Глава тридцать вторая

Утро наступило раньше, чем мне хотелось бы. Строго говоря, утро наступило еще ночью.

Дом мы покинули в темноте, затяжным переходом добравшись до городского стационарного портала, и оказались первыми… и единственными пассажирами.

Стационарный портал — круглая плита высотой сантиметров в двадцать — был ярко освещен и сильно выделялся в утренней беспроглядности.

Видела я его впервые, но из-за освещения разглядеть не могла.

Слишком это было дорогое удовольствие, не для беглянки, решившей экономить. Сколько я ни считала в свои первые свободные дни, на перекладных выходило дешевле. Дольше, сложнее и страшнее, но дешевле почти в два раза…

А сейчас, когда появилась возможность осмотреться, мешало невыносимое освещение.

Свет слепил до слезящихся глаз и желания никогда больше не поднимать век, и, оказавшись на платформе перехода, ничего не видя перед собой, я с трудом подавила желание вцепиться в Гэдехара.

Испытывая смутное сожаление, что сумку с моими вещами магистр забрал, а я ее не отстояла и не могла хвататься хотя бы за шлейки, я зажмурилась сильнее. Но даже за закрытыми веками чувствовала этот яркий неприятный свет.

Потом портал тихо загудел, мир схлопнулся, отрезая свет и погружая нас во тьму перехода.

Платформа, на которой мы оказались, была не такой большой, не такой высокой и обслуживалась портальщиками в скромной серой форме.

И свет, обозначавший положение портала, горел неярко. Теплый и рассеянный, он был почти неразличим в уже наступившем здесь рассвете.

Я выдохнула. Проморгалась, прогоняя роящиеся перед глазами черные точки.

— Куда дальше?

Магистр посмотрел на свои часы и предложил:

— До отбытия кареты у нас есть еще час. Позавтракаем?

— Давайте. — Едва ли сейчас я была способна хоть что-то съесть, но от чашки чая не отказалась бы. Да и магистру совершенно точно стоило позавтракать.

Я боялась, что время будет тянуться медленно, но этого не случилось: пока мы нашли место, где можно позавтракать, — я жадно крутила головой, впитывая в себя атмосферу небольшого пограничного городка, — дождались заказа и расправились с ним, почти опоздали к отбытию кареты.

Легкое волнение поселилось во мне, как только я встала на ослепительную платформу портала, но оно было скорее приятным, чем изматывающим. В компании магистра поездка выглядела совсем не трудной и ничуть не страшной.

Я могла позволить себе осматриваться, не боясь потеряться — достаточно было всего лишь держаться за Гэдехара, — не думать о том, что нужно делать и куда идти, и даже умудрилась поспать несколько часов в карете, пока мы не добрались до границы и меня не разбудили.

Кроме нас на утренней карете отправились еще три человека: болезненного вида парень в форме клерка и женщина преклонного возраста с тихой девочкой.

Компания подобралась на удивление удачная, и до самой границы в карете царила сонная атмосфера.

Проверку документов я ждала с замиранием сердца, как и в первый раз. Я понимала, что рискую, что, если будет решено проверить магический оттиск, обман раскроется, и с замиранием сердца следила, как тучный мужчина в форме пограничной стражи лениво просматривал мои документы. На поясе его висела полусфера для полной проверки, но он ни разу к ней не притронулся.

Когда досмотр был окончен и нас предупредили, что отправка через несколько минут, магистр помог мне заползти в карету и устроиться у окна.

— Все позади, — прошептал он, сжимая мою холодную ладонь. — К многоместным повозкам у стражи довольно халатное отношение. Частные кареты досматриваются с куда большим рвением. Но обратно ты поедешь по настоящим документам.

— Ага.

Я очень надеялась, что мои документы целы. Закопала я их в заговоренной кожаной папке, вместе с которой и выкрала документы из кабинета отца, но копать яму мне было нечем, и времени не хватало…

— Надеюсь, дождем могилку не размыло, — вздохнула я тихо.

Клерк, сидевший в другом углу кареты, услышал мой шепот, дико посмотрел на меня и крепче прижал к груди свой бесценный чемоданчик.

Женщина с девочкой в карету еще не забрались, и мои необдуманные слова повредили покой лишь одного попутчика.

— Могилку? — удивился магистр.

