Глава 26

Сайтаншесс, замок правящей династии…

Тихая безлунная ночь опустилась на столицу земель эрханов, мягко укутав в уютные объятия своих спящих обитателей. В огромном замке, возвышающемся тёмным монолитом над притихшим городом, царила уютная тишина, не суетились слуги, не блуждала знать, не слышались разговоры, лишь кое-где негромко переговаривалась стража, совершая очередной обход. Уже практически нигде не горел свет, лишь коридоры тускло освещались несколькими свечами, тихо потрескивающими в полумраке.

В одной из комнат, в спальне на одном из верхних этажей, беспокойно заворочалась во сне лунная эльфийка, раскинувшаяся на широкой постели, едва не сбросив на пол с хрупкого тела тёплое одеяло. Между тонких бровей залегли морщинки, но кожа тут же разгладилась, когда клубившаяся в углу Тьма рассеялась, оставив после себя высокий силуэт. И эльфийка вновь погрузилась в глубокий, спокойный сон.

Так как она выносила и родила двух демонов, их природная магия уже не могла причинить ей никакого вреда. Наоборот, она интуитивно воспринималась чем-то приятным, близким… родным.

И Повелительница эрханов продолжила мирно спать, так и не заметив, что теперь в спальне она находится уже не одна.

Раздался едва уловимый шорох одежды. С лёгким стуком неожиданный гость закрыл окно, через которое в помещение проникал прохладный ночной воздух, наполненный тысячами ароматов цветов из сада внизу, прямо под окнами, и, помедлив, подошёл к кровати. Звук тихих шагов глушил мягкий ковёр на полу, и, остановившись, гость замер, внимательно глядя на стройную фигуру, казавшуюся слишком маленькой и одинокой на огромной постели.

Наклонившись, он провёл согнутым пальцем по щеке эльфийки, медленно, нежно, едва касаясь белой кожи, и, вдруг нахмурившись, почувствовав, насколько она холодна, поправил одеяло, накинув его на хрупкие плечи, едва прикрытые тонкой шёлковой рубашкой. Заметив тускло переливающееся, почти неразличимое плетение сонного заклинания на её виске, мужчина прищурился, его сапфирово-синие глаза опасно блеснули в темноте… Но мгновенно угасли, как только демон узнал отпечаток магии на Повелительнице эрханов, до боли похожий на свой собственный.

Опустившись на колени перед кроватью, демон ласково дотронулся до иссиня-чёрных волос, раскинутых на подушках, пальцами ощущая прохладный шёлк вьющихся прядей и не замечая, как губ коснулась грустная улыбка.

Селениэль не могла проснуться сейчас, чтобы поговорить с ним… Но и то, что он увидел её, смог прикоснуться, почувствовал родной запах после долгих дней разлуки, грело душу эрхана так, как не смогло бы это сделать ничто иное.

Он волновался за эльфийку, не находил себе места, хотя пытался это скрыть всеми силами. Он не знал, насколько сильно она пострадала, но ей было больно, и этого было вполне достаточно, чтобы демон не выдержал.

Конечно, он мог просто спросить о состоянии лунной принцессы у своего брата через мысленную связь, не утруждая себя ночными прогулками, но… Он должен был увидеть её. Увидеть и убедиться сам, что с ней всё в порядке.

И только теперь душа наследника перестала метаться, обретя хоть какое-то подобие спокойствия и умиротворения. Для полного счастья не хватало лишь мелочи: если не разговора, то хотя бы намёка, что мать простила своего непутёвого сына, и теперь у них всё будет так же, как и раньше…

Но, увы, получить такое желанное прощение эрхан не мог. Его терзал стыд, столь редкое для демонов чувство, чуждое остальным. Он до сих пор не мог найти в себе сил вернуться домой и просто посмотреть в её глаза, в глубине души боясь найти там до сих пор не прошедшую боль и обиду, которую сам же и поселил в них, наговорив ужасных вещей перед своим уходом. Он сильно ранил её тогда и не знал, как теперь ему заслужить своё прощение. И возможно ли это вообще?

Он боялся. Наследник Сайтаншесса боялся того, что потерял уже навсегда самого дорогого для себя человека и что ничего уже нельзя вернуть назад. Как же иногда хотелось повернуть время вспять!..

И пока он не набрался смелости переступить через себя, побороть этот страх быть отвергнутым, всё, что ему оставалось, – это наблюдать за лунной эльфийкой, такой близкой ему и безумно родной, издалека, в то время, когда она находится разумом вдали от замковых стен.

Но и это было многим больше, чем он заслуживал.

Невесело вздохнув, демон встал и, наклонившись, нежно поцеловал мать в висок, не сдержав улыбки, когда Селениэль чуть улыбнулась во сне. Это было лучше всяких слов, которые он мог ждать, проникая в замок Сайтаншесса поздно ночью…

Но вот насмешливую фразу, произнесённую ленивым голосом с бархатистыми нотками, он совершенно не ожидал услышать:

– Итак, наконец-то мой блудный сын решил почтить отчий дом своим присутствием. Долго же ты решался на это.

– И тебе доброй ночи, отец, – негромко хмыкнул в ответ Ариатар, не смотря в сторону двери, откуда донёсся голос. В его поднятой руке взметнулась и опала Тьма, оставив после себя аккуратно сложенный тонкий бархатный плащ, который наследник Сайтаншесса положил на стеклянный прикроватный столик. Поверх него, легонько звякнув звеньями, легли сайшесс и палочки для волос. – Не волнуйся, я ненадолго. Сеш’ъяр просил вернуть это.

– Похоже, дракону на этот раз не удалось скрыть того, что произошло, – задумчиво произнёс Шайтанар, опираясь плечом на дверной косяк и не сводя внимательного и спокойного взгляда с сына. – Надеюсь, его внешний вид сейчас оставляет желать лучшего.

– Несомненно. – Младший эрхан позволил себе короткий смешок и, вновь слегка дотронувшись рукой до щеки спящей эльфийки, нежным жестом убирая с неё прядь волос, тихо спросил: – Как она?

– Была хорошо. Кронпринц драконов успешно залечил все повреждения, – пожал плечами Повелитель Сайтаншесса и недовольно поморщился: – Но только до тех пор, пока не ослушалась меня и, подсунув Сайтоса в качестве отвлекающего фактора, не сбежала утром на тренировку к пятёрке эрханов твоего братца.

– Ри окончательно их распустил, – недовольно качнул головой Ариатар. – Раны открылись вновь?

