Глава двадцать шестая

— Ачхи! — было первым, что магистр услышал от меня утром.

— Все же ты вчера замерзла, — покачал головой он. — Не стоило нам…

— А я ни о чем не жалею.

Не жалела даже о том, что вечером так и не попала в продуктовую лавку из-за Гэдехара и его желания во что бы то ни стало со мной поужинать. Сытая и расслабленная, я уже не хотела никуда идти…

Потому сегодня должна была опять остаться без завтрака, но даже это казалось сущей мелочью.

— Мы сейчас же отправляемся к Мериду, пусть он тебя осмотрит, — решил магистр. Хотел, видимо, чтобы я все же начала жалеть о своем недавнем упрямстве.

— Но послушайте…

— Вчера я тебя послушал, и вот чем это окончилось. — Гэдехар нахмурился. — Возражения не принимаются.

Я чихнула всего один раз, но оказалась полностью осмотренной, немного замученной, с недлинным списком укрепляющих отваров, которые мне настоятельно советовали пить… и на работу попала на полчаса позже положенного.

Переместились мы прямо в библиотеку, оказавшись рядом конторкой выдачи. Магистр забрал список со словами «сам все куплю» и ушел, оставив меня голодную и несчастную.

И все равно о вчерашнем вечере я ни капли не жалела.

— А ты не торопилась, — недобро поприветствовал меня Ануш из-за плеча, пока я рассеянно расстегивала пуговицы пальто. Несмотря на то что из кабинета целителя меня доставили прямехонько на работу, наглухо застегнуть пальто и даже шарфом обмотаться до самых глаз меня заставили.

Зачем? Непонятно.

Но были подозрения, что магистра тянуло в куклы поиграть. Потому что застегивал и заматывал меня лично он, с особым усердием.

— Все претензии к начальству, — нагло отозвалась я. И еще раз чихнула.

Привиденчик вздохнул, облетел меня кругом, осмотрел и сдался.

— Ну что с тобой делать? Пойдем, чаем напою.

Я просияла, счастливая оттого, что хотя бы вкусный чай мне сегодня светит, но в это самое время от дверей раздалось неловкое покашливание.

— Простите, мне нужен практикум по методам общего исцеления.

Вкусный чай откладывался…

— Сейчас все будет, — пообещала я, на ходу стягивая пальто. — Какой курс?

Пока Ануш летал за книгой, а я искала карточку студента, успела вспомнить о том, что уже вторник и сегодня меня ждет профессор Тадэш. Новость, конечно, не радостная, но там будет печенье… хотя идти все равно не очень хотелось.

Настроение стремительно портилось.

— Этот неудачник тебе что-то сказал, пока меня не было? — спросил Ануш, с подозрением провожая взглядом бедного парня. Тот почувствовал тяжелый взгляд и ускорился.

— Оставьте ребенка в покое, — попросила я, — он ничего не сделал. Просто я о профессоре Тадэш вспомнила.

— О. — Ануш посмотрел на часы. — Не хочешь идти?

— Нет.

— Так не иди.

Замечательный, конечно, совет, но как он себе это представляет? Если в его мире можно так просто проигнорировать приглашение человека, который старше по возрасту и выше по положению, то у меня все было не так…

По крайней мере, пока еще не так.

Но сейчас, отсчитывая минуты до мучительного чаепития, я очень хотела оказаться в мире Ануша и послать все это в такие места, о каких приличным девушкам знать не полагалось.

— Невежливо пропускать встречи без предупреждения, — сказала я вместо того, что действительно хотела. Спорить с магистром оказалось куда проще, чем просто проигнорировать совершенно постороннюю и несимпатичную мне женщину. Наверное, мне стоило об этом поразмыслить… как-нибудь. На досуге.

— Невежливо заставлять людей приходить против их воли, — рубанул привиденчик. — Ну хочешь, я сам сейчас же отправлюсь к профессору и скажу, что ты сегодня не придешь? И приходить больше не будешь.

— И вы это правда сделаете для меня?

Ануш пожал плечами.