— Ага, моего прошлого.

Всю оставшуюся дорогу до места прибытия я ловила на себе напряженные взгляды клерка. И нельзя было точно утверждать, что это он такой впечатлительный. Вполне возможно, это я выглядела жутко.

Особенно после того, как на первой же короткой остановке, пока все перекусывали, ушла в лес, а потом вернулась с измазанными землей руками, грязными манжетами — плохой идеей было надевать в поездку платье с белым кружевом — и долго отмывалась в уборной.

А потом тихо сидела за столом, почти не притронувшись к еде.

Не было сомнений, паренька пугала именно я. Не огромный мрачный мужик, путешествующий со мной, а я. Мелкая, безобидная… бледная и с нездоровым блеском в глазах.

И чем дальше мы отъезжали от границы, тем безумнее становился блеск.

***

За поездку я успела представить тысячи возможных вариантов скорой встречи с родителями — один другого страшнее.

Я понимала, что сама себя пугаю, старалась не думать, но получалось это ненадолго. Стоило только расслабиться, как родители вновь проникали в мои мысли.

Измучила я себя настолько, что в стационарный портал — не платформу, а грубо вытесанную из камня арку — вошла, наплевав на приличия и вцепившись в рукав магистра.

Когда переход завершился и мы оказались в городе, который я совсем не знала, хоть и прожила почти всю жизнь невдалеке от него, дыхание на мгновение перехватило.

— Рэйна?

— Я в порядке, — пробормотала рассеянно, осматриваясь. Вглядывалась в здания, в деревья, в виднеющуюся дальше по улице площадь… и ничего не узнавала. Это был совсем чужой город, вроде того утреннего приграничного.

Это место не пробудило во мне никаких трогательных ностальгических воспоминаний, только тоску по Валграду.

Мы покинули его только утром, но я уже хотела вернуться.

— Полагаю, спрашивать, знаешь ли ты приличную гостиницу поблизости, бесполезно, — вздохнул магистр.

— А? — рассеянно и невнятно откликнулась я, не отвлекаясь от созерцания улиц. Ни снега, ни луж после дождя, забранных корочкой льда. И мороза особого тоже не было, но я все равно спрятала нос в шарф.

— Ты с таким удивлением осматриваешься, будто видишь все это впервые.

— Ну… можно сказать, что так оно и есть, — призналась я. — Но, подозреваю, гостиницы должны быть где-то поблизости. Большой каретный двор находится на соседней улице, а приезжим нужно же где-то жить.

Я была уверена, что не ошибаюсь, потому что утро своего побега встречала на том самом дворе, дожидаясь, когда объявят посадку на мою карету, и гипнотизировала взглядом развевающийся на ветру герб. И герб, и край портальной арки были прекрасно видны из-за крыш конюшен.

— Пойдемте.

Магистр удивленно хмыкнул и предложил мне идти первой.

***

Долго искать отель не пришлось — стоило просто завернуть за угол, как к нашим услугам оказалось сразу четыре. Два в самом начале улицы стояли рядом, один напротив, зажатый между презентабельного вида ресторацией и премиленькой кофейней с огромным кремовым пирожным на вывеске. Четвертый отель находился почти в конце улицы, и именно его выбрал магистр.

Только посмотрел на неприветливое четырехэтажное здание из серого кирпича с эркерными окнами на втором этаже, что так угрожающе нависали над нами, и сразу решил, что мы будем жить именно здесь.

Внутри отель оказался примерно таким же, как и снаружи. Чуть мрачноватым из-за темной отделки стен и пола, с массивной, добротной и очевидно дорогой мебелью — пусть разбиралась в этом я плохо, но узор на резных ножках диванчика в холле заметила и узнала: в нашей гостиной стоял такой же, только из светлых пород дерева и с белой обивкой. Его выбирала мама, а она ко всему предъявляла высокие требования…

Было тихо, прохладно и безлюдно.

Темный ковер глушил шаги, по стенам с большими промежутками были развешаны картины — на каждой сцены сражения или охоты.

Позолоченные таблички с номерами комнат тускло блестели в рассеянном мягком свете.

Мне здесь было странно и неуютно, зато магистр чувствовал себя прекрасно.

Перевести дыхание я смогла только в комнате. Она оказалась вполне обычной, достаточно светлой и не угнетающей.