– Да. Но их уже вылечили, беспокоиться не стоит. Но эта несносная эльфийка поднимется с кровати не раньше, чем восстановятся её силы, – успокоил демона Шайтанар, поясняя этим причину возникновения сонного заклинания. Помолчав немного, сложив руки на груди и слегка наклонив голову набок, рассматривая сына, который не отводил глаз от принцессы лунных эльфов, эрхан счёл нужным добавить: – Танориону сейчас немного не до этого. Гибель Мантикоры сильно ударила не только по Сеш’ъяру.

– Речь идёт о некой Асте? – на миг повернулся к нему наследник и, заметив вопросительно вскинутые брови, пожал плечами так, словно речь шла о чём-то совсем обыденном. – Ри упоминал о ней. И даже назвал своей невестой. Ты слышал об этом?

– Больше, чем хотелось бы, – хмыкнул Повелитель. – Аста – сестра Кораны. И находится сейчас далеко не во вменяемом состоянии. У твоего брата значительно прибавилось проблем за последнее время.

– И только поэтому ты не оторвал ему голову за то, что Кайш и его люди пустили маму на тренировку? – раздался тихий смешок младшего демона, но веселье тут же пропало, словно и не звучало в спальне вовсе. – Зачем ты отпустил её в академию? Сеш’ъяр себя не контролировал, он мог серьёзно…

– Ари, – неожиданно перебил его Шайтанар, немного опустив голову, словно пытаясь рассмотреть что-то лежащее у него под ногами. По его губам блуждала лёгкая, но многозначительная усмешка. – Неужели ты настолько плохо знаешь свою мать? Если она что-то вбила себе в голову, то удерживать её просто бесполезно. Остаётся только…

Ариатар нахмурился, пристально глядя на отца, и через несколько мгновений до него наконец дошёл намёк, прозвучавший в недосказанной фразе Повелителя демонов.

– Наблюдать? – тихо рассмеялся наследник Сайтаншесса и, мельком взглянув на магичку, спросил: – Ты был там, не так ли?

– Естественно, – пожал плечами эрхан так, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Оттолкнувшись от дверного косяка, он подошёл к кровати, склонился, пальцем коснулся виска эльфийки, обновляя заклинание, и вполголоса уточнил: – Ты же не думал, что я действительно отпущу её одну в логово дракона, который едва не сошёл с ума, утопив себя в пучине горя?

– Я в тебе никогда не сомневался, – фыркнул Ариатар, чувствуя ни с чем не сравнимое облегчение, и насмешливо сообщил: – Тебя никто не увидел. Даже Кейн не почувствовал твоего присутствия.

– Ты опять связался с этим шизофреником? – бросил через плечо Шайтанар, направляясь в сторону двери, ведущей в просторную гостиную, не приглашая своего сына следовать за ним. Но и разговор он не окончил, а значит…

Помедлив, Ариатар, бросив на Селениэль прощальный взгляд, последовал за отцом и, оказавшись в большой комнате, которая выполняла функцию не только гостиной, но и кабинета, где по ночам любил работать Повелитель эрханов, пока в соседней спала его Равная, плотно притворил за собой дверь.

Его значительно напрягало то, что отец вёл с ним себя так, словно ничего не случилось. Словно не было того разговора, слёз матери, разбитой скрипки, хлёсткой пощёчины…

Будто четыре месяца назад ничего не произошло. Ни тени ярости, злости, презрения или хотя бы равнодушия не было сейчас в сапфирово-синих глазах правителя Сайтаншесса, а узор на его радужке был самого обычного чёрного цвета. Не витала в воздухе сгустившаяся магия Хранителей, которой обладал он тоже, не клубилась Тьма, не было даже малейшей искры взволнованных стихий.

Ариатар видел, что Шайтанар был совершенно спокоен и, кажется, не собирался даже начинать разговор о поведении своего сына, как и о том, что он натворил в недалёком прошлом.

Что было по меньшей мере странно.

– Итак, – устроившись в кресле с высокой спинкой, которое стояло возле камина, Повелитель эрханов дождался, пока его единственный наследник сядет во второе такое же, стоящее рядом, но с другой стороны низкого круглого столика на витой ножке, и, поставив локти на подлокотник, соединил кончики пальцев, – Эльрон Кейн. Ты снова находишься в его обществе?

– Оно меня вполне устраивает, – пожал плечами Ариатар, откинувшись на спинку и положив руки на подлокотники. – И помнится, ты раньше никогда не противился этому.

– Это было до того, как я узнал, кто его отец, – откровенно поморщился Шайтанар, с неприкрытой неприязнью вспоминая старшего чёрного дракона.

К родителю Кейна он тёплых чувств не испытывал, и на то были веские причины, список которых только увеличился с тех пор, как полукровка рассказал о том, кем являлась и его мать. Не то чтобы черноволосый, языкастый и ехидный некромант не нравился Повелителю эрханов… просто его отца, Шаиррата, вожака чёрных драконов, демон практически ненавидел. И не скрывал этого.

– А что он? – слегка приподняв брови, спросил младший эрхан, наблюдая за игрой языков пламени в большом камине, который окутывал комнату теплом, одновременно являясь единственным источником света. Скосив глаза на отца, демон продолжил с лёгким двусмысленным намёком: – Дети не отвечают за грехи родителей, не так ли? Стоит ли обвинять отпрысков в чём-то, когда собственное поведение далеко от идеала…

– Вина? – Оставив ехидное замечание сына, в котором тоже виделся некий намёк на его характер, передавшийся по наследству, Шайтанар задал вопрос несколько даже скучающим тоном, едва заметно склонив голову набок.

– Я бы не отказался, – почти не задумавшись, согласно кивнул Ариатар, не почувствовав подвоха.

И, как оказалось, совершенно зря.

– В нижнем ящике стола, – с непробиваемым спокойствием ответил Шайтанар, гася искры смеха в глазах и подпирая щёку кулаком. Закинув ногу на ногу, он лениво добавил: – Бокалы там же.

Ариатар поднялся с кресла и направился к большому письменному столу из тёмно-коричневого дерева, стоящему между двух больших окон, немногих в замке, которые были с обыкновенным стеклом, а не с витражной мозаикой. Едва сдерживая смешок, демон откупорил бутылку вина приличной выдержки, вытащив пробку когтем, и, разлив тёмную жидкость по бокалам, вернулся к камину, чувствуя, что усмешку, так и норовившую выползти на лицо, он сдержать не в силах. Отдав один бокал отцу, демон сел в кресло и, сделав приличный глоток, спрятал улыбку за бокалом.

Тонкая месть отца за насмешливые слова дала ему понять, что теперь между ними всё стало как прежде.

Шайтанар понял его, мотив его поступков, не злился больше и, кажется, даже не осуждал. Он действительно знал, что его сын следовал в тот момент лишь зову эмоций, поддался им, позволил затуманить свой разум, не замечая ничего вокруг… Как и понимал, насколько сильно всё это – и боль, и острое, непереносимое чувство вины теперь давят на Ариатара, заставляя судорожно метаться в поисках выхода. Но Повелитель эрханов знал: для того чтобы найти его, нужно просто подождать. Только время всё расставит по своим местам.