— Я семь раз пересдавал этой ведьме экзамен. Зараза валила меня только так. Если бы отец Эйнара не вмешался, не знаю, сколько бы это продолжалось. Так что для меня это будет только в радость.

Периодически я забывала, что привиденчик на самом деле целитель и учился вот в этой академии.

— Подождите, а профессор правда ведьма?

Ануш удивленно посмотрел на меня и призадумался.

— Знаешь, не уверен, но половину семестра на четвертом курсе она преподавала нам искусство врачевания ведьм. Я тогда не видел в этом смысла, впрочем, как и сейчас. Практики ведьм очень похожи на работу лекарей. Магию для врачевания они почти не используют… и зачем нам нужно было это изучать? — Он вздохнул. — Правда, ходили слухи, что профессор таким способом непроявившихся ведьм искала…

— А для чего?

— Если бы я знал. Может, ковен хотела создать… какая разница? Все равно ничего у нее не вышло. Но почему ты интересуешься?

— Нехорошие у меня предчувствия, — призналась я.

— Так что? Мне навестить профессора? — с предвкушением спросил Ануш.

Такое заманчивое предложение.

Но я мужественно качнула головой. Раз уж решила быть самостоятельной, то следует быть такой во всем.

— Не нужно. Я сама должна. Это же не ваша проблема.

— Если так хочешь, — чуть озадаченно согласился он. Но быстро забыл о Тадэш, захваченный неожиданной идеей. — Только, Рэйна, раз уж ты даже с Эйнаром сблизилась…

От этих слов меня заметно передернуло, но привиденчик решил сделать вид, что ничего не заметил.

— Так сблизься уже и со мной. Прекращай мне «выкать». Мы же друзья.

Пусть я привыкла, что от него можно ожидать чего угодно, все равно удивилась и замялась. Было у меня подозрение, что предложил он это специально, чтобы позлить магистра, но долго оно не прожило.

В конце концов, он только что предлагал решить за меня мою проблему, это выглядело искренне и очень… по-дружески.

— Хорошо.

Ануш улыбнулся.

— И раз уж мы теперь с тобой друзья… как насчет того, чтобы принести мне Лапочку? Очень хочу на нее посмотреть.

— Да что ж это такое? — закатила глаза я. Лучше бы он так Гэдехара хотел позлить, честное слово. Хотя обидно мне почему-то не было. От Ануша ничего другого ожидать и не приходилось. Такой он человек.

— Нет, тебе жалко, что ли? — обиделся привиденчик.

Сдаваться он не планировал, по его лицу было видно, что мне сейчас будут долго и нудно объяснять, какую пользу обществу, а главное — Анушу я принесу, если перестану упрямиться и открою ему доступ к Лапочке.

Спасло меня жизнерадостное, но немного нервное:

— Доброе утро!

Третьекурсница-стихийница в середине первого семестра вдруг вспомнила, что ей нужны книги по теории для трех предметов.

Почти сразу после нее в библиотеку заглянула робкая группка первокурсников за словарями. Потом были студенты разной степени тревожности, внезапно вспомнившие, что в академии, оказывается, есть библиотека.

— Подготовка к сессии началась, — проворчал Ануш, когда звонок прозвенел, ознаменовав начало занятий, и в библиотеке стало тихо.

— Но еще же почти два месяца осталось.

— А доклады и контрольные для повышения оценки на экзамене уже начались.

Про Лапочку Ануш на время забыл, и я могла немного расслабиться. Несильно и ненадолго, правда, — чаепитие с Тадэш меня все же ждало, и нужно было как-то ей сказать, что я больше не приду…

Это страшило и одновременно успокаивало. Последний день, последний раз.

Мне всего лишь нужно было быть как Ануш.

Это не должно быть очень сложно.

Когда часы над входом в библиотеку показывали без пятнадцати десять, я чувствовала себя очень уверенной и решительно направилась к Тадэш.

Все было хорошо, я знала, что нужно делать. Придумала, что скажу. Извинюсь. Откажусь от дальнейших чаепитий. Уйду.

Но стоило мне только увидеть профессора, как решимость начала таять.

