Глава 20

Ариатар

Яна минуту выглянул в безлунную ночь, которая как-то слишком быстро и незаметно опустилась на город полукровок. Кругом стояла сонная тишина, и лишь откуда-то снизу доносились приглушённые ругательства одного из владельцев этого гостеприимного дома, в котором нам пришлось расположиться на ночлег, да слышался оттуда же грохот кастрюль.

Усмехнувшись, я неслышно закрыл створки большого окна, чтобы холодный воздух не проникал в угловую комнату, что располагалась на втором этаже особняка из круглого бруса. Ночи становились всё морознее.

Предмет, блеснувший неярким синим цветом в свете полной луны, лежащий на подоконнике, привлёк моё внимание. Проведя пальцем по круглому источнику этого цвета – сапфиру в центре амулета, – я взял небольшой крестик в руки. Его пришлось снять с шеи владелицы до той поры, пока плечо Саминэ не заживёт – изготовленное мной украшение с заклинанием слежения могло зацепиться за повязку при малейшем движении. И хотя шевелиться девчонке было категорически запрещено, да и сил у неё сейчас на это просто не хватило бы, от этой ходячей катастрофы можно было ожидать что угодно.

Я усмехнулся, намотав тонкий кожаный шнурок с крестиком девчушки на своё левое запястье. Как я и подозревал, девушка оказалась полна сюрпризов и каждый день продолжала удивлять меня и доводить до шокового состояния Рика. Кейн же, который не был знаком с ней раньше, ничему не удивлялся, а только периодически восхищался, как ребёнок, увидевший новую интересную игрушку… Ну-ну. Для полного сходства ему не хватало только похлопать в ладоши, пуская слюнявые пузыри.

Задёрнув шторы, я машинально прислушался к окружающим меня звукам и невольно нахмурился. Стоящая в комнате тишина давила на уши, порядком раздражая расшатанные за сегодняшний день нервы. Слишком уж насыщенным он оказался на события. И причиной моего недовольства на данный момент стало отсутствие звука, привычного для этого времени суток. В ночной тишине не было слышно сопения спокойно спящей человечки.

Повернувшись, я сделал несколько шагов по комнате и остановился около кровати, на которой, разметав по подушке спутанные волосы, лежала бледная, как Рик в свои годы кладбищенской нежити, Саминэ. Сон девушки давно уже граничил с обмороком, от которого она так и не очнулась после ранения. И сейчас, потеряв много крови, она была слишком слаба даже для того, чтобы проснуться, не говоря уже о том, чтобы, как всегда, свернуться в компактный клубок и тихо сопеть во сне.

Прикоснувшись к повязке на её плече, я невольно нахмурился, почувствовав влагу на пальцах и ощутив едва уловимый, но всё же заметный металлический для остальных, но сладковатый для демонов запах крови. Похоже, сквозная рана опять начала кровоточить. Это плохо.

Арбалетный болт, прошедший навылет и чудом не задевший ключицу, оставил обширную резаную рану, которую удалось, хоть и не до конца, магически затянуть, настолько, насколько это позволил сплав серебра и амарилла, что, похоже, содержался в наконечнике стрелы.

Я невольно поморщился. Срезень, самый опасный из арбалетных болтов, с широким наконечником, у которого были множественные грани, при попадании в тело рассекавшие мышцы, вызывая обильное кровотечение, а проклятый металл не давал ране затянуться, до минимума замедляя природную регенерацию, или же вылечить её любым магическим способом. Такое оружие обычно использовалось против нечисти… и магов.

Но Саминэ на посторонний взгляд выглядела хрупким, уязвимым человеком, к тому же она была всего лишь слабой девушкой. Это наталкивало меня на одну мысль, гнать от себя которую я уже не мог. Было похоже, что девчушка получила стрелу, которая предназначалась мне. Стража Астрама оказалась на редкость криворукой: чтобы суметь попасть в девушку, а не в демона, стоящего возле неё, нужно было быть по меньшей мере слепым. Остаётся только гадать, как стрелок вообще оказался среди арбалетчиков. И как только мне представится возможность найти этого горе-стрелка, взять оружие в свои кривые руки он вряд ли когда ещё сможет.

Похоже, на этот раз наша воспитанница пострадала именно по моей вине.

Наклонившись, я медленно провёл костяшками пальцев по бледной, как лист пергамента, щеке, чуть касаясь сухой горячей кожи – у Саминэ начинался жар. Если в течение часа она не придёт в себя, то будить девушку придётся магически, чего делать очень не хотелось бы после раны, нанесённой амариллом. Но выбора не было: если не напоить девушку нужными отварами, она может не дожить до утра.

Радовало только то, что в запасах Таилшаэлтена каким-то чудом идеально сохранились цветки горной соссюреи. Только это растение могло за невероятно короткий срок восстановить кровопотерю и магическое истощение. Думаю, не нужно уточнять, сколько они стоили. Впрочем…

По моим губам скользнула невесёлая усмешка.

Я бы многое отдал, чтобы найти подобное лекарство, которое смогло бы быстро и без последствий исцелить вторую пострадавшую руку человечки. Упав на землю, куда девушку отбросил арбалетный болт, она сломала запястье. Для Саминэ худшей травмы и придумать было невозможно.

Ни я, ни Рик сразу не заметили закрытый перелом, а когда обнаружили опухшую и покрасневшую руку, было уже поздно. Сместилась кость или нет, обнаружить не удалось – мешала всё та же рана, нанесённая срезнем. А к тому времени, как лечение магией станет возможным, перебинтованное и зафиксированное на данный момент запястье уже могло начать срастаться неправильно. В таком случае руку придётся ломать повторно.

Если худший вариант развития событий подтвердится, то Саминэ, скорее всего, не сможет так же, как раньше, владеть парными саями.

Скрывать от самого себя горечь, разлившуюся неприятным привкусом на языке, было глупо.

Я хотел ещё раз повторить то, что произошло сегодня на опушке леса близ Астрама. Никогда не думал, что простой тренировочный поединок со своей ученицей сможет настолько меня захватить, что я забуду обо всём, даже об иллюзии цвета на собственных крыльях. У меня не хватало слов, чтобы описать то, что я чувствовал в тот момент. И более всего поражал тот факт, что я вообще смог ощутить что-то, кроме привычной злобы, раздражения или ненависти.