Чего уж тут таить, в том же возрасте, что и Ариатар, он сам творил не меньшие глупости. Да и если вспомнить те времена, не столь уж отдалённые для демона, который разменял уже не одну тысячу лет жизни… Он делал кое-что и похуже, особенно в отношении своей Равной, когда ещё не признал её таковой, и, не понимая, что чувствует к ней, старался задеть её, запугать и разозлить всеми силами.

Так что Ари частично был прав. Действительно, стоит ли обвинять отпрысков в чём-то, когда собственное поведение далеко от идеала?

А что же касается самой Ниэль…

Шайтанар прекрасно понимал, что Ариатар просто боится быть отвергнутым, в то время как его мать давно его уже простила и просто ждёт, когда же он наконец вернётся домой, к своей семье, которая его любит. И не за что-то, а вопреки.

В кабинете на некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском поленьев, медленно сгорающих в ярком пламени, живом, не магическом. Она не давила, а, наоборот, казалась в чём-то уютной, тёплой, домашней, оберегая и согревая своим теплом.

Подобные чувства Ариатар испытывал, когда рядом оказывалась Саминэ, смотря на него своим мягким и одновременно укоризненным взглядом.

Кстати, об этом.

Пригубив ещё вина, младший эрхан поставил бокал на подлокотник и, придерживая его пальцами за тонкую ножку, негромко заговорил:

– У меня к тебе есть небольшая просьба.

– Мм? – отозвался Шайтанар, легонько сжав свой бокал кончиками пальцев. Посмотрев на сына, он насмешливо уточнил: – Неужели что-то касающееся той маленькой человечки, которая столь трогательно пыталась спрятаться за книжным шкафом в кабинете де Арка?

– Значит, ты её видел, – хмыкнул Ариатар, и его губы едва заметно дрогнули в усмешке, когда он вспомнил один маленький секрет, в который, несмотря на только что возвратившееся доверие, он посвящать Повелителя не собирался. – Человечка, как же… Да, речь идёт о ней. О Саминэ. Точнее, как тебе наверняка уже известно, о Эльсами Та’Лих.

– Ты хочешь вернуть своей подопечной родовое имя, поместье и земли? – попробовал предположить Шайтанар и, нахмурившись, провёл рукой по стального цвета волосам. – Боюсь, Ари, что это вопрос не ко мне. Но братья де Рен, думаю, с радостью тебе помогут, если ты обратишься к ним с подобного рода просьбой.

– Я планировал заняться этим, но немного позже, – пожал плечами наследник Сайтаншесса, невольно нахмурившись.

Сделать это было просто необходимо, так как её обучение в академии не может длиться вечно, а он, Рик или же Кейн не смогут находиться рядом с девушкой на протяжении всей её жизни.

Восстановить её имя просто необходимо… Но только после того, как Ариатар, с помощью полукровки или без него, разберётся с теми, кто хочет навредить вампирше. Но если раньше подобные думы казались совершенно закономерными, то теперь они приносили непонятное раздражение при мысли о том, что Саминэ придётся рано или поздно навсегда уйти из его жизни.

– А что же тогда? – удивлённо вскинул брови Повелитель и чуть сузил глаза, пристально смотря на своего отпрыска. – Или я чего-то не знаю?

– Наверняка Ри уже рассказал о том, каким оружием она обладает и кем является. – Сжав хрусталь между пальцев, Ариатар откинул голову на высокую спинку кресла, с усилием гася вспышку гнева. В нём до сих пор просыпалась ярость, стоило только воскресить в памяти то воспоминание Саминэ о старом храме. Невольно облизнув губы, наследник земель эрханов хриплым голосом озвучил свою просьбу, чувствуя, как внутри недовольно ворочается зверь. – Я хочу, чтобы община жриц Латимиры перестала существовать.

– Вот как, – замолчав на несколько секунд, задумчиво отозвался правитель Сайтаншесса, не глядя на сына и медленно проворачивая прозрачный хрусталь между пальцев. – Ты понимаешь, Ари, о чём ты меня просишь? Речь идёт не об уничтожении десятка опостылевших наёмников и не о разорении небольшой деревеньки. И даже не города. Это действительно культ, сильный, многочисленный, почитаемый и оберегаемый одной из Хранительниц. И пусть о его деятельности не слышно уже давно, я не вижу особых причин вмешаться в их дела только потому, что подобная блажь неожиданно пришла тебе в голову.

– Отец, неужели ты думаешь, что это простой каприз? – иронично вскинул брови Ариатар, сжав ножку бокала так, что она уцелела лишь чудом, и зло усмехнулся: – Нет, это не причуда. И даже не жажда мести за свою воспитанницу, хотя она уже давно кипит во мне. Это нечто большее. Подобные им не должны существовать на Аранелле. Это не предвзятое отношение и не поверхностная оценка. Я видел своими глазами, на что они способны и как обращаются с теми, кто попал в их ряды…

– Подробности? – только и спросил Шайтанар, отстранённо замечая, как узор на радужке глаз его сына, раньше тусклых, а теперь ярко сверкающих цветом драгоценных камней, резко окрасился в кроваво-красный цвет, свидетельствовавший о почти неконтролируемой ярости. И это не могло его не заинтриговать.

– Хочешь сам посмотреть? – прищурился младший эрхан, убирая из памяти ненужные воспоминания, в том числе и те, что касались расы Саминэ, её связи с одним из Древних, и его собственное отношение к ней. Он не сомневался, что Повелитель Сайтаншесса не откажет себе в этом…

Откинувшись на спинку, Ариатар прикрыл глаза, расслабляясь и позволяя отцу проникнуть в его воспоминания, стараясь по возможности отрешиться от тех чувств, которые они до сих пор вызывали. Отвращение, ненависть, желание безжалостно убить тех, кто смог творить подобное и оставаться безнаказанным. Нет, Шайтанар должен сам всё увидеть и убедиться, а не руководствоваться лишь чувствами и желаниями своего сына, пусть он и безгранично доверял ему.

Словно наяву Повелитель Сайтаншесса увидел всё, что происходило тогда в старом храме Латимиры, в ночь чёрной луны. И он помнил тот день, когда возросла его собственная сила, но даже предположить не мог, что где-то на Аранелле происходит подобное этому… Пожалуй, подобрать точное описание кровавому ритуалу он не смог бы так сразу. Он чувствовал мерзкий, гнилостный запах старой крови, чувствовал жар кузнечного горна, слышал полные боли крики маленькой девочки, распятой на алтаре, видел глубокие раны на её спине и, сузив глаза от ярости, наблюдал за полной садистского наслаждения улыбкой на лице жрицы. Он также узнал запах зелий и понял их предназначение.