— Рэйна, дорогая! — Она улыбнулась мне и взяла за руку, вторгаясь в мое личное пространство. Окутала легким ароматом духов и увлекла в свой кабинет.

Чашка чая и тарелочка с печеньем, нудный разговор о ее дочери. Все шло своим чередом, и голова начинала побаливать.

Профессор, как всегда, говорила сама, не требуя от меня поддерживать разговор. Но на этот раз я не могла позволить, чтобы чаепитие прошло по стандартному сценарию.

— И знаешь, моя Долора…

— Простите. — Я нервничала и неосторожно поставила чашку на блюдце, звякнув фарфором, звук показался мне неожиданно и неправильно громким. Профессор замолчала. — Я хотела сказать, что сегодня пришла в последний раз. К сожалению, больше я не смогу пить с вами чай.

— Тебе неудобно в этот день? — мягко спросила она. — Мы можем перенести на любой другой.

— Не стоит. Не думаю, что это хорошая идея. Я просто… — Быть как Ануш оказалось очень сложно. Он не стал бы придумывать отговорки. Просто поставил бы в известность, а если бы его попытались удержать — сказал что-нибудь едкое. Я же начала врать. — Понимаете, уже середина семестра, студенты все чаще приходят в библиотеку. Работы становится больше. Я не успеваю.

— Разве у тебя нет помощника? — Профессор приподняла брови, отчего лоб ее изрезали частые морщины. — Этот несносный мальчишка не выполняет свою работу?

— Ануш прекрасно со всем справляется. — В левом виске начало неприятно покалывать, и одновременно с этим в ухе будто что-то щелкало. Я потерла лоб пальцами, рассеянно отметив, насколько они холодные. Приятно. — Без него я бы не справилась. Мне просто…

Я попыталась встать, но не смогла удержаться на ногах и рухнула обратно на диванчик.

Тадэш переменилась в лице и невпопад, немного истерично спросила:

— Но как же моя Долора?

— Уверена, с вашей дочерью все будет замечательно, даже если я не буду знать, что с ней происходит. Простите.

На этот раз я смогла подняться и неуверенно, стараясь очень заметно не шататься, покинула кабинет профессора.

— Вы не очень хорошо выглядите, моя дорогая, посидите, отдохните немного, — предложила она, хватая меня за руки и стараясь затащить обратно в кабинет.

— Не нужно, спасибо.

Голова кружилась, и от запаха духов, раньше казавшегося мне приятным, начало мутить. Я так боялась опозориться, что вырвалась из рук профессора, чуть не уронив ее на пол, и сбежала.

До библиотеки добралась с трудом, по стеночке, вяло радуясь, что идут занятия и никто меня не видит. И напугала своим видом встретившего меня на пороге Ануша.

— С тобой что случилось? — ужаснулся он.

— Я отказалась от чаепитий по вторникам, — выдохнула из последних сил, качнувшись вперед.

Внутрь я в прямом смысле рухнула, пролетев сквозь опешившего привиденчика. Боли от падения не почувствовала, сознание покинуло меня раньше.

***

Короткий приступ темноты оборвался головной болью, горечью, раздирающей горло, и монотонным бормотанием Ануша.

Он ругался и упрашивал меня открыть глаза. Угрожал и снова упрашивал.

— М-м-м. — С трудом приподняв тяжелые веки, я не смогла разглядеть ничего вокруг, зато услышала облегченный вздох.

— Очнулась.

Прямо перед глазами оказалось выцветшее полупрозрачное лицо Ануша.

— Вам бы подкрепиться не помешало, — прохрипела я. — Плохо выглядите.

— На себя посмотри, — огрызнулся оскорбленный привиденчик. — Не желаю слышать что-то подобное от полутрупа.

Я хотела возмутиться, но сил хватило только на тяжелый вздох.

Несколько мгновений мне понадобилось на то, чтобы немного прийти в себя и осознать, что лежу я на кушетке в каморке, с мокрой и холодной тряпочкой на лбу.