Сегодня Саминэ заставила меня почувствовать себя вновь живым…

Я аккуратно присел на край кровати и слегка поправил воздушную подушку с вплетённой в неё нитью целительства, которая удерживала сломанную руку девушки в неподвижном положении на тот случай, если она попытается пошевелиться во сне или наяву. К счастью, магия Хранителей, которой я не мог пользоваться уже давно, на этот раз, хоть и с невероятным трудом, меня послушалась и выстроилась в нужное мне плетение, надёжно оберегая опухшее запястье Саминэ.

Так или иначе, я сделаю всё, чтобы девчушка рано или поздно смогла взять в руки парные саи. Пусть даже эта забота сейчас была вызвана по большей части моим эгоистичным желанием ещё раз скрестить оружие с этой девчонкой.

Поднявшись, я прищёлкнул пальцами, отчего дремавший около стола эрингус, положив голову на передние лапы, повёл ушами и громко зевнул, просыпаясь. Блеснув серебряными глазами в мою сторону, Зесс, до сих пор остававшийся в облике второй ипостаси, который принимала моя сестра, встал, довольно потягиваясь. Я поманил его пальцем.

Поняв, что я хочу, любимец подошёл и потёрся головой о мои колени. Присев на корточки, я слегка почесал шею магического создания, хмыкнув, погладил между ушами и попросил:

– Присмотри за ней.

Задумавшись на миг, Зесс понятливо кивнул и легко вскочил на кровать, которая была невероятно широка для худенькой девушки. Потоптавшись на месте, он осторожно устроился в ногах Саминэ и тихонько мурлыкнул, сообщая мне о том, что он даст знать, если девушка очнётся. Вновь устроив голову на лапах, эрингус привычно сделал вид, что задремал.

Я усмехнулся, покидая комнату. Если эрингус изображал, что спит, это совсем не значило, что он пренебрежёт моей просьбой. Именно просьбой – приказывать этому магическому созданию нельзя ни в коем случае. Пожалуй, я не зря забрал его из родового замка Эвритамеля.

На лестнице, ведущей на первый этаж особняка, принадлежащего брату Рика, ругань и громыхание посуды стали куда отчётливее – похоже, полуэльф продолжал методично громить кухню, пытаясь сварить для Саминэ куриный бульон, а заодно выместить свою злость на ни в чём не повинных сковородках.

На кухне, находившейся на первом этаже, было нечем дышать – Рик явно перестарался, растапливая очаг. Хотя я подозревал, что имелась и вторая причина невыносимой духоты и жары в помещении: злой до невозможности полуэльф периодически швырял в каменное нутро очага сгустки пламени, но открыть окно для проветривания, похоже, не додумался.

Распахнув створки, я молча опустился на массивный, как и вся мебель в особняке, стул, который стоял во главе длинного стола, и, откинувшись на спинку, иронично вскинул брови, глядя, как полукровка стоит над закопчённой кастрюлей с половником в руке, пытаясь просверлить взглядом дырку в несчастной кухонной утвари.

За закрытой дверью на крыльце тихо и обиженно скулил выставленный за порог Кейн.

– Сражение с бедной пташкой проиграно? – насмешливо поинтересовался я, раздумывая, закинуть ноги на стол или же всё-таки не стоит оскорблять жилище наставника моей матери таким обращением.

Подумав немного, решил, что всё же не стоит этого делать, но от того, чтобы поддеть бывшего упыря, я, разумеется, не удержался, несмотря на его отвратительное настроение. Рик никогда не отличался кулинарными талантами.

– Не смешно, – мрачно отозвался полуэльф, доставая из дурно пахнущей, вязкой жижи тёмно-коричневого цвета что-то, что если и напоминало некогда почившую домашнюю птицу, то весьма отдалённо. Оставалось только догадываться, как бывший упырь довёл несчастный трупик до такого состояния. Впрочем, он и сам этого не понимал. – Хрдыр! Что я опять сделал не так?

– Для начала её неплохо было бы выпотрошить, – хмыкнул я, не обращая внимания на то, что скулёж дракона с моим появлением стал намного громче и в него добавились извиняющиеся нотки.

Некромант отлично понимал, что Саминэ сейчас находилась в таком состоянии по большей части именно по его вине. Не изобрази он умирающего на глазах у доверчивых жителей Астрама, маги городского патруля не всполошились бы… И дракон прекрасно осознавал, что, если девушке станет хуже или, не приведи Хранители, она не переживёт эту ночь… на глаза мне ему лучше не попадаться. И на этот раз Рик уже не сможет так легко удержать меня от разрушения города, носящего название Астрам. И плевать на Сеш’ъяра и собственную репутацию. Тот, кто ранил Саминэ, мне за это ответит.

Подняв на меня взгляд, Рик моргнул пару раз так, словно видел меня впервые, но на издёвку решил не отвечать. Поджав губы и схватив кастрюлю, он быстро избавился от содержимого (точность и быстрота его движений наводили на мысль, что подобную процедуру он повторяет далеко не впервые) и, засунув её в один из шкафов, подвесил над огнём в очаге небольшой котелок, набрав в него воды. Похоже, полуэльф твёрдо решил довести начатое до конца. Или же хотел во что бы то ни стало сам позаботиться о нашей воспитаннице.

На то была причина: как только необходимая первая помощь была закончена, я выставил Рика из комнаты, не обращая внимания на его протесты и агрессивный оскал. В своём взвинченном состоянии он больше мешал мне, чем приносил хоть какую-то пользу. Тем более что он постоянно отвлекался на Кейна, бросая на него взгляды, которые красноречивее любых слов свидетельствовали о скором наступлении быстрой и мучительной смерти последнего.

Пусть лучше Рик займётся зельями и травами, сейчас Саминэ они нужнее.

Впрочем, ровный ряд пузырьков, стоящих на столе передо мной, красноречиво свидетельствовал, что свою часть работы бывший упырь уже выполнил.

Теперь оставалось только ждать.

– Как она? – тихо спросил полуэльф, разрывая напряжённое молчание, повисшее в помещении.

Скулёж за дверью прекратился, и из всех звуков был слышен только треск поленьев в очаге да монотонный скрип ножа по разделочной доске: бывший упырь всё-таки принялся потрошить очередную тушку.

– Кровотечение возобновилось. – Я машинально потёр переносицу, мельком взглянув в открытое окно, за которым скользнула смазанная тень. – Начинается жар. Если в течение часа…

– Я понял, – мгновенно перебил меня полукровка, сжав внутренности пташки так, что мелкие части и кровь брызнули в разные стороны.