Эта была жестокость, переходящая все границы. Шайтанар сейт Хаэл видел в своей жизни многое, знал разных безумцев, которые упивались бы подобным зрелищем, сами творя не лучшие, а порой и куда более извращённые ритуалы, да и сам в молодости не отличался терпимостью и толерантным отношением. О его жестокости знали многие, но на подобное Повелитель эрханов не пошёл бы никогда.

После того как правитель земель демонов встретил и признал свою Равную и стал отцом двоих детей, он стал намного мягче, проявляя агрессию лишь в том случае, если опасность грозила его семье. До этого он посмотрел бы на подобный ритуал сквозь пальцы, разумно считая, что это не его дело. Но теперь всё было иначе. Ведь подобного рода пыткам могла подвергнуться его собственная дочь…

Конечно, Шайтанар никогда не допустил бы такого. Но и позволить мучить других и дальше столь диким образом он не мог. Каким бы жёстким ни был, он ни за что не пролил бы кровь маленького ребёнка.

А потому деятельность жриц Латимиры действительно нужно прекратить.

Вдобавок, узнай его супруга, что на самом деле происходит в этом культе, она для начала оторвала бы правителю Сайтаншесса голову за то, что тот был не в курсе бессмысленного насилия, а потом самолично бы разобрала все храмы Латимиры по камушку, с огромным удовольствием разнеся все статуи Хранительницы материнства одну за другой. А то бы прошлась и по самой богине, наплевав на всё и вся. С Хранителями у его жены были особые, «нежные» и «трепетные» отношения.

Поняв, что он видел достаточно, Шайтанар собирался было покинуть сознание кронпринца, но невольно замер, когда речь зашла о финальной части изготовления парных саев. И с большим удивлением услышал, как ребёнок позвал не кого-то на помощь, а именно его сына. И если раньше он не всматривался в лицо Ариатара, находившегося непосредственно в воспоминании, то сейчас реакция наследника Сайтаншесса заставила его глубоко задуматься об истинном положении вещей…

Покинув сознание своего отпрыска, Повелитель эрханов на мгновение прикрыл глаза, потирая переносицу, и, отпив вина, задумчиво обратился к старшему принцу:

– Эта девочка, Эльсами… Кто она для тебя?

– Это имеет какое-то значение? – не открывая глаз, равнодушно спросил Ариатар, не шевельнув даже пальцем.

Он всё ещё боролся с яростью, которая не желала его покидать после того, как он вновь видел кошмар Саминэ. И оставаться равнодушным к её крикам он до сих пор не мог.

– Имеет, раз ты не дал ритуалу завершиться, – слегка изогнул бровь старший эрхан, глядя на сына. – Почему ты вмешался, Ари?

Открыв глаза, кронпринц Сайтаншесса пригубил вино и усмехнулся, не глядя на отца:

– При всём моём желании, я не смог бы помешать его завершению на самом деле. В то время, когда это происходило, я был едва ли старше девочки, что лежала на алтаре. Это был её кошмар, практически первое полноценное воспоминание с тех пор, как она попала ко мне. Я хотел дать ей досмотреть этот сон до конца, но сдержаться не смог. Это было выше моих сил. Ты наверняка знаешь от Сайтоса, что у неё нет ни голоса, ни воспоминаний. Ей и так слишком досталось.

– Он говорил, что ты её ненавидел, – мягко заметил Повелитель, не сводя внимательных глаз со своего наследника.

– Так и было поначалу, – пожал плечами Ариатар, отстранённо наблюдая за игрой пламени в камине. – Ты знаешь, что я не приемлю, когда мне ставят условия и не оставляют выбора. А Сеш’ъяр сделал и то и другое. Я не хотел, чтобы мама узнала о моём поединке с Рай’шатом, и только поэтому согласился на предложение директора и дал слово, что буду присматривать за бесившей меня девчонкой, которая разводила сырость по любому поводу, до тех пор, пока она всё не вспомнит. И только потом, после того, как Сайтос решил немного… помочь мне пересмотреть собственное отношение к этой человечке, я понял, что и мама, и ты всё равно рано или поздно узнали бы о моей мести, которая так и не совершилась.

– И ты мог нарушить данное слово, – задумчиво произнёс Шайтанар, которого несказанно радовало, что его сын наконец-то сам, без каких-либо просьб и уговоров решил открыть то, что его терзало все эти месяцы. И теперь Повелитель эрханов не держал зла на Сеш’ъяра за то, что Хелли пострадала от его руки. Она беспокоилась о сыне золотого дракона, а сам ящер, в свою очередь, похоже, намного раньше сделал всё, чтобы её ребёнок наконец пришёл в себя. – Но ты этого не сделал.

– Я привык соблюдать условия сделки, – хмыкнул Ари и, покачав в руках бокал с остатками багряного напитка, недовольно поморщился, словно испытывал отвращение к самому себе. И это было недалеко от истины. – И в то же время от мести отказываться я не был намерен. Я собирался использовать Саминэ в своих планах. Я хотел подсунуть её чёрному дракону так же, как проделал это он с Лиераной. Сеш’ъяр просил сделать из Эльсами некромантку, которая может обучаться на втором курсе, но для меня этого было недостаточно. Чтобы мой план осуществился, она должна была стать идеальной во всём.

– И она стала? – вскинул брови Шайтанар, невольно вспоминая тощего угловатого подростка, который пытался спрятаться за предметом мебели в кабинете тёмного эльфа, надеясь, что его не заметят.

Слова эрхана несколько не вязались с тем, что он видел, хотя он и сделал вид тем вечером, что не заметил её вовсе.

– А она и была такой изначально, хоть и сама не знала этого, – усмехнулся Ариатар, понимая, что доказать отцу правдивость своих слов не может, не рассказав о том, кем она является на самом деле. Узнай Повелитель, что девушка оказалась вампиром, едва ли его отношение к ней будет лучше того, что проявил Рик. – Кто может быть идеальнее и совершеннее жрицы Латимиры? Манеры, знания, рассуждения… Она многое потеряла за то время, что я её знаю, но и многое приобрела. Она казалась неповторимой, но стала ещё совершеннее, когда я научил её обращаться с магией. И как оказалось прошлой ночью, она не человек. Теперь и её внешность подверглась изменениям, и при следующей вашей встрече, если она состоится, ты вряд ли её узнаешь.

– Вот как… – тихо протянул Повелитель Сайтаншесса, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику, и, иронично вскинув брови, спросил: – И ты уверен, что Рай’шат на это купится? Зная о том, под чьей опекой была и остаётся девушка?

