здесь.

Я осмотрелась. Мы выбрали скамью за поворотом, отгородившись от входа в парк полуоблетевшим, но все еще пушистым кустом, незаметные для прогуливавшихся рядом с парковой оградой горожан. Здесь было безлюдно и уютно, хоть и прохладно.

Нос и уши у меня уже замерзли, но я не унывала. Мне все слишком сильно нравилось, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

— Все просто. Вы не предупредили меня, куда собираетесь вести, забрали посреди рабочего процесса, но вовремя осознали, что ужин может закончиться катастрофой, и позволили мне самой выбирать место. — Я широким жестом, сжимая в пальцах хлебную палочку, обвела парк. — Так мы оказались здесь.

Гэдехар странно хмыкнул, а я решила на всякий случай предупредить:

— Меня все очень устраивает. — Подалась чуть к нему и с угрозой спросила: — А вас?

Все же Ануш очень плохо на меня влиял. И Зот. И немного Виэстен.

Один только Даян был образцом воспитанности и хороших манер, но его одного было недостаточно.

Интересно, а можно ли считать, что я попала в одну из тех плохих компаний, о которых порой с грустью говорила мама? Конечно, она опасалась, что в такую компанию попадет ее сын и потеряет из-за этого все семейное состояние, что рано или поздно должно было перейти к нему…

— Прекрасное место, прекрасное общество, — сказал магистр, так толком и не ответив на вопрос.

Легкая недосказанность оставила простор для фантазии. Было ли после этих его слов вездесущее «но» или ему тоже все нравилось?

Я решила не уточнять.

Разговор не клеился.

Если у Гэдехара и были в запасе какие-нибудь темы для бесед, то подбирал он их определенно для ресторана. И в парке они казались ему неуместными.

Я честно попыталась побеседовать с магистром о погоде, но оказалось, что с ним похолодание и не обсудить толком.

Мою попытку заполнить тишину он принял за намек и просто отдал свое пальто.

И забирать отказался.

Начавшийся так неловко, этот вечер, по всем законам моей жизни, и закончиться должен был так же. Потому желание магистра меня проводить было встречено очень нерадостно. Кажется, он даже немного обиделся, но от намерений своих не отказался. А я постеснялась признаться, что просто опасаюсь новых потрясений.

По малолюдным улицам в беззвездной осенней ночи, рассвеченной фонарями, мы шли в молчании.

И чем ближе подходили к моему дому, тем реже становились островки света и плотнее делалась темнота. Стаканчик с облепиховым чаем, торжественно поданный мне магистром со словами «это поможет согреться», постепенно остывал в моей ладони, опустошенный разве что на треть. Я вернула ему его пальто, он вручил мне чай. Странный вышел обмен.

— Надеюсь, у вас крепкие нервы и что бы ни произошло, вас это не напугает, — выпалила я, когда до родного дома оставалось всего две улицы.

— А что-то должно случиться? — спросил магистр удивленно.

— Нет. Я никогда не планирую ничего неспокойного, оно как-то само случается, — призналась я. — Если задуматься, вся моя жизнь в последнее время — это одна сплошная шокирующая случайность.

Он беззаботно улыбнулся.

— Не думаю, что меня что-то может удивить.

— Я вас предупредила, — проворчала я.

***

Стоило нам только войти в свет фонаря, последнего на пути к моему дому, как случилось именно оно — непредвиденное.

— Рэйна! — трагический вопль Дасти заставил меня вздрогнуть. Его измученный вид и немного нездоровая радость от встречи со мной как бы намекали, что парень в отчаянии и ждал моего возвращения уже давно.

— Как чувствовала, — обреченно пробормотала я.

Дасти налетел на меня, оторвал от локтя магистра, случайно выбил из рук стаканчик, тут улетевший куда-то за пределы освещенного круга, и запричитал:

— Рэйна, ты должна ей помочь! Спасти ее! Вылечить!

— Что опять натворила твоя Лапочка?