— Отдохни, — велел Эйнар, вручив мне ключ. — Запрись и не открывай никому, кроме меня. Если что-то понадобится, я в номере напротив.

Я кивнула. Даже если бы Гэдехар не велел, я бы все равно заперлась, только так я могла чувствовать себя здесь хоть в какой-то безопасности.

— Я отправлю твоим родителям письмо, сообщу о нашем визите. Завтра утром мы их навестим.

— Но уже вечер. Они могут не успеть ответить. Что, если принять нас…

— Я не собираюсь просить разрешения. Достаточно того, что сообщу о нашем прибытии.

— Мама будет в шоке, — только и сказала я.

Мне нравилась эта идея — явиться на порог отчего дома без приглашения, было в ней что-то восхитительное.

— Запрись, — повторил Гэдехар, выходя в коридор. — У тебя есть время до ужина.

Боевой настрой продержался весь вечер и даже ночь — спала я прекрасно.

Все самое сложное началось утром, когда пришло время воплощать в жизнь задуманное.

— Лучше бы вчера вечером и поехали. На ночь глядя получилось бы еще эффектнее, — вяло ворчала я, разглядывая в зеркале свое лицо и пытаясь соорудить из волос какую-нибудь прическу. Что-то чуточку сложнее косы. Прическа не сооружалась, и помощи просить мне было не у кого.

Я решила винить во всем нечеловеческие условия, а не мои кривые руки, так было спокойнее. В конце концов, туалетного столика в моей комнате не было, хоть какое-то зеркало висело лишь в ванной, и у меня, кроме расчески и ленты для волос (персиковой, в тон платью), ничего не было. Не до конца я продумала наряд для визита к родственникам…

— Рэйна, — магистр постучал в дверь ванной комнаты, — нам пора.

— Секундочку!

Дверь медленно открылась, и в зеркале за моей спиной показался уже готовый к подвигам магистр. На лице вся родовая гордость, волосы убраны назад, на жилете, протянутая к карману, поблескивает цепочка от часов.

Гэдехар был собран и представителен, а у меня снова распалась прическа, пока я пыталась ее как-то закрепить.

— Это провал, — пожаловалась я отражению магистра.

Он улыбнулся.

— Мне казалось, ты предпочитаешь косу.

— Мама будет недовольна.

— Мама? — Магистр приподнял брови. — Разве это должно тебя волновать? Ты сбежала из дома, подделала документы, столько времени жила в другой стране, а сегодня познакомишь родителей с женихом, и то, что тебя сейчас беспокоит, — реакция твоей матери на прическу?

— Это вы меня привели, чтобы познакомиться, — не согласилась я, начиная вплетать ленту в косу. В остальном-то он был полностью прав.

Магистр проигнорировал мое уточнение, он был доволен результатом.

На улице нас уже ждала карета. Извозчик щурился на солнце и заразительно зевал в меховой ворот своей куртки. Гэдехар обо всем позаботился, мне оставалось только забраться в карету и готовиться к встрече с родителями.

— Рэйна…

— М-м?

— Меня зовут Эйнар.

— Я знаю, — отозвалась чуть удивленно.

— С этого момента ты будешь звать меня по имени, — велел он. — И забудь, пожалуйста, про это отстраненное «вы». Я все же твой жених.

Не знал магистр, что «выкать» Аттану я перестала только спустя год замужества.

— Это не обязательно. В Эсшане…

— Меня мало интересует, как принято в Эсшане, — перебил он. — Но сейчас я еду тебя покупать, и если ты продолжишь… Все это и так слишком похоже на работорговлю.

— Рабство полностью отменили больше семидесяти лет назад, — тут же охотно отозвалась я. Собственно, это было тем немногим, что я хорошо помнила из истории своей родины.

— Действительно? Тогда для чего мы сейчас едем к твоим родителям?

— Покупать невесту, — не моргнув глазом ответила я. Потому что «покупать меня» звучало и правда не очень.

Магистр поморщился и повторил:

— Эйнар.

Всю дорогу до дома родителей я училась звать его по имени. Не то чтобы с этим возникло слишком много проблем, я уже успела неплохо натренироваться на Дасти и Ануше. И Даян тоже помог в этом непростом деле, но магистру все время что-то не нравилось.