– Для начала его заинтересует уже то, что она долгое время находилась в моём обществе, – откровенно рассмеялся эрхан, краем глаза наблюдая, как Шайтанар, поднявшись, забрал у него бокал и отошёл к столу, чтобы вновь наполнить его вином. – Как минимум ему будет видеться возможность, чтобы через неё ударить по мне. А что же касается остального… Он увлечётся ею всерьёз, я уверен. Он просто не сможет пройти мимо неё.

– И ты готов сделать эту девочку орудием мести? – спросил правитель Сайтаншесса, вернувшись.

Протянув старшему принцу полный бокал, он сел на подлокотник своего кресла, опираясь руками на бёдра, и не торопясь стал пить терпкий напиток.

– Я… – Неожиданно для старшего эрхана его сын прикрыл глаза и с силой сжал зубы и кулаки, так, что побелели костяшки. – Я много думал над этим, но… я не знаю. Боюсь, что ответить на этот вопрос я пока не в силах.

– Ты меня удивил, – слегка выгнул левую бровь Шайтанар, который видел, что Ариатар говорит правду. – Раньше ты бы не стал даже задумываться над этим.

– Я сам себя удивляю, – криво улыбнулся демон и поднёс бокал к губам. Но прежде чем сделать глоток, негромко добавил: – Похоже, я уже не то чудовище, каким был, когда покидал замок.

– А ты им и не был, – поморщился Повелитель, смотря на сына, и мягко заметил: – Да, ты натворил глупостей, чем порядком разозлил меня и довёл Хелли до слёз, но до столь милого прозвища тебе ещё было далеко.

Ариатар лишь скривился, внутренне не соглашаясь с отцом. Похоже, Сайтос поведал о своём визите в Мельхиор далеко не во всех подробностях… Иначе утверждать подобное эрхан не стал бы.

Помолчав, демон глухо, с небольшим трудом, но всё же подбирая нужные слова, произнёс:

– Отец, мне действительно… жаль, что так получилось. Я не хотел её обидеть.

– Я знаю, Ари, – вздохнул Шайтанар и, потянувшись, несильно сжал плечо демона. – Я прекрасно понимаю, что двигало тобой тогда. И она понимает.

– Ты думаешь, она меня простила? – с некой долей удивления повернул эрхан к нему голову, не в силах поверить в подобное. Это было бы слишком просто, как бы заманчиво ни звучало.

– Она твоя мать и знает тебя лучше всех, – качнул головой Шайтанар, возвращаясь в кресло, где удобно устроился, уперевшись локтем в подлокотник и подперев щёку кулаком. Покачав бокал в другой руке, не давая багровой жидкости выплеснуться, добавил: – Рано или поздно ты сам поймёшь это. Но оставим пока эту тему.

– Что ещё ты хочешь узнать? – вскинул брови кронпринц, мысленно перебирая варианты, что же ещё могло интересовать Повелителя эрханов.

– Ты так и не ответил, что ты чувствуешь к этой девочке, – напомнил Шайтанар. – Она тебя изменила, и, как я успел заметить, в лучшую сторону. Магия Хранителей вернулась к тебе, не так ли?

– Глупо было бы рассчитывать на то, что ты этого не заметишь, – усмехнулся Ариатар и, на миг задумавшись, медленно произнёс: – Да, из-за неё магия вернулась. И я… благодарен ей за это. Эта плаксивая девчонка долго выводила меня из себя, и мне пришлось заново учиться как терпению, так и сочувствию. Со временем я даже привязался к ней и в то же время стал замечать за собой весьма эгоистичные порывы не отдавать её никому.

– А что, есть претенденты? – удивился Шайтанар и насмешливо поинтересовался: – Неужели Рик сподобился увидеть кого-то, кроме своих пробирок?

– Нет конечно же, – рассмеялся Ари от такого предположения. – Ты удивишься, отец, но, кажется, наш бывший упырь всерьёз заинтересовался Аэрис. Для него Саминэ что-то вроде младшей сестры, и он горло за неё перегрызёт любому. А вот Кейн… Впрочем, что творит этот дракон, непонятно даже ему самому.

– А ты? – Повелитель эрханов ещё раз повторил вопрос, который действительно его интересовал. – Что испытываешь к ней ты?

– Не волнуйся, не то, на что ты так тонко сейчас намекаешь, – фыркнул Ариатар, но тут же задумчиво добавил: – Я не влюблён в Саминэ.

Шайтанар только хмыкнул, но ничего не сказал в ответ. По правде говоря, он слабо верил, что в его сыне вдруг проснулся отеческий инстинкт, да и то, как Ариатар говорил о своей воспитаннице… Эта была не просто привязанность или привычка.

Прожив не одну тысячу лет, этот эрхан мог многое предугадать, в том числе и поведение своего отпрыска. И он понимал, что если подобные отношения продлятся и дальше, то, весьма вероятно, они перерастут в нечто гораздо большее. Если, конечно, Ари сам захочет этого и увидит наконец то, что всегда находилось перед его глазами, в то время как он грезил о чём-то совершенно другом, не замечая ничего, кроме своей мести.

Правитель Сайтаншесса понимал, что рано или поздно, с помощью Эльсами Та’Лих или без неё, кронпринц демонов всё же закончит начатое и Рай’шат будет мёртв. И Шайтанар не собирался мешать этому. В конце концов, подобное оскорбление демоны не прощают никому и никогда.

Но остался ещё один нерешённый вопрос. Тот, который снова касался чувств старшего принца и был причиной возвращения его в Мельхиор.

– Тогда относительно твоей Лиераны, Ариатар. – Внушительный голос правителя ударил по спокойным до этого момента нервам эрхана огненным кнутом. – Что ты будешь делать с ней?

– Я… – Демон замолчал, сжав зубы и закрыв глаза. Всё его благодушное настроение вмиг исчезло, стоило лишь вспомнить лживые голубые глаза, и, только когда перед мысленным взором наследника Эштара возникло лицо его воспитанницы с привычным укоризненным взглядом, ему удалось взять себя в руки, и он куда более спокойно выдохнул: – На этот вопрос я ещё не готов ответить. Время покажет – это всё, что я могу сказать.

– Ты всё ещё уверен, что она действительно твоя настоящая Равная? – спросил Шайтанар и заметил тень сомнения на лице сына. И это говорило красноречивее любых слов. На своём собственном примере он знал, что можно ненавидеть свою избранницу, желать ей смерти, но если она действительно равна тому, кто это почувствовал, то у него никогда не возникнет ни малейшего сомнения в своих чувствах. – Можешь не отвечать, Ари. Я всё и так уже понял.