— Она болеет, — выдохнул Дасти, с надеждой заглядывая мне в глаза. Можно подумать, я какой-то плесенный лекарь.

— Что происходит? — сдержанно напомнил о себе магистр, когда Дасти наконец замолчал и появилась возможность говорить.

— Ничего особенного. У него, — я похлопала несчастного по руке, которой он все еще продолжал цепляться за мое плечо, — плесень, кажется, заболела.

Гордый хозяин проблемной Лапочки с подозрением осмотрел Гэдехара и задал очень неправильный вопрос.

— А почему ты сегодня без Даяна? — спросил Дасти, медленно успокаиваясь. Он отпустил меня, поправил распахнутый китель, пригладил дрожащей рукой волосы, но все равно выглядел как напуганный подросток.

— Так получилось, — сказала я.

И в то же время магистр недобро спросил:

— И часто сержант Нирей здесь бывает?

— Приходит в самый нужный момент, — бесхитростно сообщил Дасти. Потом неуверенно спросил: — Может, мне сейчас сбегать за Даяном? Одни мы, кажется, не справимся.

Я была с ним полностью согласна. Не справимся. И уже собиралась согласиться с предложением, несмотря на недовольство Гэдехара, но совершить непоправимого не успела.

Магистр предложил:

— Я помогу.

Это была очень плохая идея и одновременно просто замечательная. Магистр был магом, может, хотя бы он догадается, что такое эта Лапочка.

Дасти не хотел показывать свое сокровище незнакомому человеку, да еще такому недружелюбному, но вынужден был уступить.

По узкой лестнице в полутьме мы поднимались молча. Я злилась на светильники, которые именно сегодня решили сломаться, Дасти переживал о своей Лапочке и ничего толком объяснить не мог, магистр просто смотрел по сторонам и, кажется, уверялся во мнении, что живу я в каком-то притоне.

Квартира Дасти должна была убедить его в этом окончательно.

— Что у тебя случилось? — спросила я, переступая через порог, а заодно и через налипшую на входной коврик подозрительную серую субстанцию.

На полу валялся мусор вперемешку с едой весьма странного вида. Выглядела она так, будто ее съели, недопереварили и отрыгнули.

В гостиной дела обстояли еще хуже. Квартира стала в разы страшнее, чем даже была перед нашей знаменательной уборкой, во время которой Лапочка оказалась найдена. Сейчас мусора было вроде как меньше, но выглядел он отвратительно и валялся буквально везде.

— Она со вчерашнего утра ничего не ест, — пожаловался Дасти. — Я пытался ее накормить, сначала она просто все выплевывала, а потом сбежала из аквариума…

— И расплевала остатки еды по всему дому? — догадалась я.

Ответом мне был долгий страдальческий вздох.

— Успокоилась, только когда я перестал швырять в нее продукты, — признался он смущенно. — Даже обратно в аквариум заползла.

Я осторожно приблизилась к столу, на котором все так же стояла стеклянная крепость плесени. Немного грязная, но крепкая. Опасливо заглянула внутрь и невольно охнула.

Лапочка из устрашающе красной, стала неравномерно пятнистой — красную подрагивающую массу украсили черные пятна. А на этих черных пятнах выросли странные волоски, оканчивающиеся маленькими, круглыми и сплющенными с боков навершиями.

Магистр, нависший над моим плечом, потрясенно разглядывал содержимое аквариума.

— Это…

— Лапочка. Домашняя плесень Дасти, — подтвердила я его опасения. — И ей, кажется, плохо. Вы можете ей помочь?

— Я? — Гэдехар кашлянул. — Я могу завтра прислать Малику. Если это действительно плесень, она как травница может знать, что с ней делать… Хотя бы в теории.

— Правда? — Я покосилась на магистра, жалея о том, что могу видеть лишь его подбородок и щеку. Так хотелось посмотреть на выражение его лица сейчас.

— В учебном плане травников изучению всех видов плесени и правильному их использованию отведен целый семестр.