Сжав зубы и глубоко вздохнув, пытаясь взять себя в руки, Рик принялся было за разделку птицы, но замер, поведя кончиками ушей, словно к чему-то прислушиваясь. Неожиданно подбросив на ладони нож, он поймал его за кончик двумя пальцами и, не глядя, метнул в сторону открытого окна.

Разделочный нож, просвистев в воздухе, вонзился в мягкое дерево откоса, а из оконного проёма, тихо ойкнув, испарилась черноволосая голова.

Хмыкнув, полуэльф достал ещё один нож, на этот раз куда большего размера, и, продолжив прерванное занятие, предупредил:

– В следующий раз не промахнусь.

За дверью раздался тяжёлый вздох и послышался вопрос, полный вселенской обиды и непонимания:

– За что вы так со мной, бяки? Я самый хороший на свете, чист и невинен душой…

Разъярённо рыкнув, полуэльф вонзил нож в разделочную доску и метнулся к входной двери с явным намерением довершить начатое и сварить бульон для Саминэ, но на этот раз уже используя для его основы не курицу, а разделанную и потрошённую с особой тщательностью тушку чёрного дракона-полукровки. Но на полпути бывший упырь на полном ходу вляпался в магическую паутину и, прилипнув к ней, прорычал, сверкая глазами:

– Ариатар!

– Успокойся, эльфёнок, – ледяным голосом приказал я, не обращая внимания на злое шипение и отборную ругань на троличьем языке, раздававшуюся за моей спиной в исполнении барахтающегося в паутине Рика, – убить его ты всегда успеешь.

Если мои слова и отрезвили брата Таилшаэлтена, то ненадолго. Успокоившись или сделав вид, что успокоился, бывший упырь дождался, пока я развею ловушку, и, раздражённо стряхивая с рук липкие нити остаточной магии, подошёл к очагу. Подёргивая кончиками ушей и бросая на меня злые взгляды, он схватил половник и, насыпав в котелок трав, принялся яростно всё это перемешивать, явно представляя, что в кипятке сейчас находятся не растения, а как минимум моя или Кейна голова.

Впрочем, меня его гнев нисколько не волновал.

– Я не понимаю, Ари, как ты можешь оставаться таким спокойным? – ещё более раздражённо прошипел полуэльф, прекращая своё занятие. И вовремя – содержимое котелка от интенсивных движений уже начало выплёскиваться через края. Крепко сжав кухонную утварь, Рик повернулся и, подойдя к краю стола, вцепился пальцами в дубовую столешницу. – Саминэ же…

– А кто сказал, что я спокоен, Рик? – откинувшись на спинку, перебил я его и, подперев щёку кулаком, слегка наклонил голову, чувствуя, как привычный тёмно-алый цвет затопляет узор в глазах, и позволяя во взгляде проявиться своим настоящим эмоциям: беспокойству с нотками страха за девчонку, глухой ярости, смешанной с бессилием и приправленной лёгким пока что желанием убить того, кто ранил мою подопечную, навязанную мне когда-то Сеш’ъяром.

Теперь мне казалось, что тот вечер в кабинете директора Академии некромантии был невероятно давно. Настолько, что я даже почти окончательно забыл истинную причину того, почему я дал согласие на всё это.

Сейчас, когда лицо раненой и бледной от потери крови Саминэ стояло перед моим внутренним взором, я был готов скорее убить Рай’шата со всей его честной компанией, невзирая на ультиматум золотого дракона, чем подпустить девушку к нему хотя бы на шаг.

– Прости, – сквозь зубы прошипел полуэльф, нехотя отводя взгляд. Тряхнув головой, бывший упырь резко выдохнул, пытаясь сбросить нервное напряжение, которое просто кричало о своём присутствии в каждом его движении и взгляде. – Кажется, я просто схожу с ума от беспокойства.

– Я заметил, – насмешливо отозвался я, медленно постукивая пальцами по широкому коричневому подлокотнику, раздумывая над тем, какое зелье дать девушке в первую очередь. – Постарайся держать себя в руках. Не хватало мне ещё кроме Саминэ собирать по кускам Кейна, а точнее, то, что от него останется после более близкого общения с тобой.

– Эй! – В оконном проёме показалась черноволосая голова некроманта, пылающая праведным возмущением. – Что я сделал-то, господа хорошие? Чего вы на меня так разозлились? Я же самый невинный и пушистый в мире!

– Эту должность давно и прочно занял Ри! – хмыкнул я, слегка повернув голову в сторону окна. – Кейн, ты бы поаккуратнее там стоял.

– А что такое? – удивился некромант, и в тот же миг в воздухе что-то свистнуло, блеснув тусклым металлом в отблесках пылающего очага.

Кинутая Риком поварёшка аккуратно вписалась ровно в центр лба дракона, и тот, сведя глаза к переносице, рухнул за окно, мелькнув чёрными пыльными сапогами. В кухне воцарилась тишина.

– Рик? – задумчиво позвал я полукровку, прислушиваясь к подозрительно знакомому шуршанию больших листьев за окном.

– Ну? – всё ещё недовольно отозвался полуэльф, который если и почувствовал облегчение после последней выходки, то весьма незначительное.

– Скажи, – я преувеличенно внимательно осмотрел несколько пошарканную от частого использования деревянную столешницу, слегка постукивая по ней кончиками пальцев с выступившими когтями боевой ипостаси, – те побеги непентеса, что пять лет назад привезли с Острова, прижились?

– Да что с ними будет, – пожал плечами бывший упырь и, не задумываясь, махнул рукой в сторону единственного кухонного окна. – Растёт, зараза, скоро весь дом своими лианами оплетёт! Всех грызунов в округе сожрала и бродячими кошками уже занялась. А что?

– И где, ты говоришь, Таилшаэлтен её посадил? – всё так же спокойно спросил, ожидая, когда на эту временами чересчур умную голову снизойдёт очередное озарение.

В этот раз, увы, оно пришло не сразу.

– Под окном, – сделал ещё одну попытку огрызнуться полуэльф. Потом он снова замер, вслушиваясь в подозрительные звуки, и только тогда наконец до него дошло их значение. И он медленно оскалился в довольной улыбке маньяка: – Кухонным…

Раздавшееся с улицы хлюпанье, чавканье, а следом и шебуршание, сменившееся паническими воплями мигом очухавшегося некроманта, стало лучшим событием за сегодняшний вечер, которое хоть немного развеяло напряжённую обстановку. Только в гораздо меньшей степени, чем хотелось бы.

Слишком сильное беспокойство за Саминэ металось внутри, практически не давая возможности толком отвлечься ни на что другое.