– Понял он, – ворчливо отозвался демон и, пригубив вино, насмешливо спросил: – Лучше скажи, куда ты отправил Касти, заставив её замаскироваться настолько, что даже мне нельзя сунуться к ней?

– Тебе это не понравится, – честно предупредил Повелитель, не скрывая улыбки. – Она в Сальминаре.

– Кастиэльерра, ненавидящая аронтов всей душой, сейчас находится в их стране?.. – ошеломлённо протянул Ариатар и расхохотался. – Да, отец, твоя коварность не имеет границ! Решил преподать ей урок смирения и покорности?

– Не совсем так, но близко к тому, – хмыкнул правитель Сайтаншесса и уточнил: – Усмирить её невозможно в принципе, как и её мать. Но владеть собой ей действительно стоит научиться. Иногда она чересчур… взбалмошна. Ей, как и тебе, стоит уже…

– Повзрослеть? – закончил за него демон, насмешливо улыбаясь. – Да, я помню. И если я даже готов это признать в отношении меня, при скромной помощи Сеш’ъяра, и это в какой-то степени получилось, то Касти это только разозлит.

– Посмотрим, – пожал плечами Шайтанар и, на мгновение замерев, словно к чему-то прислушиваясь, расслабился и решил пояснить: – В стране аронтов творится упырь пойми что, раз они попросили Совет о помощи. Ли’Рен Сайломин хочет собрать «Радужный» артефакт для того, чтобы решить вопрос о настоящем и лженаследнике Сальминара. И для этого к сыну погибшего Энирикуса был отправлен квадриум Эллидарской академии магии, в котором, по странному стечению обстоятельств, обучается твоя сестра.

– Какое совпадение! – иронично выдавил Ариатар. – Надеюсь, это не опасно?

– Ты сам понимаешь, что происходит, когда идёт борьба за власть, – поморщился Повелитель. – Но Касти уже не ребёнок и сама разберётся, что к чему. И я так подозреваю, если случится что-то экстраординарное, я даже узнать об этом не успею, в то время как вы с Танорионом уже окажетесь рядом с ней.

– Естественно, – хмыкнул Ариатар и, прикоснувшись к крестику с сапфиром в центре, висевшему у него на груди, залпом допил вино. Поставив бокал на столик, он вздохнул и, оттолкнувшись руками от подлокотников, легко поднялся. – Приятно было поболтать, но мне пора возвращаться в академию.

– Волнуешься за Эльсами? – понимающе усмехнулся Шайтанар, не вставая.

– Скорее за то, что могла натворить эта ходячая катастрофа, пока меня не было, – закатил глаза эрхан и, на мгновение посмотрев на закрытую дверь, ведущую в спальню, неуверенно сказал: – Передай маме, что я… скучал. Я очень виноват перед ней, и я найду способ это исправить.

– Можно подумать, что она этого не знает, – улыбнулся правитель Сайтаншесса краем губ. – Иди. Нехорошо заставлять девушку ждать.

В кабинете всколыхнулась и опала Тьма, унося наследника земель эрханов за много сот лиг от замка правящей династии, и Шайтанар остался в помещении один.

Устроившись в глубоком кресле поудобнее, он отпил вина и, подперев щёку кулаком, задумчиво склонил голову, наблюдая за игрой языков пламени, лижущих поленья в камине. Тишину нарушал только их лёгкий треск да стрёкот сверчков в саду за окном, доносившийся несмотря на высоту и тонкие стёкла.

Повелителю Сайтаншесса было о чём подумать.

В том, что его сын наконец изменился, он уже ни капли не сомневался, как и в том, что менялся он в нужном, правильном направлении. В его глазах больше не было той ярости, сжигающей душу изнутри. Он больше не был холоден и равнодушен ко всему, не отпугивал близких ему людей, как было два года тому назад. И он действительно раскаялся в том, что натворил не столь уж давно.

Кем бы ни была та девочка, оказавшаяся не кем иным, как жрицей Латимиры, но она явно имела большое влияние на наследника Эштара, хотя наверняка и не знала об этом. Шайтанар не мог знать, он это просто чувствовал. Да и вряд ли Ариатар позволил бы ещё раз управлять собой.

Об этом можно было больше не беспокоиться. А вот то, о чём попросил его младший из сыновей, действительно заставляло задуматься. Повелитель эрханов собирался сдержать данное слово и прекратить существование этого культа. Необходимо было только убедить Совет Тринадцати в необходимости этого решения. Возможно, даже придётся предоставить саму Эльсами и её воспоминания как живое доказательство…

Впрочем, один воистину убойный аргумент у Шайтанара уже был, и куда весомее, чем все другие доводы и убеждения. И этот «аргумент» обязательно простудится, если и дальше будет стоять босыми ногами на холодном каменном полу.

– И долго ты ещё будешь делать вид, что тебя здесь нет и это не твоя магия подпитывает подслушивающее заклинание на двери? – насмешливо протянул демон, не поворачиваясь в сторону спальни.

Ответом ему стало недовольное фырканье, и входная дверь, скрипнув, отворилась.

Лёгкие, едва уловимые шаги раздались в тишине, и на соседнее кресло скользнула лунная эльфийка, одетая в одну шёлковую рубашку, мужскую и явно великоватую для её хрупкой фигуры. Устроившись на подлокотнике, лицом к эрхану, Повелительница Сайтаншесса ещё раз фыркнула, сложив руки на груди, от чего тёмный шёлк едва не соскользнул с её плеч.

– И давно заметил?

– С самого начала, – привычно усмехнулся Шайтанар, пряча довольную улыбку за тонким хрусталём бокала. – И как же, интересно, ты развеяла заклинание?

– А вот это останется моей маленькой тайной, демон, – хмыкнула Хелли, болтая ногами в воздухе, не обращая внимания на то, что рубашка от этих движений потихоньку задирается, то обнажая, то скрывая нежную белую кожу на бёдрах, – ибо нечего тут без меня секреты разводить!

– Неужели ты думаешь, демонёнок, что я не сказал бы тебе утром о том, что наш блудный сын решил наконец почтить нас своим присутствием? – мягко упрекнул её эрхан, смотря на стройные ноги, соблазнительно мелькавшие в воздухе, но решив не поддаваться на провокацию.

Зная свою супругу настолько, насколько это было вообще возможно, он прекрасно понимал, что подобным образом она просто отвлекает его внимание, чтобы он не злился. Особых причин на то не было, он знал, как ей хочется если не увидеть и поговорить, то хотя бы просто услышать голос Ариатара. Шайтанар был недоволен лишь тем, что его Равная, зная, насколько был ослаблен её организм, так долго простояла на ледяном полу.