К воротам родного поместья я подъезжала уже немножечко на взводе. И это мне очень помогло держаться, когда я увидела родителей.

Слуга, открывший дверь, был мне незнаком, но прихожая, как и гостиная, в которую нас проводили, ничуть не изменились.

И чашки, в которых подали чай, были мне знакомы. Тонкий фарфор с нежным цветочным рисунком, фруктовый запах чая…

И матушка, сидевшая прямо передо мной. Отец был еще в кабинете, заканчивал дела.

— Он скоро спустится, — с улыбкой сказала она. Улыбка эта предназначалась не мне.

Отец всегда чуть опаздывал, даже если на самом деле никаких дел не было. Хотел казаться занятым и важным.

Оторопь, охватившая меня при виде матери, постепенно ушла, и я была благодарна ему за эту его привычку — у меня было время перевести дыхание.

Неловкая тишина царила в гостиной несколько минут, разговор предстоял важный, и начинать его без присутствия главы семьи было не принято.

Хотя магистр попытался. Уж он-то привык к тому, что женщины не хуже мужчин умели принимать сложные решения, одна такая женщина его родила и вырастила.

Но попытку Эйнара начать разговор мама оборвала мягкой улыбкой.

— Прошу, дождитесь моего мужа.

Магистр нахмурился, но подчинился, запоздало вспомнив, что эту привлекательную женщину, сидевшую перед ним, воспитывали как этери и когда-то купили.

Отец спустился позже, чем это было у него заведено. Мне виделся в этом особый знак пренебрежения, но вместо ожидаемого смятения ощутила лишь раздражение.

Магистр, кажется, тоже почувствовал, что что-то было не так, и за моего отца взялся резво, со злым азартом и явным чувством собственного запредельного достоинства.

Отец его выслушал, пытаясь изобразить на своем лице такое же невероятное выражение лица, какое состроил магистр, но у него отчего-то не получалось — все потуги выглядели как-то жалобно и неубедительно.

— Мы не можем отдать ее вам, — хмуро ответил он, смирившись с поражением, — Рэйна уже давно куплена. Но если желаете, я могу предложить вам свою младшую дочь, она не так давно вошла в нужный возраст и уже довольна популярна. Много влиятельных родов желают взять ее в семью. Мы готовы отдать ее вам, в качестве извинений за недостойное поведение Рэйны. Полагаю, она ввела вас в заблуждение… Агнэсс, позови Лами.

Повинуясь приказу, мама поднялась и выплыла из гостиной.

Проводив ее взглядом, я покосилась на магистра. Он был напряжен и не мог понять, как стоит реагировать на слова моего отца.

— Вы не могли меня продать, я не подписала договор. — Раньше заговорить без разрешения я бы вряд ли решилась. Да и сейчас, окажись здесь одна, едва ли чувствовала бы себя хоть вполовину так же уверенно, но рядом сидел Эйнар, и я могла позволить себе чуть больше.

Отец мрачно посмотрел на меня.

— Я не давал тебе слова.

— Мне больше не нужно ваше позволение. Я свободный человек…

— Ты моя дочь! — рявкнул он.

Не вздрогнула я лишь чудом.

— Она моя невеста, — негромко осадил отца магистр. — Держите себя в руках. И ответьте на заданный вопрос. Как вы могли продать ее без договора?

— Санден заверил меня, что это не проблема и он сам добудет ее подпись. Все документы у него.

— Следовательно, договор не вступил в силу, — заключил Эйнар.

— Мы взяли деньги.

— Что ж, придется их вернуть.

От доброжелательного тона магистра даже у меня по спине мурашки побежали. Отец мучительно пытался подобрать нужный ответ на это бескомпромиссное решение, но не находил. Положение спасла мама.

Она не знала, как далеко зашел разговор, и улыбалась вполне искренне.

— Лами скоро спустится, — сказала мама, занимая свое место напротив меня. — Она замечательная девочка. Тихая, прилежная и одаренная. Вы сильный маг, как я понимаю, с моей девочкой ваша мощь…

— Мне достаточно того, что я уже имею, — не очень вежливо перебил ее магистр.

Улыбка мамы чуть померкла.

В самый неловкий момент в гостиную вплыло невероятное видение.

Такой сестру я не помнила.

