Глава двадцать пятая

С переездом у меня появилась одна серьезная проблема — район Дождей находился довольно далеко от академии. И чтобы добраться до работы вовремя, мне нужно было либо вставать на час раньше, либо учиться пользоваться местным транспортом.

Но незабываемые ощущения после поездки на городском трамвае были еще слишком свежи, а каждое утро искать повозку — слишком затратно, как по времени, так и по деньгам.

Поэтому я решила, что, если не буду высыпаться одну неделю, ничего страшного не произойдет, встала пораньше, быстро собралась и покинула свое временное жилище.

На сегодня у меня был довольно простой план: протянуть как-нибудь без завтрака, выследить Малику и узнать, как там Лапочка, без происшествий отработать день, а вечером, по дороге домой, купить продуктов.

Вчера, пока магистр показывал мне район, я успела заметить несколько лавок и планировала их посетить.

Кто ж знал, что ни одному из этих пунктов не суждено было оказаться выполненными?

Нет, до академии я добралась спокойно, воодушевленная долгой прогулкой по просыпающемуся городу, даже чувствовала себя замечательно.

Ануш с утра пораньше не спешил практиковаться в ехидстве, согласился заварить мне свой особенный, очень вкусный чай и был очень мил.

И ничто не предвещало беды…

А потом дверь каморки открылась, являя нашему взору мрачного магистра.

Лицом он был хмур, но в руках держал коробку с хорошо мне видным логотипом пекарни, и, даже несмотря на плохое настроение Гэдехара, я была рада его видеть.

Завтрак, с умилением подумала я, поднимая глаза от коробки и встретившись взглядом с магистром.

Не дрогнула, не перестала улыбаться и даже смогла из себя выдавить вполне бодрое:

— Доброе утро, магистр!

Я, видимо, доброго утра не заслужила, потому что в ответ услышала требовательное:

— Почему ты ушла, не дождавшись меня?

— А я должна была дождаться? — Вчера он точно ничего такого не говорил. Да и зачем мне его было ждать?

Но узнать причину я не смогла. Ануш вмешался раньше, чем Гэдехар успел ответить.

— Эйнар, а с каких это пор, скажи мне, ты так неофициально с ней разговариваешь? — возмутился привиденчик, загородив меня своим полупрозрачным телом.

— Со вчерашнего дня, — усмехнулся магистр. И я очень ясно осознала, что надо было ему вчера врезать. Хотя бы пощечину дать.

А вместо этого я оставила поцелуй без возмездия, и он совсем обнаглел.

Ануш обернулся ко мне, требуя подробностей. Будто я стала бы рассказывать ему о том, что вчера наприключалось.

— Чай остынет, — с намеком протянула я.

Меня поняли правильно, допрос с пристрастием отложили на потом и даже помогли накрыть на стол.

И несколько минут все было даже немного мирно. Ануш пыхтел и сверлил взглядом магистра, посмевшего мне «тыкать», магистр хмурился и косился на меня, так нагло сбежавшую на работу без его ведома… зато оба молчали.

Шаткое подобие покоя и тишину нарушила Малика.

— Магистр! — Она ворвалась в каморку, потрясая какими-то бумагами.

Осунувшаяся, с темными кругами под глазами, травница выглядела больной, немного безумной и очень воодушевленной.

От неожиданности я подавилась чаем и натужно откашливалась, пока Малика с горящими глазами требовала удивительного.

— Вы должны позволить мне сменить тему диссертации!

— Сменить тему, — повторил магистр. Он поднялся со своего места и подошел ко мне, чтобы сочувственно похлопать по спине. — На какую?

Легче мне от этого не стало, но жест я оценила.

— Мутации плесени. Среда и стадии развития. Опытный материал у меня уже есть.

— А Дасти разрешит издеваться над его Лапочкой? — сдавленно спросила я между покашливаниями.

— Я не буду издеваться. — Малика обиделась. — Я буду изучать.

— Лапочкой? — удивился Ануш.

— Я тебе сейчас такое расскажу! — выдохнула травница и требовательно уставилась на Гэдехара. — Но сначала главное…

— Все документы на смену темы подготовишь сама, — предупредил он.

— Да без проблем.