– Ари, напомни мне, зачем Ташу вообще понадобилась эта гадость? – Почесав рукоятью ножа затылок, полуэльф осмотрел «поле боя» с тушкой курицы, от которой ещё каким-то чудом хоть что-то осталось.

Перебрав куски, большая часть которых напоминала пережёванные ошмётки, Рик решительно отодвинул в сторону половину, а остальное поволок вместе с разделочной доской к активно булькающему котелку.

– Твой брат хотел посмотреть, приживётся ли в местном климате растение, которое произрастает лишь на Острове Драконов, – хмыкнул я, наблюдая за торжественным водружением праха пташки в кипящую воду, часть которой, естественно, выплеснулась от резкого вмешательства извне прямо на рукава коричневой замшевой куртки бывшего упыря.

Почему-то обиженно посмотрев на кухонную утварь, Рик со вздохом стянул промокшую одежду и, оставшись в одной зелёной безрукавке, с отвращением взглянул на оставшуюся после его готовки гору грязной посуды, притаившуюся в мойке за бочкой с водой.

– И что? – продолжил допрос эльфёнок, явно мучительно раздумывая, хватит ли его ещё на одно сражение с утварью местной кухни. – Сеш’ъяр не нашёл ничего другого, кроме как притащить Ташу образец самого крупного представителя семейства плотоядных растений?

– Сеш’ъяр на тот момент был занят, – со смешком напомнил я, не переставая удивляться забывчивости полукровки, касающейся простых бытовых мелочей, на фоне невероятного объёма памяти для всего, что имело хоть какое-то значение в области науки и магии. – Непентес с Острова приволок Сои’шен.

– Драконы… – многозначительно протянул Рик, закатывая глаза.

В чём-то я его понимал: не только кронпринц драконов, Сои’шен Реес’хат, отличался весьма… оригинальным и специфичным чувством юмора. Если говорить начистоту, то там вся семейка, включая и Сеш’ъяра, и самого Повелителя, была одинакова. От них можно было ожидать что угодно, но порой предсказать их действия в той или иной ситуации не удавалось даже моей матери. А ведь она практически всё своё детство и молодость провела на драконьих архипелагах. Правда, в тех владениях, что принадлежали обладателям золотой чешуи…

А вот тем, которые носят чёрную, инстинкт самосохранения изменил, похоже, с самого рождения.

У Рика возникли подобные же мысли, судя по его опасно сузившимся глазам и хищно заострившимся чертам лица.

И тут в ночной тишине раздался громкий, сильный и требовательный стук в дверь.

– Сегодня он точно не выживет, – тихо, но зловеще прошептал полуэльф, доставая из-под горы грязной посуды огромный тесак, предназначая его в данном случае для разделки драконьей туши.

И что-то мне подсказывало, что в этот раз бывший упырь говорил вполне серьёзно.

– А ты что, убить меня собираешься? – раздался весёлый смешок по ту сторону двери, и тот же высокий мужской голос добавил: – Открывай, Рик. Свои!

– Его ещё не хватало! – едва слышно, но раздражённо до крайности прошипел полуэльф, со стуком положив на разделочную доску пучок моркови, добытой откуда-то из нижних шкафов, коих было множество на огромной кухне.

Сжав кулаки и спрятав их под стол, Рик глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки, и, явно этого не добившись, умоляюще посмотрел на меня.

Хмыкнув, но ничего не сказав, я поднялся открыть входную дверь. Сколько бы ни прошло лет, я так и не смог понять неприязнь эльфёнка к этому полукровке, обнаружившемуся на крыльце дома в компании знакомого полуорка.

– Ну, здравствуй, сын демона, – коротко усмехнулся огромный небритый детина с ёжиком коротких волос на голове, шагнув из полумрака улицы в хорошо освещённую кухню. Смерив меня взглядом, он сильно хлопнул меня по плечу, невольно заставив вспомнить, как я приседал от такого приветствия, когда был чуть моложе. – Давненько не виделись.

– Здравствуй, Ренх, – привычно усмехнулся я, пропуская полуорка в дом. Сколько бы ни прошло времени, этот полукровка всегда предпочитал называть меня именно так. И что послужило тому причиной, было неизвестно, как и не представилась до сих пор возможность это выяснить. – Вы припозднились.

– Что поделать, дела! – без тени раскаяния произнёс второй полукровка, стоящий на крыльце и опирающийся вытянутой рукой на дверной косяк. – Ну, здравствуй, Ари. Я уж подумал грешным делом, что нашего любезного мага наконец-то занесло в родные края. Но нет, это всего лишь его братец меньшой нарисовался с товарищами. Когда вернётся Таш, малыш?

– У него приёмные экзамены в академии начались, – мрачно отозвался Рик, к которому обращался этот вечно насмехающийся над ним вампир.

Причина подобного обращения также была неизвестна, и стоило полуэльфу только издалека завидеть приближающегося мужчину, обладателя тёмных волос и карих глаз, как у него тут же находились срочные дела, и – вот совпадение! – совершенно в другом конце города.

Сегодня же бывшему упырю деваться было некуда, и, отчётливо это понимая, он вымещал свою злость на овощах, пытаясь нарубить их не предназначенным для этого занятия тесаком, явно представляя на их месте пальцы полувампира. Или кое-что другое.

– Я так и думал, – добродушно проворчал Ренх, усаживаясь за стол напротив Рика.

Вампир же устроился на том месте, где не так давно сидел я, откинувшись на спинку стола и беспардонно закинув ноги на край стола, чем заслужил полный гнева взгляд Рика. Но для Нила, который за всю свою более чем четырёхсотлетнюю жизнь никогда особыми манерами не отличался, это было как торигогу ювелирный кинжал – я слишком хорошо знал этого полукровку.

– Слышал, что ты вернулся в академию, Ари? – обратился ко мне один из заместителей Таша, которые правили городом полукровок в отсутствие самого мага. – Как поживает Милика? Я соскучился по ней.

Я едва удержался от многозначительного смешка, прислоняясь плечом к стене за спиной этого нелюдя. Немногие на моём месте сумели бы уловить в голосе полувампира мурлыкающие звуки с нотками предвкушения. «Скучал» – было совсем не тем словом. Обучив Милику всему, что он знал сам о жизни и некоторых особенностях организма вампира, Нил, как оказалось много лет спустя, по уши влюбился в вампирку. Хотя всегда усиленно пытался это скрыть, и ключевое слово здесь – пытался…

– По тебе не скучает, не надейся, – со смешком ответил я, скрестив руки на груди и не торопясь занять один из многочисленных стульев, коих было множество за длинным, массивным кухонным столом. – Пытается исполнить давнее обещание и соблазнить де Арка. Наш достопочтимый ректор, конечно, сопротивляется, как может, но…

Вампир весело рассмеялся, не дожидаясь окончания фразы и не испытывая, впрочем, ни капли ревности. Он знал, что такая, как Милика, никогда не будет принадлежать одному. И несмотря на это, его вполне всё устраивало.