— А как я здесь…

— Я принес. Кстати, ты чертовски тяжелая. — Ануш хмурился и с беспокойством смотрел на меня, но себе не изменял: — Слушай, Рэйна, если тебе так сложно даются отказы, то в следующий раз я сам все за тебя сделаю.

— В следующий раз?

— Когда ты решишь отшить Эйнара. Просто скажешь мне, я обо всем позабочусь. Потому что, если ты после разговора с Тадэш такая опустошенная, что-то серьезнее тебя просто убьет.

— Опустошенная?

— Жизненной силы в тебе сейчас меньше, чем здравомыслия в Малике, — кивнул Ануш. — Еще чуть меньше — и пришлось бы звать Заффара.

— Зачем?

— Потому что целитель тебе уже не помог бы. Только некромант.

А ведь только утром я была полна сил…

— Рэйна! — На пороге каморки, резко распахнув дверь, стояла запыхавшаяся Малика.

— Вспомни солнце, — вздохнул Ануш, — вот и лучик. Ты что здесь забыла?

— Свободное время между парами появилось, вот и пришла, — огрызнулась она быстро, не желая отвлекаться от темы, что ее сюда привела. — Ты должна поговорить с Дасти. Он отказывается со мной сотрудничать, выдумывает какие-то бредовые отговорки и не подпускает к Лапочке, я не могу работать в таких условиях…

Она уверенно шагнула внутрь, собираясь давить меня всей своей мощью, присмотрелась ко мне, запоздало заметила, в каком я состоянии, и осеклась.

— Что с тобой случилось?

— Понятия не имею, — честно призналась я, прикрывая глаза. Одновременно смотреть на нее и говорить было сложновато. За раз я могла совершать лишь один героический поступок. — Но есть кое-какие предположения.

— Если у тебя есть время, присмотри за ней, я позову Эйнара, — велел травнице Ануш.

И я невольно распахнула глаза. Хотела попросить не делать этого — встреча с магистром ничего хорошего мне не сулила, но уверенности в том, что я приду в норму за несколько часов, тоже не было, и я промолчала.

— И давно она так уже лежит? — поинтересовалась Малика, машинально отступив в сторону, освобождая Анушу выход из каморки.

— Минут двадцать.

— Так почему ты магистра раньше не позвал?!

Не оборачиваясь, он пробормотал:

— Страшно было ее одну в таком состоянии оставлять. — И демонстративно скрылся в стене.

Просто взял и оставил меня наедине с очень мрачной травницей. Про Лапочку на время она, конечно, забыла, но расслабляться мне было все равно нельзя.

— Ты же не умрешь? — спросила Малика осторожно, не решаясь приближаться.

— Нет у меня ничего такого в планах, — заверила я.

Малика облегченно выдохнула и повеселела.

— Так что у тебя за предположения такие? — спросила она, подтащив к кушетке стул. — Рассказывай.

— Не смейся только, — попросила я.

К тому моменту, как магистр появился посреди каморки, чуть не расщепив стол своим не очень удачным перемещением, я успела пересказать ей историю про ведьму, что свела в могилу своего зятя, но не дошла до своих подозрений. Говорить было трудно, приходилось часто замолкать и переводить дыхание.

Увидев, в каком жалком состоянии я нахожусь, Гэдехар переменился в лице.

— К целителю…

— А смысл? — перебил магистра Ануш, выглядывая из-за его плеча. — Я тебе безо всякого целителя могу сказать, что у нее критическое истощение. Я пытался это исправить, но она не желает усваивать чужую энергию.

— Твои возможности сейчас ограничены, — напомнил Гэдехар, продолжая стоять посреди комнаты.

— Не в возможностях дело. Если ты забыл, я в прямом смысле состою из жизненной силы, и поверь, принимать и передавать ее научился превосходно, но она не желает ничего принимать, пропускает сквозь себя.

— Все, что связано с магией, на меня не действует, — напомнила я. Из-за навалившегося раскаяния даже голова болеть стала сильнее. По всему выходило, привиденчик из-за меня выцвел, а я была так нетактична и неблагодарна…

— Утром мы были у Мерида, — мрачно проговорил магистр, обращаясь к Анушу. — С ней все было хорошо.