Лами была особенно восхитительна сегодня, в своем кремовом платье, с забранными в высокую прическу золотыми волосами… Во впадинке между ключиц поблескивала камнем изящная подвеска, привлекая внимание к тонкой шее.

Лами была юна и сказочно красива. Потупив искрящиеся синие глаза, сестрица поприветствовала нас, бросая быстрые взгляды на магистра.

Разрываясь между желанием выцарапать ей глаза и расплакаться, я нервно крутила кольцо на пальце, проклиная свой выбор. Чувствовала же, что нужно было взять не это персиковое, а второе, синее, платье. Тогда бы мы не были с Лами так похожи сейчас. И было бы не так заметно, как же сильно мы отличаемся.

Я не могла отделаться от ощущения, что родители все заранее подстроили. Специально нарядили Лами, чтобы сразить ее красотой незваного гостя и лишить меня всего.

Я же сама когда-то предлагала магистру жениться на моей сестре. Тогда он разозлился и отказался. А что теперь?

Когда увидел, какая она красивая? И в отличие от меня настоящая этери.

Лами приумножит его силу, а я способна приумножить только проблемы…

Поверх моих беспокойных рук опустилась широкая ладонь.

— Она же еще ребенок.

— Две недели назад Лами вошла в брачный возраст, — с гордостью ответила мама, неодобрительно поджав губы, но не решаясь осудить магистра за недостойное поведение. Необязательные прикосновения на публике в Эсшане не очень приветствовались.

Покосившись на застывший профиль Эйнара, я высвободила одну руку и опустила поверх его ладони.

— Здесь это обычная практика.

— Рэйна, ты ведешь себя недопустимо! — прошипела матушка, с ужасом глядя на наши руки. Уж меня-то отчитать она могла.

Ее слова я проигнорировала с особым удовольствием, сильнее вцепившись в теплую ладонь.

— Я дам вам сутки на размышление, — глухо сказал магистр, поднимаясь и утягивая меня за собой. — И советую принять правильное решение. Я готов заплатить любую цену и лично разрешить все вопросы с предыдущим… покупателем. В противном случае мы решим эту проблему неприятным для всех нас путем.

— Каким же? — спросил отец, поднимаясь вслед за нами.

— Дуэль, лорд Берге. Старый, позабытый, но все еще действующий обычай вашей страны. Если дело не могут решить деньги, с этим вполне справится кровь. Но должен предупредить: я боевой маг, четыре года служил в твердыне Нольде… Думаю, даже в Эсшане знают, что это за места. — Магистр позволил себе короткую улыбку. — А вы?

Дом мы покидали в тишине. Вопреки всем законам гостеприимства, провожать нас до двери не решился никто.

Обернувшись на сестру, попятившуюся из гостиной, чтобы оказаться как можно дальше от наступавшего на нее магистра, да так и застывшую посреди коридора, на одно мгновение я встретилась с ней взглядом.

Потом дверь закрылась, а я повеселела.

Эйнар ей не понравился, более того, напугал. Мне это почему-то подняло настроение.

— Но как ты собираешься разрешить все с Санденом?

— Как я уже сказал, все легко решается дуэлью, — повторил Эйнар, крепче сжимая мою руку и ища взглядом нашу повозку. — Я просто его убью.

— Магистр…

— Они пытались откупиться от меня ребенком!

— Не принимай на свой счет. Лами выросла, и теперь ее будут предлагать каждому, кто может оказаться заинтересован. После выберут самого влиятельного покупателя и продадут ему. — Я заглянула Эйнару в лицо. — Так это работает.

— Отвратительно.

Я пожала плечами. И сказала, желая просто перевести тему:

— А вот ты только что угрожал моему отцу.

— Угрожал, — не стал спорить магистр. — Но дуэли в Эсшане действительно разрешены и даже относятся к разделу судебных решений, не имеющих обратной силы. Больше ста лет назад было принято считать, что прав тот, кто остался жив. Время прошло, многое изменилось, но закон все еще действует. И если твой отец продолжит упрямиться, я его убью. После чего выплачу неустойку лорду Руддаку…

— А если он откажется принимать, тоже убьешь?

— С большим удовольствием.

Страшно было признаваться, но подобный исход не вызывал во мне особого ужаса. Будто мы говорили о совсем чужих людях.