– А как поживает малышка Хелли? – басовито спросил полуорк, пальцами поглаживая отросшую щетину на щеках и внимательно наблюдая за Риком.

Его вопрос вызвал у меня невольную улыбку – сколько бы ни прошло столетий, всегда найдутся те, кто лично был знаком с шебутной магичкой из Эллидарской академии магии. И кто до сих пор будет звать её человеческим именем, хотя на это остались способны лишь единицы… Это уже давно перестало меня удивлять.

– Жива, здорова, – как можно спокойнее пожал я плечами и, правильно расшифровав вопросительно вскинутые брови вампира, едва заметно качнул головой, показывая, что дальше развивать эту тему не намерен.

Я не сомневался в подоплёке этого простого, казалось бы, вопроса. Наверняка слухи о гибели Танориона уже успели дойти и до Натинало, а подтвердить или же опровергнуть их я пока не мог по известным причинам.

– Это хорошо, – многозначительно переглянувшись с Ренхом, протянул вампир и, повернув голову в сторону Рика, насмешливо фыркнул, глядя на то, как полуэльф с особой жестокостью разделывается с мирными корнеплодами. – Ты какой-то нервный сегодня, малыш. Случилось чего?

– О, пустяки! – саркастично отозвался полуэльф, продолжая громыхать кухонным «ножом» и не обращая внимания на то, что куски моркови разлетаются по сторонам. Тряхнув каштановыми волосами, он ядовито-насмешливо принялся перечислять, в такт словам ударяя тесаком по доске: – В моём доме на данный момент находится практически смертельно раненная жрица Латимиры, это раз. Несмотря на это, стенку на моей кухне сейчас подпирает совершенно невозмутимый нелюдь, тот самый, который ни рыба ни мясо – ни демон, ни эльф, сверкая порезом во всю щёку. Это два! В кустах под окном некромант с лёгкой степенью шизофрении пытается придушить принадлежащий моему брату редкий вид плотоядных цветов. Это как бы три! Ну и на закуску, не считая того, что я напрочь не умею готовить и все попытки сделать это идут к волкодлакам под хвост, передо мной расселся полувампир, достающий меня своими идиотскими вопросами! Я всё перечислил или что-то забыл? Ещё вопросы не по существу будут?!

Изогнув бровь, я машинально прикоснулся к щеке и, признаться, был немало удивлён, почувствовав под пальцами свежую корочку: рана, нанесённая саями Саминэ, до сих пор не зажила, хотя при моей регенерации от неё не должно было остаться и следа спустя каких-то полчаса после поединка. Это означало только одно: в оружии моей подопечной, так же как и в стреле, что пробила её плечо, присутствовал сплав амарилла.

Нил скинул ноги со стола и с изумлённо вытянувшимся лицом повернулся в сторону эльфёнка, в монологе которого практически открытым текстом читались истерические нотки. Но вампир, как и я, ничего сделать не успел.

Многозначительно хмыкнув, Ренх тяжело привстал и, перегнувшись через стол, резко, без замаха, отвесил полуэльфу крепкий подзатыльник. Хотя полуорк явно бил вполсилы, этого вполне хватило, чтобы Рик впечатался носом в разделочный стол и, откинувшись назад, рухнул на пол.

– Ауч…

– Полегчало? – невозмутимо спросил Ренх, опускаясь обратно на стул.

– Ага, – с нотками явного облегчения донеслось из-под стола.

– Спасибо, – ухмыльнувшись, кивнул я полуорку, отталкиваясь от стены.

Раз уж у меня нашлись неожиданные помощники, которые поразительно быстро смогли прекратить истерику перенервничавшего за сегодняшний день бывшего упыря, то я с чистой совестью мог заняться другими делами.

Я собирался проверить состояние Саминэ – пусть времени прошло мало, но её начавший подниматься жар меня сильно беспокоил.

– Да всегда пожалуйста, – басовито усмехнулся полуорк и, поднявшись, поинтересовался, кивком указав на видневшиеся из-за стола коричневые пыльные сапоги полуэльфа: – То, что Рик говорит, правда? Кто такая эта жрица?

– Девушка, отданная Сеш’ъяром Реес’хатом под мою опеку, – встретив взгляд старейшего жителя этого города, ответил я. От него не было смысла скрывать правду. – Она действительно была ранена, и именно поэтому мы оказались здесь столь неожиданно. Не беспокойся, Ренх. Городу ничего не угрожает.

– Всегда приятно видеть нелюдя, который с первого раза понимает малейшие намёки! – прищёлкнул пальцами довольный Нил, откинувшись назад и раскачиваясь на двух ножках стула. – Ари, наша помощь нужна?

– Нет. – Я слегка качнул головой, пристально вглядываясь в безмятежное лицо вампира, и, не добавив ни слова, перевёл взгляд на край стола, под которым до сих пор изволил валяться наш эльфёнок, зажимая кровоточивший нос.

Нил правильно понял намёк и едва заметно кивнул, расплываясь в гаденькой улыбке.

Полуорк если и заметил что-то, то вида не подал, подходя к распахнутому окну. Я же направился в сторону лестницы, уже не беспокоясь, что взволнованный куда больше, чем обычно, Рик опять не сдержится и полезет мне под руку. Его так нелюбимый вампир отвлечёт внимание полуэльфа на то время, что меня не будет.

Немного не дойдя до конца узкой лестницы, я почувствовал ментальное ворчание Зесса. Эрингус был явно недоволен, но особого беспокойства не проявлял. Причина была этому одна: он ощущал присутствие постороннего в угловой комнате, где сейчас находилась Саминэ. И только то, что аура нежданного посетителя была знакома питомцу, и то, что он не был настроен враждебно, заставило меня остановиться на последней ступеньке, как раз напротив двери.

Проведя рукой, я незаметно вплёл в охранное заклинание на двери едва различимую связку нитей, которая позволила мне заглянуть в помещение, не заходя туда и оставаясь незамеченным со своего места.

Так-так, Кейн. И что ты там забыл?