— И отдельно принесешь мне разрешение от хозяина опытного образца.

На несколько мгновений Малика поникла, но быстро взяла себя в руки.

— Сделаю.

Прозвучало как-то зловеще, и я забеспокоилась.

— Не смей угрожать и запугивать Дасти.

— Я-то ему угрожаю? — оскорбилась Малика. — Слышала бы ты, как он меня ругал, когда я просто пыталась проверить, есть ли у Лапочки рефлекс на стандартные раздражители.

— На уксус есть, — вспомнила я. — Там такие рефлексы, закачаешься.

— Знаю уже, — вздохнула исследовательница. — Но повторить проведенный вами эксперимент мне не позволили.

Уточнять, что мы тогда не опыты ставили, а извести Лапочку пытались, я не стала. Если учесть, в какой восторг Малика пришла от встречи с плесенью, знать ей о том, что мы чуть не угробили тему ее новой диссертации, совсем не обязательно…

Давно уже у меня в каморке не было так тесно и никогда еще не было так шумно, но благодаря Малике и Анушу, горячо споривших о ценности Лапочки, я оказалась спасена.

Магистр так и не смог вернуться к интересующей его теме. И не узнал, почему я ушла без него… Впрочем, даже если бы он ответа и потребовал, я бы все равно не смогла ничего объяснить.

Потому что сама не знала. У меня даже мысли не возникло, что Гэдехара можно как-то использовать в быту.

С моей стороны это было очень непредусмотрительно. Просто вопиющая беспечность. Так бездарно игнорировать возможность облегчить свою жизнь…

— Рэйна, — пока Ануш требовал подать сюда это мутировавшее чудо природы, чтобы лично убедиться в его существовании, магистр начал неторопливо собираться, — пообещай, что после работы дождешься меня.

— После работы я бы хотела прогуляться.

— Прогуляемся.

— По магазинам.

— Прогуляемся по магазинам, — терпеливо пообещал магистр.

Причины для отказа я не нашла.

Гэдехар ушел, оставив меня наедине с моим сегодняшним завтраком, состоявшим из бисквита, сливочного крема, ягод… и громкой парочки экспериментаторов.

Вот спрашивается, почему я неладного не почувствовала, когда Малика решила Анушу про Лапочку рассказать? Забыла, за что он тела лишился?.. Хотя да, забыла.

А теперь была вынуждена слушать их спор.

— Малика, тебе на занятия не пора? — спросила я осторожно, когда до начала первой пары оставалось десять минут.

Она с трудом оторвалась от разговора, несколько мгновений пугала меня бессмысленным взглядом, не в силах так быстро перестроиться с одной темы на другую, но в итоге все же беспомощно переспросила:

— Что?

— На занятия не пора?

Такого несчастного выражения лица я у Малики, наверное, не видела никогда.

— Пора.

До дверей библиотеки я ее проводила, придержала за локоть, заглянула в глаза.

— Ты ночью хотя бы пару часов поспала?

— Да какой сон, когда тут такое? — вздохнула она.

— А Дасти?

Малика передернула плечами.

— У твоего Дасти какая-то нездоровая привязанность к этой плесени. Это подозрительно. Он всю ночь мне спокойно работать не давал.

— У моего Дасти это, может, первый питомец за всю жизнь, — огрызнулась я, выталкивая Малику в коридор.

По лицу Малики было видно, что мои слова ее не тронули. Для нее Лапочка имела ценность исключительно в виде исследовательского материала. Принять возможность иной привязанности к какой-то плесени, пусть и необычной, у нее не получалось. Я не могла этого исправить, оставалось понадеяться, что у Дасти получится.

Раз уж он сумел со своим характером и слабой приспособленностью к жизни без всякой протекции попасть в городскую стражу, значит, и с Маликой как-нибудь справится.

Я в него верила… ничего другого мне все равно не оставалось.

— Это правда? Мутировавшая плесень действительно существует? — раздалось над самым моим ухом.

От неожиданности я вздрогнула и схватилась за сердце. Немного наигранно, но уж как получилось.

— Ануш! Вы меня чуть к предкам не отправили!

— Так что с плесенью? — Мое представление на него не произвело никакого впечатления. Даже не извинился ради приличия.