Бок плесени вспучился, отчего красное в одном месте лопнуло и на свет полезло черное, с волосками, а магистр, крепко ухватив меня под грудью, стремительно оттащил подальше от аквариума.

— Но лучше будет это сжечь, — постановил он.

— Не позволю! — Дасти бросился к аквариуму, готовый грудью защищать свою Лапочку.

— Оно может быть опасно, — попытался достучаться до его здравого смысла магистр.

— Лапочка живет здесь уже… — я ненадолго задумалась, — месяц, наверное. Если бы она была опасной, мы бы знали об этом.

Я попыталась высвободиться из его рук, но магистр не пустил. Сжал крепче и угрожающе произнес:

— Вы к ней больше не приблизитесь.

— А Малика?

— Я расскажу ей об этом, — пообещал он. — И не буду запрещать исследовать. Но против ее воли заниматься этим не заставлю.

— А сейчас нам как быть? — спросил Дасти. Поняв, что плесени больше ничего не угрожает и даже появилась надежда, что ее спасут, он заметно успокоился.

— Рэйна пойдет отдыхать, а вам стоит убраться. — Магистр осмотрелся. — Эту дрянь из квартиры лучше не выносить, а Малика, если согласится помочь, работать в таких условиях не будет.

Дасти загрустил и посмотрел на Лапочку.

— Но как я уберусь? Она ведь есть отказывается.

— Что?

Я похлопала магистра по руке.

— Если вы меня наконец отпустите, я расскажу.

Его желание понять, что здесь творится, оказалось сильнее тяги к обнимашкам, и я все же получила свободу.

Правда, выслушав меня, магистр, кажется, разочаровался в своем выборе. Сначала самым возмутительным образом взял и не поверил нам: ни моему сдержанному рассказу, ни красочным вставкам Дасти, который, в отличие от меня, щадить Гэдехара не желал.

Потом решил, что придумать такое специально мы бы вряд ли смогли, и сообщил, что без этого знания его жизнь была лучше.

Дасти он выдал список требований по состоянию жилого помещения, при которых позволит своей сотруднице появиться в этом страшном месте и осмотреть эту ужасную Лапочку. Обещал явиться вместе с Маликой и лично убедиться в выполнении всех условий.

И я уже знала, чем буду заниматься этой ночью, — несчастный взгляд Дасти подсказал.

Я собиралась быстро распрощаться с магистром и вернуться в этот ужас, чтобы помочь с уборкой, а потом долго и основательно отсыпаться.

Но планам моим сбыться было не суждено.

Началось все с требования Гэдехара. Стоило нам снова оказаться на темной лестничной площадке, как он заявил:

— Вы завтра же съезжаете отсюда.

— И куда же? — из вежливости спросила я, чтобы так сразу не отказываться. Если у магистра проблемы с памятью и он забыл, что я уже как-то отказалась покидать этот дом, то я ему с удовольствием напомню. С удовольствием, но вежливо.

— Ко мне, — сказал он.

— Я не готова настолько близко знакомиться с леди Гэдехар, — сказала я. — Жить с ней в одном доме…

— Не с ней, — заверил меня магистр. — Я снимаю квартиру.

До сих пор?

Я чуть не спросила об этом вслух.

— Пока ваша матушка в городе, — закончила я за него.

Он решил сделать вид, что ничего не слышал.

— Соберите вещи, завтра утром я приведу Малику и заберу вас.

Просто круговорот людей в доме.

— То есть, подождите, вы хотите забрать меня в квартиру к одинокому неженатому мужчине? А как же мое доброе имя?

— Которое именно? Настоящее или поддельное? — спросил он ехидно.

Я не стала смущаться из-за того, что меня уличили в еще одном обмане, который я не открыла. Наверное, это было не так уж сложно, выяснить, что мои документы поддельные, когда знаешь, что искать. Но и спрашивать, известно ли ему теперь мое настоящее имя, тоже не стала, хотя было очень интересно.

— Оба!

— Хорошо, сниму вам квартиру.