Оглянувшись по сторонам и не почуяв моего присутствия, некромант бесшумно спрыгнул с подоконника. Заметив внимательный взгляд чуть прищуренных глаз моего эрингуса, он покачал головой и, приложив палец к губам, неслышно скользнул в сторону кровати. Зесс, услышав мой мысленный приказ, поворчал для вида, но успокоился и вновь пристроил голову на лапах.

Со своего места мне было видно, как Кейн, стоя возле постели, на которой виднелся смутный тёмный силуэт девушки, едва прикрытый тонким одеялом, внимательно, слегка наклонив голову, вглядывался в лицо спящей Саминэ. Неожиданно наклонившись, некромант медленно провёл костяшками пальцев по её щеке и едва слышно выдохнул:

– Прости, что не уберёг тебя.

Я удивлённо вскинул брови. И что же это всё значит, мой дорогой друг?

Вдруг нахмурившись, дракон приложил ладони к щекам Саминэ и, закусив губу, потрогал её лоб, чем вызвал у самого себя же свист втягиваемого сквозь сжатые зубы воздуха.

– Это плохо… Это очень-очень-очень плохо.

Мгновенно оборвав нить заклинания, я рывком оказался возле двери, но, когда распахнул её, Кейна в комнате уже не было, что, впрочем, меня не волновало. Задать интересующие меня вопросы я смогу и потом.

Лишь боковым взглядом я заметил блеснувшие в тусклом лунном свете парные саи, оставленные некромантом на подоконнике… Похоже, что прилетевшая в лоб поварёшка как нельзя лучше стимулировала нашего шизофреника на поход обратно в Астрам: в спешке никто не успел забрать оружие нашей воспитанницы, упавшее во время поединка на тонкий подтаявший лёд.

Причина недовольства дракона оказалась той, что я и предполагал. Едва прикоснувшись к щеке девушки, как это ранее сделал Кейн, я едва слышно выругался, почувствовав невероятно горячую кожу. У Саминэ начался сильный жар. Дотронувшись до мокрых от пота волос на висках, я резко развернулся, чтобы спуститься за зельями, но не успел дойти даже до двери, как услышал шорох ткани, а следом недовольное ворчание Зесса.

Саминэ заворочалась на постели, пальцами комкая тонкое одеяло. Её губы беззвучно шевелились, словно она что-то шептала, но глаз она так и не открыла. Я в мгновение ока оказался у кровати и, склонившись над девчонкой, аккуратно придержал её за плечи, негромко позвав:

– Саминэ. Давай просыпайся, девочка.

И едва не отпрянул от неожиданности, так как она, не проснувшись, начала отбиваться.

– Хрдыр, Саминэ! – ругнулся я, прижимая руки девушки к кровати, и прошипел, боясь напугать её ещё больше: – Прекрати отбиваться! Ты себе навредишь!

Тщетно. Так и не пришедшая в сознание девчонка вертелась, пытаясь освободиться и заставляя меня крепче сжимать её запястья. На повязке на её плече быстро расплывалось кровавое пятно, но больше всего я боялся ещё сильнее повредить и так сломанное запястье. По её щекам градом катились слёзы, она что-то беззвучно шептала, выгибалась всем телом, отталкивалась ногами, словно пыталась избавиться от чего-то… или от кого-то?

Понимая, что сейчас, несмотря на все мои попытки, из-за раны и начавшегося жара она не очнётся, я сжал зубы, на мгновение прикрыв глаза, но не отпуская вертевшуюся в моих руках девчонку. Я бы не хотел этого делать, но… другого выхода я не вижу.

Переплетя свои пальцы с пальцами Саминэ, крепко, но осторожно прижимая её сломанную руку к подушке, закинул ногу поперек её тела, чтобы удержать продолжающую отбиваться девушку, и, прикоснувшись губами к её виску, глубоко вдохнул, погружаясь в её разум. Если она не может самостоятельно избавиться от кошмара, я буду тем, кто поможет ей это сделать.

Первым, что я заметил, очутившись в полумраке незнакомого помещения, была тошнотворная смесь запахов, состоящая из отвратительно-гнилостной вони старой сукровицы и дразнящего сладковатого аромата свежей крови. К этому коктейлю примешивался запах тлеющих углей, смешанный с привкусом плавящегося старого воска. В нос ударил чад и жар, характерный для любой кузницы, но узнаваемый запах сгораемых свечей наводил на подозрения, что я находился в храме.

Оглядевшись по сторонам, я понял, что моё обоняние меня не подвело. Мрачные стены вокруг с вытянутыми витражными окнами, завешанными тёмной старой тканью, уходящие под острый свод потолка, и каменный алтарь посередине, находившийся у подножия высокой статуи, изображающей молодую девушку с толстой косой, переброшенной через плечо, – это был храм Латимиры… И в то же время это была кузница.

У одной из стен, разбавляя тусклый жутковатый жёлтый свет потрескивающих свечей в тонких кованых извитых канделябрах на стенах и вокруг алтаря, стоял пылающий ярко-красными углями кузнечный горн. Наковальня, тиски, стол, рядом с горном – ёмкости для угля, шлака, воды и масла, на стенах крепились стеллажи для ручного и подкладного инструмента. Кроме них был и слесарный верстак, и стеллаж для металла… как и многое другое, что я видел в кузнице Танориона.

Только вместо гибкого силуэта аронта, сновавшего среди инструментов, была грузная фигура, держащая за плечи распростёртую на каменном алтаре хрупкую девочку, лежащую на животе и прикованную к нему цепями.

Я похолодел, когда узнал в худеньком молодом обнажённом по пояс подростке, которому на вид едва ли исполнилось тринадцать лет, свою немую человечку, отданную мне драконом на обучение…

Женщина, закутанная в алый плащ с капюшоном, стоящая рядом с алтарём, не произнося ни слова, молча, с явным наслаждением, не обращая внимания на громкие, полные боли крики, медленно доставала щипцами из разреза на спине Саминэ окровавленное тонкое ребро…

Это был не просто кошмар нашей немой воспитанницы. Это было воспоминание Эльсами Та’Лих о том, как ковали её собственные парные саи.