— Раз уж даже мастер не заметил ничего подозрительного, значит, что-то случилось в академии, — выразительно протянул привиденчик, — но ты же понимаешь, в этой ситуации нет вины Рэйны?

Гэдехар что-то неразборчиво пробормотал и получил в ответ едкое:

— Тогда прекрати ее нервировать. Если не можешь стереть это выражение со своего лица, то лучше проваливай. Даже мне на тебя смотреть жутко.

Малика сдавленно кашлянула, то ли смешок сдерживая, то ли пытаясь напомнить, что они здесь не одни.

Не в силах справиться с чувствами, я опустила глаза и крепко сжала чуть подрагивающие пальцы. На короткое мгновение меня затопило головокружительной благодарностью, смыв добрую часть беспокойств и переживаний.

Я все еще жива, и у меня есть те, кто обо мне заботятся. Обморок, головная боль и даже слабость во всем теле — не очень большая плата за это теплое чувство.

— Раз уж все мы понимаем, что потерять свою жизненную энергию просто так она не могла, — заговорила Малика деловым тоном, зачем-то отодвигая свой стул чуть в сторону, — а у Рэйны есть подозреваемый… предлагаю ее выслушать.

— Поддерживаю предложение, — важно согласился Ануш, копируя ее тон.

Когда магистр все с тем же мрачным видом поставил рядом со мной последний свободный стул, мне стал понятен маневр Малики.

Начинать пришлось с самого начала — с рассказа Виэстена. Малика слушала внимательно, будто в первый раз, магистр все сильнее темнел лицом, привиденчик хмурился.

— А когда Ануш назвал профессора Тадэш ведьмой, я вспомнила о том случае с зятем. И каждый вторник, после беседы с профессором, у меня болела голова. Обычно не очень сильно, но всегда только по вторникам. Я не придавала этому особого значения, думала, что меня утомляют разговоры с профессором, но теперь мне это кажется странным. Потом мастер Мерид обнаружил у меня истощение, хотя я уверена, что взяться ему было неоткуда… Конечно, никаких доказательств нет и, как понимаю, кроме меня, никто из тех, кому профессор уделяет свое внимание, не испытывал недомоганий, но теперь я не могу отделаться от мысли, что в том кабинете творится что-то неладное. Даже если все остальное можно оправдать моей мнительностью, сегодня я почувствовала слабость именно во время беседы с Тадэш.

— Магия крови… — протянул магистр, переглянувшись с Анушем.

— Даже если это так, засечь магию ведьм, даже в активном состоянии, довольно сложно, — нахмурился тот. — Спящую же невозможно совершенно. Критические различия в магических практиках…

— Не могу согласиться, — отозвался Гэдехар, задумчиво постукивая пальцем по колену. — Ты забываешь, что сама структура силы ведьм слишком хрупка. Мы не способны отследить воздействие их магии не потому, что наша во многом отличается, но за счет силы воздействия. Они используют всю возможность своего ресурса, полностью выжигая остаточный след.

— Самое время спорить о магии ведьм. Будто об этом до вас мало говорили, — проворчала Малика. — Главное, найти след ведовства мы можем лишь во время его свершения, все остальное сейчас не имеет значения. И если профессор действительно ведьма, поймать ее можно лишь на месте преступления.

— То есть вы мне верите? — спросила я, впечатленная обеспокоенной сосредоточенностью на их лицах. — Правда?

— Я всегда считал ее ведьмой, — с широкой улыбкой напомнил Ануш.

— Скандала не избежать, — пробормотал магистр, массируя переносицу.

— А мне покоя не давал запах плесени, — пожала плечами Малика. — И не мне одной.

Она замерла, посмотрела на меня округлившимися глазами и выдохнула:

— Я послезавтра иду к профессору.

— Что? — недоуменно переспросил Ануш.

— Иду к профессору на чай. — Глаза ее загорелись. — Мы сможем поймать ее на месте преступления!

Энтузиазм Малики немного тревожил. Но, кажется, тревожил он только меня.