– Попробовал бы только промолчать! – многозначительно посмотрела на него Селениэль и, остановив мельтешение ног, спросила, закусив губу от волнения: – Шай, мне это не показалось? Он… действительно изменился?

– Иди сюда. – Вздохнув, Повелитель Сайтаншесса поставил бокал на столик, взял эльфийку за руку и, потянув, заставил сесть к себе на колени, хотя раньше делать этого не собирался, прекрасно понимая, что, пока на ней надета тонкая рубашка, долгого разговора в таком положении не получится. Прижав к себе жену, Шайтанар вытащил шпильки из явно наспех сооружённого пучка, позволив вьющимся волосам рассыпаться по её спине. – Да, он действительно изменился, гораздо больше, чем тебе кажется. Ариатар наконец стал почти прежним… Если бы не одна маленькая, практически незначительная деталь.

– Лиерана, – откровенно поморщилась Ниэль, устраивая голову на плече мужа, чувствуя, как его пальцы нежно начали массировать её шею, постепенно переходя на затылок. Но это её не расслабило, и эльфийка недовольно рыкнула: – Мало Касти её потрепала!

– А я-то всё гадал, откуда Танорион узнал о делегации тёмных эльфов в Эллидар! – хмыкнул демон, впрочем ни капли не злясь. Что-то подобное он и предполагал. – Да, речь шла о ней. Похоже, что делать с этой дроу, Араитар так и не определился. Но он уже не уверен, что именно она его настоящая Равная. Скоро он окончательно поймёт, что это не так.

– Ну так у него было время подумать на отвлечённые темы, пока он занимался своей воспитанницей, – довольно мурлыкнула Хелли, млея под ласковыми прикосновениями сильных рук своего демона, и, невольно вспомнив, как её сын говорил о Саминэ, описывая всё, что он к ней чувствует, не смогла сдержать улыбки, глядя на мужа снизу вверх. – Похоже, Саминэ каким-то образом повлияла на мнение Ари о тёмной эльфийке. Или же обратила его внимание на себя… Что думаешь?

– Ты же слышала, что он к ней чувствует, – отрицательно качнул головой Шайтанар и, подняв руку, легонько щёлкнул эльфийку по кончику носа. – Он даже не влюблён в неё, а ты уже, похоже, мысленно планируешь их свадьбу.

– Вот не даёшь мне помечтать, – забавно сморщила нос супруга, признавая свою ошибку. Сложив руки на груди, она поёрзала, устраиваясь поудобнее, но, поймав предупреждающий многозначительный взгляд эрхана, замерла и, невинно улыбнувшись, вздохнула: – Ладно, согласна, я поторопилась, ибо что в действительности происходит между ними, пока не совсем понятно. Но тебе ли не знать, что подобные чувства не возникают так быстро… Сам-то сколько раз пытался меня придушить, прежде чем понял, в чём дело?

– Я – это другой разговор, – хмыкнул Повелитель Сайтаншесса с некоторой толикой самодовольства и одновременно неудовлетворения оттого, что его Равная была права.

– Ты его отец, – она потыкала пальцем в крепкую грудь, скрытую под тёмной рубашкой с серебряными пуговицами, – ему явно передался твой ген тугодумия!

– Хелли, – опасно прищурился Шайтанар, но в глубине души он совершенно не злился на жену, прекрасно понимая, что она снова оказывалась права.

Не привыкли демоны доверять с первого раза даже собственным чувствам, но назвать это тугодумием, пожалуй, было… чересчур. И он дал себе зарок ещё вернуться к этому вопросу, но немного позже.

В спальне.

Принцесса лунных эльфов фыркнула, не собираясь отказываться от своих слов. Покрутив между пальцев пуговицу и едва не оторвав её, она продолжила мысль:

– Ну да, он Саминэ не любит. Но явно питает к ней тёплые чувства, да ещё и признаётся, что не хочет её ни с кем делить. И если желание защитить у него ещё на уровне инстинктов – ты же видел, какая она маленькая и хрупкая, – то его собственнические, эгоистичные замашки уже говорят о многом! Да, пока не любовь. А что будет потом, мы не знаем. Эти чувства могут как и пройти бесследно или превратиться в опостылевшую привычку, так и вспыхнуть с небывалой силой, превратившись в нечто большее. Не знаю, как ты, но я надеюсь на второй вариант.

– На то, что они превратятся в привычку? – иронично вскинул брови Шайтанар, пропуская шёлк волос сквозь пальцы.

– Убью, – мрачно предупредила принцесса Селениэль, сложив руки на груди.

Тонкая ткань обрисовала упругую грудь, и демон понял, что подшучивать над своей супругой и дальше явно не стоит, если он, конечно, не хочет провести эту ночь на неудобной кушетке в гостиной. И правитель Эштара тут же поспешил загладить свою вину.

Он не отводил пристального, по-прежнему насмешливого взгляда от лица сердитой эльфийки, но его гибкий хвост уже скользнул под её рубашку и легко, едва касаясь кожи, прошёлся вдоль позвоночника в невесомой ласке. Затем обвился вокруг стройной талии, и его кончик с кожистой стрелочкой довольно ощутимо прикоснулся к её груди.

Фыркнув, Повелительница эрханов недовольно шлёпнула ладонью по нахальной части тела мужа и всё ещё сердито произнесла, предостерегая:

– Надеюсь, с Саминэ у них всё получится, демон. И только попробуй им помешать!

– Даже в мыслях не было, – усмехнулся Шайтанар, который действительно не собирался вмешиваться в личную жизнь сына. Подперев щёку кулаком, он лениво поинтересовался, наблюдая, как его супруга, сидя у него на коленях, вертится, пытаясь поймать гибкий и явно вконец обнаглевший хвост, который, по её мнению, лезет куда не надо, отвлекая её внимание: – Почему ты уверена, что эта девочка подходящая пара для нашего сына?

– А почему нет? – вопросом на вопрос ответила Ниэль, поймав-таки непослушный орган, который мгновенно безжизненно повис, зажатый в её кулаке. Вспомнив всё, что она знала об этой девушке, магичка принялась перечислять, мысленно удивляясь тому, что её муж почему-то не заметил столь очевидных вещей: – У неё идеальные манеры и воспитание, раз она действительно является жрицей Латимиры. Она благородных кровей и принадлежит к довольно-таки известному роду. Кстати, надо попросить близнецов заняться этим вопросом, что ли… Хотя нет. Пусть этим займётся Ари, как и собирался. Что там дальше? Ах да! Она сильная магичка, в совершенстве владеет редчайшим оружием, умна, рассудительна, любит детей опять же… Да что там говорить, Шай! Она самый милый и невинный ребёнок из всех, кого я когда-либо видела! Ари в чём-то прав, она действительно идеальна.