И лишь осознание этого заставило меня замереть, не позволяя броситься на помощь девушке, которая уже начинала хрипнуть от крика. Какое бы оно ни было, но оно должно было полностью всплыть в памяти Саминэ как часть её прошлой жизни. Пусть так, но она имела право знать о том, что произошло с ней когда-то…

Сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев, с трудом сдерживая рвущуюся наружу животную ярость, не давая свершиться обороту во вторую ипостась, титаническим усилием воли удерживая боевую ипостась эрхана, я заставил себя остаться на месте. Кровавая пелена застилала глаза, а в груди в бешенстве бился хищник, слушающий крики Саминэ, когда жрица медленно, словно никуда не торопясь, сделала второй надрез возле позвоночника, а потом острым тонким ножом отрезала второе ребро. Голос девушки сорвался в какой-то момент на высокой ноте, лишь крупные слёзы продолжали стекать по её щекам, а губы беззвучно шевелиться, зовя кого-то на помощь.

Самина Та’Лих по какой-то причине не смогла помочь своей дочери.

И как бы ни хотел это сделать я, я не мог вмешаться, хотя смотреть на это было невыносимо…

Когти пробили ладонь, когда кузнец, которого можно было принять за грубого женоподобного мужчину, унёс рёбра девушки в сторону горна, а жрица, тихонько посмеиваясь, вставила в свежие раны стальные распорки, чтобы они не затянулись. Кровь Саминэ неизвестно для чего стекала по каменным желобкам алтаря в специально подставленные сосуды. В воздухе разлился запах зелья, которое я, несмотря на ситуацию, узнал. Оно было способно притупить боль, но лишь настолько, чтобы девушка не умерла от болевого шока и, несмотря на всё происходящее, оставалась в сознании.

Как бы ни хотел Танорион посмотреть со стороны на то, как создаются парные саи, я был уверен, что такого садизма не смог бы выдержать даже он, несмотря на весь его пыл Оружейника.

Если бы я только мог закрыть глаза, чтобы не видеть всего этого… Но я не мог отвести взгляда от девушки. Хотя нет, на данный момент – ещё совсем ребёнка, не важно, человеком она была или нет. Такого не заслуживал никто.

Пара её нижних рёбер, только что вынутых и наверняка ещё тёплых, была быстро зачищена и ошкурена кузнецом, потом с помощью резца им был придан нужный вид. Затем, поместив их в форму, мужчина (или всё-таки женщина?) залил их расплавленным металлом, блеснувшим золотом в ярком пламени горна… и потом стало понятно, для чего жрица собирала её кровь. Сталь саев, в данном случае похожая на сплав золота и амарилла, закалялась не в воде с травами и даже не в масле. Она закалялась в крови своего будущего владельца…

Гулкие удары молота по наковальне, раздавшиеся после того, как оружие, уже принявшее необходимую форму и вновь раскалённое добела, звоном отдавались в ушах, острой иглой вонзаясь в виски.

Саминэ уже не плакала, она просто лежала, распростёртая на алтаре у ног Латимиры, равнодушно смотря в пустоту. Сердце в моей груди пропустило удар, когда её глаза начали закрываться, но хлёсткая пощечина жрицы не дала девушке потерять сознание. Это стало последней каплей моего терпения.

Если бы это не было воспоминанием, то эти двое уже давно были бы мертвы, и всё, что они сделали с моей воспитанницей, показалось бы им райским наслаждением.

– Скоро там? – недовольно спросила жрица, постукивая ножкой по каменному полу, залитому как свежей, так и старой, подсохшей кровью. Её взгляд метался от неподвижной Саминэ к кузнецу, и, судя по всему, что-то ей не нравилось. – Чёрная луна скоро исчезнет, мы можем не успеть.

Я невольно замер. Я не понаслышке знал, что такое чёрная луна – событие, которое происходит раз в несколько тысяч лет. Ночь, когда всходит полная луна с чёрной окантовкой по краю. Ночь, когда любой тёмный маг или тот, в ком есть тёмная сущность, может увеличить свои силы в несколько раз. Ночь некромантов и их самых сильных ритуалов, ночь вампиров, демонов и чёрных драконов. Проклятая ночь.

И последний раз подобное было сто пятнадцать лет назад. И если я не ошибся в увиденном, то выходило, что Саминэ сейчас, в реальном мире, была моей ровесницей…

– Уже всё, – раздался довольный бас, и к алтарю приблизился кузнец, держа раскалённые добела саи в прихватках из кожи дракона, которые не позволяли обжечь руки. – Оружие из проклятого металла, выкованное в ночь чёрной луны… Эта девочка будет непобедима.

– Не сомневаюсь, – довольно мурлыкнула жрица, натягивая тонкие перчатки, тоже из драконьей кожи, и с видимым удовольствием забрала горячее оружие. – В отличие от своей матери, она будет куда лучшей жрицей, не так ли, Эльсами? Потерпи, осталось совсем чуть-чуть. Нужно только прижечь твои раны…

– Нет! – Мой хриплый рык и голос Саминэ на какой-то миг слились воедино. Она забилась на алтаре, в тщетной попытке освободиться от оков, на пол со звоном полетели стальные окровавленные распорки. – Мама!

– Самина несколько занята, – наигранно печально произнесла жрица и без малейшей жалости приказала кузнецу: – Держи её!

Сильные руки впечатали тело девушки в окровавленный камень алтаря, и жрица склонилась, приближая раскалённые саи к ранам на её спине. Саминэ дернулась в последний раз и замерла, уронив слезу. С её губ сорвался тихий шёпот – всего одно слово, заставившее ту часть демона, что жила во мне, вполне мирно сосуществуя с эльфийской сущностью, распахнуть угольно-чёрные крылья:

– Ари…

Инстинкты сработали вперёд меня, и не сразу до меня дошёл тот факт, что Саминэ позвала не кого-то, а именно меня…

В следующий миг я оказался у алтаря, прямо за спиной женщины. Резкое движение рук – и такой приятный хруст, успокаивающий метавшегося внутри хищника. Жрица Латимиры упала на пол со свёрнутой шеей и остекленевшими глазами, а я усмехнулся, медленно, не торопясь, пытаясь растянуть удовольствие, сжимая ещё бьющееся в руке сердце кузнеца, который смотрел на меня удивлённым взглядом крохотных поросячьих глазок. Он даже не успел понять, когда смерть в моём лице настигла его. Я слегка склонил голову, чувствуя, как губы растягиваются в жутковатой улыбке, и сжал кулак, сминая в невнятный ком сердце, которое никогда ничего не чувствовало. Ни когда он пытал девушек, ни когда вынимал из их тел рёбра, ни когда тесал человеческие кости, занимаясь своим тошнотворным ремеслом, ни когда спокойно и хладнокровно удерживал бьющиеся в его руках от боли тела подростков… Пожалуй, я слишком поторопился – для него это была лёгкая смерть.