***

Я закрыла глаза всего на секунду, но что-то пошло не так, и открыла их я уже вечером, в своей комнате. Лежала на боку, и первое, что увидела в полумраке, — прикроватная тумбочка, заставленная какими-то баночками. Выглядели они крайне подозрительно и всем своим видом говорили, что хранят внутри себя что-то лекарственное, едва ли вкусное и точно для меня.

Шуршание страниц за спиной отвлекло от попыток прочитать, что же написано на этикетке ближайшего ко мне пузырька. Я догадывалась, кого увижу, обернувшись, но все равно завозилась, желая как можно скорее подтвердить свое предположение.

Магистр сидел в кресле, в кругу света от одного из зажженных светильников, с книгой на коленях.

И все я правильно подумала.

— Вы что здесь делаете?

— Проснулась, — вместо ответа озвучил он очевидное. — Как себя чувствуешь?

Я задумалась, прислушалась к себе, пытаясь подобрать слово, достаточно точно характеризующее мое состояние. На ум шло только…

— Сносно.

— Что-нибудь нужно?

Я медленно откинула покрывало. Каждое мое движение было неторопливым и каким-то ленивым, это раздражало, но поделать с этим ничего не получалось. Просто сесть в постели для меня оказалось затруднительным.

Гэдехар хотел было подняться, чтобы помочь, но я махнула рукой.

— Сидите, я сама.

Не ожидала, что он послушается, потому не обиделась, когда меня проигнорировали.

— Твое желание быть самостоятельной больше не кажется мне милым, — сообщил он, помогая мне сесть.

Книгу, что читал, магистр положил на постель рядом со мной, и я смогла разглядеть обложку, но ни один символ на ней не был мне знаком.

— Что это?

— Ведьмовской трактат. Позаимствовал у Западного ковена, — неохотно ответил он, не решаясь отпустить мои плечи. Подозревал, видимо, что без посторонней помощи я просто завалюсь обратно.

Я в этом была уверена и пыталась решить, как мне быть.

В постель меня уложили в платье, я хотела умыться и переодеться, но сил для этого не было, а попросить о помощи было некого.

— Выглядит очень ценной.

— Так и есть. Тебе что-то нужно?

Много чего, на самом деле…

— Нужно ли беспокоиться, что за этой книгой могут прийти?

Какое-то время магистр молчал и смотрел на меня. Я начинала нервничать и жалеть, что вообще открыла рот.

— Я же сказал, что позаимствовал ее.

— Ну, знаете… позаимствовать можно разными способами. Не обязательно разрешение хозяев спрашивать.

Реакция на мое откровение оказалась неожиданной.

— Тебе стоит меньше времени проводить с Анушем.

— Он тут ни при чем. Просто как-то в мастерскую Аттана пытался пробраться вор. Когда пришел в себя, заверял, что просто хотел кое-что позаимствовать.

— И ты запомнила?

— Конечно! Это же был мой первый в жизни преступник.

— Первый в жизни преступник…

— Ага. Это осенью случилось, Аттан в город уехал за материалами для работы, он всегда все сам выбирал, и заночевал там. А вечером сработала защита на мастерской. Я опасалась, что новую служанку не успели предупредить и она пострадала. А оказалось, это был вор. Он прямо так в дверях и лежал парализованный, пока стража не приехала.

— Испугалась?

— Нет. Он же под воздействием защитного амулета был, сам бы ни за что не выбрался, пока охрану не отключили бы.

Магистр странно хмыкнул.

— Можешь не беспокоиться, книгу я получил с разрешения верховной ведьмы. Если Тадэш действительно использует магию крови, то нарушает не только наши законы. Ведьмы наложили запрет на подобную магию. Использовать ее в невоенное время строжайше запрещено.

Я пошевелилась, проверяя возможности своего тела, и попросила:

— Отпустите, пожалуйста, кажется, я уже сама могу сидеть.

Магистр осторожно убрал руки, я качнулась назад, но смогла удержаться и, окрыленная небольшой победой, завозилась, желая выбраться из постели и проверить, хватит ли мне сил на что-то большее, чем просто сидеть.