— Лапочка живая и настоящая.

— Можешь ее принести сюда? Хочу посмотреть.

— Дасти будет против.

Ануш оскалился.

— Приводи его, я договорюсь.

Можно подумать, увидев это хищное выражение полупрозрачного лица, я бы рискнула сделать нечто подобное. Дасти не заслужил встречи с еще одним исследователем-энтузиастом.

— А можно спросить?

— Ну?

Я обошла его, возвращаясь к конторке выдачи, — пришло время занять свое рабочее место. Ануш поплыл за мной.

— Я не знаю, какие у вас с Маликой отношения…

— Да какие у нас могут быть отношения? — фыркнул привиденчик возмущенно. — Она моя головная боль. В магистры, смотрите, метит. Будто у нее что-то получится.

На ворчание его я внимания не обратила, меня другое интересовало.

— Но по имени вас не только она зовет. Студенты тоже. Я слышала. Даже при уважительном обращении. И мне вы полностью не представились. Это кажется странным. Почему так?

— Все просто, — он завис передо мной, по ту сторону конторки, — только имя у меня и осталось.

— Это как?

— Род отказался от меня, как только выяснились детали моего преступления. Вычеркнули изо всех документов, лишили наследства… да всего лишили. Звание магистра отняли вместе с телом, но его я верну, как и все свои запечатанные силы. Но пока этого не произошло, я всего лишь Ануш. Заключенная душа.

— И вы так спокойно об этом говорите?

— Думаешь, не должен? — Он пожал плечами. — Я могу понять родителей, им не нужен был этот скандал, как и пятно на имени рода. Ограничение магии у заключенной души тоже обычная процедура. Не делай такое лицо. Ну право слово, ты же не собираешься плакать?

Я вроде бы не собиралась. Просто жутко было слушать, как спокойно он говорит о том, что все потерял.

Ведь даже от меня родители не отказались…

— Рэйна, если вздумала плакать, иди к Эйнару. Пусть он тебя успокаивает.

— Да не буду я плакать!

— Тогда перестань на меня так смотреть, это нервирует.

Я отвернулась, но и это Ануша почему-то не устроило.

— В самом деле, Рэйна, я не переживаю, и тебе не нужно. Не трать время на подобные глупости, лучше придумай, как принести мне ту плесень.

— И не подумаю! С Лапочки достаточно и одной Малики. Она ничего такого не сделала, чтобы с вами встречаться, — огрызнулась я.

— Вы только посмотрите, как быстро меняются твои эмоции, — умилился привиденчик. — Но почему ты считаешь, что я собираюсь навредить этой… Лапочке? Может, напротив, я хочу защитить ее от Малики? Поверь, я знаю какой она становится в исследовательском азарте. Жуткое зрелище.

Я и не сомневалась, что так оно и есть, но верила, что Дасти Лапочку в обиду не даст.

Хотя навестить их как-нибудь на неделе все же стоило бы.

Принести чего-нибудь вкусненького, может, пригласить Даяна, чтобы он поддержал своего несчастного подчиненного…

Строить планы на ближайшее будущее оказалось очень увлекательно и приятно.

Настолько приятно, что весь день я была в замечательном настроении. Даже попытка Ануша прибить студента, вернувшего порванную книгу, этой самой книгой не смогла испортить мне день.

— Зачем так бурно реагировать? — бормотала я, приклеивая оторвавшийся корешок злосчастной книги. — Вы и сами не очень бережно относитесь к книгам. Бросаетесь ими постоянно.

— И что? — Ануш навис над моим плечом, внимательно следя за работой. — Разве хотя бы раз мои действия вредили книгам?

Как я ни пыталась, не смогла вспомнить ни одного такого случая. По всему выходило, что ни одна книга из-за привиденчика не пострадала.

***

Вечером, как магистр и просил, я терпеливо его дождалась. И каждая лишняя минута, которую мне приходилось находиться в академии сверх рабочего времени, делала меня все злее и злее.

Всего набралось тридцать минут. То есть я могла бы за это время почти дойти до района Дождей. А вместо этого вынуждена была кружить рядом с уже закрытыми дверьми библиотеки. Ануш наблюдал за моим кипением с восторгом, его все устраивало.