— Спасибо, конечно, за предложение, — проговорила я, изрядно приврав. Это было не предложение, это был приказ, просто я из последних сил старалась не закончить этот вечер скандалом, — но я вынуждена отказаться.

Я хотела, чтобы первый скандал в моей жизни был особенным.

А не вот так, на темной лестничной площадке, под чужой дверью…

Здесь же даже разбить нечего.

— Рэйна, вы, кажется, не поняли, — проговорил магистр, и в голосе его слышалось просто море терпения. — Вы больше не будете жить в этом сомнительном месте. Это опасно.

— Столько времени жила, и все было спокойно…

— Сбежавшая неизученная плесень, — холодно напомнил магистр.

А я ведь знала, что зря Дасти с ним откровенничает. Не нужно было ему всю правду рассказывать.

— Она далеко не сбежала.

— В следующий раз сбежит, — пообещал магистр. Слишком уверенно пообещал. Не будь он таким солидным ректором целой академии, я бы непременно решила, что он лично организует Лапочке побег. — К тому же эти темные подъезды, плохо освещенные улицы… Не самый благонадежный район.

И вот тут мне стало действительно обидно.

— Да что б вы знали, в Утесе живут только самые законопослушные горожане. Да благодаря нашей домовладелице этот район, можно сказать, самый безопасный! Образцовый!

Что и не удивительно, у нее тут целых три дома, в каждом квартир по двадцать. И все их надо сдавать. Желательно неконфликтным и мирным арендодателям, которые не будут задерживать плату и создавать дому дурную славу.

А благонадежные люди в неблагонадежных районах не живут.

И вообще, у нашего дома было свое собственное имя, что мне нравилось просто до одурения. У остальных только название улицы и номер дома, а у нас еще и отдельное название дома. Звучное такое, основательное.

— Вы точно этери? — спросил он раздраженно, когда понял, что без боя я не сдамся.

— А есть сомнения?

— Есть. Я прочитал всю информацию, что смог найти, про вашу расу, — признался он. — Во всех источниках написано одно и то же. Этери кроткие, покорные, тихие…

— Это домашние, — раздраженно перебила его я. В меня с самого детства пытались впихнуть все эти качества, я прекрасно знала, что о нас пишут. — Про одичавших этери информацию нужно было искать.

— А вы, значит, одичавшая? — спросил он, в голосе его слышалась улыбка.

Я решительно кивнула. Ведь лучше быть одичавшей, чем порченой.

— Что ж, это ничего не меняет. Пусть и одичавшую, но вас отсюда я заберу в любом случае.

По-хорошему все же не получится, поняла я.

— Я никуда с вами не пойду. И вы не имеете права меня ни к чему принуждать.

— Вы моя невеста, — мрачно напомнил он, больше не улыбаясь.

— А где доказательства? Где официальное предложение? Где кольцо? Где? Где мое согласие?

— Будет, — пообещал он. — Собирайте вещи.

Задохнувшись от злости, я не нашлась что ответить. Ну не вываливать же на него все те ругательства, что я успела в управлении выучить.

В тяжелом молчании магистр проводил меня до моей двери, заставил зайти внутрь и запереть дверь. А потом, кажется, воспользовался порталом. Шагов я не слышала, но, когда осмелилась через несколько минут все же выглянуть, его уже нигде не было.

На то, чтобы переодеться, мне понадобилось не больше пяти минут.

И когда я спустилась к Дасти, он все так же стоял посреди гостиной, не представляя, за что хвататься.

— Ну что, давай убираться, — бодро предложила я.

Он просиял и долго, трогательно благодарил при каждой возможности. Потом устал и просто молча сопел рядом, оттирая неудачные попытки покормить Лапочку.

Квартиру в порядок мы привели глубокой ночью, можно сказать почти утром.

Я так устала, что с трудом поднялась к себе, проигнорировала необходимость завернуть в ванную и едва доползла до кровати. Сил на то, чтобы злиться на магистра и прокручивать в голове наш недавний разговор, уже просто не было.