– Она тебе настолько понравилась? – спросил эрхан, чувствуя дрожь, прошедшую по позвоночнику, когда Ниэль, явно не задумываясь о том, что делает, машинально принялась поглаживать пальцами тонкую перепончатую кожицу на кончике его хвоста. Это было практически нереальной, обжигающей пыткой, и Шайтанар огромным усилием воли заставил себя никак не реагировать на это действие.

– Знаешь, она такая… – задумчиво замерла Хелли, пытаясь подобрать слова. Чтобы описать Саминэ такой, какой она была, пришлось хорошо потормошить свою фантазию, и Селениэль довольно улыбнулась, когда нашла слова, что как нельзя лучше подходили под описание характера девушки. – Мягкая, домашняя. Я недолго пробыла с ней рядом, но могу с уверенностью утверждать, что в её обществе спокойно и уютно, даже как-то тепло.

– Но она, скорее всего, достаточно упряма, раз сумела не только выдержать далеко не ласковый характер нашего сына, но ещё и умудрилась перевоспитать его каким-то невероятным образом, – сказал Шайтанар, зажав между пальцев длинную прядку иссиня-чёрных волос и легонько потянув её на себя.

Но Повелительница Сайтаншесса на это не повелась и, фыркнув, забрала часть своей шевелюры обратно.

– Не будь она такой, разве это получилось бы? Другая на её месте вообще сбежала бы, едва увидев нашего любимого отпрыска в гневе. А эта малышка натерпелась от него, как я подозреваю, немало. Ты же помнишь, каким он был, когда ушёл…

– Он извинился за это, – напомнил эрхан. – И он скучал по тебе всё это время.

– Я слышала, – не сдержала эльфийка тяжёлого вздоха и обняла мужа за талию, уткнувшись носом в его шею. – Но лучше бы он сказал всё это сам.

– Не всё сразу, демонёнок. – Подавив свой вздох, Шайтанар прижал к себе загрустившую супругу и, коснувшись губами волос на её затылке, проговорил: – Он уже давно понял, что повёл себя как глупый, вспыльчивый мальчишка. Он хочет извиниться и загладить свою вину, но не знает как.

– Ему достаточно просто вернуться домой, – едва слышно шепнула Хелли, зажмурившись и сжав пальцами рубашку на груди мужа. – Я никогда и не злилась на него.

– Он этого не понимает, – покачал головой демон, нежно гладя эльфийку по голове, – и боится быть отвергнутым. Но он пришёл сегодня, а это уже не мало.

– Я знаю, – вздохнула Ниэль, немного успокоившись, и подняла голову. – Остаётся только ждать, да?

– Да, – согласился демон, нежно коснувшись виска магички губами.

Сколько бы времени ни прошло, а в его руках она была не матерью двоих детей, не Повелительницей демонов, не принцессой лунных эльфов и даже не известной некроманткой – приёмной дочерью Гекаты и наполовину Хранительницей. Нет, в его объятиях она была хрупкой и ранимой человеческой девушкой, совсем такой, какой была, когда Шайтанар сейт Хаэл, на свою беду, встретил её в первый раз.

И он об этом не жалел.

Никогда.

– Так, значит, Рику нравится Аэрис? – Успокоившись окончательно, Селениэль отпустила мужа и, сев ровно, задумчиво подёргала себя за кончик уха и хихикнула. – А наш дракоша тоже попал под чары Саминэ? Шай, не морщись, я знаю, что тебе эта тема неприятна, но ты бы уже смирился с этим, что ли…

– А у меня есть выбор? – иронично вскинул брови демон, смотря на супругу. Положив одну ладонь ей на оголившееся бедро, слегка поглаживая прохладную кожу пальцами, второй он подпёр голову кулаком и усмехнулся: – Ты ведь давно уже всё решила.

– Бедному мальчику и так досталось в жизни, – тяжело вздохнула эльфийка, – отчасти по моей вине…

– Демонёнок, кажется, я просил тебя не вспоминать об этом, – напомнил Шайтанар, пальцем вырисовывая одному ему знакомые узоры на гладкой коже Ниэль, у которой прошлись мурашки по всему телу от этой невинной ласки. – В том, что сделал Шаиррат, твоей вины нет.

– Ну, это как сказать, – опять не согласилась Хелли и, наморщив лоб, попросила: – Дай мне слово, что не будешь возражать, если Кейн всё-таки захочет когда-нибудь остаться у нас.

– Можно подумать, меня настойчиво об этом будут спрашивать, – добродушно усмехнулся Повелитель Сайтаншесса, хотя уязвлённым себя не чувствовал. – Не ты, так Касти рано или поздно притащит этого шизофреника в замок.

– Он не шизофреник! – Эльфийка возмущённо стукнула демона по груди кулаком. – У него просто…

– Раздвоение личности? – насмешливо подсказал Шайтанар, лениво скользя взглядом по телу супруги, в то время как его вторая ладонь незаметно легла в опасной близости от края рубашки на её бедре.

– Да ну тебя, – наигранно сердито фыркнула Селениэль, скосив глаза на его руки. – Знаешь же, что это не так, и всё равно… Шай, кхм. Я извиняюсь, конечно, но что ты делаешь?

– А что, что-то не так? – совершенно спокойно спросил эрхан, в то время как его руки продолжили свои движения и пальцы ласкали чувствительную кожу на внутренней поверхности её бедер.

Глаза его на миг опасно блеснули, и, обхватив эльфийку за талию, он пересадил её на колени к себе лицом.

– Шай… – довольно мурлыкнула Ниэль, чувствуя, как его руки поползли вверх по талии, задирая рубашку, но даже не думая сопротивляться этому. Наоборот, её ладони уверенно легли на его плечи, притягивая к себе. – Один вопрос.

– Мм? – иронично вскинул бровь Повелитель Сайтаншесса, на миг остановившись.

– Что ты увидел в воспоминании Ари? – спросила эльфийка, невольно нахмурившись.

Сама она лезть туда не стала, вполне справедливо опасаясь, что её присутствие заметят, но знать это ей было просто необходимо.

– А вот это, демонёнок… – сжав пальцами её волосы на затылке, эрхан несильно за них потянул, заставляя откинуть голову, и, коснувшись губами её шеи, слегка прикусил бархатистую кожу, чем вызвал тихий стон эльфийки, и хрипло, слегка насмешливо закончил: – …тебе знать совсем не обязательно.

– Мы ещё вернёмся к этому вопросу, – задыхаясь от прикосновений горячих губ её любимого демона, прошептала принцесса лунных эльфов, – даже не сомневайся в этом, демон…

Ответом ей стал лишь тихий смешок. У правителя Эштара на эту ночь были совершенно другие планы. И для подобных разговоров в них не было места…