Даже явление магистра вызвало у него неожиданный приступ счастья.

— Задержался, — озвучил очевидное Гэдехар, подавая мне руку. — Но уже можем идти.

Моего демонстративного пыхтения он не замечал.

— Мне казалось, заставлять ждать — привилегия девушек, — широко улыбаясь, в пустоту заметил Ануш.

Магистр тяжело глянул на своего разговорчивого друга и обратился ко мне:

— Прошу меня простить. Возникли неотложные дела.

— Только не говорите, что опять кто-то влюбился, — обреченно попросила я. Ануш подплыл поближе.

— Подготовка к зимней сессии началась. Выпускные курсы в следующем семестре нужно отправлять на практику, много бумажной работы…

— И Малика, наверное, была частым гостем в твоем кабинете сегодня, — протянул привиденчик.

Магистр передернул плечами и помрачнел.

Вид у него был такой… мне даже злиться стыдно стало. У человека рабочие трудности, а тут я из-за получасового ожидания готова ему голову отгрызть.

— Раз вы освободились, поспешим, — решила я, подхватив магистра под руку и увлекая прочь. — Ануш, до завтра.

— Ага. Про Лапочку не забудь.

Я решила сделать вид, что оглохла.

— Что ему нужно от этой плесени? — спросил Гэдехар, когда мы оказались на достаточно безопасном расстоянии от библиотеки и привиденчика.

— То же, что и Малике, — вздохнула я. — Кстати, Дасти разрешение на исследование Лапочки дал?

Магистр улыбнулся.

— Малика занесла его несколько часов назад. Разрешение и подробный список того, что делать с плесенью запрещено. Не удивлюсь, если этот список составляли всем управлением.

Насчет управления я сильно сомневалась, но вот то, что Дасти мог помощи у Даяна попросить, — очень даже возможно. Новость эта вселила в меня уверенность в завтрашнем дне. Теперь-то Лапочка точно в безопасности.

В Даяна я верила даже больше, чем в Дасти.

— Рэйна, что это за зловещая улыбка?

— И ничего она не зловещая. А очень даже радостная, — обиделась я, поспешно стирая с лица торжествующий оскал. — Вы просто в улыбках ничего не понимаете.

— Как скажешь, — легко согласился он. — Но мне казалось, что вчера мы решили перейти к неформальному общению. Так почему ты до сих пор мне «выкаешь»?

— Это вы так решили.

— Но ты не возражала.

Да я вчера позорно бежала, мне не до возражений было… но не говорить же ему об этом.

И я промолчала.

Магистр не настаивал, хотя неоконченный разговор его не очень радовал.

Отвернувшись, он негромко вздохнул, выдохнув облачко пара, отчетливо видное в теплом свете фонарей.

Осень неторопливо отживала свое, лениво готовясь уступить место зиме.

Дни становились короче, а ночи холоднее.

Настало то время, когда мой рабочий день заканчивался уже в темноте, а закат отгорал ровно в то время, как я подготавливала библиотеку к закрытию, пока Ануш летал за мной и требовал внимания.

В последнее время приступы разговорчивости наступали у него все чаще, но мне это нравилось. Создавалось впечатление, что мы становимся ближе.

Подружиться с привидением — это же, наверное, серьезное достижение в жизни…

Даже если это временное привидение и вообще преступник.

Резкий порыв ветра рванул ворот моего пальто.

Я придержала его рукой, который раз за последнее время напомнив себе, что пора уже брать с собой перчатки.

— Холодно? Может, отложим прогулку до следующего раза? — предложил магистр. — Когда будет не так ветрено.

— Совсем не холодно, — соврала я. Несмотря на плохую погоду, мне не хотелось, что это прекратилось. Хотелось вечно идти по засыпающему городу, ощущая под рукой живое тепло другого человека и беспечно мерзнуть, не боясь заболеть. — Мне все нравится.

Гэдехар смерил меня подозрительным взглядом, но промолчал. Он еще не очень понимал, в каких случаях лучше все же настоять, игнорируя мои желания. Это грозило кучей ошибок и возможных проблем, но все равно выглядело трогательно.