Выдернув из его груди руку, позволяя безжизненному телу кулем тяжело рухнуть на пол, я отшвырнул в сторону раздавленное сердце, брезгливо стряхивая с рук липкие капли вонючей крови с примесью генов орков.

Мои когти без труда разорвали тяжёлые цепи, и кандалы со звоном упали на пол. Склонившись над распростёртой на алтаре Саминэ, у которой не было сил даже на малейшее движение, я осторожно перевернул её, касаясь обнажённой ледяной кожи. Стоило поднять её на руки, как девушка мгновенно сжалась в комок, прижимаясь к моей груди, хватаясь тонкими пальцами с содранными ногтями за плечи так, словно от этого зависела её жизнь.

– Успокойся, котёнок, – негромко, успокаивающе прошептал я, крепко, но осторожно прижимая девушку к себе. – Всё закончилось.

На миг она подняла заплаканное лицо, чтобы посмотреть на меня. Опухшие, такие знакомые золотисто-карие глаза, в которых ещё таились отголоски той невыносимой боли, что ей пришлось испытать, смотрели на меня с благодарностью, облегчением и… удивлением?

– Ты пришёл…

Мелодичный, несмотря на хрипоту, голос, в котором слышалось журчание горного ручья, прозвучал неожиданно, но всё же заставил меня против воли улыбнуться. Как я и думал, воспоминание Саминэ граничило со сном с самого начала.

– Конечно, Саминэ. – Я коснулся губами виска девушки, говоря абсолютную правду, жалея только о том, что не сделал этого раньше. – Я не мог поступить иначе.

Девушка неловко, впрочем, как и всегда, улыбнулась и, прижавшись к моей груди, почти мгновенно потеряла сознание… И в тот же миг картинка вокруг затуманилась, возвращая меня из ночного кошмара-воспоминания девушки в реальность, в угловую комнату в доме мага по имени Таилшаэлтен. И лишь одно осталось неизменным: Саминэ с заплаканным лицом, прижимающаяся ко мне во сне так, как не посмела бы никогда в реальной жизни.

Приподнявшись на локте, я осторожно выпутал свои пальцы из её руки и провёл по влажной от слёз щеке. Жар ушёл, Саминэ просто спала. Кожа её стала мертвецки бледной, а в воздухе витал сладковатый запах свежей крови от пропитавшейся насквозь повязки.

Откинувшись на подушку, я прикрыл глаза, потирая пальцами переносицу. Нужно было сходить за зельями, но на меня накатилась внезапная усталость: я дано не практиковал ментальную магию, тем более такую. Поэтому вместо того, чтобы встать, я машинально притянул к себе спящую Саминэ, перебирая тёмные, спутанные, влажные от пота пряди её волос.

Стоило ли её оружие тех мучений, что она пережила? Пожалуй, однозначного ответа на этот вопрос я сейчас дать не мог. И если бы раньше я не сомневался, то сегодня, увидев то, как девушка сражалась, нет, танцевала с саями, легко скользя по тонкому льду, те отголоски счастья, сверкающие при этом в её глазах… Такой счастливой я не видел девушку никогда.

И всё же то, что произошло больше столетия назад… это было дикостью. Были и другие, более приемлемые и куда менее садистские способы заставить оружие подчиняться своему владельцу. Танорион не раз говорил об этом, и сомневаться в его словах я не мог.

При малейшем воспоминании о храме-кузнице внутри меня волной поднималась мрачная решимость: культ жриц Латимиры должен был перестать существовать. Как только представится возможность, я свяжусь с отцом – Совет Тринадцати должен прекратить эту бессмысленную жестокость. Удивительно, как об этом не задумывались раньше… или просто не знали? Что ж, как только появится свободное время, пожалуй, лично прослежу за тем, чтобы та пара из сна Саминэ увидела свой собственный кошмар наяву. И они больше никогда не смогут ей навредить.

– Тебе здорово досталось сегодня, – неизвестно зачем произнёс я вслух, пальцем прочертив контур тонкой, изящно изломленной брови человечки.

Отзвук её криков, полных боли и отчаяния, до сих пор далёким эхом раздавался в ушах, заставляя меня морщиться.

И самое неприятное, пожалуй, было ещё впереди, когда Саминэ очнётся и вспомнит, что ей снилось. Главное, чтобы это отныне не стало её постоянным кошмаром…

Пожалуй, и с этим я могу помочь ей справиться.

Неожиданно захотелось сделать для девушки что-то приятное, что-то особенное… Что-то, что сотрёт плохие воспоминания из её памяти, как простой страшный сон. Тёплый комок чувств к этой ходячей неприятности пульсировал где-то в груди, наталкивая на интересную мысль. И я позволил ему выйти за свои рамки.

Аккуратно перевернув девушку на спину, я вновь переплёл пальцы с пальцами её повреждённой руки, и тепло приятной волной разлилось по моему телу, чувствуя, как оно непривычно заполняет все уголки души, вызывая покалывание в кончиках пальцев. Я понимал, что это значит.

Золотое свечение, сорвавшееся из моей ладони, мягко окутало запястье Саминэ, снимая опухоль и покраснение, убирая кровоподтёк, восстанавливая растянутые мышцы и сращивая сломанную кость. Не желая терять это ощущение, второй рукой я быстро срезал окровавленную повязку с её плеча и, наклонившись, тихо выдохнул, выпуская наружу золотистое облако, которое осело на открывшейся ране, чтобы через несколько минут впитаться в кожу без остатка, вылечивая след, оставшийся от арбалетного болта.

Через пару мгновений Саминэ была полностью здорова, если не считать слабости от кровопотери и эмоционального потрясения из-за воспоминания. Я же, сев на краю кровати, внимательно, с толикой недоверия осматривал свои ладони, хотя в этом не было необходимости – я чувствовал, как живительная сила вновь течёт по венам. И имя ей – магия Хранителей.

Спустя два года она наконец вернулась… Но почему?

Нахмурившись, я повернулся, скользя внимательным взглядом по безмятежному лицу моей подопечной, которая теперь спала, свернувшись в клубок, улыбаясь во сне и тихонько посапывая. И вновь почувствовал тот самый тёплый комок в душе. Я тихо рассмеялся, откидываясь на подушку и прикрыв глаза рукой.

Саминэ… И кто кого спас, интересно?

Покачав головой, я повернулся на бок, обвив талию девушки хвостом, чтобы она, не дай боги, не упала ночью с явно узкой для нас двоих кровати. От этой маленькой ходячей катастрофы всего можно было ожидать.

И как выяснилось, действительно всего что угодно…