— Я помогу.

— Вы мне очень поможете, — охотно согласилась я, отстранив потянувшуюся ко мне ладонь, — если расскажете, какой план придумали, пока я спала. Как будем профессора на чистую воду выводить?

— Будем? Ты будешь отдыхать и набираться сил. С Тадэш разберемся мы. Асмар уже в курсе. Все решится в четверг.

— Сами, — проворчала я, выпутавшись из одеяла. Непростое это дело, когда руки не слушаются.

Магистр сидел рядом, смотрел внимательно, но с помощью не совался. Ждал чего-то. То ли когда я сдамся и сама попрошу, то ли когда свалюсь и меня можно будет с чистым сердцем упечь в постельный режим на неопределенный срок.

Я пыхтела и не сдавалась. Обидно было, что меня вот так просто вычеркнули из моего первого в жизни детективного приключения. И пусть я детективы совсем не люблю, все равно обидно.

Выбралась не скоро, зато сама, сначала одну ногу опустила на пол, затем вторую. Как подниматься, даже не представляла, потому сделала первое, что пришло в голову: резко бросила себя вверх, использовав все силы. Немного перестаралась и завалилась вперед. Упала бы, не придержи Гэдехар.

Обратно укладывать он меня не стал. Поднял, утвердил на ногах и предложил:

— Что ты хочешь? Я сделаю.

— Наденете домашнее платье? — уточнила я, против воли широко улыбаясь. Голубое, без кружев, зато с цветочным рисунком на груди — ему бы точно не пошло.

— Могу помочь переодеться, — предложил он, ничуть не смутившись. Конечно, это я тут впечатлительная, это меня легко привести в замешательство.

Всего одним предложением.

— Знаете, мы с вами не в тех отношениях.

— Ты моя невеста.

— Официального объявления не было, — напомнила я, подняв правую руку на уровень глаз. — И кольца…

Осеклась, недоверчиво глядя на безымянный палец. Вместо уже привычного золотого ободка на пальце издевательски поблескивал серебряный с искрящимся камнем в изящной оправе.

— Откуда?

— Курьер принес несколько часов назад, — с гордостью признался магистр, как и я, любуясь кольцом. — Подходящий камень слишком долго искали, поэтому оно было готово лишь сегодня.

В глубине прозрачного «подходящего камня» сияла синяя искорка.

Слов у меня не было.

Зато были у магистра.

— Я хотел надеть его тебе, когда проснешься, но потом решил, что это будет слишком сложно, мы в процессе, скорее всего, поссоримся…

— Не поссорились бы, — мрачно перебила его я. Моя родная рука с этим кольцом выглядела как чужая.

— Действительно? — приятно удивился Гэдехар.

— Ага. У меня сил для этого нет.

***

На постельный режим я все же нарвалась.

С трудом сумела отстоять свое одиночество и не обзавестись сиделкой. От предложения Гэдехара найти кого-нибудь, кто сможет за мной присмотреть, сделалось дурно.

— Не хочу, чтобы рядом был кто-то посторонний, пока я в таком состоянии, — проговорила раздельно, исподлобья глядя на магистра.

Признание мое вызвало мимолетную улыбку и полученное без боя разрешение на покой.

Отвоевать большего не удалось, и весь следующий день я провела в неуютной квартире, осчастливленная тремя визитами магистра.

Завтрак, обед, ужин…

Меня кормили, интересовались состоянием и категорически запрещали появляться в академии в ближайшие дни.

Даже завтра.

Даже несмотря на то, что к вечеру я была вполне бодра и способна на своих двоих добраться до академии и не помереть по пути.

Нет, и все.

Они завтра будут ловить профессора, а я — отдыхать, шалея от безделья.

— Это для твоего же блага, — поставил точку в нашем разговоре магистр вечером.

Он сидел в кресле в кругу света и дочитывал позаимствованную книгу, пока я готовилась ко сну. Присутствие Гэдехара создавало определенные неудобства, но засыпать под шелест страниц оказалось на удивление приятным занятием.